Текст книги "Вожди белых армий"

Автор книги: Владимир Черкасов-Георгиевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 32 страниц)

* * *

Началась тщательнейшая подготовка к штурму крепости. О ее качестве достаточно упомянуть, что разведку планомерно вел авиаотряд, летчики которого вылетали по графику, лично утвержденному Юденичем. За 21 день он перегруппировал свою армию: две трети ее бойцов и столько же пушек командующий нацелил на непосредственную атаку.

29 января после артподготовки в сильнейшую метель при 20-градусном морозе русские колонны двинулись брать Эрзурум в третий раз. Юденич, засевший с небольшим полевым штабом у передовой, приказал штурмовать без передышки, круглосуточно.

Днем и ночью солдаты и офицеры пытались взлететь по обледенелым склонам фортов. Они прорывали ряды колючей проволоки под сплошным огнем, сотнями теряя товарищей. И за первые сутки кавказцы сумели взять северную часть Гурджибогазского прохода, ведущего на Эрзурумскую равнину, и форт Далан-гез.

Далан-гез держал штурмовой отряд подполковника И. Н. Пирумова. С рассвета 1 февраля по нему яростно ударило более сотни турецких орудий. Русских отрезали от своих ураганным огнем, аскеры стеной пошли отбивать позицию. Пять бешеных турецких атак отразили пирумовцы из винтовок и пулеметов. Кончались патроны. Шестую атаку турок бойцы подполковника встретили штыками.

В седьмом турецком накате в поредевших рядах этого батальона 153-го пехотного полка врукопашную дрались рядом со здоровыми и раненые, кто сумел подняться. И была уже в кромешной темноте восьмая турецкая атака на русский Далан-гез…

Тогда наших Бог спас: к уцелевшим под настилом вражеского огня проскочил смельчак на осликах с боеприпасами. Не узнали и потом имя того, кто совершил этот подвиг, не отозвался герой, по-православному. Из 1400 нижних чинов и офицеров, дравшихся в форте, осталось в живых 300 – большинство раненые.

Этот день был во всем штурме переломным. Русские захватили последний из фортов, запиравших Гурджибогазский проход в ту самую долину, откуда только и можно взломать эрзурумскую неприступность.

Ключом лежала между русскими и турками Девебойнская позиция. Ее турки ни за что не могли отдавать. Чтобы защитить эти горы, они бросились из крепости на их высоты. Русская линия гнулась от сплошных контратак, но не ломалась. Юденич окончательно рискнул: бросил в наступление вместе со 2-м Туркестанским корпусом прославившиеся под Сарыкамышем колонны удалых генералов Волошина-Петриченко и Воробьева, а конница полковника Раддаца пошла рейдом во вражеский тыл.

3 февраля 1916 года древняя крепость Эрзурум пала перед Юденичем! Здесь его армия захватила 8 тысяч пленных и 315 орудий.

Среди еще дымящих эрзурумских пожарищ генерал Юденич лично вручал Георгиевские кресты. Их кавалерами стали более сотни солдат, казаков, унтеров, целый ряд офицеров. Главнокомандующий Кавказским фронтом великий князь Николай Николаевич, поздравляя войска с победой, стоя перед строем, снял папаху. Он повернулся к генералу Юденичу и низко поклонился ему.

Преследование турецких войск продолжилось до 2 марта по неприятельской территории на глубину свыше 150 километров. Всего за Эрзурумскую операцию турки потеряли 66 тысяч бойцов, в том числе 13 тысяч пленными. Русские – 2300 убитыми и 14700 солдат, офицеров оказалось раненными и обмороженными. Это наступление также заставило турок прекратить активные действия против англичан в Египте и Месопотамии.

Анализируя действия Н. Н. Юденича в сражениях за Сарыкамыш и Эрзурум, генерал-квартирмейстер Кавказской армии генерал Е. В. Масловский позже отмечал:

«Генерал Юденич обладал необычайным гражданским мужеством, хладнокровием в самые тяжелые минуты и решительностью. Он всегда находил в себе мужество принять нужное решение, беря на себя и всю ответственность за него, как то было в Сарыкамышских боях и при штурме Эрзурума. Обладал несокрушимой волей. Решительностью победить во что бы то ни стало, волей к победе весь проникнут был генерал Юденич, и эта его воля в соединении со свойствами его ума и характера являли в нем истинные черты полководца».

