Текст книги "Истинная вина жестокого ректора-Дракона (СИ)"

Автор книги: Властелина Богатова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

– Ты совершила первый полную иммерсию, – хрипло произносит он. – Я едва не сошёл с ума.

– У меня не было выбора. И ты не всегда сможешь оказаться рядом. Я должна уметь защищать себя сама.

Он смотрит на меня хмуро, а мне так хочется его поцеловать, но он опережает меня. Его поцелуй нежный, почти уязвимый. И мне кажется, что открывается ещё одна сторона Рэммела, о которой я прежде не знала.

– Кажется я создам для тебя, ещё один иммерсионный возврат.

Я улыбаюсь и не могу оторваться от его темных глаз, в которых отражаются отблески серого неба. Рэммел берёт мою руку, собираясь поднести её к губам, но внезапно застывает. Его взгляд останавливается на окровавленном пальце, где раньше было кольцо.

Я вижу, как его лицо меняется, черты заостряются.

– Аурелия сорвала кольцо и растоптала камень. Прости...

– Плевать на кольцо, Франческа.

Его пальцы крепче сжимают мою руку, а взгляд впивается в мой так остро, что я забываю о потере.

– Ты жива и со мной. Только это имеет значение.

– Рэммел…

– Я люблю тебя, – произносит он глухо, будто эти слова вырываются из самой глубины. – И метка здесь не причём. Просто тебя.

В груди становится тесно. Я все еще смотрю на него, он сам понял, что только произнес?

– Рэммел я, я тоже тебя люблю, даже когда ты ведёшь себя как невыносимый тиран.

В его глазах на мгновение появляется знакомая темная усмешка.

– Обсудим мои недостатки после того, как врач тебя осмотрит.

Он бережно обхватывает меня за талию.

– Я сама дойду, ладно? Не хочу привлекать внимание.

Рэммел стискивает челюсти, даже не собираясь слушать, подхватывает меня на руки и несёт через плац.

Такой он, Рэммел Морстейн.

Я перевожу взгляд за его плечо, как подоспевшие офицеры окружают Аурелию. Ее осторожно поднимают, она слабо стонет и пытается пошевелиться. Значит, жива, выстрел Рэммела был точный, чтобы не лишить её жизни.

Впервые она ничего у меня не отняла. Ни имя. Ни будущее. Ни мужчину, которого я люблю.

Я крепче обнимаю Рэммела за шею и прижимаюсь щекой к его мокрому мундиру.

Теперь у меня есть всё, за что стоило вернуться.

Эпилог

Рэммел Морстейн

– Свежий выпуск, – Александр кладёт газету на край моего стола и довольно усмехается.

В последнее время он приносит мне их регулярно, как я и велел, чтобы быть в курсе всего, что говорят в столице.

Я, отставляя чашку кофе, разворачиваю её и сразу нахожу статью.

В последние полтора месяца пресса с нездоровым упорством следила за семьёй Лебланд. Журналисты вновь подняли обстоятельства гибели Кристиана Лебланда, превратив павшего офицера едва ли не в героя королевства. Не забыли и о его внебрачной дочери.

По Левиндору уже вовсю ходят слухи, что обнаружена законная наследница королевской крови.

Сегодня слухи стали официальной правдой.

Я задерживаю взгляд на портрете Франчески, напечатанном на первой полосе. Она смотрит прямо перед собой, гордо вскинув подбородок, и кажется совершенно невозмутимой.

Только я знаю, как сильно она волновалась от подобного внимания.

Глава семьи Лебланд понёс заслуженное наказание за сокрытие происхождения Франчески и попытку использовать её ради собственной выгоды. Брачный договор с Аурелией был окончательно расторгнут, а её саму отправили в закрытое учреждение под надзор королевской стражи в другой конец столицы.

Я сворачиваю газету.

– Покажешь Франческе? – интересуется Алекс.

– Да.

