Текст книги "Вожди белых армий"

Автор книги: Владимир Черкасов-Георгиевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)

18 июля Юденич приказал Ливену передислоцироваться в Нарву, что тот и выполнил. Но ранее подчиненные князю отряды Бермондта и Вырголича самовольно вышли из-под его команды и образовали «Западный Добровольческий генерала от кавалерии графа Келлера корпус» под командой полковника Бермондта.

Полковник Павел Рафаилович Бермондт (с октября 1919 года, усыновленный грузинским князем Аваловым, станет именовать себя Аваловым-Бермондтом, с ноября – князем Аваловым-Бермондтом, мемуаристом в 1920-х годах – князем Аваловым) родился в 1877 году и происходил из уссурийских казаков. На русско-японской войне был трижды ранен и награжден Георгиями 3-й и 4-й степеней. В 1905 году произведен в прапорщики, в 1908 году – в хорунжие и переименован в корнеты с переводом в уланы. На Первой мировой войне был адъютантом командующего 31-го корпуса, известного своей отвагой с японской войны генерала Мищенко.

Ярый монархист, германофил П. Р. Бермондт после Февральской революции делал ставку на устранение Временного правительства, с лета 1918 года участвовал в Киеве в формировании Южной монархической белой армии. В начале 1919 года на территории Германии организовал из русских военнопленных «Партизанский отряд имени генерала от кавалерии графа Келлера», в мае появился с ним в Либаве, в июне обосновался в Митаве (Елгаве), где сформировал соединение «Отдельный Добровольческий Партизанский имени графа Келлера отряд» и воевал вместе с немецкими частями генерала графа фон дер Гольца и князем Ливеном против Советов.

Фон дер Гольц ковал Балтийское государство, приняв под свое командование все антибольшевистские войска в Латвии. Он был представителем правых кругов Германии, стремившихся к союзу с русскими правыми слоями, чтобы после разгрома большевиков образовать русско-германский альянс в противовес Англии.

Весной 1919 года граф фон дер Гольц сверг правительство англо-американской ориентации Ульманиса в Латвии и организовал прогерманское. В дальнейшем главную роль в освобождении Латвии от большевиков сыграют части, сплоченные фон дер Гольцем, полностью или в основном состоявшие из германских солдат и офицеров: Балтийский Ландесвер, Железная Дивизия, Гвардейская Резервная дивизия.

Обстрелянные под таким «железным» стягом русские монархисты полковник князь Ливен во главе своего корпуса и полковник Бермондт с новоиспеченным Западным добровольческим корпусом вдохновенно влились в Северо-Западную армию, чтобы взять красный Петроград вместе с соотечественниками.

Начавшееся в июле контрнаступление Красной армии продолжилось в начале августа. Один из участков белого фронта в районе реки Луги оказался оголенным из-за отказа эстонцев прикрыть его. Генерал Юденич, перебравшийся со своим штабом в освобожденную Нарву, приказал перебросить резервы Северо-Западной армии на угрожаемое направление. Генерал же Родзянко, раздраженный действиями входящего во вкус главкома Юденича, перевел 1-й корпус за Лугу, оставив город Ямбург, чтобы за рекой создать оборону. 5 августа красные вошли в Ямбург и начали дальше теснить северо-западников.

Белым освободителям Псковщины было несладко, хотя их, в отличие от свинцовых проводов в ноябре, население теперь, хлебнув большевистских нравов, встретило радостно. Перед ними лежал голодный край, а жалованья не выдавалось. Горячей пищи они не видели два месяца, получали по 800 «беженских» грамм хлеба и 200 грамм сала через американскую миссию. Главкома Юденича теряющая боеспособность армия приняла холодно, он не проливал с ней вместе пота и крови в первых боях.