За эрзурумское дело генерал от инфантерии Н. Н. Юденич был удостоен полководческой награды – ордена Св. Георгия 2-й степени. В Первую мировую войну награждение этим так называемым императорским военным орденом генерала Юденича оказалось последним в истории старой русской армии.

Семьдесят лет коммунистического владычества в России приучали считать ту войну значительной едва ли не от того, что она вызвала Октябрьский переворот, который большевики потом назвали Великой Октябрьской социалистической революцией. Но Великой войной называли современники в России боевые годы 1914–1917 – Первой мировой войны, как она потом стала на Западе называться в отличие от Второй мировой войны. Великими победами окрашивали ту Великую войну русские полководцы, подобные Н. Н. Юденичу.

Еще одной драгоценностью в славную сокровищницу этой войны легла последующая Трапезундская наступательная операция генерала Юденича. В марте 1916 года кавказский наместник великий князь Николай Николаевич, вернувшись из центра России, привез ему глубокую благодарность государя императора Верховного главнокомандующего Николая Второго и его пожелание попытаться нанести успешный удар по турецкому порту Трапезунд.

Юденич ответил без заминки:

– Думаю, справимся. Приморский отряд генерала Ляхова численностью в 15 тысяч человек при 50 орудиях во взаимодействии с кораблями Батумской военно-морской базы капитана 1 ранга Римского-Корсакова в состоянии разбить турок на побережье.

Накануне наступления армейцев вдоль черноморского берега часть кораблей прибыла из-под Севастополя. В течение операции войска поддерживал огонь корабельной артиллерии одного линкора, двух эсминцев, двух миноносцев и нескольких канонерских лодок.

Операция началась в конце марта, а к 1 апреля наступающие русские части были уже перед турецкими укреплениями на западном берегу реки Карадера. С кораблей, помогая наступающим, высадился десант из двух Кубанских пластунских бригад с артиллерией и обозами. Оборона турков была прорвана, путь на Трапезунд открыт.

Этот портовый город-порт, называющийся ныне в Турции Трабзон, русские взяли через четыре дня. Захват Трапезунда позволил Юденичу заложить здесь крупную тыловую базу. Для ее прикрытия командующий образовал на местной территории укрепрайон, прикрытый двумя пехотными дивизиями, из которых сложился 5-й Кавказский корпус.

В 1916 году султанское командование попробовало проявить новую инициативу на Кавказе. В помощь турецкой 3-й армии пришла 2-я армия под командованием Иззет-паши. В начале августа турки обрушились на войска нашего 1-го Кавказского корпуса и начались упорные бои.

Юденич решил дать рвущемуся вперед противнику встречное сражение. Ускоренным маршем он перебросил в район Киги две дивизии только что сформированного 6-го Кавказского корпуса. В предельно тяжелом обмене ударами русские снова сломили врага и погнали его дальше.

В начале сентября наступающие части Юденича вышли на рубеж Элехеу—Эрзинджан—Огнот-Битлис—озеро Ван и установили новую линию фронта.

В войне на Кавказе повисла победоносная для русских пауза. На суше крепко держал фронт Юденич, на море разогнал турок с немцами по портам не менее талантливый вице-адмирал А. В. Колчак, с июля 1916 года командовавший Черноморским флотом.

Начало нового военного 1917 года для генерала Юденича, как и для всех фронтовых командующих, прошло под знаком разложения российской армии. Он сталкивался с ситуациями, когда его деятельность пытались парализовывать различные кавказские политические организации, общественные комитеты и тому подобные собрания, сборища, сходки, которыми набухало то преддверие Русской Смуты, как назвал позже революционные события генерал Деникин, пока так же настороженно наблюдающий за событиями командиром фронтового 8-го армейского корпуса неподалеку в Румынии.

Поэтому, много не загадывая, Юденич планировал на весну частное наступление на севере Ирака, начинающегося неподалеку от турецкого озера Ван. Коррективы внесло январское появление в Тифлисе представителя союзнической Британии. Англичанин от имени своего главного командования стал настаивать, чтобы русские надавили на фланг и тыл 6-й турецкой армии, успешно дравшейся против британцев на юге Ирака.

Поэтому Кавказская армия 2 февраля начала наступать по багдадскому и пенджвинскому направлениям. Войска Юденича успешно прорвались к границе Месопотамии и к Пенджвину. Благодаря этому англичане в конце февраля взяли Багдад.

Как и для всех отдаленных фронтов, громом прозвучало 2 марта 1917 года в штабе Юденича отречение государя Николая Второго от престола… Главком Кавказского фронта великий князь Николай Николаевич немедленно выехал из Тифлиса в Ставку Верховного в Могилеве.

