Текст книги "Истинная вина жестокого ректора-Дракона (СИ)"

Автор книги: Властелина Богатова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Я резко отсекаю это.

Сейчас не об этом, но разница слишком отчетливая.

– Она может нестись не только спереди. Удар может прийти сбоку, сзади, сверху.

– Поняла, – моргаю я сбрасывая ощущения и снова концентрируюсь.

С драконом всё было бы иначе, жёсче и опаснее.

С Морстейном мне не нужно было ничего придумывать.

Опасность там была настоящая. Осязаемая. Её можно было почти потрогать. И она шла от него.

И тело это помнит.

Я сжимаю челюсть, выравниваю дыхание и заново встаю в стойку. Уже гораздо собраннее, так, чтобы меня не сдвинули ни с одной из сторон, ни при каком ударе.

– Следующее – иммерсия, – продолжает Биас.

Я перевожу на него взгляд, но внутри всё ещё держу это напряжение и не отпускаю.

– В зелёной зоне вы сидите на накопителях. Но ты же понимаешь, у них есть предел. А значит, и щиты у вас соответствующие – слабые.

Я молча сжимаю пальцы.

Понимаю, ещё как.

– Я могу использовать иммерсию.

Неужели я могу это сказать? Но контур снят и больше никто не держит мою силу на поводке.

И это, одновременно даёт свободу и давит.

– Отлично, – кивает Биас. – Тогда я бью, а ты держишь щит. Готова?

Я поднимаю подбородок.

– Да.

Он усмехается и отходит назад. Шаг, ещё и ещё.

Я машинально считаю вместе с ним… Двадцать… тридцать… сорок…

Пятьдесят.

Далеко.

Достаточно, чтобы успеть среагировать.

– Начнём с простого, – громко, так чтобы я слышала говорит он.

И вскидывает руку.

В ладони собирается свет. Сначала слабый, почти прозрачный. Потом плотнее, потом ярче и тяжелее.

Я чувствую это даже на расстоянии. Воздух будто меняется, сжимается.

– Главное правило иммерсии – выводи её за границы тела. Давай!

– Что?.. – я дёргаюсь, не успеваю даже толком понять, о чём он.

Я этого не делала ни разу.

Ни разу не выводила силу наружу вот так.

Слова застревают в горле, но предупредить не успеваю.

Он уже заносит руку.

Секунда.

И в следующую, сгусток срывается с его ладони.

И летит прямо в меня.

Но инстинкты сильнее, реагирую мгновенно, волна иммерсии проходит по телу тёплым золотым свечением и погружает меня в вакуум.

Магический снаряд врезается в щит, отдача бьёт ощутимо в тело, но я сдерживаю стойку, и снаряд взрывается, оглушая гулом.

Я смотрю, как золотистый свет переливается вокруг сферой, и не могу произнести ни звука. Мой щит был настолько плотный, что выдержит целый боевой снаряд дракона.

Голова идёт кругом от ощущения собственной силы, от её веса, от того, что я могу защитить себя сама.

И впервые понимаю, груз ответственности. И всё-таки это невероятное чувство, когда страх и восхищение в венах пульсируют напором в унисон.

Радуясь, я ослабляю иммерсию.

– Неплохо! – шумит мне Биас.

– Давай ещё! Ближе, – отвечаю, становясь в стойку.

Я хочу испытать себя, увидеть свои пределы. Я ведь могу!

– Ладно, – Биас приближается, сокращая дистанцию ровно на десять шагов.

А я закусываю губы, слишком мало. Между нами остаётся целых сорок шагов.

В его руке вновь появляется сгусток магии, он плотнее и тяжелее,а значит усложнил нагрузку. Отлично!

– Готова?

Киваю.

Снаряд летит в мою сторону. Выпускаю иммерсию на этот раз интенсивнее. Удар заметно тяжелее, аж по телу проходит вибрация, а земля под ногами чуть вздрагивает, яркая вспышка, взрыв и лёгкое гудение в ушах.

Я справилась!

Сердце колотится, сбивается с ритма, будто сейчас вырвется наружу.

Я резко оглядываюсь по сторонам, всё ещё не до конца веря, что удержала.

Если бы это видел Морстейн. Интересно, какое у него было бы лицо? Я бы посмотрела.

Назвал бы он меня тогда слабой? Сказал бы, что во мне нет ни выдержки, ни дисциплины?

Перестал бы смотреть так, будто я ничего не стою?

Но мне этого больше не нужно, его одобрение. Я знаю, что могу.