Заместитель представителя британцев генерала Гофа генерал Ф. Г. Марш провел 6 августа в Пскове совещание с командованием русских, эстонцев и латышей, чтобы выправить положение на фронте. Для скорейшего признания суверенитета Эстонии и Латвии и объединения их армий с белыми для штурма Петрограда Марш предложил сформировать Северо-Западное русское правительство. 9 августа Марш встретился с Юденичем в Нарве и пытался навязать ему свой список будущих министров, на что русский генерал отреагировал сдержанно.

Англичане наметили датой рождения Северо-Западного правительства 10 августа и вызвали в Ревель членов гельсингфорсского Политического совещания с рядом других белоэмигрантских деятелей в отсутствие генерала Юденича. Марш ультимативно потребовал создать скомпонованное британцами правительство, первым политическим актом которого должно стать признание независимости Эстонии.

Русские связались с Юденичем, который настаивал на отсрочке решения до консультаций с ним и направил Маршу телеграмму. Члены белой делегации указали, что главком может не подписать навязываемое заявление. Англичанин заметил о телеграмме Юденича, что «она пришлась нам не по вкусу», а возможное «нет» Юденича еще конкретнее прокомментировал: «У нас готов другой главнокомандующий».

Так было сформировано русское Северо-Западное правительство, выступившее 11 августа с требуемой союзниками декларацией о признании независимости Эстонии. В окончательном варианте, утвержденном в конце августа, его членами стали: премьер-министр, министр финансов и иностранных дел – Лианозов, масон; министр иностранных дел – Александров, кадет; военный министр – Юденич; морской министр – вице-адмирал Пилкин; министр юстиции – Кедрин, кадет, масон; министр торговли и промышленности, снабжения и народного здравия – Маргулиес, масон; министр продовольствия – Эйшинский, социалист; министр народного просвещения – Эрн, кадет; министр земледелия – Богданов, правый эсер; министр общественного призрения – Пешков, правый эсер; министр почт и телеграфов – Филиппео; министр исповеданий – Евсеев; государственный контролер – Горн, меньшевик; министр общественных работ – Иванов.

Сведения эти почерпнуты из мемуаров государственного контролера данного правительства В. Л. Горна «Гражданская война на Северо-Западе России», изданных в 1923 году в Берлине. Их автор лишь кое-кого из сослуживцев называет масонами по недостаточной раскрытости в те годы русского членства в этой всемирной организации. Теперь есть свидетельства поточнее, например, в книге Н. Берберовой «Люди и ложи. Русские масоны XX столетия». Но хватит и одного, высказанного современником Горна, белоэмигрантом, крупным литератором Р. Б. Гулем в его книге «Я унес Россию»:

«Думаю, все это правительство составлялось союзниками из масонов».

Гуль должен был это знать лучше многих других, потому что сам был масоном, как свидетельствует уже Берберова. Взглянем же для образчика на фигуру, которая не вызывала сомнений в ее принадлежности к братству, провозглашавшему и провозглашающему «свободу, равенство, братство» в своих целях, и у Горна, – к министру торговли и промышленности, снабжения и народного здравия М. С. Маргулиесу. Вот что пишет о нем еще один исследователь русского масонства, сам бывший масон, генерал Н. А. Степанов (Свитков) в своем труде «Работа «Военной ложи»:

«Этот Мануил Сергеевич Маргулиес, старый вольный каменщик французского посвящения, в котором достиг 18-го градуса, был деятельным участником возрождения масонских лож в России. В Петербургской ложе «Полярная Звезда» он быстро достиг 30-го градуса, а затем уже в эмиграции в Парижской ложе «Свободная Россия» мы встречаем его в высших орденских степенях. По профессии он присяжный поверенный, во время войны был ближайшим сотрудником Гучкова в Военно-промышленном комитете, а в 1919 году у генерала Юденича состоял министром торговли».

Что уж тут говорить: монархизмом? – да просто «русским духом» в таком правительстве не могло пахнуть.

