Текст книги "Когда кончаются игры"

Автор книги: Вячеслав Базов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц)

– Ты винишь себя в том, что полюбила не его? – догадался Акросс.

– Это было бы логичнее, – Гидра вернула ему свой взгляд, улыбнулась лукаво. – Ревнуешь?

– Думаю, что зря пришёл, – хмуро отозвался Акросс.

– Как ты считаешь, как Кай относился к тебе? Думал: «Как это здорово, что у этой замечательной женщины умер сын и теперь в его комнате могу жить я»? – Чуть искривился уголок губ, и улыбка стала грустной. Теперь Акросс смотрел в сторону, на пылинки в лучах солнца. Молчал он довольно долго, медитируя на это зрелище, нехотя признал:

– Нет.

– Кай не мечтал о старшем брате ни в детском доме, ни когда был единственным ребёнком в первой семье. А в новой ему показали: «Смотри, что было тут до тебя». Конечно, он понимает, что его никогда бы не усыновила эта женщина, будь с тобой всё в порядке… Но мечты часто не поддаются здравому смыслу.

– От меня ты чего хочешь? Чтобы я его принял? Как насчёт Кая? Я два года над ним издевался. Я вчера…

– Дай ему тоже время. Но Кай понятно – как только ты выкинешь белый флаг, он может и не побежит жать тебе руку и обнимать, но всё же преследовать тебя не будет.

– Как насчёт его верного пса?

– Не напоминай, – Гидра выдохнула через зубы. – Понятия не имею, как… Вопрос в другом – чего хочешь ты сам? Неужели и в самом деле смерти? Или это вина перед теми, кто не выжил?

Акросс перебрался в угол дивана, упёрся в подлокотник, придерживал голову и смотрел теперь в окно через лёгкую тюль. Как бы то ни было, что бы ни случилось в прошлом и сколько бы времени не прошло – Гидра чувствовала радость за то, что Акросса тогда спасли. Что они сейчас могли разговаривать друг с другом, уже не так напряжённо, как раньше. Всё страшное, что происходило вчера, казалось лишь платой за возможность общаться с Акроссом.

В играх с этим проще, там тяга душевная, но сейчас, в общении с глазу на глаз, Гидра изнывала – ей хотелось коснуться Акросса, осознать, что он настоящий. И ещё больше хотелось его прикосновений. Серьёзный разговор мешал сесть рядом. Но Акросс ведь сидел на её кровати, которая сейчас сложена.

– Они бы тебе понравились, – невпопад произнёс Акросс. – Тим так точно… Он всегда девушкам нравился. Да и Барс… Бесил ужасно подчас, но, по сути, без него было скучно…

– Возможно, – кивнула Гидра. – Но их уже не вернуть. И убил их не Кай, конечно. И незачем на нём срываться.

– Я думаю, что их убил человек, который очень любит Кая.

– И что?.. Ты ненавидишь Кая?

– Иногда кажется, что очень, – честно признался Акросс. – Но потом я думаю о том, что должен ненавидеть не его, а того, кто всё это затеял. Начал. Ту, что придумала меня, Тима с Барсом, только для того, чтобы убить. Придумала Кая… Не знаю, зачем она ещё держит меня в живых.

– Ты не похож на самоубийцу.

– А ты их много видела? – отшутился Акросс. – Это всё сложно… Я лишился не просто друзей, но и своего места в жизни, привычного будильника по утрам, института.

– Я думала, люди это ненавидят. Я-то уж точно.

– Возможно. Но когда приходит война – такой рутины начинает ужасно не хватать… А впрочем, войну я бы, наверное, понял и принял, у меня было бы время привыкнуть.

На самом деле удивительно, что Акросс мог сидеть тут. Начиная с самого факта его существования и заканчивая тем, что он пришёл сюда как друг. Гидра чувствовала к нему только тепло, тем более сейчас, когда его ни от кого не нужно защищать, ни с кем из-за него ссориться. Хотелось то его успокоительно по волосам погладить, то самой как маленькой к нему на колени залезть.

– Акросс, – Гидра позвала так мягко, как не звала до этого никогда. Это обращение ни к врагу, ни к человеку, в которого влюблена. Так окликают по-прежнему любимого супруга через десять лет после свадьбы. – Я бы смогла? Стать новым смыслом? Или у тебя и так толпа девушек, и они не помогают?

