Текст книги "Когда кончаются игры"
Автор книги: Вячеслав Базов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 38 страниц)
– Где ты без меня был? – парировал Хаски.
– Он будет скучать, – за него ответил серьёзный Дроид.
– Нет, не буду. Просто буду знать, что Кай в порядке и его не пытаются убить или пытать. Это лучше, чем стараться не упускать его из вида.
– Зачем ты вообще ввязался в игру? – более резко, чем до этого, спросил Кай, и Хаски задумчиво опустил взгляд к многострадальной траве.
– Я первым вообще-то в игру пришёл. Бегал сам по себе, потом нате вам – вот этот мозгляк будет твоим капитаном, береги его всеми силами. Раз не углядели, второй пропустили, и я как-то забил. Думал, ну блин, ну что за капитан, который сам о себе позаботиться не может. Балласт какой-то. И немного отошёл от основных правил игры. Снова сам по себе попытался побегать.
– Разве что-то изменилось? Мы до прошлой игры не выигрывали, – так же резко напомнил Кай. – И в этой я как-то особо не преуспел.
– Сила разная бывает. Я этого раньше тоже не знал, – продолжил Хаски, и в тот момент он сам на себя не был похож – слишком спокойный, слишком тщательно начал подбирать слова. – Есть чёрная сила – всё на своём пути разрушить. Всех убить, слабых растоптать, с сильными драться за вершину. А есть другая сила. Светлая сила – всех спасти. За всех переживать, всех держать вместе, всех простить…
На последних словах Хаски совсем поник, как сдувшаяся кукла, но выпрямился, подставил кулак под щёку, упёр локоть в коленку, с более привычной для него улыбкой спросил:
– Ты ведь душа компании, Кай? Спорить могу, люди пытаются быть лучше, когда ты рядом с ними.
– Люди и без того хорошие, – возразил Кай. – Они делают больше, чем я. Я только помогаю.
– Ты вот спрашиваешь, что с нами будет, когда всё закончится, – Хаски поднялся, отряхнулся от травы. – Я тебе скажу. Мы два года играем, и за это время ты всех нас, троих, сделал лучше. Даже если они думают, что придумали тебя – они стали другими, я стал другой. Ты изменил нас в лучшую сторону, просто, так как я был мальчиш-плохиш, по мне это хорошо заметно. Так вот, как только ты нас бросишь – мы просто скатимся обратно. К тому, с чего начинали. Это как втянуть живот, когда смотрит кто-то, кто тебе приятен. Но пузо-то никуда не девается.
– По крайней мере Хаски ты научил философствовать, – пожала плечами Гидра.
– Ну да, я же должен был как во всяких шоу в спортивном костюме ходить, семечки лузгать и ржать постоянно, – вяло огрызнулся Хаски. – Ладно. Я домой, у меня уже вся задница сырая на траве сидеть. Присмотрите за капитаном сами, если что случится – головы обоим откручу.
Гидра проследила за ним взглядом, дождалась, когда Хаски скрылся из вида, только после этого придвинулась ближе и шёпотом спросила:
– Так ты всерьёз собрался Акросса убить? Я имею ввиду навсегда убить.
Дроид фыркнул:
– Прекращай. Я не был против девушки в команде, пока тебя на Акроссе не переклинило.
– Ну да, вокруг же столько отличных парней. Садист-маньяк, который скоро и нас будет воспринимать как опасность для Кая, да парень-геймер, который лучше в рейд сходит, чем на свидание.
– И я, – заканчил спокойно Кай. – Но я понимаю. Дроид, Хаски бесполезно говорить, он срывается, но хотя бы ты на Гидру не дави. Она близкий друг для меня, и мне будет очень неприятно, если мы станем врагами, потому что вы вынудите её выбрать сторону Акросса.
– Да я наоборот говорю! – оправдывался Дроид. – Что может хватит уже и…
– И этим подталкиваешь её делать выбор, – как-то так Кай умел объяснять, что вроде и не давил, а в то же время веско. Так уговаривали угомониться хорошие учителя. И когда Кай беседовал в таком тоне, уже и не важно было, сколько ему лет и какой он комплекции. Возможно, Хаски и не ошибся с выбором человека, которого будет защищать. – Я не собираюсь убивать Акросса по-настоящему, даже теперь, даже после всего случившегося. Но Акросс вряд ли оставит меня в покое.