В сентябре 1919 года главкому Юденичу полковник Бермондт преподнес сюрприз, ставший очередным роковым среди, так сказать, судьбоносных для белых неудач. Конечно же, такой безуспешностью Белого дела мог ведать лишь Господь, «решивший» за безбожие предков наших наказать на том этапе истории Россию. Бермондт внезапно заключил с немецким командованием договор о включении в состав его русского Западного корпуса немецких воинских частей в качестве добровольцев. Так в Латвии была сформирована Западная монархическая добровольческая (русско-немецкая) армия под командой Бермондта в 52 тысячи человек, в числе которых оказалось около 40 тысяч немцев. Штаб этой армии возглавил бывший командир немецкой Железной Дивизии майор И. Бишофф. То есть, Бермондт стал располагать армией, которая по численности и особенно по вооружению превосходила Северо-Западную армию самого Юденича. Генералу Юденичу в той ситуации ничего другого не оставалось, как назначить «инициативного» Бермондта командующим такой Западной Добровольческой армией.

Приближался конец сентября, когда генерал Юденич наметил начало Петроградской операции, и он настаивал, чтобы Бермондт перебросил свои войска под Нарву – на уже обкатанный Родзянко наступательный плацдарм. Но 20 сентября генерал Бермондт обратился к жителям Митавы с воззванием, что он еще с августа взял на себя власть для защиты их после оставления области немецкими войсками. После такого заявления столкновение Западной армии Бермондта с латышскими войсками стало неизбежным.

Уссурийский казак Бермондт, выбившийся в хорунжии-корнеты, неизвестно когда и кем произведенный в полковники, сумасбродно решил затеять свое наступление, чтобы взять и Петроград, и Москву. Для начала же ему требовалось захватить Ригу, чтобы несговорчивые латыши пропустили его на большевистский фронт.

* * *

В конце сентября Северо-Западная армия наконец получила от союзников давно обещанные, задержанные с июня оружие, боеприпасы, обмундирование, продовольствие. 28 сентября, не уступая вихрю предыдущего наступления генерала Родзянко, главком Юденич неожиданно для красных бросил свои части на их две армии. 7-ю красную армию белые отшвырнули на северо-восток, 15-ю – на юго-восток!

В этот день была занята Луга, потом северо-западники ринулись по линии Псков – Струги Белые. 30 сентября они сметали красных у села Жилые Болота, а 6 октября 4-я дивизия князя Долгорукова громила большевиков уже у селения Струги Белые.

8 октября отправился в свое наступление и полковник Бермондт-Авалов на Ригу. Части его Западной армии быстро заняли ее предместье Больдераа и пригороды Торенсберг, Гагенсберг. Латышское правительство сбежало в Венден. За самоуправство в такой обстановке 9 октября генерал Юденич издал приказ по Северо-Западному фронту, где объявил полковника Бермондта изменником с исключением его из списков своих войск.

Чтобы при собственном успешном наступлении не поссориться с Антантой, опекавшей Латвию, Юденич был вынужден передать в дар латышам четыре пушки. 15 октября англо-французская эскадра начнет обстрел позиций Западной армии, которая все еще будет штурмовать Ригу, а потом латыши сами перейдут в контрнаступление и в декабре выбьют русско-немецкие части Бермондта из своей страны.

Бермондт-Авалов передаст командование «западниками» генералу Эбергарду еще 19 ноября, а 1 декабря присвоит самому себе звание генерал-майора для утешения, что ли. 2 декабря 1919 года Западная добровольческая армия будет упразднена.

Позже, комментируя причины провала наступления Юденича, полковник князь А. П. Ливен скажет: «Бермондт является одним из главных виновников неудач под Петроградом». Безусловно, из-за развязанной выскочкой Бермондтом войны с латышами войска Юденича лишатся поддержки мощного союзного флота, который вместо помощи штурмующим северо-западникам займется расстрелом частей этого горе-освободителя.