– Звучит как признание в любви, – ушёл от ответа Акросс. – Не получится, что ты продалась за то, чтобы я оставил в покое вашего капитана?.. Твоего хорошего друга.

– Я не стою так дорого, – признала Гидра, улыбаясь, но уже через силу. – Я бракованная… – совсем грустно закончила она. Последние пару минут она теребила высокий ворот свитера, решаясь на что-то. А потом рывком оттянула ткань вниз, обнажив шею.

* * *

Эти глупые детские мысли: «Мама больше не любит меня, потому что я больше не красивая. Меня теперь нельзя нарядить в платье – из ворота будет выглядывать красная, сожжённая кожа». Мама не усмотрела – она была в другой комнате, когда ребёнок опрокинул на себя кипяток.

К доктору её водил отец, и, хотя Гидра была уже большим ребёнком, держал её на коленях, успокаивающе поглаживал. Гидра думала, что и папа всё знает, и жалеет её, маленькую, оставшуюся без материнской любви.

Отчего-то не было мыслей о том, что теперь она не выйдет замуж или не будет нравиться мальчикам. Это казалось Гидре таким неважным и несущественным в сравнении с тем, что мама перестала возиться с ней как раньше, уделять время.

Гидра не была желанным для женщины ребёнком. Это Гидра узнала потом. Всё её детство мама старалась играть роль любящего родителя и читала ей сказки, купала, шила карнавальные костюмы, целовала на ночь. Но всё это было по шаблону, и когда её ошибка привела к тому, что у дочери на всю жизнь остался шрам, женщина выдохнула с облегчением и смогла сказать себе: «Из меня не получилось хорошей мамы. Я умываю руки». Она перестала играть навязанную ей роль, но ребёнком это было воспринято как: «Мама разлюбила меня».

Кто по-настоящему хотел детей – так это отец, но и тот мечтал о сыне. Возраст появления шрама – как раз тот, в который дочь стала просить в подарок пистолет вместо куклы и пытаться разделывать рыбу, потому что от этого со скандалом отказывалась мама, боявшаяся за свой маникюр.

Кто знает, может быть, всё случившееся и было к лучшему – узнать раньше, что мама лишь притворялась хорошей, любящей. Тяжело, конечно, но легче в детстве, чем в неспокойном подростковом возрасте. К тому же и отец тогда, тоже заметив отчуждённость жёны, заметив вину у дочери, старался уделять столько внимания, чтобы ребёнок не чувствовал себя брошенным.

По сути парни Гидру не особо и интересовали, так что не было ничего удивительного в том, что к ребятам из своей команды у неё не было чувств.

Когда они появились к Акроссу, она помнила отчётливо – реальность, в которой у власти были солдаты, страна в ожидании войны. Мир напоминал антиутопию Оруэла. Когда Гидру арестовали, конечно не без оснований, она была подавлена от мысли, что всех подвела. Теперь у неё могли выпытать, где находится Кай и какие у него планы. Конечно, боли она не чувствовала, но всегда были и другие способы заставить говорить. Гидра даже знала их по тем отчётам, что попадали к Каю, по тем сломанным людям, что пережили арест и были отпущены, как невиновные. Но меньше всего Гидре хотелось, чтобы в эту мясорубку попал её капитан, который, она только недавно это узнала, боль чувствовал.

Гидру впихнули в небольшую комнатку размером с шкаф-купе, половину её занимала торчащая из стены полка, заменявшая кровать. И ни раковины с водой, ни туалета тут не было.

– Я ничего не знаю, – снова попыталась заверить она, вцепившись в белые горизонтальные прутья клетки, похожие на жалюзи, только прочные. – Это ошибка.

Сопровождение не отреагировало – как глухие киборги, они развернулись и ушли.

– Чего ты боишься? – спросили из соседней камеры. – Ты же не чувствуешь боли.

Голос Гидра узнала, только теперь обернулась. Между их клетками были такие же светлые горизонтальные прутья. Акросс сидел на полке, наклонившись вперёд, глядя только перед собой.

– Зато ты чувствуешь, – напомнила зло Гидра, совершенно забыв про слабый, нерешительный тон попавшей в беду девушки. Акросс глянул на неё, не поворачивая головы, и кивнул:

– Чувствую. Но я тут ненадолго.