В кабинет раздаётся стук, и входит дежурный, когда я позволяю.

– Майор, прибыла Оливия Вейринг, сказала, что к Франческе Лебланд, с разрешения ректора.

Я переглядываюсь с Алексом, тот изумлённо приподнимает бровь.

– Пусть ждёт, – отвечаю я.

Дежурный уходит, а я поднимаюсь с кресла и беру газету.

– Выясни, что ей надо.

Алекс кивает.

Я возвращаюсь в личные апартаменты. Когда утром я уходил пить кофе с Александром, Франческа ещё спала, свернувшись среди смятых простыней. Но стоит мне войти в спальню, как я вижу пустую постель и слышу тихий плеск воды за приоткрытой дверью ванной.

Открываю её бесшумно и останавливаюсь на пороге.

У огромного окна стоит наполненная ванна, залитая мягким утренним светом. В ней лежит Франческа.

Волосы собраны и высоко заколоты, открывая тонкую шею. Обнажённые плечи покоятся на краю ванны, голова чуть откинута назад, глаза прикрыты. Она медленно проводит ладонями по воде, словно наслаждается редкой возможностью никуда не торопиться.

Я не могу оторвать от неё взгляда.

Во всём, что она делает, есть особенная, почти неосознанная грация. Франческа вытягивает одну ногу, и над водой показывается тонкая ступня. Капли скользят по гладкой коже, собираются на щиколотке и срываются обратно в воду.

Она лениво шевелит пальцами, поднимая лёгкую рябь, а затем вытягивает вторую ногу, устраивая их на противоположном краю ванны, демонстрируя мне свои стройные ножки.

Медленно. Расслабленно. Совершенно не показывая, что заметила моё присутствие.

Её ладонь скользит по колену, стирая дорожку воды. В каждом движении чувствуется удовольствие от тепла, от солнечных лучей на коже, от собственного спокойствия.

Ещё полгода назад она постоянно была напряжена рядом со мной. Следила за каждым моим жестом, готовая защищаться или бежать.

Теперь Франческа нежится в моей ванной, оставляет свои вещи в моей спальне и чувствует себя здесь так естественно, словно всегда принадлежала этому месту.

Моя Дирсти.

Она чуть поворачивает голову, и, заметив меня, на её губах появляется едва заметная улыбка.

– Не стойте в дверях, майор.

Я захожу внутрь и закрываю за собой дверь.

– Подайте полотенце, если вам не трудно, – просит она.

Бросаю взгляд на полотенце, подхожу и беру его.

Франческа поднимается из ванны, не стесняясь своего обнажённого тела, полностью мне его демонстрируя. Но она должна уже знать, что чем это обычно заканчивается.

Я кладу полотенце на её плечи и протягиваю газету.

– Алекс принёс.

Франческа берёт её, разворачивает, видя свою фотографию, читает. И вздыхает.

– Так странно.

– Что именно? – вытираю ее кожу мягкой тканью.

– Раньше обо мне никто не знал. Я была никому не известной курсанткой, а теперь…

– А сейчас всё по-другому, – говорю я и целую в открытое для меня плечо, слыша её запах, цветов и зелёного яблока.

Франческа открывает шею для поцелуев.

– Наверное… – выдыхает она прерывисто, когда я сжимаю её грудь в своих ладонях.

Моя Дирсти откидывается на меня, я прижимаю ладонь к её животу. Я хочу её каждую минуту, она проникла в мою кровь, захватила разум, полностью поселилась в моих мыслях.

Кожа Франчески покрывается мурашками от моих поцелуев, а яркие розовые от купания соски твердеют. Как же я обожаю, когда она на меня так реагирует, льнёт, выгибается, мой член встаёт, упирается в её поясницу, ему становится тесно.

– Мы задержимся ненадолго, – шепчу хрипло.

