Текст книги "Изгой Проклятого Клана. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Владимир Пламенев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц)

Хотя… до игр ли ему сейчас? Теперь, после реакции Владислава, Я был уверен, что Император отстутсвует не по какой-то глобальной причине. А потому, что прямо сейчас его здоровье и жизнь могут вот-вот сдать на полную. До предела. До большой и жирной чёрной точки.

– Своим доверием ты спас себя, – ответил, после недолгой паузы, Владислав.

– Если ты солгал, то кое-что и кое-кого будет уже не спасти, – произнёс я ледяным тоном, но с рычащей хрипотцой зверя.

Владислав сжал подлокотник кресла. И едва заметно вздрогнул.

Мой посыл до него дошёл.

* * *

Волхвы проследили за остатками сил Сталиновых до самых границ земель Дубровских, через которые те отступали. Я заранее предупредил графа, что мои люди, возможно, зайдут туда. На что представитель рода Дубровских только вежливо соглашался. Возможно, сыграло роль, что от моего лица говорил Святослав Яровой. Он всё время оставался в Пределе. Пусть и не участвовал в переговорах с Владиславом.

Сталиновых я добивать не стал. Хотя соблазн и был. Хотя бы, чтобы захватить кого-нибудь в плен. Но Владислав, который так же оставался в Северном Пределе, разумно заметил, что лучше не усугублять ситуацию с княжеским кланом Сталиновых. Пусть вся ответственность на них, но они ещё отплатят за это. Как и за пленников из «первой волны» Сталиновых, которых я всё ещё держал у себя в плену.

Пусть и мелких сошек. Но даже о них Сталиновы обязаны позаботиться. Это вопрос репутации.

На следующий день в Предел прибыл автомобиль из Новосибирска. В сопровождении гвардейцев Белокрыловых.

Оттуда вышел Блюститель.

Невысокий мужчина, с залысинами и в аккуратном пальто. На его груди золотыми нитями был вышит имперский орёл. Но самое главное – это его глаза. Они полыхали золотистым светом. А ярко-белые зрачки будто смотрели насквозь.

И вот с ним было интересно. Потому что его энергетика разительно отличалась от любого мага, знакомого мне по этому миру.

Потому что он был одержимым. Точнее – он был представителем одного из подвида одержимых. Так называемых «союзных». Потому что этот одержимый не враждовал и не подчинялся духам, которые в него вселились. Он сотрудничал с ними.

Это был редкий тип. Настолько, что я, кажется, вовсе позабыл о нём.

Но прямо сейчас этот Блюститель стоял передо мной. В его головном мана-ядре был дух. В сердечном. В мана-ядре солнечного сплетения.

Три штуки. И каждый из духов гармонично сочетался с его энергетикой, а также частично модулировал её. То есть – задавал ей определённый такт.

Блюститель внимательно посмотрел на меня. Потом на Владислава. С полностью бесстрастным лицом. Как механизм.

– Суд видит, – только и сказал он. А потом двинулся к моему особняку. Встал возлей дверей, лицом к Северному Пределу и… стоял. Неподвижно. Возле него встали гвардейцы клана Белокрылов и ещё несколько Подмастерьев в одеждах с имперскими орлами.

Мои Волхвы смотрели на них всех с недоверием. Но я им всё объяснил: их задача охранять, а в случае проблем отступать в лес. Там же – в лесу – сидят агатовцы с винтовками и антимагическими боеприпасами. Кто из магов сунется – пожалеет. В небесах, вдали от глаз столичных «гостей» нёс дозор Ардамун. Если что – прилетит на помощь.

Но я ещё раз взглянул на Блюстителя. Потом покосился на Владислава. Но тот заверил, что так всё и должно быть. А нам пора в столицу.

Так что мы сели в тот же автомобиль, что доставил Блюстителя. И отправились в Новосибирск. Затем в аэропорт. А оттуда, на самолёте, в столицу.

Через несколько часов, я, в сопровождении брата Императора, вступал в двери здания Высшего Суда. Места, где меня уже ждали. Места, где мне собирались вынести приговор. Места, куда Сталиновы притащили эту штуковину…

– Господа Судьи. Позвольте использовать «Медиумо»! Ибо, как известно, мертвые не лгут! Принц Андрей сам расскажет, как Северский убил его!