Вскоре после отъезда великого князя в Тифлис поступила телеграмма с приказом Временного правительства, которым командующий Кавказской армией Н. Н. Юденич назначался главкомом армиями Кавказского фронта на место своего великокняжеского тезки по имени и отчеству. В новом правительстве России благожелательно оценили, что генерал Юденич не проявил никакого сочувствия отречению государя.

Смута, вознесшая Юденича в главкомы, сказалась и на его скоропостижном дальнейшем падении. Началось с того, что экспедиционный корпус генерала Баратова, наступавший в помощь англичанам в долине реки Дияла, стал испытывать трудности с провизией. Юденич, получив об этом донесение, обратился к командующему союзников с просьбой о помощи, но тот отказал. В связи с этим неустойчивые «революционные массы» русских солдат накануне сезона тропической жары стали преждевременно раскаляться.

Вскоре Юденичу доставили от Баратова очередную телеграмму: «Созданный в корпусе солдатский комитет самочинно арестовал представителя английского военного атташе при корпусе капитана Грея».

Начавший раздражаться самодеятельностью нижних чинов Юденич решил прекратить наступать и отвести эти части в районы, где было бы меньше поводов для митингов. Деятели Временного правительства в Петрограде забеспокоились. Февралистам требовалось и с демократизацией солдат уладить, и перед союзниками уверенно выглядеть. Юденичу от них пошел поток телеграмм, которые требовали возобновить наступление.

Генерал Юденич, уже осознающий, что свержение старого строя уничтожило и дисциплину в войсках, в конце апреля направил в Ставку Верховного подробный, глубоко аргументированный доклад о положении на Кавказском фронте. В нем он нелицеприятно высказывался о грустных перспективах, если демократизация армии продолжится. Военная косточка, кавалер трех Георгиев (а полного банта из четырех не имел никто) генерал Юденич, так же, как и другие блестящие полководцы этой войны: Алексеев, Деникин, Корнилов, Каледин, – пытался убедить правительство выскочек, что либеральные затеи с армией приведут к ее краху.

Петроградское правительство отреагировало на демарш главкома армиями Кавказского фронта немедленно: 7 мая 1917 года генерала Юденича отстранили от должности как «сопротивляющегося указаниям Временного правительства» и вызвали в столицу.

Юденич прибыл в Петроград во второй половине мая. Опальному генералу поручили мало к чему обязывающую инспекцию: объехать казачьи области для ознакомления с царящими там настроениями.

Николай Николаевич сначала навестил родную Москву, куда вернулась с Кавказа его семья. Здесь он побывал на параде войск Московского гарнизона, проходившем на Девичьем поле. Встречался со своими бывшими однополчанами, бывал в Александровском военном училище, с которого началась его карьера.

17 июня 1917 года генерал Юденич прибыл в Могилев, в Ставку Верховного главнокомандующего, которым являлся тогда генерал Брусилов, сменивший на этом посту 22 мая генерала Алексеева. Михаила Васильевича Алексеева сняли за его антиправительственную речь на первом офицерском съезде в Ставке, где он осуждал политику Временного правительства, ведущую к разложению армии.

Не успел Юденич поправить свои дела у Алексеева, который, являясь начштаба Верховного главкома государя императора, с большим пиететом относился к нему. После удачи Эрзурумской операции генерал Алексеев высоко отметил стратегический успех наступления Кавказской армии. Он подчеркивал, что войска Юденича, взяв крепость Эрзурум, овладели единственным укрепленным районом Турции в Малой Азии, приоткрыли ворота через недалекий Эрзинджан в Анатолию и центральные провинции Османской империи.

– Этот успех приобрел на Ближневосточном театре особую значимость на фоне неудач в ходе Дарданелльской операции и наступления англичан в Месопотамии, – отмечал М. В. Алексеев.

Новый Верховный главком генерал от кавалерии А. А. Брусилов (которого так же скоропостижно 18 июля сменит следующий новоиспеченный Временным правительством Верховный – генерал Корнилов) был протеже нового военного министра Керенского, севшего на место прежнего – Гучкова. Бывший главком армиями Юго-Западного фронта Брусилов, хотя и выпускник Пажеского корпуса, безусловно, был более «революционной» фигурой, нежели вышедший из низов Алексеев.