Сжимаю пальцы, всё ещё чувствуя остатки напряжения в теле.

Я не бездарность, майор. И уж точно не та, кем вы меня считает.

– Биас, давай ещё! – прошу.

– Хватит, Дирсти, ты уже много выложилась, дальше может быть рискованно.

– Я справлюсь. Хочу проверить предел.

Парень колеблется, но подумав сокращает расстояние ещё на минус десять шагов.

– Точно справишься? Уверенна? Не хотелось бы потом собирать остатки твоих конечностей по площадке.

Я улыбаюсь – шутки у него, конечно, чёрные.

– Уверенна.

Биас формирует снаряд, а я занимаю позицию. На этот раз ещё устойчивее, каждая мышца моего тела напрягается.

Снаряд срывается с его руки, и в этот раз быстрее. Неожиданно быстрее.

Я не успеваю.

Иммерсия поднимается, но не успевает собраться в плотную сферу.

Ба-бах!

Он врезается кажется не в поверхность, а в меня.

Воздух выбивает из груди. Отдача яростно проходит через руки, плечи, позвоночник, как волна, выбивающая из-под ног опору.

Но я удерживаюсь, чтобы не рухнуть и чувствую на губах резкий вкус железа и солёный вкус.

Кровь срывается каплей вниз, падает на камень.

Сердце бьётся в ушах так громко, что заглушает всё.

Я выпрямляюсь, и зажимаю нос. Голова немного кружится.

– Ты как? – подлетает впопыхах Биас.

– Всё в порядке, на ближнее надо тренироваться, не успела среагировать, – говорю гнусавым голосом.

Кровь продолжает идти из носа, и я не могу её остановить.

– Идём, – Биас обхватывает меня за локоть и уводит с площадки.

Мы оказываемся возле уличного водопровода. Биас поворачивает кран, а я подставляю ладони к прохладной струе, набираю в руки воду и подношу к лицу, смываю кровь и запрокидываю голову, вытираясь.

С поля доносятся отдалённые команды, ветер чуть охлаждает кожу, так тихо. Я вспоминаю, как Биас формировал иммерсию в снаряд.

– Здорово у тебя получается, снаряды ощутимые, меня пробрало, – ненароком смеюсь я, стряхивая с пальцев воду.

Он замирает, будто не сразу понимает, что это сказано ему.

Наверное зря я так открываюсь.

Взгляд парня на долю секунды цепляется за меня. В нём мелькает будто удивление.

И тут же исчезает.

Биас отводит глаза и коротко бросает:

– Привыкай. Это база.

– Никто об этом не узнает, – резко втягиваю носом воздух.

Он усмехается, а потом вдруг отворачивается.

– Мне всё равно, узнает или нет.

– Я всё равно тут долго не продержусь.

– Что?

Я опускаю руки, и поворачиваюсь к нему, как тут холодная тень вдруг падает на меня сверху.

– Опа, как неожиданно.

Биас вскидывает взгляд поверх моей головы. Я резко оборачиваюсь.

Позади, стоит Дориан Стайлер.

На нём распахнутый китель и расстёгнутая рубашка, а во рту тлеющая сигарета.

Сказать, что наша встреча совпадение, вполне возможно, если бы не один нюанс. Дориан не мог забыть своё унижение, когда я защитила себя, дав ответный удар.

А ещё он уверен, что я его подставляю и пишу на него рапорты.

И сейчас его голубые глаза буквально режут стальной ненавистью, когда смотрят на меня сквозь дым.

А я судорожно строю пути поступления, иммерсировать рискованно, не хочу вновь получить ограничительный контур. Но хватит ли сил после трёх щитов?

Дориан не только из лётных и с огромным потенциалом, он мужчина, а значит заведомо сильнее, даже если на нём окажется ограничительный контур.

Но не будет же он нападать при всех? Тогда что ему нужно.

Лихорадочно оцениваю обстановку и пытаюсь понять, что происходит.

Я бросаю вопрошающий взгляд на Биаса.

Они ведь учатся в одной группе.

Он оказался тут по его наводке?

Не верю.

– Красиво стоите, – усмехается Стайлер, переводя взгляд с меня на Биаса. – Многие уже прислушиваются к стонам.

Стыд полосует и толкает меня вперёд. А следом слепая ярость вспарывает лёгкие. Я отталкиваюсь пяткой от земли и шагаю к нему. Не собираюсь выслушивать этот бред.

– Я ухожу.

Но не тут-то было – этот отморозок преграждает мне путь.

