Текст книги "Когда кончаются игры"

Автор книги: Вячеслав Базов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 38 страниц)

– Нет, – шёпотом произнёс Кай. – Это недоразумение.

– Ты готов поверить, что я убийца, но своего пса даже не подозреваешь? – спросил так же тихо Акросс. – Почему нет?

И Кай не выдержал, оттолкнул его в сторону, и прямо, не скрываясь, вышел вперёд, к той комнате, где происходило всё веселье. Голоса постепенно затихли, люди расступились, оставив Кая напротив Хаски, смотреть в глаза друг другу.

Секунда, другая, пока не восстановилась полная тишина, потом Хаски улыбнулся – дружелюбно, самоуверенно, как прежде.

– Ну ты совсем больной, – произнёс он. – Ты чего пришёл? Я тебя к себе не возьму.

Послышались смешки, от которых Каю ещё больше стало не по себе, но пока не всё потеряно.

– Говорят какую-то совсем ерунду, – неуверенно, стараясь не смотреть по сторонам, начал Кай, и с каждым словом к нему возвращалось самообладание. – Что её убил ты…

Хаски снова усмехнулся, как дурной шутке, отрицательно покачал головой.

– Рус, он слишком много знает! Может, его тоже убить? – раздалось из компании и прежде, чем Хаски успел одёрнуть, прибавили:

– Как рыжую!

Кай широко открытыми глазами смотрел в лицо Хаски, хотя и не мог больше ничего сказать. Потому что хотел оправдать его, а нечем было. Хаски, разочарованный, засмеялся горько и сделал невнятную отмашку. Кай её не понял и, всё ещё растерянный, получил удар в основание шеи сзади, потом в живот. После этого они посыпались градом, его сбили на пол.

Спас Кая выстрел – вспугнутое вороньё остановилось, отступило от него на шаг, безошибочно поняло, что выстрел был именно для этого. Кай, только что бывший комком слизи, а не человеком, снова раскрылся в личность, почувствовал, как горячая кровь капала из носа, пытался подняться, но замер. Хаски находился на расстоянии вытянутой руки от него, но смотрел вперёд. Там, за спиной Кая, стоял Акросс, держал пистолет дулом вверх, но под глазами залегли тени и что-то жутковатое копошилось за его спиной, дымкой оседало на плечи.

– Интересная игрушка, – ледяным, незнакомым тоном, прокомментировал Хаски, кивнув на пистолет. – А вы что? Заодно теперь?

Кай снова попытался встать, глядя на Акросса, и на этот раз его остановил щелчок снятого с предохранителя оружия. У Хаски тоже был пистолет, более того – тот же, что и у Акросса. Один из его же пистолетов.

– На кладбище подобрал, – пожал плечами Хаски. – Гулял-гулял…

Акросс ещё больше помрачнел, и у Кая возникло ощущение, что он потерял их обоих – и того Акросса, который хотел искать вместе с ним убийцу, и того Хаски, который защищал и всегда был рядом. Но продолжать сидеть на месте он не мог, наконец собрался с силами и поднялся, и вздрогнул от чужого, холодного тона:

– Куда собрался? Я в тебя целюсь.

Кай обернулся – дуло пистолета смотрело ему в живот, и руки у Хаски не тряслись. Жуткими тенями остались рассредоточены по углам люди-хищники. Тьма за плечами Акросса, в его лице.

– Ты её убил? – спросил Акросс тоже совершенно чужим, ледяным тоном. – Зачем?

– Силы попробовать, – пожал плечами Хаски. – Иногда, знаешь… Есть люди, которых убьёшь – и уже никого не жалко будет. Да, Саш?

Кай по-прежнему не мог заставить себя бояться. Он выпрямился, полностью развернулся к Хаски и не пытался прикрыться или уйти от прицела. Даже если Хаски сорвался, даже если он убил Гидру – выстрелить в Кая он не сможет.

– Наверное, круто, когда есть брат. Саша же всегда мечтал о старшем брате… А он тебе о прошлой семье не рассказывал? – спросил новый, чужой Хаски.

– Прекрати, – скомандовал Кай, и, конечно, Хаски продолжил назло:

– Ох, отец его лупил… Хотя был ли он ему отец тот ещё вопрос. Мать нагуляла. И папа стал замечать, что ребёнок чем старше становится, тем меньше похож на него и больше на соседа.