А. И. Деникин, работавший начштабом у Верховного Алексеева, потом и у Брусилова на этом посту, о его назначении в «Очерках Русской Смуты» написал:

«Назначение генерала Брусилова знаменовало собой окончательное обезличение Ставки и перемену ее направления: безудержный и ничем не объяснимый оппортунизм Брусилова, его погоня за революционной репутацией лишали командный состав армии даже той, хотя бы чисто моральной опоры, которую он видел в прежней Ставке».

В Могилеве приезд Брусилова Верховным приняли крайне сухо и холодно. Тут хорошо помнили, как этого «революционного генерала» в Каменец-Подольске толпа носила в красном кресле. Его поведение при могилевской встрече подтвердило, что бывший паж окончательно «заалел». Обходя почетный караул батальона Георгиевских кавалеров, Брусилов не поздоровался ни с кем из офицеров. Зато долго жал руки солдатам: у ошеломленных посыльного и ординарца от изумления выпали винтовки, взятые на караул.

Поэтому старому императорскому служаке 55-летнему Юденичу с Брусиловым не могло повезти, несмотря на то, что он прибыл в Ставку июньским днем, когда войска Юго-Западного фронта уже не императорской армии попытались перейти в свое последнее наступление.

Никому не требующийся бывший главком победоносного Кавказского фронта Юденич снова возвратился в Москву, где и застал его Октябрьский переворот в Петрограде.

* * *

С этого времени мы снова узнаем о генерале Юдениче, быстро обретающем воинское вдохновение и боевую форму. В конце октября 1917 года Николай Николаевич прибывает в большевистский Петроград, где переходит на нелегальное положение. Здесь М. В. Алексеев с середины октября формирует свои офицерские «пятерки», которые превратятся в «Алексеевскую организацию», а потом на юге России – в белую Добровольческую армию.

30 октября 1917 года генерал Алексеев выезжает на Дон, где провозглашает:

«Русская государственность будет создаваться здесь… Обломки старого русского государства, ныне рухнувшего под небывалым шквалом, постепенно будут прибиваться к здоровому государственному ядру юго-востока».

Оставшийся в Петрограде генерал Юденич так не думает. Гораздо «здоровее» (хотя бы по климату) в белом отношении ему кажется северо-восток бывшей империи. И этому действительно есть глубокие исторические основания. Наши предки в Древней Руси отступали под напором половецких, татаро-монгольских врагов как раз с юго-востока, с земель Киевщины на Русский Север, в Русь Залесскую, чтобы там, а не на юге ковать новую «русскую государственность».

Генерал Юденич создает в Петрограде из преданных ему офицеров свою подпольную организацию для свержения большевиков. Сначала он делает ставку на восстание непосредственно здесь.

Группа Юденича широко связана с другими нелегалами. Летом 1918 года из Гвардейской офицерской организации Юденич узнает, что ее представитель ротмистр П. фон Розенберг в июле встречался в петроградском помещении Прибалтийской миссии с представителем германского оккупационного командования на Востоке.

Германский эмиссар пытался установить контакты с офицерскими антибольшевистскими силами прогерманской ориентации. Он сообщил о стремлении своего командования начать в оккупированной части России формирование русских добровольческих войск для похода на Петроград и Москву. Из-за тяжелых боев немцев с Антантой на Западном фронте они не могли осуществить такое наступление своими силами, если бы на это и решились в основном просоветски настроенные германские руководители. Одну из добровольческих армий германцы наметили создать на Северо-Западе.

Немецкая политика по отношению к старой и новой России была двойственной В ходе Первой мировой войны германцы инспирировали большевистский переворот, финансируя, перебрасывая в Русскую Смуту Ленина и его сподвижников, но после падения Российской империи многие немецкие военные, правые круги Германии пытались помочь Белому движению. В общем же кайзеровская Германия после подписания Брестского мира, отхватив огромные куски российских земель, больше стремилась контролировать большевистскую власть, а не бороться против нее. Высокопоставленный германский чиновник, статс-секретарь фон Кюльман так инструктировал посла Германии в Москве:

«Используйте, пожалуйста, крупные суммы, поскольку мы чрезвычайно заинтересованы в том, чтобы большевики выжили… Мы не заинтересованы в поддержке монархической идеи, которая воссоединит Россию…»

Поддерживая большевиков, Германия устраняла восстановление былого, столь победоносного русского Восточного фронта. В то же время, если б германские лидеры и белые русские генералы вдруг осознали гибельность любой двойственности, успели бы до революционного пожара в Германии заключить между собой консервативный антибольшевистский союз, спаслись бы и Россия от коммунизма, и Германия от национал-социализма.