– Я смогу его заставить, – упрямо добавила Гидра. – То есть… Акросс же думает, что ты убьёшь его. Я ведь… – вся её уверенность куда-то делась, и прорвался странный жест, вроде и не нервный, а словно старая память о чём-то. – Чисто теоретически – я смогла бы уговорить его жить?
– Хотел бы я сказать, что нет, но, думаю, шанс есть, – выдохнул Кай.
* * *
У Хаски было лёгкое дежавю – совсем недавно он так же поджидал жертву в её же норе, а теперь и сам, открыв дверь, обнаружил Акросса в кресле напротив. Прямо как в боевиках про шпионов. Причём кресло это раньше пылилось в другой комнате. Хаски, ещё не закрыв дверь, смерил его безразличным взглядом и, выдержав эту паузу презрения, сорвался – вошёл в квартиру, чтобы достать Акросса. Дверь закрылась, а Хаски за шкирку поймал молчаливый Гранит, перехватил удобнее за шею, оставил напротив капитана. Акросс вертел в руках пустую ампулу от обезболивающего, да и держался спокойно и нагло.
– Кай жив, – подтвердил для себя он. – Он вернётся сюда?
Хаски только зло пыхтел, сверкая глазами.
– Судя по всему да, – продолжил Акросс, поднялся с кресла и приблизился к входной двери, заглянул за неё, но коридор был пуст.
– Ты отпустил его одного? – не оборачиваясь, спросил Акросс.
– Он не один, – огрызнулся Хаски, ударил куда-то в тёплое и живое за спиной, но Гранит как мешок с песком – только выдохнул шумно, захвата не ослабил.
– Я всё думал, почему близнецы не вернулись, – продолжил Акросс. – Сначала сходил проверить. Один выстрелом в затылок убит. А вот второй, кажется, перед смертью помучился. Судя по всему, вы сразу от близнецов направились ко мне. Знаешь, что я подумал, когда увидел трупы?.. Что вы, наверное, ещё успели бы вытащить Кая, если бы не задержались, чтобы отомстить близнецам. Ну, то есть если бы ты не задержался.
Хаски ответил только прямым взглядом и новой попыткой вырваться. Пустая ампула исчезла в кармане Акросса, вместо неё теперь он вертел иглу от одноразового шприца.
– Что Кай рассказал?
– Что ты суицидник, – усмехнулся Хаски, прекратив даже вырываться. – Чёртов бессмертный суицидник, который надеется, что Кай найдёт для него способ умереть.
Акросс прикинул правдивость этих слов, пожал плечами. Игла практически оказалась в глазу, но Хаски дёрнулся, и она только рассекла кожу на лбу, соскользнула на пол. Акросс извлёк из кармана вторую.
– Ты ведь сейчас умрёшь. Сюда придёт раненный Кай и тоже умрёт. Не сможешь его защитить, – с деланным сочувствием закончил Акросс. – Потому что я не идиот, чтобы тащить тебя за собой и шантажировать тобой вашего капитана.
– О, хреново-то как, – флегматично отзозвался Хаски. – Наверное я должен начать говорить, чтобы ты меня оставил в покое. Да, Кай столько всего рассказывал. Что в детстве ты был закомплексованным чмом, над которым издевался весь класс. Что ты жертва педофила. Секты педофилов. И мать всё время тебе говорила, что надо было сделать аборт и запирала…
Вторая игла попала в глаз, даже Гранит ослабил хватку, пока Хаски хрипел, как раненный зверь, но вскоре затих и, глядя на Акросса теперь только одним глазом, задорно прокомментировал:
– А, я ж забыл. Это не больно.
– Он ничего не знает, – уже обращаясь к Граниту, заключил Акросс. – Значит, Кай пока молчал. Он бы по-другому подкалывал, если знал.
Тогда до Хаски дошло – Акроссу не было смысла убивать Кая. Потому что это не изменило бы того, что их капитан знал о нём. И договариваться Акросс не будет. У него единственный выход – снова запереть Кая и не подпускать к нему никого, чтобы никто больше не узнал того, что тот увидел.