Я расстёгиваю брюки и стягиваю полотенце со своей жены, вхожу в неё сзади прямо стоя на коврике. Она уже мокрая и горячая, тугая, моему члену тесно, и проникаю сначала медленно, не до конца. Слыша, как Франческа начинает постанывать и поддаваться бёдрами, пытаясь насесть полностью. Но не позволяю ей насесть полностью, намеренно доводя до исступления.

– Хочешь меня так? – толкаюсь чуть глубже.

– Да, Рэммел, хочу именно так.

Опускаю ладонь ниже и начинаю ласкать её пальцами.

– Рэммел, ты… ах, – вздыхает, когда я снова вхожу в неё на всю глубину, отстраняюсь и вновь подаюсь вперёд, продолжая держать такой темп, а потом, обхватив её шею, начинаю двигаться беспрерывно и быстро, удерживая её в своих руках, выталкивая из её горла вскрики наслаждения и стоны.

– Как же я тебя хочу, Франческа.

Наши метки пульсируют в такт.

Франческа наклоняется, опираясь ладонями о край ванны, и я трахаю свою жену ещё быстрее и сильнее, скользя внутри. Франческа, закусив губы, напрягает плечи, вздрагивает от каждого толчка.

– Я тоже хочу тебя, Рэммел... Мне так хорошо, когда ты во мне.

Меня накрывает. Удерживая её за бёдра, я резко подаюсь вперёд и вхожу до самого основания, заполняя её собой до предела. Её тело содрогается, а с губ срывается хриплый стон. Её колени слегка подгибаются, а пальцы впиваются в запотевшее стекло.

– Рэм… – стонет она моё имя на пике блаженства.

Но я не думаю останавливаться, продолжая мощно и глубоко входить в неё, пока сладкая взрывная волна не накрывает и меня с головой. Изливаюсь прямо внутри неё, навалившись всем телом и позволяя всему выйти до последней капли.

Мы оба тяжело и прерывисто дышим. Франческа тянет руку между бёдер, её пальчики нежно поглаживают основание моего члена, она удерживает меня внутри ещё мгновение, после чего она мягко обхватывает его, словно продлевая остаточное наслаждение, я целую её между лопаток, скольжу губами по позвоночнику к шее, и только потом медленно выхожу.

Несколько секунд мы просто стоим, тяжело дыша и прижимаясь друг к другу. Я касаюсь губами её влажного виска, а затем кладу ладонь на плоский живот Франчески.

Мысль возникает внезапно, но отзывается внутри удивительно правильно.

– Хочу от тебя ребёнка, – произношу я.

Она замирает, а потом медленно поворачивает ко мне раскрасневшееся лицо.

– Что?

– И не одного, – повторяю я, не отводя взгляда. – Не меньше трёх.

Её глаза расширяются.

– Рэммел, мне ещё три года учиться.

– Ты доучишься, как мы и договаривались.

– Тогда ты..., – смеётся она, а я обнимаю её. – Ты рано об этом заговорил.

Я провожу большим пальцем по её животу, уже представляя его округлившимся.

– Назначаю тебе штрафные. Один пропущенный год – один ребёнок.

Несколько мгновений Франческа смотрит на меня так, словно пытается определить, говорю ли я серьёзно.

– То есть за каждый год, который я заставила ждать, я должна родить по ребёнку?

Она изумлённо распахивает рот.

– Нет, ты всё-таки тиран, Рэммел Морстейн.

– Я ещё проявил снисхождение. Мог потребовать проценты за просрочку.

Франческа не выдерживает и смеётся. Звонко, свободно, запрокинув голову. Я смотрю на неё и чувствую, как внутри становится тесно от чувств к ней.

– Нет, – произносит она, отсмеявшись. – Сначала я закончу академию.

– Хорошо.

– Потом получу назначение.

– Это займёт мало времени, – считаю я в уме.

– И только после этого, возможно, соглашусь на одного ребёнка.

– Троих.

– Одного, – настаивает.

– Двоих, – уступаю я.