Между тем, в октябре 1919 года генерал от инфантерии Юденич не терял времени. С 3 октября он непосредственно командовал армией, наконец уладив отношения с генералом Родзянко, который стал его помощником. 10 октября ринулись в наступление главные силы белых. Первый корпус графа И. К. Палена прорвал красный фронт в трех местах.

14 октября идущая как нож в масло Северо-Западная армия дралась уже у Ямбурга, взяла Волосово. 15 октября большевики объявили Петроград на осадном положении. 16 октября белые взяли Красное Село и Гатчину. В этот момент на изнемогающий красный Петроградский фронт прибыл спасать положение наркомвоенмор Троцкий. Но бойцы Юденича продолжали сокращать несколько десятков километров, отделявших их от былой столицы империи.

В это время Н. Н. Юденич решил устранить Северо-Западное правительство, навязанное ему англичанами. 18 октября он упразднил кабинет Лианозова, объявив территорию, занятую своей армией, театром военных действий. Главком Юденич назначил бывшего начальника Ставропольской губернии при Деникине генерала П. В. Глазенапа командующим войсками театра военных действий и генерал-губернатором, а бывшего командующего 42-м армейским корпусом генерал-лейтенанта А. А. Гулевича своим представителем в Финляндии. В Петрограде Юденича ждало собственное Временное правительство во главе с профессором А. Н. Быковым, сформированное представителями главкома в подполье еще до начала похода.

Северо-Западной армией было взято Царское Село. Троцкий едва ли не возопил в Петрограде, приказывая общее наступление против Юденича! За отступление, например, под Свияжском по его приказу уже расстреливали каждого десятого красноармейца бежавших частей. Красные заградотряды перестали жалеть пули на необстрелянных рабочих, пятящихся по натянутому струной фронту. Но рванули его белые и в питерском предместьи Лигово.

20 октября красные попытались контратаковать. А 21 октября офицеры в погонах уже дрались врукопашную на улицах Павловска. Копье наступления Юденича засвистело, казалось, неотвратимо – начались бои на пулковском направлении!

До Петрограда оставалось 20 километров… Конным разъездам блистательно атакующей Северо-Западной армии со стороны Лигово грезилось: вот-вот мелькнет в прохладно-октябрьской, фарфоровой голубизне неба золотой купол Исаакиевского собора…

«Купол Святого Исаакия Далматского» – так и назвал свою автобиографическую повесть об этих днях талантливейший русский писатель А. И. Куприн, написавший ее в 1927 году, опубликовавший в 1928-м. В октябре 1919 года Куприн вместе с бывшим белым Донским атаманом генералом П. Н. Красновым, способным литератором, начальником пропагандно-политического отдела штаба Северо-Западной армии, стали выпускать в освобожденной от большевиков Гатчине «военно-осведомительную, литературную и политическую газету» «Приневский край». Ее первый номер вышел 19 октября 1919 года, последний, уже с редакторством Лампе, – 7 января 1920 года в Нарве. Куприн в своей повести на документальном материале художественно анализирует причины успехов и неудач октябрьского наступления Юденича.

В «Куполе Святого Исаакия Далматского» Куприн заявляет:

«Я пламенный бард Северо-Западной армии. Я никогда не устану удивляться ее героизму и воспевать его».

Бывший императорский офицер Куприн взволнованно рассказывает о пережитом:

«Страшная стремительность, с которой С.-З. армия рванулась на Петербург, действительно вряд ли имела примеры в мировой истории, исключая разве легендарные суворовские марши…

В офицерском составе уживались лишь люди чрезмерно высоких боевых качеств. В этой армии нельзя было услышать про офицера таких определений, как храбрый, смелый, отважный, геройский и т. д. Было два определения: «хороший офицер» или изредка: «да, если в руках». Там генералы Родзянко и Пален, оба высоченные гиганты, в светлых шинелях офицерского сукна, с оружием, которое в их руках казалось игрушечным, ходили в атаку впереди цепей, посылая большевикам оглушительные угрозы… Пермикин ездил впереди танка, показывая ему путь под огнем из бронепоездов, под перекрестной стрельбой, сидя на светлой, серой лошади…