– Погоди, – растерянно окликнул Хаски, но Акросс проигнорировал его, продолжил разговаривать с Гранитом. – Эй. Кай не такой. Я… У него был неудачный опыт, и я видел его так же, как он прочитал тебя. Я знаю, что он не такой. Он не будет языком трепать. Даже я никогда не говорил о том, что в его прошлом видел. А он тем более. Он же правильный. Акросс!
Тот наконец перестал общаться с Гранитом, удостоил Хаски взглядом, но именно тогда слова и кончились.
– Кай умеет молчать, – глядя снизу вверх, закончил Хаски, без намёка на агрессию. – Он нужен нам.
– Ваш капитан, – снисходительно пояснил Акросс, – бомба со сбитым таймером. Она, может, никогда и не рванёт, но я всё-таки предпочёл бы, чтобы её не было.
– Конечно! – снова сорвался Хаски, и хватка усилилась. Наверняка это было бы болезненно, если бы он мог чувствовать. – Так я тебе и дал Кая у нас забрать! Или думаешь, что если я один раз попался, то и второй прокатит?! Нет уж, я теперь учёный! И если…
И только тогда заметил, что Акросс прислушивался, а, замолчав, и сам услышал шаги на лестничной клетке. Гранит тут же закрыл ему рот, не дав предупредить. Не без труда оттащил в дальнюю комнату, у двери остался один Акросс.
Без возможности кричать, Хаски опрокидывал стулья, старался сбить со столов чашки и рамки с фотографиями. Небольшой грохот от этого получался, и всё же, Кай мог заинтересоваться им и потому поспешить открыть дверь, а не бежать отсюда куда подальше. И Хаски не собирался полагаться на Дроида и Гидру. Пока Гидра будет раздумывать, стоит ей драться с Акроссом или трахаться, тот уберёт Дроида и останется с Каем почти наедине. Хаски не мог представить себе способа перетащить чужого капитана во вражеский штаб, но в конце концов у Акросса распорядитель игр на побегушках. Она признает свою ошибку и в качестве извинений просто подарит любимцу Кая. Как делала это множество раз.
Он и сам застыл, пытаясь услышать такой тихий звук, как открывание двери. Да и Акросс наверняка молчать не сможет, попытается как-то прокомментировать то, что Кай так глупо попался. Или расскажет ему грустную историю о том, куда пропали близнецы. Но сначала пристрелит Дроида.
Однако в квартире стояла тишина, были слышны только звуки уличного движения. Да что там, слышно, как работал телевизор где-то этажом ниже, даже пыхтящее дыхание Хаски было громче этих звуков, но ничего больше в этом мире не существовало. Когда Хаски уже готов был поверить, что его услышали, или что это был и не Кай вовсе (что для игр, где ничего не случайно, событие неординарное), раздался осторожный щелчок дверного замка. Не скрежет ключа, а именно щелчок изнутри открытой двери. Хаски задержал дыхание, чтобы расслышать, что там произошло. И тогда рядом раздался выстрел, первый предвестник проигрыша и конца, самого худшего развития событий. Но внезапно ослабел захват, и Гранит свалился на него, своим ростом и весом заключая Хаски в эдакую живую раковину. Главное – освобождил рот, и Хаски уже был готов кричать, чтобы, если не предупредить об опасности, то дать понять, что он тут, он поможет.
До него не сразу дошло, что слишком внезапно обмяк Гранит, и что выстрел был с другой стороны, не от входа. А потом уже, самим присутствием своим всё объясняя, Дроид появился в поле зрения, придвинул стул к двери в комнату и скомандовал:
– Скорее, на пожарную лестницу! – и звал к открытому окну, из которого выбирался Кай, морщась от того, что ему, раненному, приходилось переваливаться через такие барьеры. Дроид смотрел на капитана удивлённо, потом предпринял несмелую попытку вытолкать обратно.
– Да зачем? – отмахнулся от него Кай. – Гранита ты снял. Акросс почти один остался. Зачем от него теперь бегать? Чтобы он тут снова в охрану кого-то набрал?
* * *
– Что, разве Кая нет дома? – даже не притворяясь удивлённой, спросила Гидра. Акросс опустил оружие, раздражённо цыкнул.