В немецкой политике в конце концов возобладала «близоруко-эгоистическая ставка на расчленение России: отторжение от нее Украины и Прибалтики», – как отмечает в своей книге «Тайна России» (М., «Русская идея», 1999) М. Назаров. Точны и другие его выводы из этой книжной главы под названием «Уроки Белого движения», например, о том, как пожались главные закулисные плоды Первой мировой войны: «Демократиям удалось столкнуть между собой главные европейские монархии и привести их все к поражению». И все же, несмотря на этот урок:

«Парижское «Политическое совещание» (русское представительство Белого движения во Франции предписывало Белым армиям даже войну вести на «демократической основе» – что еще никому в мире не удавалось. Это справедливо раздражало военных, даже Деникина, которому по сути предписывалось в выборном «демократическом представительстве» дать право голоса и социалистам, и казачьим самостийникам; в то время как он и Колчак считали, что в тогдашнем хаосе была возможна лишь национальная диктатура. По признанию белого поверенного в делах в Лондоне К. Д. Набокова, «большинство русского офицерства ненавидит Антанту из-за ее поощрения антирусских сепаратистов».

Вот в чем единились две вражеские стороны минувшей войны: и Германия, и страны Антанты поддерживали на территории бывшей Российской империи сепаратистов, самостийников любого толка, чтобы исполин России снова прочно не встал на ноги. Все это очевидно десятки лет спустя, но и генерал Юденич летом 1918 года, ощутив здравость сотрудничества с немецкими военными, начинает прорабатывать предложение германского эмиссара совместно с Н. Е. Марковым 2-м, входившим в «Комитет петроградских антибольшевистских организаций», который являлся отделением «Правого центра». В итоге Юденич, как и Марков 2-й, вручил свои полномочия на продолжение переговоров с немцами ротмистру Розенбергу.

В результате встреч Розенберга с германским представителем был выработан проект создания русской армии на Северо-Западе, в котором были такие пункты:

«Формирование армии должно производиться… под прикрытием германских оккупационных войск.

Командующим армией, с диктаторскими полномочиями, должен быть назначен русский генерал с популярным боевым именем, причем желательно было бы назначение генерала Юденича, генерала Гурко или генерала графа Келлера.

В одном из городов оккупированной области, перед началом формирования, должен быть созван Русский Монархический Съезд, имеющий своей задачей выделить из своего состава Временное Правительство России.

Армия по окончании формирования должна быть приведена к присяге Законному Царю и Русскому Государству.

Все установления политического характера должны быть выяснены на Монархическом съезде и утверждены избранным Временным Правительством».

Генерал Юденич, принципиально одобрив такой будущий договор для захвата Петрограда добровольцами с немецкой помощью и восстановления монархии в стране, политически переместился на крайне правые позиции. В августе германский эмиссар отбыл с этим документом в Ковно – в Главную квартиру германского военного командования на Востоке, а ротмистр Розенберг отправился в Псков, оккупированный немцами.

Из Пскова ротмистр Розенберг наладил связь с подпольщиками через немецких курьеров, регулярно ездивших в петроградскую Германскую миссию. Ротмистр, договорившись с немецкими пограничниками, проложил канал для перехода русских офицеров из Совдепии через советско-германскую демаркационную линию. Ими занималось открывшееся в Пскове русское комендантское управление при штабе расквартированной здесь 5-й германской дивизии. В неделю переходило границу до десятка человек.

Для прибывавших в Пскове открыли общежитие и выделили помещение в гарнизонном офицерском Собрании на Сергиевской улице. Там можно было дешево поесть и обсудить любые темы. Здесь, как в клубе, стали засиживаться и общественные деятели Г. М. Дерюгин, А. П. Горскин, сенаторы Н. Н. Лавриновский, Н. И. Туган-Барановский. Закипели дискуссии о необходимости создания в Пскове русского военного формирования. Человеком, сплотившим этой идеей военных и гражданских, стал бывший земский начальник, теперь переводчик при немецком штабе Б. Б. Линде.

Псковитяне создали инициативную группу из ротмистров Розенберга, Гоштовта, капитана Тарновского, военного чиновника Радко-Дмитриева, подполковника барона Вольфа. В сентябре из Ковно возвратился эмиссар немцев, начавший июльские петроградские переговоры. Он привез согласие германского командования на осуществление проекта договора, разработанного вместе с представителями антибольшевистского подполья Петрограда.