Сердце барабанит тревожный набат.

– Дай пройти, – смотрю на него исподлобья, пальцы непроизвольно сжимаются, ногти впиваются в ладони.

– А куда ты спешишь, шлюшка? Вы же ещё не закончили.

– Ты совсем больной придурок, дай пройти, – повторяю и снова делаю попытку, плечом чуть вперёд, на выход.

Жёсткий толчок в плечо назад и спина с глухим ударом врезается в стену, воздух на секунду выбивает из груди.

В нос сразу бьёт тошнотворной сыростью, холод камня проступает сквозь ткань, липнет к коже.

– У ректорской сучки развязался язык, – подступает ближе.

Обхватывает воротник моей формы в кулак и дёргает с силой. Ткань трескается с сухим звуком, пуговицы сыпятся вниз, ударяясь о камень.

Сердце панически барабанит в груди, слишком громко, слишком быстро. Я с шумом тяну воздух в лёгкие, но вдох получается рваным, неглубоким.

Горло леденеет. Дориан молча делает шаг вперёд, сокращая дистанцию до неприличного.

Запах его дыхания касается кожи.

– Не терпится рассказать всем, с кем трахается его подопечная, прямо за углом.

Он затягивается сигаретой и медленно выдыхает дым мне в лицо.

Густое облако бьёт в глаза, щиплет, заставляя их рефлекторно зажмуриться, в горле тут же першит.

– Ты думала что всё тебе сойдёт с рук?

– Ты зря решил, что сможешь это вывернуть против меня. Морстейн не дурак, в отличии от тебя, – бросаю ему в лицо.

Дориан усмехается и вдруг подносит сигарету ближе к коже у шеи.

Я замираю. Жар ощущается сразу, я немедленно хочу вырваться. Иммерсия проступает на коже предупреждающе.

– Дёрнешься, будет больнее, – шипит он.

Моё дыхание срывается, кожу начинает печь, и только сейчас понимаю, что Стайлер задумал.

Этот больной ублюдок.

Он хочет оставить след, как будто меня касались чужие губы. Прямо здесь, за этим углом.

Во мне что-то трескается. Иммерсия рвётся наружу. Срывается, как плотина, которую слишком долго держали.

Я больше не сдерживаю. Сейчас ударю.

Но не успеваю.

Биас срывается первым.

Жёстко хватает Дориана сзади за плечо и отшвыривает его в сторону.

– Отойди, – рычит Биас.

Дориан выпрямляется и усмехается, но пальцы сжимаются в кулаки, на которых проступают синие вены.

В следующую секунду без предупреждения Дориан срывается и влетает в Биаса, так, что воздух выбивает из груди.

Биас отлетает назад, врезаясь в стену. Пыль и камешки сыплются сверху.

– Хватит, прекратите! – я рвусь вперёд, пытаясь остановить это.

– Не лезь, – рычит Биас, и его голос звучит как приказ. Он такой же жестокий, как удар.

Я замираю, даже не осознавая, как подчиняюсь.

– Ты опустился, – говорит Дориан, делая шаг в сторону курсанта Стайлера. – До уровня зелёной швали.

Внутри меня что-то неприятно дергается, но я не могу сдержать этого. Моё дыхание замирает.

Биас не отвечает сразу. Он стоит, смахивает с кителя пыль, как будто ничего не произошло.

Это спокойствие… оно только внешнее.

Я чувствую, как от него исходит скрытая угроза, и в воздухе напряжение становится густым, как смола.

– Странно слышать это от подкаблучника, – ответ Биаса прорезает тишину, как ледяной нож.

Дориан угрожающе делает шаг вперёд.

– Что ты сказал? – вопрос сливается на шёпот, и в нём столько ярости, что мне даже становится тяжело дышать.

А у меня в животе леденеет.

– Ты что, забыл? – смотрит Биасу прямо в глаза. – Как на коленях перед преподом стоял.

Слова Дориана звучат оглушающе, выстреливают целенаправленно в уязвимое место мужского достоинства.

Воздух на мгновение становится вязким, и я чувствую, как вокруг нас всё замирает.

Биас сжимает челюсть, его тело напрягается, но он молчит.

Будет схватка на смерть, понимаю отчётливо. И надо как-то это остановить. Но как?

Так и происходит.

Тяжёлый кулак впечатался в челюсть Дориана с таким звуком, будто раскололся камень.

Я едва успеваю заметить, как его голова откидывается назад, а из разбитой губы на землю брызгает кровь.