– Опять ты? Кай по-прежнему надеется, что я не стану тебя убивать? Или думает, что мне сейчас есть время брать заложников, чтобы выманить его?
– Ты рассуждаешь так, будто это ты тут живёшь, а я к тебе в квартиру пытаюсь вломиться, – напомнила Гидра. – Кто-то из наших был дома, когда ты?..
Акросс отвлекается на выстрел. Не дослушав, захлопнул дверь. Гидра ругнулась сквозь зубы, вытащила ключи из кармана джинсов, и замерла, заметив движение боковым зрением. То, что она поначалу приняла за соседей, оказалось появившейся в коридоре Мей.
– Зачем этот драматизм? – кивнув на перебинтованный глаз, спросила Гидра. – Мне кажется, там только синяк должен быть.
– Может, тебя синяк на лице и не портит, – пожала плечами Мей. – Что, если я скажу, что Акросс ещё не отзывал своего приказа убить вас, да и тебя, как можно болезненней? Ему, похоже, не до тебя и не до пересмотра указаний.
– Скажу, что и не надеялась, – пожала плечами Гидра. – Я уже говорила. Просто давай не будем превращать это в драку за парня. И хорошей игры нам обеим.
* * *
Дроид первым среагировал, упал на пол, когда распахнулась дверь в комнату. Хаски осознал опасность вторым, успел нырнуть под кровать, прежде чем послышался первый выстрел. А вот в Кая Акросс уже не стрелял – так и стоял с вытянутой рукой, с пальцем на курке. Словно замерло время. И Кай не прятался, не боялся, будто знал, что он теперь – слабое место противника, и тот не решится выпустить его из этой реальности. Казалось бы – победа, Каю оставалось только выстрелить первым, но он продолжал стоять, держа руки в карманах, глядя на врага единственным глазом. Затем передёрнул плечами, будто смотрел на мерзкое насекомое – неприятное, но всё же не опасное и не страшное, предложил:
– Поговорим?
– Стреляй! – скомандовал голос из-под кровати.
– Зачем мне с тобой разговаривать? – усмехнулся Акросс.
– Я знаю кое-что, чего не знаешь ты. Этого не было в твоей голове. И это очень важно.
– Говори, – позволил Акросс, но Кай повторно передёрнул плечами.
– Нет. Не хочу. Не теперь.
– И когда же?
– Когда нужно будет тебя добить, – спокойно отозвался Кай. – Мне кажется, игры зашли в тупик. Я понял, зачем ты играешь, но я не собираюсь…
– Тогда вернёмся к новой схеме. Буду убивать команду у тебя на глазах.
– Это вряд ли, – пожал плечами Кай.
– Блин, Дроид, у него пушки нет?! Чего он Акроссу зубы заговаривает?! – снова раздалось из-под кровати. Каю пришлось поймать брошенный в него пистолет, иначе он рассёк бы ему бровь, и Акросс выстрелил в ту сторону, где прятался Дроид, потом снова вернул прицел на капитана. Кай положил пистолет на стол и поднял руки.
– Я не хочу умирать сейчас. И тебя убивать не собираюсь.
– Дебил! – прокомментировала кровать.
– На этот раз я согласен, – тоном кролика из мультиков про Винни-Пуха поддакнул Дроид.
– Я не буду больше драться, – продолжил спокойно Кай. Именно «не буду», а не «не хочу». – И свою команду не дам в обиду. Если ты хочешь свести игры к этому…
Снова выстрел, при всей невозмутимости Кай вздрогнул, осмотрел себя удивлённо. Его молчание остальными воспринялось как ранение. Хаски первым выбрался из-под кровати, схватил пистолет. Выстрелили они с Акроссом почти одновременно, и оба же упали, и снова как в зеркальном отражении – не убили, а только ранили. Дальше имело значение лишь то, что для Акросса ранение – это боль, а для Хаски осознание, что правая рука больше не двигалась и её от плеча заливало что-то горячее. Акросс упал.
– Дай сюда, – скомандовал Кай, попытавшись забрать пистолет.
– Ты им не пользовался, – произнёс Хаски, обернувшись.