Глава 5

Зал был огромен. Высокий, куполообразный. Своды поддерживались мраморными колоннами. А пол выложен плитами, на которых был изображён золотой двухглавый орёл. Царственный и могучий.

За трибунами, на возвышенности, сидели трое судей. В мантиях. С бесстрастными, словно у каменных изваяний, лицами. За их спиной – высокая, в три человеческих роста, статуя Фемиды – богини правосудия и закона. В левой руке – весы, на которых она взвешивает зло и добро, в правой – меч, который служит карой для виновных. Глаза закрыты повязкой – символ её беспристрастности. Не важно, кто стоит перед ней: богатый или бедный, царь или простолюдин, каждый получит по заслугам.

Хм… эти воспоминания молнией пронеслись в моих мыслях из памяти Руслана. Он хорошо знал, что это за богиня и на что она способна, согласно местной мифологии.

А ведь она вполне могла быть ещё живой…

Особенный шарм статуе придавал металл, из которого она была сделана. Не золото, не серебро. А сталь. Несгибаемая.

Перед трибунами зал был разделён на две половины. Одна половина заполнена людьми, которые смотрели на меня. Кто-то с холодной неприязнью. Кто-то с откровенной ненавистью.

Все богато одетые. Почти все – одарённые. Причём неплохо.

А по гербам я узнал представителей двух благородных кланов: Цепеш и Сталиновых. Они были на одной стороне.

На другой же половине зала были… пустые скамьи. Никого, кто был бы на моей стороне.

Впрочем, это не имело значения. Я справлюсь и один. Всегда справлялся, даже если против меня бывали целые армии. Не то что суд какого-то позабытого мирка. А сейчас за меня был аж Владислав – брат Императора.

Бесстрастные глаза всех судей собрались на мне и будто пытались увидеть меня насквозь.

А стоящий за стойкой мужчина с гербом клана Сталиновых на спине, повторил свою просьбу громче:

– Уважаемый суд! Позвольте использовать «Медиумо»! С его помощью мы сможем узнать всю правду непосредственно от убитого Андрея!

Многие в зале одобрительно закивали.

Я же посмотрел на этого Сталинова. Он мельком обернулся. Мы встретились взглядами. Но он тут же отвёл свой, сделав вид, что вовсе не смотрел на меня. Немолодой уже, лет за сорок. Худой и бледный. Но аккуратно выбритый и в приглаженном пиджаке. Будто офисный работник или юрист.

Вот только если он юрист, то какого пустотного дьявола он предлагает использовать технику, которая по описанию – точь-в-точь некромантия?

Насколько я знал правила этого мира, такое было под строжайшим запретом!

– «Медиумо», в качестве исключительного права Вашего клана на использование магии коммуникации с мёртвыми, дозволяется, – произнёс судья, сидящий в центре. – Но перед этим суд желает ознакомиться с версией обвиняемого в убийстве, – он повернулся ко мне. – Представьтесь!

– Руслан Артурович Северский, – спокойно сказал я, не смутившись ни на мгновение. Моя уверенность породила недовольные шепотки и злобные переглядывания на стороне оппонентов.

Но мощный удар судейского молотка прервал этот шум.

– Тишина в зале, – громом пронёсся его голос. – Сторона обвиняемых пусть займёт свои места! – я и Владислав сели по другую сторону от оппонентов. Судья произнёс: – Вы знаете, в чём обвиняетесь, Руслан Северский?

– В том, что это я убил принца Андрея?

– Обоих, ты убил обоих, мразь! – со стороны оппонентов выскочила женщина лет сорока, с глубокими синяками под глазами. Но красивая, не отнять. Утончённой, зрелой красотой.

– Выведите её из зала, – ледяным голосом произнёс один из судей, тот что сидел справа.

– Я – жена Императора! Вы не имеете права! – заверещала она. Но со стороны входа подошли двое крепких мужчин. Она одними губами произнесла какое-то словесное проклятье и, подняв голову, пошла прочь из зала. Но напоследок одарила меня взором, которым могла бы убивать, если бы у неё была способность трансформировать ненависть взгляда в убойную силу.