С левой руки были вырваны три ногтя, пальцы покрыты хлопьями запёкшейся крови. Гидра сглотнула и злорадства не получилось, только растерянность:

– Тебе вроде и так хватило.

Акросс улыбнулся криво, нехорошо, кивнул:

– Да, я проверил курорт для вашего капитана. Годится.

Раны от вырванных ногтей с рук Акросса в воображении перешли на пальцы Кая, Гидре стало не по себе.

– Я его не выдам, – пообещала она. Акросс кивнул:

– Ну да. Я его сдам.

Гидра никогда не испытывала тяги к злодеям, и ей Акросс тогда казался едким, злым, словно она сидела в соседней клетке с коброй. Она собиралась продолжить ссору, но хлопнула дверь в карцеры, вошёл офицер в сопровождении конвойных, остановился посередине между их клетками. Но, бросив быстрый взгляд в сторону Акросса, не отметив в нём ничего интересного, он переключился на Гидру.

– У нас есть видеоматериалы, – начал он, расхаживая около камеры, как голубь, – на которых наш снайпер простреливает вам руку, а замечаете вы это только убрав его. У вас есть препарат, который помогает не чувствовать боли? Откуда у вас эти технологии?

Гидра молчала, упрямо сжав губы.

– Вас незачем пытать. Но мы можем изуродовать вас, – он приблизился к прутьям, начал перечислять, следя внимательно за реакцией:

– Я могу приказать отрезать вам нос. Срезать губы? Нет? Не задевает? Я прикажу хирургам вырезать вам матку, и у вас больше не будет детей.

Гидра попыталась изобразить испуг, задрожавшие губы, потому что это для неё и игрового тела, которое не жалко – ерунда. Но это даст Каю время.

Зоркие глаза поймали эту наигранность и, сменив тон на шипящий, злой, он пообещал:

– Да я тебя своим солдатам отдам, тварь. Взводу, вернувшемуся с боевых действий. У них всегда кровь бурлит.

У Гидры плохо получалось притворяться, и, хотя она пыталась держать лицо – что-то её выдало. Скорее всего, на ней испытали проверенную схему из того, чем можно запугать девушку: красота, будущее материнство, насилие и унижение. Офицер расплылся в улыбке, как победитель, довольно стукнул по прутьям, развернулся к выходу, громко спросил по дороге:

– Когда возвращается двести второй с разгона демонстрации?

– У них сейчас пересменка, в течение получаса будут тут.

– Скажите, что их ждёт подарок.

У Гидры отказали ноги, она почти упала на свою полку. Ей необходимо бежать из игр. Насовсем. Но как же бросить Кая и остальных? Значит, нужен был способ покончить с собой до того, как за ней придут. Если она так поступит, получится, что Хаски прав, и девушке нечего было делать в этой войне.

– Эй.

Гидра даже вздрогнула, офицер остановился, обернулся заинтересованно. Акросс шелушил кровавые хлопья с пальцев, очищал их о прутья. Он уже стоял у решётки.

– Нет такого способа войны. Так не поступают. Нужна информация – пытайте. Ногти вырывайте, пальцы молотком ломайте. Это – война. А то, что вы придумали – свинское развлечение.

– Это кто там вякнул? – пренебрежительно переспросил офицер, быстрым шагом оказался у клетки Акросса. – Тебе мало? Мы с тобой только начали, только припугнули. Даже не показали, что дальше ждёт. Пальцы молотком дробить, говоришь?

– Почему бы тебе самому не отправиться трахаться со своим взводом? – меланхолично предложил Акросс. Офицер вспыхнул, достал табельное из кобуры, прицелился. Акросс дожидался этого момента, чтобы ударить по прутьям двери, и она распахнулась, огрев офицера по носу. Вряд ли ему хватило бы силы ударом ноги сломать замок, скорее он не терял времени зря, сидя тут в одиночестве, и ковырялся в нём, чтобы в нужный момент сбежать, и вот он наступил. Акроссу оставалось только подхватить табельное офицера и, прикрываясь той же дверью с частыми широкими прутьями, перестрелять конвой, которому прятаться было негде.

Гидра думала, что он её застрелит. Потому что до этого Акросс для неё был мразью, садистом. Он и не собирался её переубеждать – направил дуло в голову, по центру лба, но не выстрелил. Сместил оружие ниже, отстрелил замок.