Странно, как самые сильные эмоции зарождаются в животе, расползаясь оттуда по всему телу. Кай потерялся – он никогда не знал, насколько Хаски глубоко залез в его прошлое и что именно видел, они это не обсуждали. Кай чувствовал, что сейчас, на глазах у своей стаи, его, слабого и избитого, Хаски не послушает. Отсюда нужно убираться и попытаться поговорить потом, наедине. Но поговорить о чём, если Хаски опустился ещё ниже, чем был до их встречи, до участия в играх?

– Но это ерунда, – свободной рукой отмахнулся Хаски. – Знаешь, как Саша попал в детский дом, а потом и на твоё место?.. Думаешь, отец его выгнал или так отходил, что он в больницу попал? Нет, его аккуратно били. Даже слишком… Саша сам себя со второго этажа сбросил. Руку сломал. И родителям ничего не сказал, с переломом в школу пришёл, а когда спросили – ответил, что это отец. Вроде отцу какой-то срок дали за это? А ведь Саше всего семь было.

Было бы проще, если бы Хаски врал. Кай стиснул зубы, чтобы унять дрожь. Выпрыгнуть со второго этажа, да ещё и без свидетелей, было непросто. Почти сутки при ноющей боли в руке делать вид, что с тобой всё в порядке и не плакать, терпеть. Каю казалось, если мама заметит перелом, она придумает что-то, чтобы спрятать ребёнка дома, не ходить к доктору. И тогда все усилия напрасны.

Какое-то время потом были добрые люди, которые делали вид, что им не всё равно. Они хлопотали над Каем и выспрашивали: как часто папа пьёт, как часто распускает руки, бьёт ли маму или только его и как же это мама-то позволяет? Кай не мог попасться на лжи, потому что, кроме перелома, всё было правдой.

В детском доме было так же страшно, временами тоже больно, но даже там он не жалел, что смог сбежать. Ему казалось, что у родного отца такие права на него, что однажды он мог убить Сашу.

И Кай каждой порой кожи чувствовал, что сейчас такая же власть над ним, право обладания, и у Хаски. Потому что Хаски столько раз его спасал, что теперь может и уничтожить. Кай и не заметил, когда успел так запустить эту ситуацию.

– Я её из-за тебя убил, – сквозь зубы выдохнул Хаски. – Ты ведь сам знаешь… А получается, что зря.

– Я тебя не просил! – сорвался Кай. – И ты знал!..

– Кай, отойди, – приказал Акросс. – Я его пристрелю.

Хаски поднял пистолет выше, к сердцу.

– Только дёрнись.

– Ты не выстрелишь, – заверил Акросс, но Кай почувствовал своё будущее. Рана от пули в груди начала болеть за секунду до того, как Хаски нажал на курок.

Сильным ударом Кая толкнуло назад, время застыло, сгустилось вокруг него, и Кай слышал женское, почти истерическое:

– Что ты наделал?! Зачем?! Ты должен был защищать Кая, я это в тебя вкладывала!

– Я что, похож на марионетку или верного пса?

– Причём тут?.. Какой смысл в том, что ты говорил? В том, что сделал, если в итоге ты пытаешься убить Кая?

– Слишком много клином на нём сошлось. Слишком жутко от себя, от этой преданности…

– И ты решил избавиться от этого, убрав Кая?.. Ты меня недооцениваешь, Хаски.

Кай видел платье с пышными юбками, но образ расплывался, стал похожим на облака. Время застыло, но боль – нет. Она распространилась от ранения по телу, тянула к полу и с утроенной силой вспыхнула, когда Кай наконец упал. Кто-то погасил мир.

* * *

Кай тонул, и это казалось ему логичным, как если бы последним воспоминанием была перевернувшаяся лодка. Но вода кругом чёрная, и он не мог вспомнить, как правильно плавать. Волны толкали его то к спасительному берегу, то к тёмной, беспросветной глубине.

В конце концов, от Кая ничего не зависело, но, уже выбившись из сил, он ощутил под пальцами ил, вытащил себя на берег. На жёлтом песке остались красные кляксы, но Кай не был ранен, только жгло плечо и саднило отчего-то горло. Какое-то время он лежал, вцепившись в берег, пытался отдышаться. Волны облизывали его ноги, но больше не могли затащить обратно, в штормовое чёрное море.