Но он не упал.

Иммерсия, вспыхнувшая на его коже, приняла удар, как щит, поглощая часть силы.

– Закрой рот, – глухо, с такой яростью, что даже воздух дрожит, шипит Биас.

– Это всё? – хрипит Дориан, сплёвывая кровь.

Они схватываются с желанием уничтожить друг друга.

Дориан рванулся вперёд, с силой врезался в Биаса, в его диафрагму. Биас вздохнул, как будто воздух вырвали из груди, и оба рухнули.

Искали слабое место друг у друга, пытаясь сломать, задушить, сокрушать кулаками.

Иммерсия взорвалась, накрывая меня ледяной волной.

Биас заламывает руку Дориана под неестественным углом. Локоть вбивает в его висок.

Тот чуть не потерял сознание, но очухивается и швыряет Биаса на спину, навалился сверху, вжимая колено в грудь, нанося удары кулаком по лицу.

– Сдохни… – вырвалось у Дориана, и его рука вспыхнула.

– Биас! – вскрикиваю я.

И парень, будто опомнившись, скидывает с себя лётного. Сгустки силы вырвались из его пальцев и ударили тяжёлой кувалдой.

Его лицо стало маской ярости, пыль покрыла его, но в глазах горел совершенно дикий огонь.

– Ещё раз, – голос Биаса стал низким, металлическим. – Ещё раз откроешь пасть, и я вырву тебе язык вместе с твоей грёбаной иммерсией.

Дориан взревел, и они снова сцепились.

Биас схватил Дориана за горло и вдавил его затылком в кирпичи.

Дориан забился, но его пальцы лишь царапали предплечья Биаса, оставляя клочья от кителя. Биас не чувствовал боли. Он просто давил.

– Биас, стой! – мой голос едва прорвался через шум столкнувшихся сил, слабый, как шёпот.

Он не услышал.

Я бросаюсь к нему, схватить за локоть, и…

Меня ударяет силовой драконьей иммерсией.

Воздух вокруг детонировал.

Удар пришёл в грудь, как бетонная плита, врезавшаяся в меня на полной скорости.

Я падаю на гравий, инерция тащит меня ещё метр, обдирая кожу до крови.

В ушах лишь звон.

Шок парализует, и боль приходит позже, холодная, жгучая, как лёд.

Перед глазами мир размывается, на отдельные яркие пятна и тени.

Я пыталась вдохнуть, но лёгкие будто склеились. Рот наполняется кислым вкусом меди. В горле перехватывает.

– Встань, Франческа, – приказываю себе, но тело не подчиняется.

Я вижу их силуэты, искажённые, размытые. Они больше не были людьми. Это были драконы, которые крушили друг друга.

Шок исчез, но мозг не сразу включился. Было лишь ощущение, будто я погружаюсь в ледяную пустоту.

И наползающий плитой мрак.

Казалось, что теряю сознание, но происходит какой-то внутренний сдвиг, как если бы темнота внезапно уступила место жидкому золотому свету, заполняющий все мое сознание.

И сила прорвалась наружу, как воды реки, наконец вырвавшиеся из своего русла.

Удары сердца замедляются.

Медленно, опираясь на ладони, я поднимаюсь с земли.

Ощущаю изменения: ясный взгляд, сила выходящая за пределы привычного, гул в ушах и этот поток, который проливается за пределы моего тела, как часть меня.

Это то, как если бы я ставила щит, но что-то другое… Большее, распространяющееся.

И в этот момент понимаю, что могу управлять этим. Белое сияние окружает меня, словно купол, а потом пролегает между драконами, разделив их в стороны, заключая в другие куполы.

Биас с Дорианом пытались прорваться друг к другу, но не позволял белый щит. Их силы сталкивались с этим барьером, и я ощущала, как оба они в момент теряют только силы, что ещё бурлила в них секунду назад.

– Я сказала – хватит, – шевелю я губами, но в голосе было нечто настолько сильное, что оба застывают.

Я видела, как их взгляды меняются – от ярости до удивления, до недоумения.

А вокруг что-то происходит, с площадок подтягиваются курсанты.

И кто-то из офицеров.

Тряхнув головой, я направляюсь по коридору, ускоряя шаг к занятиям.

14.

– Выпусти нас, Дирсти, – просит устало Биас.

Лицо курсанта всё в крови, страшно посмотреть. Дориан выглядит хуже. Оба изрядно потрёпанными. Дай им волю – они бы друг друга поубивали.