– Зачем? – не поняла Гидра. Акросс пожал плечами, стараясь удерживать на лице выражение беспринципного ублюдка, но действия говорили о другом.

– Я же ответил. Война – это пальцы ломать. Ногами забивать. Хоть женщин, хоть много на одного… Но такого насилия я не выношу. Это слишком низко.

Это было настолько неожиданно, так поразило, что некоторое время Гидра всерьёз думала, что это – хорошо разыгранный концерт, чтобы переманить её на свою сторону. Но в этом не было смысла – у Кая те же принципы, только он добрее, честнее.

Это не было любовью по началу, и тот случай оказался лишь семечком зароненного в Гидре чувства. Акросс вернулся за Мей, не бросил её в передряге в другой реальности – и вот оно пустило росток. Полностью Гидра осознала, что означает это чувство, уже поздно, когда оно укрепилось.

* * *

После звонка из-за двери раздался голос Кая, усталый и рассерженный:

– Добрый день, вы позвонили в дверь, но я не могу выйти, потому что заперт. Потому что говорил, что нельзя меня отпускать домой.

– Я не могу разговаривать через дверь, – произнёс Дроид.

– Извини, – без особого раскаяния отзозвались через неё.

– Я пришёл предупредить, что ухожу из команды. Думал, лучше сказать тебе в лицо, чем звонить…

– Мой телефон у Акросса, – уже более насторожённо раздалось из-за двери. – Подождёшь?

– Чего? – переспросил Дроид.

– Сейчас подойду. Не придётся говорить через замочную скважину.

– Как, если тебя заперли?

Но за дверью была тишина. Дроид прислушивался, ждал, что вот-вот послышится скрежет замка в ключе, даже не особо среагировал на шаги в подъезде, пока кто-то не коснулся его плеча. И тогда Дроид изобразил что-то забавное – подскочил на месте, попытался сбежать по лестнице на этаж выше, но, наконец, опознал Кая.

– Ты кого так испугался? – стараясь не улыбаться, спросил Кай. Он ожидал ответа: «Акросса», но Дроид снова удивил его:

– Хаски.

– Это странно, бояться Хаски, – уже спускаясь по лестнице, рассуждал Кай. – Он на нашей стороне.

– Я из-за него и ухожу, – ответил Дроид.

Двор был заросшим, с новыми лавочками и качелями, новенькой детской площадкой. Когда Кай был маленьким, играть он убегал на стадион школы, нынешним детям повезло больше.

– Я не хотел бы, чтобы ты ушёл, – Кай выбрал место в тени, сел, пригнувшись от веток кустарника. Дроид остался стоять, убрав руки в карманы.

– Я не спал. Всю ночь. Не знаю, почему ты так спокоен… Ещё и шутить умудряешься. Хаски ему голову разбил у меня на глазах. Кай, при тебе ведь никогда человека не убивали? Он этим ударом весь мир мне расколол. Какая команда нахер, я не знаю, когда я снова спать смогу и как дальше жить? Ты уверен, что я сам вены через неделю не вскрою от этого ужаса?

– Уверен, – кивнул Кай. – Я думаю, что ты сильный. Даже если бы это было на моих глазах… Разница в том, что эти люди могли меня убить. Допустим, тебя убили и дают шанс вернуться призраком. Материальным. Убил бы того, кто это сделал?

– Ты заигрался, – покачал головой Дроид. – Вы все заигрались. Но есть игра. А есть этот мир. Здесь правила немного другие.

– Ты, кажется, собирался убивать Акросса, – напомнил Кай, и Дроид сорвался на крик:

– Да каким образом?! С битами вокруг собраться и до смерти забить?! А собирался, потому что боялся до усрачки, что он правда поехавший, что он и тебя убьёт и нас у тебя на глазах перережет! Ты вообще понимаешь, где мы находимся?

– В этом мире никогда не убивали? – продолжил спокойно Кай. – Из защиты или для развлечения? Дети никогда не калечили животных и друг друга? О каком мире ты говоришь и чем отличается то, что знаю я, от того, что имеешь ввиду ты? Хочешь отвернуться и сбежать – я приказать остаться не могу. Хотя мне бы очень хотелось.

– Акросс тебя не убьёт, – немного успокоившись, продолжил Дроид. – Проблема в том, что ты не можешь приструнить Хаски. Ты считаешь его действия правильными. Поощряешь его.