– Что с глазом? – не так беспокойно, как хотелось бы, спросил Кай и предпринял новую попытку забрать оружие.
– Сначала закончи, потом спорь! – напомнил Дроид, первым высунувшийся проверить, добили ли они Акросса и получивший за это пулю в икру и выше – зацепившую бедро. Не дожидаясь, пока их заденет, Хаски перехватил Кая за шкирку и потащил к шкафу, открыл дверцу, чтобы спрятаться за ней. Ещё два выстрела и больше не стало слышно Дроида, который до этого болезненно шипел. Зато свалился на пол стул, полетела в сторону кровати настольная лампа. И уже после этого Акросс заметил открытую дверцу шкафа.
Новая попытка отобрать пистолет провалилась, за неё Кай получил болезненный тычок в бок, потом совсем бессовестный в раненную руку.
– Только сказать, – шёпотом произнёс он, согнувшись.
– Говори, – пожал плечами Хаски. – А после этого можем его пристрелисть?
– Если сможешь, – разрешил сам Акросс, и послышался щелчок – он проверил, сколько ещё осталось патронов. Кай отвёкся на мысль о том, что произойдет, когда заканчится игра и они уйдут. Кто будет отмывать всю эту кровь и кого потом посадят за убийства?
– Докажи, что я должен это слушать, – продолжил Акросс, – и я, может, даже сам послушаю. Ты вообще как, Кай? Сильно разговорчивый?
– Мы знали одного и того же человека. – наконец собравшись с мыслями, выпалил Кай. Раздались спотыкающиеся шаги, и Хаски сильнее прижал его к стене, находясь к врагу ближе. Секунда неуверенной тишины, но наживку Акросс заглотил. Видимо, успел и подсчитать возраст Кая на момент, когда жили люди, которые могли быть Акроссу важны. Снова шаги.
– Я четыре года провёл в детском доме, – быстро произнёс Кай, и в этот раз ошарашенным выглядел сам Хаски. То, чего Кай не говорил команде, он так запросто рассказывал главному врагу. Для Кая это было тяжело, как нырять в воду, заранее зная, что нарвёшься на рифы и переломаешь ноги. Кай понимал, что отношение Акросса к нему после сказанного станет ещё хуже. – Когда мне было одиннадцать, меня забрала женщина. Одна. Её мужа несколько лет назад убили. А потом и её сына. Она должна была кем-то это заполнить, иначе сошла бы с ума. Это не потому, что она тебя не любила или быстро пережила потерю…
Кай за последнее время несколько раз проматывал эти слова в голове, выстраивал во что-то красивое, понятное, более спокойное, но, когда пришло время говорить – куда-то исчезла вся твёрдость. Ноги стали ватными, пришлось прислониться к стене. И он, и Хаски понимали, что Акросс новости не обрадуется. Хаски и сам подвис, понимая, о чём идёт речь, зная даже чуть больше Акросса, и в его осознании сейчас тоже накладывались два образа друг на друга – фотографии, которые показывали Каю, и Акросс. Не удивительно, что никто его не узнал.
Затишье продолжалось пару секунд, прежде чем возобновились выстрелы – разбилось зеркало на двери, в ней же появилось несколько сквозных дыр, но все пули попали в Хаски. Он привалился к двери шкафа, удерживал её, чтобы она не закрылась, оставив их совсем без защиты, уже понимал, что его игра завершается, попросил:
– Не дай ему себя увести. И, – поразмыслив, вежливо выслушав выстрелы, внезапно закончил: – Сам за ним не уходи. Он не такой.
И в который раз Каю стало стыдно за то, что Хаски знал о нём и то, в чём он никогда не мог признаться даже сам себе. Кай кивнул, забирал у него пистолет вместо обещания именно так и поступить.
– Он не будет церемониться, – закончил Хаски, опираясь на дверцу так, что даже шкаф накренился. – Победишь?
Уже полностью собравшийся и уверенный, Кай кивнул.
* * *
Хаски появился в штабе третьим, улыбнулся обеспокоенно обернувшимся к нему Гидре и Дроиду, предложил:
– Самое время танцевать индийские танцы.
– Что за бред? – поморщилась Гидра. – Кто побеждает?