Никто из клана Цепеш даже не шелохнулся.

Из Сталиновых тоже.

Но сейчас я заметил, что друг с другом они не общались. Каждый только внутри группки своего клана. Не словами, а жестами, взглядами, почти незаметными прикосновениями.

Как только порядок был восстановлен, судья сказал:

– Вы обвиняетесь в убийстве принцев Андрея, Луки, с осквернением их тел проклятой магией. А кроме того – уничтожении подразделения императорских гвардейцев с особой жестокостью. Вы признаёте свою вину?

И в тот же момент я ощутил, как нечто прикасается к моему сознанию. На грани восприятия. Словно лёгкий, нежный ветерок. Но он ощущался. Причём так, будто этот ветерок дул на открытую рану. То есть очень чётко.

Меня уже сканировали.

Была в этом одна проблема.

Если я отвечу чем-то агрессивным, как во время ментального изучения Злата, то менталист это поймёт. А он, скорее всего, действует от лица суда.

Я мог бы и спрятать часть своих воспоминаний, заменив их другими образами. Как в случае с одним из менталистов лично Императора, когда тот проверял нас в самолёте над Новосибирском, во время охоты за «Тихим Домом».

Но этот вариант может вызвать вопросы. Потому что прямо сейчас они хотели не прочитать мои мысли, как таковые. А узнать, говорю ли я правду.

– Нет, я не признаю свою вину, – спокойно заявил я, ещё чётче ощутив этот ветерок. Он не лез внутрь головы. Но явно считывал то, насколько я честен.

Судья ничего на это не ответил, но объявил:

– «Медиумо» может быть использовано.

Со стороны Сталиновых послышались шушуканья. Тот самый, кто просил разрешения у судьи, протянул руку в сторону. Один из его соклановцев подбежал и положил в руку ампулу с… кусочком плоти, плавающем в серо-голубом растворе. Представители клана Цепеш старались не смотреть на это.

А я понял, что в ампуле – плоть Андрея Вознесенского.

Сталинов, держащий её в правой руке, поднял левую. На ней оказалась перчатка, созданная будто из десятков маленьких кусочков костей. И доверху напитанная некротической энергией.

Так-так… вот это уже заявка на клан некромантов. «Исключительное право» – так сказал судья? Знавал я империи и королевства, которые предоставляли отдельным своим вассалам такие привилегии. Никогда это не заканчивалось хорошо.

Пусть не сразу, но через пару-тройку столетий эти привилегированные вассалы устраивали либо переворот, либо гражданскую войну, чтобы захапать себе ещё больше прав и власти. А если случай был совсем запущенный, то устраивали что-нибудь паршивое и глобальное.

По типу открытия прорыва в демонический мир, с целью «дружеской помощи» от какого-нибудь инфернального легиона, с целью решения «приграничных вопросов» с соседями или «борьба за свои права», с угнетателем-государем. Заканчивалось всегда большой войной. В которую вмешиваться приходилось «Зеркальной Башне» и лично мне.

Но демоны – это ладно. С ними воевать привычно. Понятно.

Куда хуже – как раз некроманты. Вот если какой-нибудь князёк решал изменить баланс жизни и смерти… а то и вовсе становился личом, вот тут было совсем плохо. Совсем-совсем.

Потому что целые миры превращались в кладбища. Кладбища, где мёртвые никогда не спят.

Сначала эти некроманты сражались с живыми, создавая из них свои полчища. Потом они сражались друг с другом, за право властвовать над немёртвым миром. А когда победитель определялся, наступала очередь других миров…

Но это в том случае, если в Башне не замечали их раньше.

В общем, я бы не стал давать вассалам такие возможности.

Из костяной перчатки Сталинова показалось облако чёрного тумана. Оно погрузилось в ампулу с останками принца Андрея, пройдя сквозь стенки, и впиталось в саму плоть.

И тогда из перчатки вышел новый чёрный туман. Внутри него появились фиолетовые и зелёные отблески. Которые стали вспыхивать, раз за разом рождая слова потустороннего голоса.

– Я здесь… – голос тихий, хриплый и равнодушный.