И всё же – Каю стало беспокойно, как оказаться в фильме ужасов. Он приподнял голову, чтобы осмотреться, куда попал. На берегу уже были чьи-то следы, цепочка их уходила в лес. Одиночество тут было жутко настолько, что Кай поднялся и пошёл искать этого единственного человека, оказавшегося с ним в одной западне.

При входе в лес окружающий мир начал меняться, скрылось чёрное море, даже просвет к нему потерялся, и сам лес как картинка-мозаика перестроился, стесался, и вокруг Кая уже образовался пустырь с месивом грязи, обнесённый колючей проволокой. Кай сглотнул, осматриваясь, и вместе со временем в этом мире запустился и проливной дождь, и откуда-то издали стал слышен приближающийся собачий лай. Этот звук, шум своры, был похож на цунами.

И вся эта лавина произвела на Кая такое впечатление, словно явились Всадники Апокалипсиса. Прежде, чем успел осмыслить это разум, пришло в движение тело, и Кай, оскальзываясь, спотыкаясь, но с низкого старта поднимаясь снова, рывками побежал вперёд к забору, к колючей проволоке, он попал в этот клубок как рыбка в сеть.

Собаки – уже не те жалкие и умилительные создания, что тыкались в руку мокрым носом и смотрели грустными глазами, а машины для убийства, которых не научили жалости. И Кай, как и полагалось обычному человеку, боялся за себя, изо всех сих рвался вперёд, через проволоку, оставляя на её шипах клочки одежды, раздирая кожу до крови.

В ту секунду, когда он почти выбрался на свободу, где его не достанут, исчез и ливень, и проволока, и лай. Кай оказался посреди вагона движущегося электропоезда. Старого, с деревянными лавочками, с протёртым полом, заплёванными окнами и исписанными стенами. Сидения тут отчего-то огромные – по плечо Каю, и он не сразу понял, что это он маленький. За спиной – потрёпанный рюкзак, за окном похороненные под снегом леса.

– Я смог сбежать? – вслух спросил Кай. – Разве я не опоздал тогда?

Вагон покачивался, за окном проносились пустые станции. До Кая не сразу дошло, что в этом мире нет никого. Он выглянул в соседний вагон, прошёл до следующего, но и там тоже – пустые лавочки. Эта пустота пугала ещё больше, чем прежде спущенные на него собаки. Кай не просто был один посреди вымершего мира, он ещё и двигался куда-то в пустом поезде и, конечно, не мог сойти, потому что нет никаких остановок.

Он попытался открыть дверь на улицу в тамбуре, потом поковырялся с окном, до которого достал только с ногами забравшись на скамейку, но и то не поддалось.

И Кай осел на лавочку, начал осознавать – не мир вымер. Он умер.

Как только эта мысль дошла до него, в груди открылся ключ, из него толчками начала бить розоватая, как разбавленная, кровь. Бледный от ужаса, Кай закрыл это место руками, и поток бил в его ладони как второе сердце с правой стороны.

Но вот что странно – когда он уже уверился, что один на весь этот мир, смирился с этим, грохот открываемой двери в пустом мире напугал его больше, чем вся эта пустота. Вспугнутым зверьком Кай обернулся – у входа в вагон стоял Акросс: вполне взрослый, запыхавшийся.

– Ну наконец-то нашёл, – выдохнул Акросс, прикрыл глаза на секунду. – Ладно, пошли…

Акросс ассоциировался с болью, с горечью поражения, с бесконечным количеством собственных смертей. За Кая снова говорили инстинкты первее разума – соскочив с лавочки, он побежал вперёд, по направлению движения, со всей детской прытью. И ужас его был сильнее, чем когда он убегал от своры собак.

Всё снова изменилось, и постепенно деревянные жёлтые лавки стали спелыми колосьями ржи, вместо вагона – бескрайнее поле, и Каю опять семнадцать. Он остановился отдышаться, уперся руками в колени, и будто впервые увидел, как из раны на груди крупными каплями розовое капало в землю. Рожь и почва пили Кая, хотели сожрать его, и он выпрямился, достал платок из кармана, заткнул рану как течь в лодке. Как ни странно – помогло. Но в мире тишины и безмолвия по макушкам колосьев прошел ветер, который совсем не задел Кая. Он чувствовал – где-то тут новая опасность, её нужно найти, чтобы не наткнуться на неё случайно, когда он снова побежит.