– Ты совершенно не умеешь торговаться. Обычно начинают с меньшего, – хитро прищуривается. – И я хочу детей, Рэммел. Маленький дракон с моим упрямством и твоим отвратительным характером.

– Бедный Левиндор, – усмехаюсь я, сжимаю любимую в руках.

Франческа смеётся и толкает меня в грудь, а я перехватываю её руку и прижимаю пальцы к губам.

Три года я подожду.

Теперь, когда она принадлежит мне не по договору и не по велению крови, а по собственному выбору, я готов ждать столько, сколько потребуется.

– Просто я люблю тебя, Франческа Дирсти.

Она замирает и несколько секунд, в её глазах столько света и покоя, что у меня внутри всё мир переворачивается.

Я предал её однажды и, наверное, никогда себе этого не смогу простить. Никогда.

Она гладит меня по щеке. Её губы трогает тихая, счастливая улыбка, и мне хочется подарить ей целый мир. Всё, чего её когда-то лишили, чего я её лишил однажды. Всё, о чём она даже не смела мечтать.

И я уже составляю план, одарить этим всем.

– О чём ты думаешь? – спрашивает она.

– О важном.

– Делах академии?

– По-настоящему важна для меня только ты, Дирсти.

Она тянется ко мне, и я целую эти сладкие мягкие губы.

А потом Франческа немного отстраняется и переводит взгляд на газету.

– Забыл сказать. В приёмной ждёт Оливия Вейринг.

Франческа Лебланд

Я смотрю на Рэммела и до сих пор не могу поверить в своё счастье.

Он говорит о детях. О наших детях.

Так хочется запечатлеть в памяти его взгляд – сосредоточенный, нежный, излучающий глубокую веру в наше грядущее, от которой всё внутри сжимается от восторга.

Разумеется, три года – срок немалый, но зато к этому времени мы успеем полностью подготовиться. А пока впереди годы учёбы и прекрасная возможность наслаждаться друг другом – каждым годом, каждым днём и каждой минутой.

Как же хорошо.

Я опускаю взгляд на газету и улыбаюсь собственной фотографии.

Курсант Франческа Лебланд.

Как гордо это звучит.

Правда, в статье меня уже называют новым именем – Франческа Морстейн. Наше венчание состоялось прямо в академии, чему я была несказанно рада. Именно здесь началась моя настоящая жизнь. Здесь я обрела себя, узнала правду и встретила мужчину, которого теперь могу назвать своим мужем.

– Забыл сказать, – голос Рэммела отвлекает меня от мыслей. – В приёмной ждёт Оливия Вейринг.

Я замираю.

– Что ей нужно?

– Алекс должен узнать. Одевайся, я подожду тебя в кабинете, – гладит меня по скуле и подбородку, целует в губы.

Сборы заняли ещё минут десять, я научилась собираться ещё быстрее за последнее время, прежде чем выскользнуть из объятий моего мужа.

В приёмную мы выходим вместе с Рэммелом и Александром. Её неожиданный визит не давал мне покоя.

Оливия Вейринг ждёт у окна. При нашем появлении она оборачивается и сразу переводит взгляд на меня.

– Франческа, – произносит она сдержанно.

Но я всё равно замечаю, как напряжены её плечи.

– Я пришла лично принести вам извинения, – выдаёт она.

Оливия на мгновение опускает взгляд, словно подбирая слова.

– За то, что усомнилась в достоверности ваших анализов и в вашей честности. Теперь, когда ваше происхождение официально подтверждено, стало ясно, что показатели крови были верными с самого начала.

Она выпрямляется и смотрит мне прямо в глаза.

– Я ошиблась в отношении вас. Мне не следовало делать поспешные выводы и ставить вас в унизительное положение. Простите меня.

Несколько мгновений я молчу.

Я хорошо помню тот день, когда мне пришлось доказывать обратное. Но сейчас злости уже нет.