– Кажется мы, – передвинув стул, Хаски сел во главе стола. – Кай попробует это замолчать. Но с меня хватит быть хранителем чужих секретов.
Когда Кай вернулся в штаб, его встретила тишина. Не обернулся сидящий за столом спиной к нему Хаски. Смотрели удивлённо Гидра и Дроид, будто Кай застал их за сплетнями о нём. Странно, но Кай не ожидал такой подставы, специально решился говорить только оставшись втроём, потому что Хаски и так почти все о нём знал, если не считать событий последних полутора лет. Несколько секунд Кай смотрел в лохматый затылок как на ребёнка, который снова притащил из школы двойку и ни капли в этом не раскаивается, и прошёл к своему месту в гробовой тишине.
– Эх, это не имеет смысла. – как можно более расслабленно и безразлично начал Кай. – Тупиковая ситуация. Вы же понимаете, что мы с Акроссом больше не будем драться.
– Ну да, конечно, – фыркнул Хаски, теперь он смотрел на Кая, но тот не поворачивался в его сторону.
– А что же ты собираешься делать? – взволнованно переспросила Гидра. Дроид ждал, самый напряжённый из них четверых, молча сверлил Кая непроницаемым взглядом.
– Всё просто, – продолжил легко Кай. – Это изначально была не ваша война и зря я вас в неё втравил. Простите. С вами было очень интересно.
– Было? – переспросила взволнованная Гидра, и даже Хаски изменился в лице. Один только Дроид как с самого начала всё знал.
– Да. Игра не имеет смысла. Если Акроссу нужна его смерть – пусть попробует поискать в яйце, а я не Иван-дурак, чтобы продолжать. Это было интересно, но…
– Ты не можешь нас выгнать и закончить игру, – уверенно заявил Хаски.
– Могу, – серьёзнее возразил Кай. – Именно это я сейчас и делаю.
– Да ну? А я не уйду. И, когда Акросс снова начнёт игру, я отправлюсь туда, а ты как хочешь. А до тех пор я буду в штабе сидеть на этом самом месте и…
Хаски выбросило, как катапультой. Чувство было странное, будто вдруг разучился дышать. Он оказался посреди тёмной улицы. Конечно, он был тут и раньше, но мог находиться в двух местах разом. А теперь оказался забаненным Каем для игры. Да что там, Кай просто остановил игру – сервер не отвечает, игра не восстановится.
– Гнида, – выдохнул Хаски и ещё злее прибавил:
– Я знаю, где ты живёшь, между прочим.
Глава 11
Светло-серая полосатая кошка, лежащая на подушке на подоконнике, задёрнутые шторы тёмно-оранжевого цвета и линолеум, который был постелен в прошлом году. Танцующие в свете солнечного луча пылинки и почти идеальный порядок. Мир без игр выглядел уныло.
Детство у Кая было непростым. Кто бы мог подумать, что, оказавшись в условиях комнатного цветка, надёжно оберегаемого мамой от любых потрясений, он затоскует по опасностям. Кай и сам думал, что мечтал о спокойном мире, где покажет, каким хорошим ребёнком он может быть. А потом обнаружил, что не такой уж и хороший он ребёнок. Пару лет назад вернулся домой поздно, потому что долго кого-то провожал, да и вообще ночные улицы с возможностью влипнуть в какую-нибудь историю – манили. Даже оставшись один, Кай не особо спешил домой и гаражами возвращался только потому, что где же ещё быть приключениям, как не в глухом частном секторе. Мама тогда была бледная от сдерживаемого гнева, но не кричала. Посадила Сашу на кухне за столик, налила обоим ромашкового чая и спокойно, будто это её не касалось, рассказала о том, в каком виде нашли бывшего мужа и как пропал её родной сын. Потом, шёпотом, потому что, когда пыталась говорить в полный голос, тут же срывалась в слёзы, объяснила, что всё время, пока ждала, представляла, как будет звонить в полицию и оправдываться, что сын не задерживается обычно. И какой-нибудь ленивый дежурный, узнав, откуда Саша, скажет ей, что мальчишка скорее всего просто сбежал.
Потом, закрепляя результат, ласково ворковала о том, что придумала себе всякие ужасы, ведь Саша такой хороший и слабый мальчик, которого любой может обидеть.