– А что ещё он должен был сделать?! – перебил Кай.

– Люди убивать не должны. Иначе потом у них тормоза срывает. Хаски и раньше пугал… Но вот как-нибудь он решит, что я могу тебе угрожать, и мне тоже череп проломит. Я этого не хочу. Отпустишь?

Кай смотрел молча секунду-другую, и, не дождавшись продолжения, неуверенно кивнул. Дроид наконец выдохнул с облегчением, спина его снова скривилась, и он сел рядом с Каем на лавочке в тени кустарника.

– Я не понимаю, как ты сам можешь продолжать. Какого хрена ты вообще в игры сунулся?

Кай молчал, словно обиделся, рассматривал бегающих по двору детей, отвлекся на рыже-белую кошку, что вылизывалась на бетонной подошве дома.

– Я четыре года был хорошим мальчиком, – задумчиво начал Кай. – Правильным, послушным и не приносящим проблем. Ни с кем не дрался, с дурными компаниями не водился, даже за брошенными животными ухаживал. Просто золотце, а не мальчик… самому от себя тошно…

– Тогда зачем?

– Так надо было… Мне хотелось, чтобы у этой женщины был хороший сын. Какого она заслуживала. Тебе сложно это понять, потому что все родители такие – добрые, заботливые, оставляют карманные деньги и встают пораньше приготовить завтрак. Разрешают завести кошку, пьют с тобой чай на кухне и ворчат после родительских собраний, что ты должен подтянуть математику… Игры были идеальны. Быть тут и играть послушного ребёнка, а в то же время… Разве они были не офигенны?

– Даже когда тебя жгли живьём?

– Это быстро проходило, – пожал плечами Кай. – Я любил их. Мне кажется, что именно мне больнее всего было их заканчивать.

– Они не кончились. У вас снова схватка до последнего капитана, – вздохнул Дроид. – Если бы дело было только в Акроссе… Кай, честное слово, я бы около тебя с такой же битой встал. Но Хаски…

– Чего уж, – огорчённо оборвал Кай. – Когда всё это закончится, ты хоть вернёшься?

– Если сам не закончусь, – пожал плечами Дроид. Кай посмотрел, наконец, на него, а не вдаль, огорчённо поджал губы:

– Здорово мы тебя потрепали. Прости. Я не понимал.

– Чего уж, – передразнил его Дроид, попытался улыбнуться, но уголки губ нервно дёрнулись.

Терять его было грустно, но всё-таки – Кай не собирался удерживать, уговаривать. Здесь он чувствовал себя менее властным капитаном, чем в реальности игр, и заставлять Дроида делать что-то против воли – нет. Тем более, что Дроид и выглядел на грани, Кай не мог себе обещать, что подобной ситуации не повторится. Он сам не знал, чем закончатся игры в этот раз.

* * *

Второй сюрприз дня – это Гидра, которая попросила сообщить, когда Кай сможет выбраться из своего ареста. У неё было что-то очень важное для него. И Кай пообещал ей завтрашний день.

Третий сюрприз: Хаски заявился через четверть часа после прихода с работы матери. И было что-то пугающее в том, как она на него смотрела, словно сейчас ручку двери отпустит и ударит.

– Всё в порядке, – успел предупредить обоих Кай. – Это мой друг.

– Ещё один, – кивнула мама. – Слушай… у тебя все друзья какие-то криминальные. Может, стоит и дальше с девочками дружить?

– А я ведь даже причесался, – улыбнулся вытянутый по струнке Хаски. – И даже не в спортивке и с семечками. А, здравствуйте, я Руслан.

– Саша никуда не поедет, – тут же среагировала мама. – Он… у него дела дома важные.

– Вот и правильно, – кивнул Хаски. – А то я его знаю, стоит упустить из внимания, так сразу куда-то ввязался. Вы с ним пожёстче.

– Проходи давай, – проворчал Кай и на немой вопрос матери кивнул:

– Я никуда не еду. Мы просто поговорим.

Доверять мама не начала – как отозванная сторожевая она ушла в свою будку-комнату и смотрела оттуда, всегда готовая вернуться.

– Что? – переспросил Хаски, заходя в спальню. – Я не прав? Через час после того, как ты пошёл домой, нас уже вытащили тебя спасать.