Кай осмотрелся кругом и заметил его почти сразу – голова торчала над колосьями ржи. Чёрная, лакированная и такая же, как в учебнике истории – собачья маска бога Анубиса. Это существо пока и само осматривалось, искало его среди поля. Кай пригнулся, закрыл себе рот руками, чтобы подавить рвущийся крик. Ужас был такой, что вытеснил все остальные чувства. Не разгибаясь, Кай пополз в противоположную от бога сторону. Но в звуке снова зашуршавшей без ветра ржи ему показалось, что это движение Анубиса за ним, что судья загробного мира вышел на его след. И Кай снова побежал, больше не пригибаясь, и не оборачиваясь. Заметив его, Анубис прорычал вслед голосом, который казался знакомым:

– Кай! Кай!

Бежать по полю оказалось проще, чем по движущемуся вагону или продираясь через колючую проволоку. Но иногда травинки резали его, да и земля была мягкая. Кай вспомнил о том, что может прятаться, и нырнул в колосья как в воду.

Что-то чёрное мелькнуло впереди, и прежде, чем Кай успел уйти в сторону, поймал его, плотно прижав к сильному телу.

Кай заорал, ощущая себя попавшим в силки пушным зверьком, с которого теперь живьём снимут кожу, но, рывками пытаясь его увести, знакомый голос над ухом произнёс:

– Тише. Это я. Я тут, чтобы тебя вытащить. Я не сделаю больно.

Это был не совсем голос Акросса. Скорее голос Виктора, каким он себе его представлял. И держал Кая не его главный противник, а тот самый старший брат с фотографий, неожиданно такой надёжный и сильный. Страх отступил, хотя, обернувшись Кай и увидел устремившегося к ним бога с головой пса. Но Кай больше не сопротивлялся, позволил брату перехватить себя за руку и тащить дальше. Акросс словно знал, куда нужно, и он обернулся вместо Кая – проверить, далеко ли их преследователь. Наверное, близко, потому что после проверки Акросс дёрнул брата, и прибавил скорости. И в какой-то момент отпустил его руку, положил ладонь на затылок Кая и подсказал падать.

Вместо земли они полетели в дыру, вывалилились снова в мире тёмном, жутковатом, где небо заменяли красноватые своды пещеры.

Виктор дышал глубоко, не сводя глаз с дыры, из которой они выбрались. Кай открыл рот, чтобы его окликнуть, и не мог выбрать имени. Конечно, надо было назвать брата Виктором, но если позвать его: «Акросс», то можно узнать, настоящий ли он или придуман.

– Что происходит? – спросил Кай, так и не решившись. Брат не высокий, хотя Кай всё равно ему по переносицу.

– Хороший вопрос, – кивнул Акросс. – Дыра в груди не смущает? А тот, кто за нами гнался, тебя ни на какие мысли не натолкнул?

– Анубис? – выдохнул Кай, и Акросс посмотрел на него удивлённо. В первое мгновение Каю показалось, что тот просто не знал, что это за бог такой, но Акросс словно сам себе подтвердил:

– Так вот, как ты его видел…

– А кто это?..

Договорить Кай не успел – сотряслась пещера, и от того, что ужасы шли по нарастающей, он ожидал чего-то действительно сумасшедшего. Кай не сразу даже узнал его – истукана в центре пещеры, в нескольких метрах от них с Акроссом. У него красные воронки вместо глаз, сам он выше пояса вырастал из земли, а ниже будто и не было ничего. Кай скорее по ощущениям узнал в нём отца, чем внешности. Исполин принюхался, повернулся в их сторону, и снова своды затряслись. Акросс старался держаться так, чтобы брат был у него за спиной, хотя и сам робел перед этим чудовищем.

– До сих пор не сдох, – посетовал исполин. Когда он поднял руку для замаха, начал рушиться потолок.

* * *

– Знаешь… Я назвала тебя лучшим другом. Я правда считала, что это я тебя придумала, потому что настоящий не мог быть настолько хорошим. Ты ведь меня тоже считал лучшим другом?

Кай сидел на разложенном тёмном диване, поджав под себя ноги. На полу шевелилось что-то – то ли трава, то ли черви копошились. Он обернулся на голос, но головы не поднял. Видел только светлый подол платья, похожего на свадебное. Не сразу, но он вспомил, что это голос Гидры.

– Да, – ответил Кай.

– Разве у тебя нет друзей тут? Разве с Хаски вы не общались больше?

– Хаски другой. Он колючий. К нему толком не приблизишься… – Кай чувствовал, как этот разговор успокаивал его, осталось только неясное чувство тревоги.