Я ослабеваю иммерсию, и сразу же наступает полный упадок сил. В глазах темнеет, подкатывает к горлу тошнота, мир вокруг размывается и шатается.

– Вы что здесь устроили, мать вашу! – орёт приблизившийся Мартин Стрейн, глядя на парней, в которых ещё не угасла до конца иммерсия.

– Я спрашиваю, что вы здесь устроили?!

Биас отступает, стирает кровь с губы, бросает на преподавателя взгляд исподлобья, не желая ничего объяснять.

– Это всё из-за неё, – зло скалится Дориан. – Лебланд решила, что ей можно больше, чем остальным. Они устроили на плацу внеплановую боевую тренировку… без какого-либо контроля. Я попытался это остановить. В ответ получил… соответствующую реакцию. А затем она показала, на что действительно способна – применила запрещённое воздействие.

Вокруг уже целая толпа, все смотрят на нас, и мне хочется просто исчезнуть. Дориан всё переврал отвкоровенно и нагло.

Стрейн переводит разъяренный взгляд на меня, и что-то в его выражении меняется – одного моего вида достаточно, чтобы всё понять: драка произошла из-за меня.

Офицер выпрямляется, взгляд каменеет.

– Это правда? – требует офицер.

– Нет! Точнее… не совсем, – отвечаю из последних сил.

– Это были учебные снаряды, – добавляет Биас.

Только я и он знаем, что они были настоящими.

К нам подлетают ещё несколько преподавателей. Но я никак не реагирую – просто не могу, любые усилия уходят на то, чтобы остаться стоять на ногах.

– Курсант Лебланд, поспешите объяснить, немедленно, – обращается Стрейн. – Я правильно понимаю, что вы применили запрещённое оружие?

Я поднимаю взгляд, но не нахожу ответа тому, что я только что сделала.

Секунда и в памяти вспыхивает момент, я не понимала что делаю, мне просто нужно было остановить их.

И иммерсия отозвалась.

Как будто я на долю секунды дотянулась до самых глубин. И эти глубины не имели дна.

Я чувствовала их силу – чужая, агрессивная, – буквально глохнет, как пламя, накрытое ладонью.

Но это невозможно, но у меня получилось.

– Это, – сглатываю, сжимая подрагивающие от слабости пальцы, – вышло случайно, – хрипло отвечаю.

Стрейн секунду молчит, а потом впивается в меня взглядом, от которого между лопаток холодеет.

– К сожалению, вынужден поставить ограничительный контур.

– Что? – ошеломлённо вскидываю взгляд. – Но…

– И предъявите накопитель курсант, – протягивает руку.

Это был просто удар в живот. Я не знаю, какую боль сейчас испытываю, меня просто выворачивает наизнанку.

Курсанты смотрят на меня как на какого-то монстра.

Дориан светился, в глазах триумф и удовлетворение. он добился даже большего, чем планировал.

Я растерянно отвожу взгляд.

– Курсант Лебланд, накопитель, – настаивает Стрейн.

Чувство несправедливости зашкаливает, ломает изнутри. Мне нужно всё объяснить немедленно, но верить мне никто не собирается, особенно Мартин Стрейн. ВСе мои попытки он обернёт против меня.

С трудом засунув в карман руку, я нащупываю холодный металл.

Я замираю.

Как будто это не просто накопитель, а последнее, что у меня осталось.

Пальцы не слушаются. Вместо подчинения внутри поднимается глухое, бесполезное сопротивление.

Я знаю, что должна отдать. И не могу.

Пальцы не разжимаются, но я всё равно протягиваю артефакт.

– Франческа здесь ни при чём, – пытается вмешаться Биас.

Но напрасно: Стрейн, специально делает это публично, чтобы унизить, отомстить за причинённое ему оскорбление, когда он извинялся передо мной при всех.

Он по-хозяйски забирает накопитель, жадно сжимая его в своих руках, как будто оторванную часть меня, которая оказалась в его распоряжении.

– Лебланд в изолятор, а вы двое за мной.

– Что, в изолятор, но…

– Вы опасны для окружающих, и вас надо держать в ограничении. Я знал, что от вас будут проблемы, и знал изначально. Вам не место в пехоте, и буду добиваться вернуть вас в зеленую зону, там где вам место. Совершенно неконтролируемая своенравная курсантка, – с брезгливостью выплёвывает он. – На сегодня вы лишаетесь свободы.

Я так и стою, будто меня облили ледяной водой. Злость медленно поднимается откуда-то из груди, тихая и опасная.