Добровольцы – двадцать тысяч в «сверхчеловеческой» обстановке непрестанных на все стороны боев, дневных и предпочтительно ночных, с необеспеченным флангом, с единственной задачей быстроты и дерзости, со стремительным движением вперед, во время которого люди не успевали есть и выспаться. Армия не разлагалась, не бежала, не грабила, не дезертировала. Сами большевики писали в красных газетах, что она дерется отчаянно…

Мне лишний раз хочется подтвердить о полном доброты, нелицеприятном, справедливом отношении Северо-Западной армии ко всем мирным гражданам, без различия племен и вероисповеданий. Доблестные офицеры и солдаты похода легендарны… Расстреливали только коммунистов…»

21 октября 1919 года белые ожесточенно сражались под Пулковым. На Петроградский красный фронт спешно перебрасывались подкрепления с других фронтов, в городе прошла повальная мобилизация рабочих. Были разработаны планы уличных боев, где перекрестки, мосты через каналы перекрывались пулеметами. До ста вагонов захваченного петроградского добра в сутки угоняли прочь большевики.

Мобилизованных петроградских рабочих, нередко с одной винтовкой на несколько человек, красные заград-отряды гнали под точнейший огонь пулеметов и пушек противника. Белых заливали кумачовой кровищей, по беспощадному приказу Троцкого положив только на Пулковских высотах десять тысяч человек – горы трупов вполовину численности армии Юденича.

23 октября начавшие контрнаступление красные нащупали слабое место на стыке белых 2-й и 3-й дивизий, ударили по позициям Вятского полка на опушке Павловского парка. В суматохе, в сумерках северо-западники стали отходить, оставив Царское Село и Павловск. Чтобы выправить положение, Юденич бросил сюда подкрепления с правого фланга, оголяя его. Наступавшая по берегу Финского залива 6-я дивизия красных стала грозить окружением. Вот когда белым был позарез необходим огонь корабельной артиллерии английского флота, бьющего в то время части Бермондта под Ригой. Выпутываясь из всего этого в упорнейших боях, 26 октября Юденич оставил Красное Село.

На следующий день шатающиеся от усталости белые офицеры решили, что снова отбить стариннейшее место военных лагерей Красное село – дело их чести.

В ударную группировку полковника Б. С. Пермикина вошли Талабский, Семеновский, Конно-Егерский и конный имени Булак-Балаховича полки. 27 октября под своими изорванными пулями знаменами, по-белогвардейски, как на параде, в полный рост они зашагали в контратаки.

31 октября они взяли Ропшу, Кипень, 1 ноября – Высоцкое. Полковник Пермикин снова под перекрестным огнем, не сгибаясь, маячил впереди, ведя на Красное Село… Вдруг штаб Юденича приказал отложить штурм. Это продиктовалось тем, что 15-я красная армия вышла в лужский тыл белых, заняла оставленную без боя Лугу и устремилась на Гдов. 3 ноября части Юденича вынуждены были оставить Гатчину.

5 ноября 1919 года Финляндия официально заявила представителям Юденича и Антанты, что отказывается от похода на Петроград, основательно испортив настроение белым. Впрочем, покатившуюся назад Северо-Западную армию было уже и так не остановить. 7 ноября красные заняли Гдов, 14 ноября – Ямбург.

24 ноября главком генерал Юденич назначил генерала П. В. Глазенапа командующим Северо-Западной армии, которая отступила на территорию Эстонии и была там разоружена.