– По-моему, он ни с кем из нас так толком и не подружился. Наверное, из нас была не такая хорошая команда, как мы предполагали… Кай, скажи мне, пожалуйста. Ты поможешь Акроссу? Я побаиваюсь за него, вдруг он теперь совсем сорвется… Но ты его брат. Ты мог бы снова дать ему смысл.

– Акроссу я не нужен. Он ненавидит меня, – хмурясь, произнёс Кай, наблюдая, как продолжало копошиться что-то на полу. Ему было немного страшно за Гидру, ведь она так спокойно стояла в этом живом море. Но существа оставались на кромке подола, выше не лезли.

– Это не так. Всё, что делает Акросс – пытается понять устройство происходящего. Все эти годы он словно учится плавать… И он знал, что всё это случится. Помнишь, ещё в том вашем разговоре тебе сказал… Спросил… Послушай, Кай, ты ведь не винишь себя? Я же знаю, что тебе проще будет сказать: «Это я виноват». В том, что не заметил этого в Хаски. В том, что недостаточно его перевоспитал. Что не понял вовремя… Но ты не виноват, Кай. Тут никто не виноват. Хотя мне будет тебя не хватать, но всё же – я рада, что тебя смогли вытащить… Даже если Акросс снова скажет, что тебя спасла Вега. От ранения в голову выжить невозможно. У тебя всё не так плохо.

Кай коснулся ноющей раны в груди, но там почти ничего уже не было, только светлая затянувшаяся воронка.

– Я не умер? – переспросил он и заморгал часто, попытался поднять голову, но Гидра быстро положила холодные руки ему на затылок, заставив опустить взгляд.

– Нет, не умер. У меня ощущение, что, если бы умер ты, был бы реально конец… Для Акросса, для Хаски, для Веги, да даже для Дроида… Его бы это добило, так?

– Так, – согласился Кай. – А как же ты?..

Так бывало во сне, когда долго разговариваешь с кем-то, и не помнишь главного – что с ним уже год принципиально не общаешься. Или что этот человек мёртв. Кай не помнил ничего, только странное чувство страха, как нарастающий шум, не давало ему покоя.

– Мне бы очень хотелось остаться с тобой и Акроссом… Так интересно было бы посмотреть на то, как вы привыкаете к роли братьев. Так интересно было бы узнать, к чему Акросс придёт, когда он успокоится… Но мне пора.

Она убрала руки, Кай наконец смог поднять взгляд.

У Гидры была прострелена голова, плечи платья запачканы кровью.

* * *

Когда раздался крик, вздрогнули все, даже всегда спокойный Гранит. Железная дверь в подвал Акросса покрылась прорастающими лилиями, в несколько секунд они расцвели и опадали мёртвыми, стали сухим стеблем и пылью.

– Мне всё время казалось, что у Акросса в подвале пыточный склад. Теперь я в этом вроде как убедился, – произнёс один из близнецов. Он сидел, положив голову на столешницу, пока брат копался с заваркой и чаем.

– Мог бы и нас позвать. Мне бы хватило чайной ложки, – заметил его брат.

– От физической боли он бы так не орал, – вступил в разговор Гранит. Штаб был похож на общежитие – общая кухня и по кругу от неё комнаты. И только к капитану надо спускаться. – Что там у Акросса? Ты же там бывала?

Мей вздрогнула снова, она была бледной. Негромко, боясь кого-то, ответила:

– Я там никогда не была. Если Акроссу было нужно – он сам приходил. А в подвал никогда не пускал… Даже меня.

– Отличная мы команда. У нас капитан живёт в подвале и спит, наверняка, в гробу, а нам и дела нет, – вздохнул Гранит. – Ладно, надо проверить… Может его и правда там пытают.

– Так некому же, – пожал плечами один из братьев. Гранит не слушал – отставил чашку в мойку, пошёл к двери в подвал. Смахнул с железа прах цветов, дёрнул ручку на себя, но та не поддалась, пришлось сильнее. Что-то сломалось с треском, и железная дверь оказалась деревянной, просто обитой по поверхности листовым металлом. Ещё один рывок – и она открывлась. Мей смотрела в другую сторону, близнецы вытягивали головы заглянуть, что там. Но тут же нырнули подальше, потому что распахнулась входная дверь. На секунду Акросс замер на пороге, глядя на Гранита как на предателя.