– Прекращай, – сквозь зубы процедил Кай, закрывая дверь плотнее. Но мама в соседней комнате и наверняка по-прежнему всё слышала.

– Зачем пришёл? – негромко спросил Кай, сложив руки на груди. Хаски спокойно сидел на диване, обернулся к книжному шкафу, невпопад поинтересовался:

– Читать любишь?

Кай молча ждал ответа на свой вопрос, пока Хаски достал ближайшую к нему книгу, начал листать. В комнате не было ни телевизора, ни дисков с фильмами, только шкаф, и даже в нём порядок: на отдельных полках фантастика в цветастых аляпистых обложках, отдельно фантастика более благородная, уже почти ставшая классикой. Были полки с русской литературой в красивых кожаных переплётах, замаскированных под дорогие издания.

– Проверить, что с тобой всё в порядке.

– Мне ничего не угрожает, – внятно произнёс Кай, взглядом указав на стену в мамину комнату. Хаски наигранно кивнул и крикнул:

– Да-да. Совсем ничего. Так чья это была могила, Саш?

Рефлекторно Кай упал рядом, зажал ему рот ладонью. В соседней комнате послышалась возня, слишком громкая и ненатуральная.

– Акросса, – одними губами прошептал Кай. – Ты мог написать. Зачем ты пришёл?

– А за тебя ответить мог кто угодно, – убрав его руку, продолжил Хаски, вернулся к книге. – И как, интересная?

– Можно подумать, ты читаешь.

– Сейчас обижусь, – пообещал Хаски.

* * *

К Гидре он попал почти в полдень, с опозданием на полчаса.

– Соседки не было дома, – оправдывался Кай, разуваясь. – Мама забрала ключи. Когда она так делает, я через пожарный выход выбираюсь. С соседкой снизу вроде даже подружились – я к ней пару кошек пристроил.

– Сколько же у неё всего кошек?

– Пять, – пожал плечами Кай, закончив с обувью. – У тебя животных нет?

– Не, не получится. Маму бесит беспорядок и шерсть, – усмехнулась Гидра. – А я слишком редко убираюсь, чтобы шерсти не было.

В её жесте было что-то напряжённое, сдержанное. Кай насторожился, попытался для себя это объяснить как неловкость от необходимости оставаться с парнем в доме наедине. И всё же от порога не отходил, хотя Гидра открыла дверь в комнату, остановилась в ожидании. Уловив эту заминку, девушка продолжила:

– На самом деле, отец заядлый охотник. Я чаще потрошила животных, чем гладила.

Кай не откликнулся. Осторожно осмотрелся по сторонам, задержал взгляд на обуви, но, даже не найдя там лишней, сам на свои сомнения ответил:

– Он тут.

– Он ничего тебе не сделает, – сдалась Гидра, подняла руки так, словно успокаивала дикое животное. Кай отступил назад. – Вам надо поговорить. Разве ты не этого хотел?

– Ты так уверенно можешь сказать о том, что у него на уме? – шепнул Кай, рука скользнула по ручке входной двери, но, конечно, было уже заперто.

– Да, могу, – кивнула Гидра. – Всё в порядке.

Кай вздрогнул, когда открылась дверь в зал за её спиной.

– Даже я не могу этого гарантировать, – произнёс Акросс с улыбкой.

– Я могу, – цыкнула Гидра. – Мы договаривались. Прекращай. Я поставлю чайник.

Кай проследил за ней взглядом, потом перевёл его на Акросса. Тот всё ещё улыбался.

– Тебя заманили в ловушку.

– Прекрати, – снова скомандовала Гидра.

– Он забавно пугается, – пожал плечами Акросс, опять исчез в просторном зале. Как выбравшееся из норы чудовище заползло обратно. Кай с минуту смотрел на свои кеды на коврике, на запертую дверь, которая открывалась изнутри без ключа, потом на зал и, взяв себя в руки, прошёл в комнату. Даже если это ловушка – Гидра здесь, и её нужно защитить, если Акросс пришёл с дурными намерениями.

Акросс сидел в кресле, боком к двери. Он был похож на большого начальника, вызвавшего Кая на ковёр.

– Как там мама? – спросил он.

– Хорошо, – ответил Кай, всё ещё стоя в дверях. Акросс кивнул, и разговор снова увяз. Кай отодвинулся в сторону, когда девушка принесла поднос с чашками, но осталась у дверей.