Но мне нужно это контролировать.

– Вы, – смотрю Стрейну в глаза, – не можете отослать меня в лазарет без должного разбирательства, – приподнимаю подбородок, не молчу.

В воздухе повисает свинцовая тишина.

Лицо Мартина темнеет, желваки напрягаются, он резко оборачивается на собравшихся, не выдержав моего прямого взгляда.

– Вы оказываете сопротивление, курсант? – наступает он.

Я вздрагиваю, сжимая кулаки сильнее.

Не надо, Фрэнс, он просто тебя добьёт, ты здесь бессильна, сравняет с этим асфальтом.

– Сопроводить в изолятор, – командует другим преподавателям, не получив моего ответа.

Я стискиваю челюсти до ломоты в висках.

Какой же он всё-таки подлый, гадкий червь.

– Я могу поговорить с ректором, офицер? – цепляюсь за последнюю возможность.

Наверное, это выглядит как вызов.

Опасно, слишком опасно, Фрэнс. Но я не хочу в изолятор, я не виновата. Я не замышляла ничего плохого, чем пытается выставить офицер!

Стрейн ухмыляется такой ужасно противной улыбкой, что сводит зубы.

Он что-то задумал, явно.

– Господина Морстейна нет в академии, – произносит он, – и не будет несколько дней. А я, как свидетель произошедшего, имею полное право распоряжаться вашей дальнейшей дисциплиной. И приму все необходимые меры. И в первую очередь, я сообщу господину Лебланду вашему отцу о случившимся.

Задерживаю дыхание, в животе проваливается холод, он отдается неконтролируемой дрожью в руках.

Облизываю губы, представляя грядущие ужасные последствия.

– Вы всё слышали, Франческа Лебланд? – повторяет Мартин Стрейн.

Не отвечаю сразу, осознавая, что, если буду спорить, сделаю только хуже себе.

– Да, офицер, – отвечаю сквозь зубы.

– Сопроводите курсанта в изолятор, – бросает он удовлетворённо одному из младших офицеров.

Стрейн смотрит на меня так, смотрели все в зеленой зоне, как на ничтожество и мусор, недостойный здесь быть.

– А вы двое за мной, – командует он Биасу и Дориану.

Первым проходит вперёд Дориан – зло и дёргано. Потом нехотя Биас.

Чувствую себя плохо, но следуя приказу, машинально плетусь за офицером.

В голове туман, тело почти не слушается, усталость накатывает свинцовой тяжестью, так что ноги едва не подкашиваются, голова кружится, а кожу морозит.

Полный упадок сил.

Только это никого не заботит.

Стрейн думает, что я опасна, но сейчас я просто хочу упасть на кровать и не двигаться. А вместо этого мне приходится плестись куда-то вглубь корпусов.

А ещё ноет плечо, ладони саднят. Каждый шаг, как подъём в гору, дыхание тяжелеет, а пелена перед глазами плотнее.

Я не помню, как переступила дверь изолятора с простой одеждой в руках и постельным бельём.

Дверь за мной захлопывается, отрезая от шумного мира, оставляя холодные серые стены и тишину.

Ну вот, я снова здесь на непонятный срок.

Одежду бросаю где-то, но она падает мимо стула рядом.

Заторможено откидываю одеяло я прямо в форме и обуви ложусь на твёрдую койку, хотя краем сознания понимаю, что нужно хотя бы разуться, умыться, обработать раны.

Смотрю в белый потолок. Сознание начинает путаться. Хочу приподняться и понять, где я. Но не хватает сил, и я падаю обратно и плотнее кутаюсь в одеяла пытаясь согреться.

Перед глазами яркие вспышки: красные мундиры тут и там, огонь и парящий в небе чёрный дракон, чьи глаза наполнены морозным холодом, которые превращают меня в кусок льда.

Дыхание становится медленным и глубоким, почти поверхностным, а потом веки сами собой тяжелеют и зарываются.

Рэммел Морстейн

Эта неделя – ад.

Ужин с Лебландами. Я смотрю на невесту. Аурелия. Она красивая, одела свое черное платье, мой любимый цвет. Говорила умные вещи, правильно сидела, смотрела, ела. Идеальная жена.

Но во мне пусто.

Аурелия её старшая сестра…

Полная противоположность: недисциплинированная, несобранная, упрямая там, где не нужно. Резкая.

И именно этим цепляет.

Чёрт.

Как я вообще в это влез?

Следующим этапом стала проверка комиссии, которая затягивалась обычно на неделю.