– Он орал, – опавдался тот.

– Ещё бы он не орал, у него в башке чёрт ногу сломит. Я такого кошмара со времён Тима не видел, – проворчал Акросс, пренебрежительным жестом отогнал Гранита от двери, а сам спокойно спустился в подвал.

Оказавшись на полу, он носком ботинка поддел колосящийся росток чего-то зелёного, раздражённо фыркнул, подошёл к дивану и присмотрелся к Каю как к музейному экспонату. Тот сидел, спрятав лицо в коленях, граница его тела была стёрта, похожа на дым, завивалась кольцами и уходила в пространство вокруг.

– Хотя бы без монстров, – кивнул Акросс. Кай, словно только сейчас его заметил, оторвал лицо от колен, посмотрел покрасневшими глазами. – Только не смей бежать.

– Гидра просила тебе помочь, – припомнил Кай.

– А. Хорошо. Я к тому, что я тебя убивать не собираюсь. Я тебя вытащил. Помнишь?

Кай кивнул, осмотрелся.

– Где я? Почему тут? Надо домой, мама будет волноваться…

– Наверняка ей уже позвонили, – Акросс отошёл к шкафу, убрал аккуратно туда свитер, остался в рубашке, сел за стол, к Каю лицом.

– Позвонили?

– Ты в штабе у меня. Кай, ты в игре. Это не настоящий ты.

– Что это значит? – Кай всё ещё не понимал, но его очертания становились всё более чёткими – он вернулся из своих кошмаров.

– Тебя оперировали. Я спустился за тобой, вытащил и принёс сюда. Потом вернулся в реальность. Узнал, что ты выжил. Мне правда было интересно – тут-то ты живой, но мы оба знаем, что с реальностью и этим миром могут быть различия. Как у меня.

Кай, быстро пришёл в себя, опустил босые ноги на каменный пол. Рана не болела, только чесалась. Кружилась голова. И всё же он ощущал этот мир полнее, такого с ним в играх ещё не бывало.

– Там был ещё кто-то…

– Там было много кого. Даже я немного испугался, – вздохнул Акросс, наблюдая за Каем, не сводя глаз, и вовремя предупреждил:

– Не подходи туда.

В углу просторной тёмной комнаты – камера. Крепкая дверь с зарешеченным окошком. И оттуда на Кая смотрело что-то, похожее на запертого монстра.

– Ты кто? – спросил усталый голос из-за двери.

– Я младший брат Акросса, – признался Кай. – Капитан другой команды.

– Я не знал, что у него был брат… Когда я отсюда выберусь, я убью тебя у него на глазах. Я придумаю как, но смерть не будет быстрой.

– Мне плевать на него, – громко сообщил Акросс.

– Это не так, – прошипело из-за двери. – Ты заботишься о нем… Сам сказал, что спас его. Принёс сюда… Ты никого сюда не приводил.

– Но ты ведь тут, – пожал плечами Акросс.

– Вы Легион? – понял Кай.

– Брат рассказывал?

– Я повторю, отойди от двери. Он реагирует и разговаривает только если к ней подходить, в остальное время спит.

Кай послушно отступил. Вспомнив что-то, он осмотрелся и, наконец, заметил их.

Это было похоже на фантастический фильм о будущем или пришельцах, и в декорациях каменного подвала смотрелось неестественно. В углу напротив камеры были две огромные колбы, наполненные жидкостью. В одной из колб застыл в невесомости Барс, в другой Тим, и глаза у обоих были закрыты, они даже не дышали. Как заспиртованные дети в кунсткамере.

Глава 15

Вода выплеснулась на пол, у Кая промокли ноги до щиколоток. Барс в следующую секунду после того, как оказался на воздухе, начал кашлять так, словно его рвало. Попытался опереться о каменный пол, но соскользнул, упал обратно и уже не шевелился, только дышал глубоко.

– Падла, – пожаловался Барс. – Акросс блин… С каждым разом всё стремнее. Я, конечно, понимаю, что мы не…

И заметил, что Тим остался на полу безжизненным манекеном. Он не только глаз не открывал, он и не дышал. Барс и Акросс бросились к нему одновременно, а что делать не знали – перевернули на спину, заглянули в лицо.

– Опять, – обеспокоенно выдохнул Барс, едва не скуля от бессилия. – Второй раз уже… Почему Тим-то? Он же самый…

Тим перебил его кашлем, перевернулся на живот, скрутился улиткой без панциря.