Есть у Куприна в «Куполе Святого Исаака Далматского» и о причинах поражения:

«Ружья англичан выдерживали не более 3-х выстрелов, после 4-го патрон заклинивался в дуле. Танкисты отсиживались. Ревельские склады ломились от американского продовольствия: продовольствие предназначалось для Петрограда после его очищения… Недоедали… Англичане сносились с большевиками…

Происки англичан, эстонцы заигрывали с большевиками. Англичане не подкрепили своим флотом наступление на Петроград, лишь когда отступали, перед Красной Горкой английский монитор послал несколько снарядов издалека без вреда…

Эстонцы – 80 тысяч обещали помочь армией при наступлении на Петроград. Хотела договор Финляндия… Эстония под влиянием своих социалистических партий уже намеревалась вступить в мирные переговоры с Советской Россией…» Куприн все же вдохновенно заключает:

«Отчего Талабский полк (из рыбаков с Талабского озера. – В. Ч.-Г.), более всех других истекавший кровью, так доблестно прикрывал и общее отступление, а в дни Врангеля, год спустя, пробрался поодиночке из разных мест в Польшу к своему вождю и основателю генералу Пермикину, чтобы снова встать под его водительство? Личная инициатива, освобождение Родины».

Что ж, тех солдат-добровольцев вели с генералом Николаем Николаевичем Юденичем офицеры, жившие и умиравшие по формуле рыцарского кодекса: «Душу – Богу, сердце – Даме, жизнь – Государю, а Честь ― никому».

* * *

22 января 1920 года генерал Юденич подписал приказ о ликвидации Северо-Западной армии. Не было надежды на перевод ее уцелевших частей на другой фронт для борьбы с красными, впереди намечалось заключение полномасштабного мира между Эстонией и Советской Россией, что и произошло 2 февраля.

Бывшие белые северо-западники становятся на эстонской территории беженцами, 14 тысяч воинов и членов их семей попадают в бараки для тифозных больных, окруженные колючей проволокой. Другие тысячи отправлены на лесоразработки. За это эстонцы получили от большевиков по мирному договору около тысячи квадратных километров русских земель. Большевикам же стало выгодно экспортировать золото из запасов бывшей империи в другие страны через ревельский порт, скрывая его русскую принадлежность.

Припоминая чехословацкое предательство адмирала Колчака, почему мы и не «обязаны» расстраиваться за появление советских танковых частей в Праге 1968 года, не забудем и об этом эстонском надругательстве над уцелевшими ратниками Юденича. В 1940 году большевики с эстонцами поссорились, ввели к ним Красную армию, «при помощи» которой Эстония и после Второй мировой войны очутилась в СССР. В связи с этим эстонцы, когда-то отправлявшие белых северо-западников на лесоразработки, тоже вдосталь познакомились с данной разновидностью зэковских работ уже в Сибири. Ибо сказал Христос: «Какою мерою мерите, такою отмерено будет вам…»

После ликвидации своей армии генерал Н. Н. Юденич жил в Ревеле в помещении английской военной миссии. Потом он эмигрировал в Великобританию. Во Франции генерал Юденич проживал в Сент-Лорен дю Вар неподалеку от Ниццы. В политической жизни Русского Зарубежья Николай Николаевич активной роли не играл. Генерал Юденич умер в возрасте семидесяти одного года в городе Канны 5 октября 1933 года, где и был похоронен. Перезахоронено тело генерала в Ницце 9 декабря 1957 года.

Заканчиваю двумя газетными заметками, каждая из которых скажет сама за себя.

Из белоэмигрантской монархической газеты «Наша страна», издающейся в Буэнос-Айресе, Аргентина, от 10 октября 1998 года:

ОЧЕРЕДНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ КОММУНИСТОВ

В день 80-й годовщины убийства Царской Семьи неизвестными преступниками был уничтожен крест-памятник Белым Воинам на Пулковской высоте под С.-Петербургом.