Сталинов заявил:

– Ты ли принц Андрей Вознесенский?

– Я – принц Андрей Вознесенский…

– Ты подтверждаешь, что Артур Северский был тем, с кем ты сражался в последние мгновения своей жизни? Последним врагом, которого ты помнишь?

– Я не знал имени этого человека… При жизни мне мешала его маска… Но сейчас вижу сквозь притворство… Вижу истину, какой она была… Этот человек сражался со мной… Имя ему – Руслан Северский… Человек, ставший сподвижником моего отца…

– Ты сказал, что видишь сквозь фальшь! – заявил я.

Удар молотка.

– Не нарушайте порядок, обвиняемый. Ваша очередь говорить уже прошла и ещё не наступила! – заявил судья.

– Вопрос, поставленный духу, неполноценен! – протестовал я. – Он касается того, кто сражался с ним, а не кто убил его.

– То есть Вы признаёте, что сражались с принцем Андреем, в день его смерти? – внимательно посмотрел на меня судья.

Ветерок менталиста на границе моего сознания стал ощутимым.

Ага… карты понемногу раскрываются. Я бы не хотел, чтобы кто-то знал о моих контактах с вампиром Атаманом.

Но был ли у меня сейчас выбор?

Любая заминка может обернуться только ещё большими проблемами. А ложь… она будет вскрыта. Да и в целом, для неё сейчас не то место и не то время.

– Да, признаю. Я сразился с ним и обезвредил. Но он был жив.

– Зачем Вы сражались с ним? – центральный судья чуть подался вперёд, став похожим на готового к вылету ястреба.

– Чтобы обезопасить своих людей.

– Он угрожал им?

– Косвенно. В первую очередь он угрожал мне. Схватку начал сам принц.

– Это правда? – судья повернулся к Сталинову. Тот морщил лоб.

– Господин судья, но какая разница, если этот человек уби… – начал Сталинов.

Удар молотка.

– Отвечайте на вопрос, Борис! – глаза судьи сверкнули. – Потребуйте у мёртвого ответов!

Борис Сталинов нахмурился и кивнул. А затем сделал, как судья велел.

Облако тьмы ответило:

– Я… начал схватку… из страха… Я думал, что он убийца, пришедший чтобы забрать мою жизнь…

Судья спросил:

– А это оказалось не так?

И в тот же момент чёрный дым задёргался. Я ощутил, как в его гармоничную энергетическую структуру начинает вплетаться что-то извне. Снизу.

Из той самой костяной руки.

При этом внешне ничего не происходило.

– Я… это… Убил… – голос Андрея исказился, будто тот испытывал острейшую боль.

Борис Сталинов сказал:

– Сила «Медиумо» иссякает. У нас больше нет возм…

– Ложь! – громко вставил я. Владислав неодобрительно взглянул на меня. – Он лжёт. Это именно он сейчас воздействует на мертвого принца, чтобы тот не рассказал правду. Неужели в этом зале никто не может убедиться в этом, достав монокуляр видения энергии?

И неужели здесь всего один менталист?

На этот раз судья не остановил меня молотком. Только прищурился.

А вот на стороне Сталиновых начался шум. Они стали вскакивать, изрыгая на меня обвинения:

– Лживый убийца!

– Мы так и знали, что ты попробуешь выкрутиться!

– Тебя в любом случае скоро настигнет справедливый суд!

Но представители клана Цепеш уже посматривали на них с подозрением. Как и судья.

Наконец, ударил молоток.

– Тишина! – заявил судья и зал затих. – Пригласите наблюдателя с монокуляром. У нас подозрения, что одна из стороны использует недопустимые методы.

По виску Бориса Сталинова протекла капелька пота. Чутьём мантикоры я ощущал его острый запах страха, который усиливался с каждой секундой.

Через пару минут в зал вошёл старичок, с линзой видения энергии. Он неприметно пристроился в углу и внимательно нацелился на зал, удерживая Бориса Сталинова в центре своего внимания.

Я хмыкнул.

И как они только решились на такой абсурдный план? Неужели думали, что получится обмануть людей такого уровня?

Но тут в структуре чёрного тумана что-то изменилось. Резко. Будто надломилась энергетическая структура.