– Ты хотел поговорить, – напомнил Акросс. – С самых игр это твердишь. Вот я и подумал, что надо же тебя выслушать. Что, ты нашёл способ вернуть Тима с Барсом?

– Они были неплохие ребята, – кивнул Кай. – Но тебе не кажется, что обвинять в их смерти Вегу…

– Как думаешь, она всерьёз на тебя переключилась? – перебил Акросс.

– Что? – переспросил Кай.

– Пытаюсь понять, в какой опасности Гидра, если общается со мной.

– Да нет никакой опасности, – нахмурился Кай, перевёл взгляд на девушку, застывшую у серванта. – Она никого не убивала.

– Сложно с тобой, – вздохнул разочарованно Акросс. – Тогда что ты хотел предложить? О чём поговорить? Я пока один, вторая встреча может быть уже не такой спокойной.

– Хватит угрожать, – потребовал Кай. – Ты кем себя возомнил?..

– Тормозим, – скомандовала Гидра. – Надо начать сначала. Акросс хочет сказать, что ошибался. Он никогда всерьёз не собирался тебя убивать.

Кай и так знал это, но после подтверждения внутреннее напряжение ослабло. Кай попытался его поддерживать, гнал от себя надежду на хороший конец.

– Два года коту под хвост, – вздохнул Акросс.

– Ну, за два года мы познакомились, – напомнила Гидра и не смогла сдержать улыбки. Кай словно в гости к новобрачным пришёл.

– Ты хочешь перемирия? – напрямую спросил Кай. – Ради чего? Ты собрался убивать Королеву?

– Вегу, – поморщился Акросс. – Она может звать себя Королевой и Богом, но она Вега. Я не могу сказать, что не ненавижу её. Не могу сказать, что никогда не ненавидел тебя… Но убивать я не готов. А всё, что я делаю – такой фарс.

– То есть от самоцели ты не отказался?

– Умереть? Как это вообще может быть целью? – пожал печами Акросс. – Мне всегда казалось, что это звучит по-другому.

– Как?

– Встретиться, – Акросс подпёр кулаком подбородок, смотрел в окно через тюлевые занавески. – Я не совсем понимаю, как устроен этот мир. Я должен быть мёртв, но она меня спасла. Почему не спасла их? Так ли она беспомощна, как об этом говорит? Я совру, если скажу, что хотел просто перестать существовать. Но и совру сказав, что хотел жить. Я просто хочу понять… как? Как она вытаскивает меня, тебя, и почему упустила их?

– А я зачем нужен? – не понял Кай. И всё же он уже почти решил, почти готов простить. Это намного лучше, чем и дальше расстраивать маму или бояться за свою команду. Даже если это – малодушие, он чувствовал, что хотел покоя.

– Чтобы под ногами не путался. И псину свою приструнил. Скажи команде, что у нас перемирие. Никто никого больше не закапывает и не скармливает монстрам. Она хочет, чтобы мы дрались, я говорю нет. Чтобы я ненавидел тебя – я отказываюсь. Понял? Не потому, что тебя не за что ненавидеть, а потому, что это ей на руку. Потому что в этой общей грызне её нельзя будет призвать к ответу.

– И я должен согласиться, – кивнул Кай.

– А ты не хочешь? – тут же повернулся к нему Акросс. – Нужно, чтобы я тебя пристрелил тут? С балкона вышвырнул? Думаешь, сможешь победить?

– Думаю, что смогу, но дело не в победе… Я не так себе это представлял.

– А я вообще себе этого не представлял. Если бы не Гидра, то сегодня я бы, Наверное… – Акросс задумался, поискал глазами продолжение для своей мысли, – вывез бы тебя к речке. Искупаться. Как думаешь, она сможет вернуть тебя с того света? Я бы этот способ заставил её и на Тиме с Барсом провернуть. Конечно сможет, она же так тебя…

– Мне нужно время, – вздохнул Кай, чувствуя что-то вроде разочарования. – К тому же… Хаски ведь убил одного из ваших. Что его ждёт?

– Из близнецов? – переспросил Акросс как о пустяке. – Да и чёрт с ними. Я изначально выбрал команду из тех, кого не жалко. Думал, что если снова кого-то терять…

– Никого? – переспросил Кай. – Ни девушку? Ни Гранита?