Я замечаю, как напрягается Рэммел. Он явно считает, что Оливия не заслужила такого лёгкого прощения. Аурелия так и не извинилась, и она никогда не изменится.

Вспомнив её, улыбка гаснет на моем лице.

– Я прощаю вас, Оливия, – отвечаю я ровно.

Напряжение в её лице ослабевает.

– Для меня это было важно, – с облегчённым выдохом говорит она.

Я киваю.

Некоторое время мы просто стоим друг напротив друга. Рэммел молчит рядом, не вмешиваясь в наш разговор, а Александр наблюдает за нами со своего места.

– Тогда не буду вас больше задерживать, – произносит Оливия.

– Всего доброго.

Она прощается с Рэммелом и Александром, после чего направляется к выходу.

Дверь за ней закрывается, и я медленно выдыхаю.

Рэммел подходит ближе и обнимает меня за талию.

– Ну что, идём на построение, – смотрит он на наручные часы, а потом ловит мой взгляд.

Мы выходим из здания вместе с Рэммелом.

Над плацем уже разносятся отрывистые команды. Курсанты выстраиваются ровными рядами: красный блок занимает правую сторону, синий – левую. Мелькают знакомые лица, слышатся удары подошв о камень и раздражённый голос командира, требующего выровнять строй.

Ещё недавно один вид плаца заставлял меня внутренне сжиматься.

Теперь я смотрю на него и чувствую только тёплое, почти родное волнение.

В красном ряду замечаю Мэйрин. Она тут же, улучив момент, быстро машет мне рукой.

Стоящая рядом офицер сначала бросает на неё строгий взгляд, а затем отдает салют идущему рядом со мной ректору.

– Курсант Вислоу, – предупреждающе произносит командир, когда Мэйрин вырывается из строя. – Всего на секунду!

Она быстро приближается ко мне и останавливается напротив.

– Жду тебя, – бросает мне Рэммел и идёт на плац.

– Хочу первой тебе сообщить, – говорит она, поглядывая на кольцо. – Мы выиграли соревнование.

– Правда?

Я вспоминаю день, когда объявили первые объединённые тренировки по группам.

– Да! И мы с девочками собираемся это отметить, сегодня, ждём тебя.

– А куда я денусь?

Мэйрин улыбается шире.

– Хорошо. Потому что я уже решила, что после свадьбы ты возомнишь себя важной дамой и бросишь нас мучиться здесь одних.

Я знаю, что она просто шутит, хотя все, конечно, уже в курсе о моем официальном статусе наследницы.

– Не дождёшься. Мне ещё три года мучиться вместе с вами.

– Курсант Вислоу, нарываетесь на штраф! – снова раздаётся со стороны строя.

Она вздрагивает.

– Мне пора.

– Беги.

Мэйрин делает несколько шагов, но оборачивается.

– Я рада за тебя, Франческа!

На мгновение у меня перехватывает дыхание.

– Спасибо.

Она возвращается в строй, а я ещё несколько секунд смотрю вслед. Мейрин сообщает остальным курсантам, что я буду, пока командир окончательно не заставляет их замолчать.

Я оглядываю ровные ряды курсантов, высокие стены академии, мокрый после ночного дождя камень.

Когда-то мне казалось, что я недостойна этого места.

Но именно здесь я обрела подруг, узнала правду о себе и впервые почувствовала, что могу сама выбирать свою судьбу. И чувствую безмерную благодарность.

А ещё здесь я встретила его.

Разворачиваюсь.

Рэммел стоит в центре плаца, а по обе стороны от него выстроились ряды курсантов Авангарда. Строгий мундир, прямая спина, суровое выражение лица – тот самый жестокий ректор, которого боится вся академия.

Но стоит нашим взглядам встретиться, как его лицо едва заметно смягчается.

Только для меня.

Я улыбаюсь и иду к своему ректору.

К своему мужу.

К мужчине, рядом с которым начинается моя новая жизнь.

Конец.