История этого памятника не совсем обычна. Он был установлен по инициативе Историко-Патриотического Общества «Русское Знамя» еще во время правления М. Горбачева и, таким образом, являлся первым и единственным в СССР памятником Белым Воинам. Место установки памятника было выбрано не случайно: Пулковская высота – это рубеж, который в 1919 году был достигнут наступавшими на Петроград частями Северо-Западной армии генерала Н. Н. Юденича. К тому же, даже и в последние годы правления КПСС поставить памятник Белым Воинам в черте города «Ленинграда» было абсолютно немыслимо, а за городской чертой антикоммунисты могли установить его «явочным порядком».

Памятник оказался, что называется, на своем месте: всякий, кто выезжал из С.-Петербурга по Пулковскому шоссе (основная автомагистраль, ведущая в северную столицу), мог еще издали видеть на вершине холма большой православный крест. Полюбился он и владельцам местных садовых участков, которые стали заботливо присматривать за памятником. Русские патриотические организации периодически устраивали у креста богослужения.

А вот для коммунистов он был бельмом на глазу. За последние семь лет неизвестные подонки ломали крест-памятник четыре раза, но всякий раз русские патриоты памятник восстанавливали. Увы, теперь он уже не восстановим, ибо на этот раз разрушен буквально до основания. Сатанисты не поленились разбить даже каменно-бетонное основание креста – Голгофу…

День 17 июля (а скорее всего – ночь) был выбран красными богоборцами не случайно, о чем говорит и оставленная ими на месте преступления записка – вызов русским белым организациям.

Патриотические организации С.-Петербурга (РОВС, Имперский Союз, Александровское Историческое Общество) уже обсудили вопрос об установке на прежнем месте нового креста-памятника, но гарантии того, что он не будет разрушен или осквернен, нет и не может быть до тех пор, пока у руководства страной будут стоять наследники Ленина, а деятельность коммунистических организаций не будет официально запрещена! СПб.

И. Лискин.

Из церковно-общественного органа Русской Православной Церкви Заграницей газеты «Православная Русь», издающейся в Джорданвилле, США, от 15/28 мая 1999 года:

ИДЕТ ПО ЛУГОВИНАМ ЛИТИЯ…

Четырехметровый православный деревянный крест по воле Божией плыл положить конец забвению воинской могилы. Его несли на руках: чины 1-го Отдела Русского Обще-Воинского Союза (РОВС) в России (СПб, Ямбург); ревнители славы и чести русской императорской армии военно-патриотического клуба «9-й Ингерманландский императора Петра Великого пех. полк» (СПб); ревнитель славы и доблести 2-го Ударного Корниловского полка юнкер Кузнецов А. А. (Москва); представители Российского Имперского Союза-Ордена (СПб); казаки Ямбургского землячества.

Ноябрь 1919 года. Крик и стон. Стар и млад. Груды залитых кровью тел в исподнем белье. Красные ушли, расстреляв всех, не пожалев даже двух десятков мальчишек. Местные крестьяне села Ложгалово, посылая ребятишек за покрывалами, простынями и тканью, покрывая ряд за рядом, скидывали в ров около двухсот пятидесяти белогвардейцев. Офицеров хоронили в гробах…

Это офицеры и солдаты Ливенской дивизии Северо-Западной Добровольческой Армии генерала Н. Н. Юденича, которых без суда и следствия, попавших в окружение и захваченных в плен, 8 ноября 1919 года расстреляли большевики…

Братская могила северо-западников пребывала в полном забвении и поругании памяти от безбожной власти. Ровное место, никогда не подумаешь, что здесь случилось подобное. Лишь слева три овражка от осевшей земли обозначают места захоронения православных воинов…

Иерей Анатолий (Лебедев, МП) служил литию в полной тишине. Даже птицы не проронили ни звука, поддавшись нашему настроению, беспрецедентности и уникальности свершающегося: первая обнаруженная и восстановленная братская могила Белых Воинов в России…

Помогай вам Бог – русские люди!

Сергей Зирин, Ямбургское Отделение

1-го Отдела РОВСа в России,

Ложгалово-Ямбург.