Я отвечаю, даю отчеты. А сам прокручиваю другое: как она улыбается, злится, смотрит.

Курсантка, которую я отчислил…

Но оставил в академии. И комиссии я сейчас даю ложные сведения…

Это выстрел себе в ногу.

Кто для меня Дирсти?

Отдушина?

Выход?

Кислород перед тем, как крышка захлопнется?

Или просто запрет, который тянет?

Правда простая – она не должна для меня ничего значить.

Зелёная. Неопытная. Курсантка.

Точка.

Но я уже всё испортил.

Привязался. Начал сравнивать. Просыпаюсь с мыслью о ней. Не о той, с кем у меня будущее.

Значит, что?

Значит надо отсечь.

Пока не поздно.

Самое правильное – вышвырнуть Дирсти.

Закрыть дверь.

И больше не открывать.

Снять шлюху на ночь. Заплатить – получить – забыть. Ни имени, ни взгляда, ни этого дрожащего подбородка.

Только Франческа, не только про секс.

Это про власть, которая внезапно стала моей слабостью.

Управлять её телом – искушение, но не иметь доступа к чувствам – пытка. Подчинять и не получать ответа – пропасть.

Мечусь словно в клетке. Дёргаюсь. Борюсь со своими долбанными инстинктами, всё из-за какой-то, приютской.

И этого хватает, чтобы я начал забывать, что мне нельзя. Про свои принципы и законы.

Франческа Дирсти.

Моя курсантка.

Звучит, как единственное решение. Которое я должен отменить.

– …Мне нужно выйти, – обрываю резко комиссию и поднимаюсь.

…Распахиваю дверь в туалетную комнату.

Вывернуло наизнанку.

Иммерсия неконтролируемо скачет, по рука и шеи. Проступает черными сгустками драконья кожа. Зрачки рассекают радужки.

Нельзя срываться. Не здесь.

И это в момент проверки. Чёрт.

…С грохотом толкаю дверь, выхожу.

– На сегодня всё, – бросаю куратору, который тут же меня встречает с кипой бумаг.

– Но собрание не окончено…

– Всё я сказал! – рявкаю.

Единственная, кто меня сейчас волнует – Франческа Дирсти.

С ней что-то не так.

* * *

Дверь мобиля открывается с тихим щелчком. Я выхожу. Холодный вечерний воздух бьёт в лицо.

Моего раннего возвращения никто не ждал.

Мобиль уходит за спину, огни фар скользят по фасаду академии и гаснут.

Я быстро поднимаюсь по ступеням, не замедляясь.

Двери в ректорскую распахиваются раньше, чем я к ним подхожу.

Дежурный офицер застывает, как вкопанный.

– Господин Морстейн…

Внутренности скручивает, смерзаются будто льдом.

Я останавливаюсь.

– Докладывай.

– Ничего внештатного, господин ректор.

Я протягиваю руку.

– Журнал.

Он медлит.

Я беру его сам и листаю до сегодняшнего дня.

– Ничего внештатного, кроме драки на тренировочной площадке, – добавляет он.

Читаю запись, сжимая челюсти, когда вижу знакомые имена: Дориан и Биас.

С этими всё ясно.

Хмурю брови и опускаю взгляд ниже и вижу фамилию.

Грудная клетка каменеет, а голова мгновенно становится тяжёлой. Короткий отчёт дает ответ. Лебланд применяла запрещённые приёмы и была изолирована до разбирательств.

Кровь застывает в жилах. Мышцы каменеют.

Поднимаю резко взгляд.

– Кто распорядился?

– Офицер Стрейн. Он свидетель.

Чёрная пелена затягивает разум, когда я слышу это имя.

– Медосмотр был?

Пауза.

– Я задал вопрос.

– Не проводился. Курсанту сразу направили в…

Кровь толчками долбит в висках.

Это такое совпадение, чёрт возьми, или что?!

Захлопываю журнал и бросаю его дежурному.

Разворачиваюсь и направляюсь обратно по коридору без промедления.

Коридор тянется непозволительно долго.

Он пустой ни единой души, все словно вымерли, даже дежурных нет. Только мои шаги которые отдаются по полу тяжёлыми гулом, почти синхронно с сердцем, которое начинает сбиваться и ускоряясь с каждым движением.

Я знал, что её нельзя оставлять без присмотра.

Стрейна разорву на части, если с ней…

Пришедшая мысль не просто мелькает, она врезается осколком, застревает под рёбрами и начинает раздражающе давить.