– Можешь обоих себе забрать, – пожал плечами Акросс. – Только после этого Мей долго не проживет… Всё-таки Вега на тебя переключилась. Что ты сам о ней думаешь? Вы же вроде так дружите, ты её защищаешь. Ты готов к тому, чтобы тебя монополизировал Бог? Не бойся, друзей она твоих убивать не будет.

– Я не верю, что могу кого-то заинтересовать, – покачал головой Кай.

– Зря, – кивнул Акросс. – Тебе дать время? Нам устроить общее собрание? Если кто-то из моих будет против – я смогу их убить. Но я не думаю, что кто-то кроме близнецов что-то возразит.

* * *

Хаски встретил его у дома и сначала попытался пошутить:

– Ты куда, блин, без маминого разрешения?

– Я видел Акросса. – чтобы стереть его улыбку, зло ответил Кай. Помогло – Хаски стал серьёзнее, подошёл ближе.

– Смог сбежать?

– Мы просто поговорили. Он хотел перемирия.

Хаски громко засмеялся, хлопнул Кая по плечу, показал большой палец.

– Шутник. Шутник. Это знаешь, всё равно, что Германия в сорок четвёртом бы вдруг: «Ой, ну ладно, что-то мы погорячились, давайте закругляться».

– Это не одно и то же. Никто не умер… почти, – прибавил Кай.

– Никто? – переспросил Хаски. – А ты, напомни, сколько раз умирал? За два-то года. А теперь всё хорошо, Акросс прибежал просить прощения, и ты сразу сдался. Как, простишь его?

Под его влиянием и Кай задумался, но себя он готов был Акроссу простить. Хотя бы потому, что понимал – могло быть хуже. Да ещё и может быть, поэтому лучше простить его за себя, но сохранить команду.

– Это сложно, – признал Кай. – Для нас обоих. Но… я постараюсь. Иначе мы застрянем на этом бессмысленном противостоянии. Я не смогу его убить.

– Я его убью, – пообещал Хаски спокойно.

– И ты не сможешь. Ты не видел его кости. Он давно умер, но вот он здесь.

– Осиновый кол в сердце, – предложил Хаски. – Кай, ты святой, что ли? Ты всех собрался простить? Ты всё прощаешь? Ты отца своего тоже простишь?

– А ему и не нужно моё прощение, – переходя в защиту, продолжал Кай.

– А Акроссу нужно?

– Нам обоим нужно, чтобы всё это прекратить. Ему тоже сложно. Прекратив игру, он отказался и от попыток вернуть свою прежнюю команду.

– Да трахался он с ними, что ли, раз так по ним тоскует?! – сорвался Хаски. Кай это проглотил, тише спросил:

– То есть, ты не попытался бы меня вернуть, если бы я умер? Или Гидру? Дроида?

– Люди умирают, жизнь продолжается, – не поддался Хаски. – Так что пусть прекратит заниматься читерством. К тому же связи не вижу… Он пытался убить тебя только потому, что он отбитый совсем. Тут ещё и новые обстоятельства наложились. Ты согласишься на перемирие, а у него бомбанет. Типа он честным словом прекратит…

– Гидра на его стороне, – выпалил Кай, и тут же пожалел об это, видя, как изменился в лице Хаски.

– Таааак, – протянул он, перехватил Кая за ворот, потащил за угол дома, где меньше людей. – Чего ещё я не знаю? Они уже спали?

– Блин, я не спрашивал! – у Кая получилось только руку своей накрыть, а освободить ворот – уже никак.

– Начнут. Скоро точно начнут. Сейчас я скажу кое-что про Гидру. Ты её фотографии видел? А горло её открытым хоть раз видел?

– И что? – поторопил Кай.

– А то, что я спрашивал. На неё в детстве кипяток опрокинули, едва на лицо не попало, но шея и плечо теперь – запёкшаяся эмфизема. Шрам. Если таких подобрать, тем более если она сама Акросса выбрала – они верные очень.

– Ты ничего не знаешь, – неуверенно возразил Кай.

– Ты ещё меньше знаешь. Продолжаем. Ты говорил, Акросс с командой могли управлять игрой тут. Что у них были игровые тела, просто надо научиться. Что я мог бы тут в собаку превращаться, вот как круто. А во что у нас превращается Гидра? И это при твоём полном доверии к ней. Акросса ты ведь у неё встретил и не случайно туда зашёл?