– Он убил меня! – внезапно взревел голос Андрея из чёрного тумана. – УБИЛ! ОН УБИЛ МЕНЯ, КОГДА Я БЫЛ ВО СНЕ! КОГДА Я НЕ МОГ БИТЬСЯ ЗА СВОЮ ЖИЗНЬ!

Все в зале в шоке уставились на него. Только Борис едва слышно выдохнул.

Успел, сука, что-то сделать⁈

– Кто⁈ – громко спросил я.

Но за мертвеца ответил Борис:

– Ты – мерзкий мятежник! Ты и убил его! – со стороны Сталиновых тут же послышались вопли поддержки.

– Задавай вопрос мертвецу! Кто его убил⁈ – прорычал я, сверля Бориса глазами. Он сначала насупился, пытаясь сохранить самообладание. Но потом заморгал. Проглотил ком в горле. И, сдавленным голосом, процедил:

– «Медиумо» иссякло, это видно, – он бросил быстрый взгляд на старика с монокуляром. Но тот просто внимательно смотрел.

Но я и без него всё чувствовал. «Медиумо» не иссякло. Оно просто переходило в неактивный режим, мана из него возвращалась обратно в перчатку.

Однако мне уже надоел этот цирк.

Я вышел в центр зала, под недовольные выкрики и стражников, вставших между мной и судом с обнажёнными клинками.

Не оборачиваясь на беснующийхся Сталиновых, я повернулся к судьям, со словами:

– Вы же видите, что происходит! Видите, что Борис Сталинов лжёт! Я, клянусь своей честью и честью своего рода, что не убивал Андрея Вознесенского! Пусть ваши менталисты и все, кто у вас есть, это проверят!

И действительно, ветерок менталиста, за короткий момент будто превратился в бушующую бурю, которая налетела на мой разум. Но я не сопротивлялся. Наоборот, я выставил вперёд все воспоминания, которые были связаны у меня с Андреем Вознесенским.

Даже чуть-чуть добавил про свой замысел о поиске кристаллов стихии пространства. Пусть думают, что у меня-таки есть небольшой секрет. Но задвинул глубоко назад всё, что было связано с Атаманом, как союзнике Голоса. Не хотелось бы, чтобы за эту связь потом притянули ещё и меня.

Ментальный шторм буйствовал в моей голове примерно минуту. За которую мне в спину выкрикнули так много проклятий и обвинений, что я на миг ощутил себя свергнутым королём перед казнью. Обычно на них народ спускает всех собак и обвиняет во всех грехах.

И тогда я заметил, как один из судей стрельнул куда-то глазами и указал ими же на Бориса Сталинова. В ту же секунду ментальный шторм в моей голове исчез.

Судья в центре выждал пару секунд и спросил Бориса Сталинова:

– Вы даёте слово, что Руслан Северский убил принца Андрея?

Борис Сталинов задумался, на секунду. В его глазах проскочило какое-то озарение, которое он попытался скрыть.

– Я так считаю, Ваша честь, – сказал Борис.

– Вы заявляли, что Руслан Северский точно сделал это. По Вашим же словам, «Медиумо» говорит о том же.

– Я не могу знать наверняка, Ваша честь. Мои заявления были сделаны на эмоциях. Поэтому я допускаю, что они…

Я вперился в него взглядом. Прямо сейчас он юлил. Потому что-либо почувствовал, либо понял, что менталист суда переключился на него.

И своим вопросом я перебил его речь:

– Ты пытаешься меня подставить?

Борис замер, как испуганный кролик. С приоткрытым ртом.

– Отвечайте на вопрос, – пророкотал судья.

– З-зачем мне так д-делать и кого-то п-подставлять? – заморгал Борис. – Я только хочу, чтоб виновные понесли наказание, вот и всё! Чтобы принц Андрей…

– Отвечай, иначе я вызову тебя на дуэль и заставлю говорить куда больше, чем сейчас требует Его Честь, – прорычал я.

И тут же послышался стук молотка.

– Господин Северский, ещё раз Вы осмелитесь угрожать в зале суда и будете отстранены от заседания! – грозно пожурил меня судья.