– Живой, – вздохнул Акросс. Тим ответил что-то раздражённое, глухое. Барс уже отвлёкся – пялился на Кая во все глаза так, что было даже неловко.

– Привет, – улыбнулся Барс. – Акросс, сначала надо нас будить, а потом гостей звать.

Тим выглянул из-под руки, но снова отвернулся.

– Я на этот раз по делу, – попытался оправдаться Акросс. Барс засмеялся:

– Тим, ты слышал? Он по делу.

– Отвали, – выдохнул Тим и, выпрямившись, глядя прямо на Акросса, спросил только:

– Кого убить?

Кай вздрогнул, в беспомощном жесте схватил Акросса за рукав.

– Ты хочешь его убить?

– Тим и Барс абсолютное оружие. Потому что уже умерли, и умирать теперь могут только так, когда придёт их время. Я не могу часто мотаться в твою реальность, при этом заходя в штаб… Но тебя нужно было тут спрятать. Поэтому в ближайшее время в твой мир я не попаду. Как я могу спокойно ждать, когда знаю, что он ещё жив?

– Я с ним поговорю, – пообещал Кай. – Тут что-то не так…

– Ты уже пытался с ним поговорить, – напомнил холодно Акросс, отнял у него свой рукав, отодвинулся.

– И нам вкратце, – попросил Барс.

– По дороге обсудите.

– С чего ты взял, что я смогу туда попасть, если там без сознания? – не понял Кай.

– Что, не хочешь попытаться? – фыркнул Акросс. С каждой фразой они отдалялись друг от друга. Тогда в разговор и вступил Тим – указывая на Кая, он спросил:

– Это он?

Замер Кай, отошел к своему дивану Акросс, и что-то пояснил только усмехающийся Барс:

– Однажды Тим спросил у Акросса про другого капитана. Рассказать там… И Акросс стол перевернул, разозлившись. Где-то тогда я и подумал, что вы поладите.

– Барс, – одёрнул Акросс. – Мне не смешно. Вам нужно убрать человека, который убил Гидру и пытался застрелить моего младшего брата.

Барсу стало неловко, и в то же время он никак не мог перестать улыбаться – опустил уголки рта, но они снова попытались подняться, было похоже на нервный тик. Тим посмотрел на разлитую по полу воду, вздохнул огорчённо.

– Жаль, что девушку убили. Я на неё надеялся.

– Я тоже, – поддержал Барс, и всё равно в его голосе был слышен задор, отразившийся на лице Акросса так, будто его ножом ударили. – Ну а брат как? Выкарабкался? Вы с ним нашли общий язык?..

– Я брат, – Кай зачем-то поднял руку.

– Ну блин, – огорчился тут же Барс, в то время как Тим рассматривал Кая с интересом, который до этого хорошо маскировал.

– Время, – напомнил Акросс. – Я не знаю, когда смогу позвать вас снова и смогу ли вообще…

– Ну вот, только пришли, а уже гонит, – посетовал Барс. Но, когда он обернулся к Акроссу – в глазах не было той весёлости, он стал серьёзен. – Не волнуйся. Мы убьём его. Мы правда думали, что она тебя вытащит. А впрочем, – Барс опять улыбнулся, как разогревшийся на солнце сытый кот, – мы так думали и когда снова игры начались. И когда у тебя с девушкой из команды что-то закрутилось. А потом, когда Гидра появилась… Но что-то всякий раз…

Тим нетерпеливо перехватил его за ворот, потащил к выходу из подвала. Акросс окликнул, кинул ему завёрнутый в чехол продолговатый предмет, который Кай принял за меч, но этот был короче.

– Его любимое оружие, – пояснил Акросс. Тим без вопросов кивнул и ушел, всё ещё удерживая Барса за шкирку.

Кай поспешил за ними, но Акросс, вмиг оказавшись рядом, поймал его за плечо, в полголоса объяснил:

– Помни, что он сделал… Гидра говорила, что вы хорошими друзьями были. Ты не можешь теперь ему всё прощать. Такое – никогда. Но и сам… не суйся. Они уже мёртвые. Им ничем не навредишь больше. Просто проводи их и возвращайся. Никаких «Поговорить». Даже не смотри. Мама и так с ума сходит от того, что ты в больнице, а если тебя убьют, то… что у неё останется теперь? Думаешь, она сможет снова попытаться с нуля?