Наверное, в тот момент она и сама в это верила, хотя и знала правду.
Саша попал в детский дом в семь лет. Ему долго не могли найти семью – он ненавидел взрослых, сторонился сверстников. Он был из тех детей, кто не мечтал о том, чтобы однажды у него снова появилась мама. Саша ещё слишком хорошо помнил свою, родную. Что-то в нём готово было всю жизнь провести в одиночестве обозлённым на весь мир. Может, что-то стало другим с возрастом, что-то забылось, но мнение своё Саша изменил, когда увидел американскую комедию, в которой семья забирает из приюта мышонка. Саше было десять, и за время фильма он несколько раз принимался плакать на тех местах, где обычный зритель должен был смеяться.
Только в доброго папу Саша так и не поверил. А в то, что новая мама сможет стать ему настоящей и любящей – да. Ужасался собственной смелости, а всё-таки верил.
Женщина, которая теперь и была его мамой, Сашу впервые увидела с лиловым синяком на лице. Мальчик держался так же замкнуто. После случившегося накануне в нём снова почти умерла надежда на то, что взрослые будут относиться к нему бережно.
За день до этого Саша во время прогулки ввязался в драку против троих, чуть ли не на смерть. Во всяком случае кому-то сломал нос, кому-то осколком порезал щёку, едва не оставив без глаза. А синяк был даже не от той драки, а от воспитательницы, сказавшей, что именно из таких детей, как Саша, и получаются алкоголики и серийные маньяки. Синяк был списан на ту же драку – Саша даже не возражал. Но из детского дома нужно было бежать – что-то затевалось против него между теми, с кем он подрался.
К счастью, побег не удался.
Синяк на лице мальчика женщина могла счесть за доказательство того, что Саша – проблемный, и лучше взять кого-то спокойнее. Но она восприняла это как метку – ребёнка нужно защитить.
– Не понимаю, – признался Саша. – Разве не проще взять кого-нибудь маленького?
– Ну. Я уже не так молода. И мне тяжело будет начинать с нуля, – ответила мама. Она смотрела со смесью жалости и нежности. Будто ей хотелось достать платок и начать стирать лиловый синяк, как грязь. Взять ребёнка за руку и увести отсюда. Будто она уже любила его.
Саша почти сдался – поднялся из-за стола, предложил:
– Не погуляете со мной?
За ограду ему выходить нельзя было, а кошка боялась снова забираться на территорию детского дома, но Саша часто видел её за забором. Он не говорил ничего, только пытался найти животное. Кошка не показывалась.
– Кого ты ищешь?
– Кошку. Бело-рыжую. Она теперь боится сюда заходить. Она прихрамывает на одну лапу. Усы сожжённые.
Странно, но кошка их сроднила. Женщина слушала внимательно, сама всматривалась в окрестные кусты.
– Её недавно побили, и теперь она боится. А я опоздал. Она ведь на трёх лапах охотиться не сможет. А она уличная. Тощая. Я просто думал…
– Что я могла бы взять кошку домой, подлечить, а потом и ты бы к нам переехал, – предложила женщина, но Саша, всё ещё глядя не на неё, а за ограду, по-своему объяснил:
– Что, если бы вы смогли позаботиться о кошке, то, может, и ко мне бы относились…
И не закончил, потому что и сам не знал, как. Просто почувствовал, что его хотят забрать. И что без кошки он не уйдёт, не оставит её тут. Эта кошка приходила сюда к нему, потому что он откладывал для неё еду от обедов, уносил в старой пластиковой банке, найденной в мусорке, и подкармливал, представляя, что эта кошка – его. Что когда-нибудь ему исполнится восемнадцать, ему дадут свою квартиру и туда он сможет забрать с собой зверька. Приручил кошку и научил не бояться чужих именно Саша, и он же был виноват в том, что кошка доверилась и пришла не к нему, а к другим людям с надеждой, что и они что-нибудь ей принесли.
Саша почти успел её спасти, ведь убежала же она тогда, пусть и хромая, но живая. И с тех пор уже не входила на территорию. Жалость к этому созданию тянула Сашу всё равно оставлять у ограды еду, и в то же время он бояться, что животному снова сделают больно те дети, с которыми он рос.