Я лишь вздохнул и коротко кивнул.

Ну тут да. Пожалуй, чуть перебрал. Здесь всё же не поле боя. Тем не менее…

– Уважаемый суд, я хочу удалиться, чтобы посовещаться со своим юристом… – заговорил Борис.

Но суд был неумолим.

– В Высшем Суде стороны отвечают на вопросы, а не состязаются в юридическом искусстве. Вы вызвались отвечать за клан Цепеш, по их заявке, оправдав это своей возможностью управлять «Медиумо», для дачи показаний. Вы не имеете права отлучиться для консультаций. Отвечайте на заданный вопрос. Я требую этого в последний раз. В противном случае будете конвоированы в зал дознания.

Вот тут Борис аж затрясся. Занервничали и Сталиновы. А члены клана Цепеш напряжённо смотрели то на одних, то на других, будто не понимая, что происходит.

– А н-на какой именно вопрос ответить? – спросил Борис, включая «дурачка».

– Ты пытаешься меня подставить или нет? – оскалился я. – Давай же, скажи! А менталист, которые уже копается в твоей голове, раскроет нам правду! И ты же за неё ответишь!

Глава 6

Пот струёй стекал по виску Бориса Сталинова. Больше всего он сейчас напоминал затравленного зверя. Его глаза забегали. Вправо, влево. Он поправил и без того свободный воротник своей одежды.

– Я… – он нервно облизнул губы. – Я… – он стрельнул в меня взглядом. На короткий миг.

Тот самый судья, который указал на него глазами, чуть ранее, видимо и был менталистом. Но, что интересно, я не ощущал в нём магии. Он прищурился, смотря на Бориса. А потом сделал едва заметное движение плечами.

Для кого-то оно стало роковым.

– Достаточно, – произнёс судья, придавливая Бориса Сталинова взглядом. В его глазах сверкнула неотвратимость. – Всё ясно. Взять Бориса Сталинова под стражу. Взять всех присутствующих членов клана Сталиновых под контроль. Теперь им запрещается выезд из столицы, на неограниченный срок. Передайте в гвардию Его Величества, что клан Сталиновых подозревается в использовании расследования по делу принцев Луки и Андрея, с целью увеличения своей власти.

– Господин судья, но мы… – вскочил один из Сталиновых. Но его уже никто не слушал. – Вы не имеете права!

Прозвучал последний удар молотка.

Как приговор.

Стражи суда, пусть их и было немного, подступили к Сталиновым. Ещё двое схватили затрясяшегося Бориса и повели его в один из боковых выходов.

Остальные Сталиновы попытались встать и возмутиться, но встретили только бесстрастные, словно восковые маски, лица стражников.

Нет, тут отвертеться уже не получиться. Разве что, попробовать вырваться отсюда с боем. Но это будет конец. И для клана Сталиновых, и для первого наследника.

А так, они могут хотя бы попытаться оправдаться, либо найти способ умаслить Императора. И клан Цепеш, чьи представители смотрели на Сталиновых, как на своих врагов. Фокус их ненависти сменился с меня.

Впрочем, это уже не мои заботы. Пусть они разбираются без меня. А у меня была масса других дел.

– Руслан Северский признан невиновным. С него сняты все подозрения, – равнодушно заявил судья в центре.

На этом заседание было завершено.

В мою пользу.

А мы с Владиславом отправились поговорить. В его же машину. Которую вовсю облепили журналисты.

Дело об убийстве двух принцев, пусть и было государственной важности, оставалось очередным способом кланов выяснить свои проблемы.

И средства массовой информации Российской Империи – были очередным инструментом в руках высокородных господ. Каждая газета, канал или издательство спонсировались определённой силой. На чьи интересы они и работали.

Самые мощные СМИ, конечно, работали непосредственно на государя и его власть. Но сейчас, в момент острой неопределённости, когда Император был не в столице, они были в замешательстве.

И на арену вышли СМИ кланов.

Журналисты, облепившие машину, бросились к нам, расталкивая друг друга. Они наперебой кричали вопросы. Пока охрана Владислава не встала на их пути.

Сам Владислав только раздражённо поморщился и направился к своей машине.