Ловлю запахи лекарств, металла, и что-то другое, знакомое. Аромат яблони.

Её.

Я знаю, в каком она блоке.

– Где она?

Дежурный вскакивает, явно не ожидая меня видеть, теряется, взгляд метнулся в сторону.

– Третья камера, – бормочет, понимая с одного слова о ком я спрашиваю.

– Я провожу, майор.

– Сядь, – отрезаю и направляюсь по коридору почти на грани бега.

Врываюсь в камеру и нахожу её на койке у серой стены.

Она полностью под одеялом только видны бледно-золотистые пряди волос.

И в этот момент внутри что-то резко проваливается, как будто на долю секунды исчезает опора.

Воздух застревает в груди. Пальцы сильнее врезаются в косяк, до тупой боли, чтобы за что-то удержаться.

Франческа…

Имя почти срывается с губ, но я жёстко сжимаю челюсть.

– Курсантка Лебланд, встаньте.

В ответ полная пугающая тишина.

– Ты меня слышишь…, – кадык дергается.

– Дирсти!

Я пересекаю комнату, отмеряя тяжёлые шаги и резким, одним движением сдёргиваю одеяло.

И то, что я вижу, даёт трещину в моей стальной броне.

Челюсть сжимается так, что ноют скулы.

На секунду сбивается дыхание, как будто после удара в грудь.

Я видел разное.. Но это. Беззащитную приютскую, ломающая внутри меня что-то.

Бледная, почти прозрачная, губы сухие, побелевшие, под густыми ресницами глубокие тени.

– Чёрт…

Трогаю шею. Прохладная. Пульс есть, но слабый, неровный, сбивающийся. Не понимаю, как ещё держится.

Быстро касаюсь век проверяя зрачки. Реакция есть, но заторможенная.

– Франческа. Слышишь меня?

Никакой реакции.

Я действую быстро, переворачиваю её на бок, кладу ладонь на спину, сразу ощущая, как грудная клетка почти не двигается, только редкие, слабые вдохи.

Мне достаточно одного взгляда чтобы понять что с ней. Драконы при сильном выбросе иммерсии впадают в анабиоз. Ей должны были оказать помощь, чтобы этого не произошло, но, никто не оказал.

Делаю полный глубокий вдох.

Но расслабляться рано.

– Франческа, ты меня слышишь? – повторяю вопрос и касаюсь ее бледной щеки.

Ресницы вздрагивают, и вдруг она открывает глаза. Не полностью, лишь на мгновение, как будто сил хватает только на это. Взгляд скользит мимо меня, не цепляясь, проходит сквозь, будто меня здесь нет.

– …Не… – говорю, но её глаза снова закрываются. – …Не засыпай.

Челюсть сводит так, что приходится на мгновение сжать зубы.

Я больше не трачу ни секунды.

Резко подхватываю её на руки. Она оказывается почти невесомой.

Её голова безвольно падает мне в плечо, и я чувствую, как едва тёплое, неровное дыхание касается шеи.

Разворачиваюсь на выход, не замедляясь ни на шаг.

Дверь изолятора распахивается с силой.

Дежурный что-то говорит, но я уже не слушаю – слова тонут в шуме крови в висках.

Внутри поднимается тихая горячая ярость, она стягивает грудь, поднимается к горлу.

Пальцы сами сжимаются в кулак.

Дверь выбиваю плечом.

Комната встречает теплом и тишиной. Это не изолятор, не этот мёртвый холод.

Я кладу её на кровать аккуратно осторожно, игнорируя то, что сейчас творится внутри.

Снова тянусь к её шее.

Пульс есть.

Но всё такой же слабый.

Я наклоняюсь ближе, обхватываю её челюсть чуть сжав.

– Не отключайся, – говорю тихо, но с нажимом. – Слышишь меня?

В ответ снова ничего, ни протеста ни упрямого взгляда.

Выпускаю её не отрывая от неё взгляда рывком сдергивает с плеч мундир. Оставляю Дирсти в спальне.

Включаю в ванной горячую воду, но не обжигающую, даю наполняться и возвращаюсь в спальню.

Снимаю с ног Франчески обувь, китель, развязываю галстук, рубашку почти рву, стягиваю с её хрупких плеч.

Мышцы напрягаются, когда одежды на ней становится всё меньше.

Мои плечи каменеют. Взгляд сам срывается ниже. Нет. Только не сейчас. Сжимаю челюсть и насильно возвращаю взгляд к её лицу. Она может не очнуться.