– Да, я понимаю, – кивнул Кай неестественно, и Акросс выпрямился, поджал губы.

– Всё равно сделаешь по-своему? – вздохнул он, возвращаясь на диван. Кай стоял спиной к нему, лицом к деревянной лестнице из подвала. Он помнил преследовавшего его бога с собачьей головой, помнил пустые глаза Хаски, когда он стрелял. И Гидру в похоронно-свадебном платье, стоявшую тут совсем недавно. Сейчас не нужна была сентиментальность, жалеть можно потом. И всё же что-то мешало отстраниться от происходящего.

– Меня ждут, – вместо ответа, напомнил Кай, он так и не обернулся.

* * *

У Акросса было больше поводов для ненависти – Хаски всегда был его врагом, а Гидра – не просто другом. Кай ничего не понимал в любви, но ему казалось, что боль потери для Акросса – это боль Кая, помноженная на сто. И у самого всё внутри сжималось при этой мысли.

То, что нарастало в Кае постепенно, становилось тяжелее с каждым вздохом – это собственная вина. Он – как катализатор, который привёл к взрыву, к гибели Гидры. Кай раз за разом в голове проматывал случившееся в обратном порядке, доходил до того самого момента, когда их с Хаски только представили друг другу. Если бы вместо Хаски был другой, кто-то, кто не горел так идеей защитить Кая, то Гидра осталась бы жива. Да и Хаски не стал бы его врагом.

От выстрела в плече остался только зуд, затянувшаяся воронка. Кай после всего, что видел, не мог воспринимать последние события так, будто они были взаправду. Малодушно он выбрал тот момент, на котором хотел бы проснуться. Пусть это будет день, когда Акросс предложил перемирие. Он бы поговорил с Хаски по-другому, убедил бы поверить, самого притащил бы на встречу. И был бы, чёрт возьми, настойчивее, если б знал, что у Хаски на уме.

Но перед ним шло лучшее доказательство того, что время назад повернуть нельзя. Тим и Барс не оживали, они умирали раз за разом. И, если вернуться в тот день, Гидра так же будет обречена снова и снова переживать последний ужас.

– Конечно, у Акросса чуть больше плюшек всегда было, – рассуждал Барс, пока его спутники были погружены в свои мысли. – Поэтому я особо и не удивился, когда он живой вернулся. Да что там, мы с Тимом вполне счастливы были! На Тима смотреть страшно было, когда он думал, что капитан скопытился. Но блин, если б мне тогда сказали, что мы тоже не совсем умрём, а будем такие… Мертвецы Шрёдингера – то ли живые, то ли снова пулю в затылок получай…

– Я видел прошлое Акросса, – решил прояснить Кай. – И вас обоих там видел… Конечно, это было больше как трёхчасовой фильм с ярчайшими воспоминаниями и я очень многое пропустил, но тот день, пожалуй, самый жуткий для Акросса. Я не смогу его понять – Гидру убили не у меня на глазах. И даже гроб закрытый был.

– Ты ведь по своей воле в играх оказался, – чуть обернулся Тим. Отданный Акроссом футляр казался лёгким. Чертежи там, что ли?

– Как и вы, – кивнул Кай.

– Если б сразу сказали – а в конце ты умрёшь. И все умрут. Отказался бы?

– Они умрут из-за меня? – тут же нашёлся Кай и почесал нос, чтобы скрыть повлажневшие глаза. Тим молча отвернулся, Барс негромко хлопнул в ладоши.

– Брось, Тим, никто про это не загадывал. – напомнил Барс. – Но знаешь… Я тогда думал, что, если бы я не встретил вас и сдох – всё было бы нормально. Уф, как хорошо, можно больше не заботиться о зарплате, о квартире, о еде… Я бы, наверное, и принял всё как есть, если бы нас тогда всех перебили. Но, во-первых, я познакомился с такими замечательными людьми и был готов жить просто вот как мог, но с ними, а во-вторых – Акросс. Я не хочу оставлять его одного и не хочу, чтобы он умирал. Он лет пять был моим капитаном. Он мне уже как родной. И всё же… Мне было бы спокойнее, если бы я знал, что у него тут кто-то есть, и он живёт себе дальше. Я не мстительный призрак и не злой дух, я был бы очень рад за него. И ещё больше рад, если бы он нас призывать перестал, а то блин, каждый раз всё сложнее и больнее…