Но я не хотел упускать шанс. Я собирался сделать так, чтобы вся Империя знала о том, что против меня собирается заговор. А то и не один.

Так почему бы не устроить между всеми желающими небольшую потасовку?

Охрана начала оттеснять журналистов. Но я двинулся к ним навстречу, с непроницаемым лицом заявляя, громко и чётко:

– Вы хотели меня подставить? Теперь смотрите, что с вами стало.

Провокацию вбросил. Журналисты раскрутят эти слова. Каждый на свой лад.

Теперь надо поддать огонька и воззвать к тому, что дорого каждому подданному Империи.

Моё лицо исказилось в оскале и я добавил:

– Империю вам не сокрушить! На кого бы вы не работали, какие бы силы за вами не стояли, вы – предатели – все будете найдены и наказаны по всей суровости имперского закона.

Журналисты молчали, не издавая ни звука. Они смотрели на меня широкими глазами, будто я только что демонстрировал им священный грааль. А они жадно слушали, будто от моих слов зависит жизнь каждого из них.

Слушали.

Внимали.

Сжимали микрофоны побелевшими от напряжения пальцами.

Ха! Сегодня чья-то карьера пойдёт в гору, ребята.

К моему голосу добавился рык и я сказал:

– Кланы – это слуги государства. Их долг – бороться и, если надо, жертвовать жизнью ради защиты и процветания имперского общества. Ради вас – народа России! Ради нашего Императора! А раз они тратят силы на интриги и жалкие попытки опорочить верных защитников нашей державы… Значит они расплатятся за своё преступление. Властью и кровью!

На этом моя речь закончилась. Под вспышками фотокамер, я пошёл в автомобиль. Слушая оглушительный хор вопросов, которые посыпались на меня со всех сторон.

Каждый журналист хотел урвать хотя бы крупицу моего внимания. Только затем, чтобы его материал оказался хоть немножечко лучше, чем у других. Хоть немножечко сильнее.

Потому что конкуренция в мире журналистов – это жёсткий, беспощадный процесс. Даже если со стороны он кажется обычными разговорами и походами по интересным местам.

Как только дверь машины захлопнулась, она плавно двинулась в путь.

Владислав посмотрел на меня с недовольным видом:

– Только что ты создал кому-то очень много проблем…

– Так и задумывалось.

– Я не про Сталиновых.

– И я не про них. Теперь каждый, кто попробует хоть как-то надавить на меня или мой клан, встретится со вниманием десятков журналистов, которые будут собирать и выкладывать на них компромат.

– Простолюдины не знают тебя… они не знают, что ты приближённый Его Величества.

– И не надо. Это был сигнал не для них. А для тех аристо, которые всё ещё считают меня мелким графом из захудалой деревеньки. Со мной брат Императора, меня оправдал Высший Суд против кланов, родственных аж наследникам. Это ли не показатели особого расположения?

– Ты же не хотел…

– И не буду на острие ваших политических сшибок. Но я должен оставаться неприкосновенным для любой мрази. Потому что со мной – мой род и мой клан.

– Есть риск, что ты только усложнил всё.

– Риск есть всегда. Но что сделано – то сделано. Теперь к нашим вопросам. Для совершенствования лабиринта мне нужны кристаллы, несущие в себе стихию пространства. Если ты найдёшь их в достаточном количестве, то я не только улучшу лабиринт, но и создам новый. Если потребуется.

Он нахмурился. Задумался. Вздохнул.

– Я отправлю людей. Если они есть, в достаточном количестве, то я и найду. Если нет… у тебя есть альтернативные варианты?

– Нет, – не для тебя, Владислав.

В теории, можно было создать подобие живого кристалла. Но эта технология далека от этики и человеколюбия. Потому что для её исполнения можно было использовать живого человека. Превратить его самого в подобие магического кристалла.

В том числе со стихией пространства. Если правильно трансформировать его энергетику.

Но это требовало огромного времени. И живого человека. Которого придётся изувечить на всю жизнь. А я на это идти не собирался. Потому что тогда стану обычным чудовищем в человеческом теле.

Не мой вариант.