Саша теперь боялся надеяться на то, что эта сильная и свободная женщина сможет помочь кошке – оплатить ветеринара, дать животному дом и тихий уголок, где никто не сделает ей больно. Саша был слишком мал, слаб и зависим, всё, что делал он, в итоге только навредило кошке.
Когда бумаги были оформлены, он переехал к новой маме. После этого он очень старался, чтобы мама не разочаровалась в нём, потому что он в ней не обманулся. Это была именно такая мама, как в кино. Даже если она хотела ударить – это было по-другому, это был лёгкий взмах над головой, задевая только волосы. Это было как удар кошачьей лапы со спрятанными когтями.
Саша немного ревновал к тому, что раньше у женщины была другая семья.
Однажды, задумавшись, в магазине она поторопила его, окликнув:
– Виктор!
И сама не сразу поняла, что сделала. Саша молча стоял, глядя ей в глаза, и ждал, когда она осознает. А ей, как опомнилась, показалось, что случилась катастрофа.
Саша понимал, что у него не могло быть брата. Потому что будь жив Виктор – не было бы в этом доме самого Саши. И не задавался вопросом, кто из них стал лучшим сыном – родной или он, приёмный. Родного не было в живых уже семь лет, а Саша был тут, заменял его, перенял на себя роль смысла жизни и радовался этому, пытался соответствовать.
Но Боже, до чего же скучным всё это было, пока не появилась команда и Игры.
* * *
Лето наступило для Саши в июле, после сдачи экзаменов. И вместо того, чтобы провести свободное время как можно ярче и интереснее, его волновал вопрос, какие подработки в городе есть месяца на два. Его друзья либо учились заочно и работали полноценно, либо совмещали очную учебу с работой свободного графика. Мало кто собирался потратить лето на отдых.
– Саша у нас вегетарианец, – хвасталась плотненькая Ира. Они были знакомы уже два года, а вот её собеседницу, светлую и совсем не похожую на Иру девушку, Саша видел только в третий раз. Кажется, они учились вместе. Та обернулась заинтересованно, и пришлось опровергнуть:
– Это не так. Я ничего не имею против мяса птицы. К тому же иногда мама всё-таки готовит из фарша со свининой или говядиной. Просто стараюсь пореже их есть.
– Жалко? – переспросила девушка. Саша и Ира познакомились, когда в соцсетях местный приют попросил помощи в возне с зверьём. Если человек любил животных и готов был уделять им время и силы – он уже Саше нравился, и общий язык быстро находился. Тем более бывали такие случаи, что, казалось, масштабный бой вместе выдержали, а подобные ситуации сближали. А вот к собеседнице Иры он пока относился с тем дружелюбием, которого требовала вежливость, не больше.
С центральной улицы они сворнули во дворы, на изнанку города, и оттуда через лес многоэтажек направились вглубь, к парку. Саша держался чуть позади, чтобы не мешать разговору.
– Сложный вопрос, – задумался Саша. Что-то не давало ему сосредоточиться, какое-то неясное чувство тревоги, хотя сейчас был только полдень и полно людей, но у него появилось ощущение безлюдной улицы. – Можно и так сказать. Кролика я бы точно есть не стал, даже фаршем.
– Выборочный гуманизм, – засмеялась Ира, и от её голоса стало чуть спокойнее. А потом чувством тревоги прошибло как стрелой – в основание шеи. Саша обернулся, осмотрел улицу. Высокое здание закрывало её от света, во дворе ничего подозрительного и даже пьяных компаний нигде не было, но что-то по-прежнему не давало успокоиться.
И в то же время палитра чувств Кая окрасилась в ярко-оранжевый от адреналина, хлынувшего в кровь. Мир больше не казался таким скучный, как пару минут назад, и стало не важно, какое мясо он предпочитает, сколько и с кем знаком. Вокруг Кая расцвёл другой мир, и теперь прогулка в парк казалась скучной, пустой тратой времени.
– Саша? Саш!
Он даже не сразу понял, что окликали его. Ощущения обманывали, он забыл о том, что его зовут Саша и что рядом с ним подруга. Только при движении в его сторону отреагировал, повернувшись, и понял, что остановился посреди улицы и осматривался.