– Я тебя понял, – снова вздохнул Владислав. И с ухмылкой взглянул в окно. – Тем не менее, в суде ты отвесил кланам увесистую оплеуху. Уж не знаю, как они решились на такой абсурдный план, с попыткой подставить тебя прямо под судейскими менталистами…

– Они верили.

– Во что?

– Что имперский суд не посмеет противодействовать клану, который покрывает самого первого наследника. Что им поверят на слово, – я пожал плечами. – В любом случае, они проиграли.

Владислав смотрел на меня пару минут. Потом задумчиво произнёс:

– Возможно, ты прав, Самородок. Высший Суд может пойти против кого угодно. Кроме Императора. Будущего в том числе. Раз они осудили Сталиновых, которые покрывают первого наследника Олега, значит… – он расплылся в алчной улыбке. – Значит лёд тронулся. А ты, мой молодой друг, теперь считаешься фигурой как бы не более важной, чем наследник. Впрочем, это всё мои домыслы. Как на самом деле, я не знаю. Но мыслишь ты интересно.

Я кивнул и сказал ему:

– Теперь давай в аэропорт. Мне нужно возвращаться домой.

Вскоре я уже вернулся в Северный Предел. Немного уставший, но готовый продолжать дальше как ни в чём не бывало.

Вернул местных обратно в Предел. А затем сам вернулся к лабиринту – устанавливать новые энергоносители-кристаллы, чтобы увеличить его энергоёмкость.

Их как раз подвезли на следующий день. И двое суток я, вместе с Аней и всеми доступными магами земли, встраивал их в лабиринт. Подбирал места. Проводил новые энергетические трассы и усиливал общую энергетику лабиринта.

В процессе увлёкся и даже влепил несколько новых ловушек, действующих автономно. Пусть лабиринт и был сам по себе огромной ловушкой, но дополнительные «приключения» незваным гостям не помешают. Вдобавок к уже имеющимся.

Эх, будь у меня кристаллы стихии пространства, можно было бы сразу и их поставить. Тогда лабиринт мог бы не только телепортироваться, но, в теории, менять пространство вокруг себя.

Впрочем, и до этого дойдём.

А под конец очередного дня, когда я уже собирался отправиться с Мирой в её избушку, для отдыха, меня перехватил Лёня сектант.

Со свежими новостями.

И касались они вовсе не контрразведки, которая в последние дни приняла под его руководством новые масштабы. После моего возвращения, он сразу же захватил нескольких шпионов от разных кланов. За ними уже следили и только ждали команды, чтобы отправить в дознавательные залы, которые Лёня сделал в своём доме-храме Леонида Поднебесного.

Но сейчас он пришёл ко мне с другими новостями.

– Милостивый господин, – он поприветствовал уже ставшим привычным поклоном. – Мы нашли способ проследить за родом Вашей матери – Вершиниными. Более того… – он расплылся в лукавой улыбке.

– Слушаю, – сказал я, жестом веля Мире проследовать в дом. Она же томно вздохнула, с укором взглянула на Лёню, и продефилировала в избушку. Нарочито призывно виляя бёдрами.

Лёня ещё раз поклонился.

– Их род, как я говорил ранее, не самый богатый и влиятельный. Однако не так давно на имя одного из его членов была зарегистрирована компания «ООО Северное Сияние».

Хм…

Северное? Не с намёком на меня, случайно?

– И как недавно? – спросил я.

– Позавчера, – улыбка Лёни стала ещё шире. – Данная компания заявлена как распространитель магических материалов для артефактов. Включая кристаллы, ингредиенты, сложносоставные магические смеси на основе Ихора, зелья и тому подобное. Но самое интересное не компания и даже не то, что у неё сразу же появились клиенты. А её главный инвестор – некий Дмитрий Пономарёв. Известный магнат из центральных областей Империи. Его специфика – разработка магических машин на основе стихийной магии. В узких специализациях.

– Так.

– Именно «Северное Сияние» он собирается использовать в качестве главного поставщика для своей новой линейки магических машин. Какой именно – будет объявлено на презентации в Казани – на ежегодной техномагической выставке «Сфера». И я достал для Вас и одной из Ваших сударынь приглашения на неё… – он с ухмылкой достал из-за пояса два пригласительных билета.