В октябре 1918 года люди генерала Юденича для знакомства с обстановкой отправились в Псков, где начала формироваться добровольческая белая Северная армия. Это во многом способствует тому, что Н. Н. Юденич решает перебраться на свободную от красных территорию для начала борьбы с ними в открытую.

В конце ноября 1918 года генерал Юденич по фальшивым документам, поездом отправляется в сопровождении адъютанта поручика Н. А. Покотилло и начальника личной канцелярии полковника Г. А. Даниловского в Финляндию.

* * *

Переместившись из петроградского подполья в город Гельсингфорс (ныне Хельсинки), столицу Финляндии, получившей в декабре 1917 года от Советской республики признание в независимости, Н. Н. Юденич в ноябре 1918 года мог объемно проанализировать грандиозные события, потрясавшие территорию бывшей Российской империи с этого края за минувший год.

В январе 1918 года в независимой Финляндии началась красная революция и гражданская междоусобица, в которой белым финским силам активно помогали немцы. 10 марта (отсюда все даты – по новому стилю) в помощь белому финскому правительству высадился немецкий десант в Або, а 3 апреля – в Ганге. Главные силы русского Балтийского флота начали покидать Гельсингфорс в середине марта, чтобы окончательно уйти из Свеаборга в Кронштадт в начале апреля.

13 апреля немцы заняли Гельсингфорс, а в конце месяца советское правительство в Финляндии потерпело окончательное поражение, тогда же Выборг взяли финские белые войска. 22 марта Ригу захватили германские части под командованием генерала графа фон дер Гольца.

Здесь уместно отметить, что российское деление противоборствующих в гражданской войне на «красных» и «белых», возможно, впервые началось именно в Финляндии. Вернее, окраска в кровавый кумач и белые ризы противников произошла на ее территории в бытность этой страны Великим княжеством Финляндским в составе Российской империи. Еще в революционные события 1905 года здесь была создана «Красная Гвардия» и немедленно ей в противовес возникла «Белая Гвардия».

Кульминацией выступлений финнов явилось Свеаборгское восстание летом 1906 года, когда взбунтовался артиллерийский полк островной крепости Свеаборг под Гельсингфорсом. Красные финны попытались помочь восставшим, но тут же против них поднялись финские белые, помешавшие этому…

10 октября 1918 года в Пскове, контролируемом германской армией, начала организовываться белая Северная армия. Прошло русско-немецкое совещание о формировании русских белых частей. В русскую делегацию вошли ротмистры Розенберг и Гершельман, капитан Тарновский и Линде. В результате четырех заседаний русских и германских представителей были выработаны условия формирования русской добровольческой армии, которые гласили:

«1. Русская добровольческая Северная Армия, по соглашению с Императорским Германским Правительством и при посредстве Главного Военного Германского Командования на востоке, начинает свое формирование 10 октября 1918 года.

2. Районом формирования указанной армии назначаются оккупированные части Псковской и Витебской губерний – с городами Псков, Остров, Изборск, Режица и Двинск.

3. Формирование армии будет происходить в названном районе под прикрытием германских оккупационных войск.

4. Армия будет комплектоваться:

а) местными русскими офицерами и добровольцами;

б) таковыми же перебежчиками из Советской России;

в) таковыми же из других оккупированных германцами русских областей; г) таковыми же военнопленными, находящимися в Германии…

5. Командующим армией, с диктаторскими полномочиями, назначается русский генерал с популярным боевым именем, желательно, при согласии – генерал Юденич, генерал Гурко или генерал граф Келлер.

6. Денежные средства на содержание армии отпускаются германским правительством заимообразно Русскому Государству…

7. Вооружение, снаряжение, шанцевый инструмент, обмундирование, продовольствие и технические средства даются германским правительством…

8. Армия по окончании формирования приводится к присяге Законному Царю и Русскому Государству.

9. На формирование армии дается срок не менее двух с половиной месяцев…

10. По сформировании армии германские войска отходят на новую демаркационную линию и сдают старую русским.

11. За месяц перед своим отходом германские военные и гражданские власти сдают все управление армейским районом таковым же русским властям.

12. При армии остаются для связи три германских офицера…

13. Германские войска при наступлении не участвуют в подавлении большевизма, но следуют за армией для поддержания внутреннего порядка и престижа власти.

14. После занятия Петербурга объявляется военная диктатура, причем диктатором будет командующий Северной Армией.

15. Задачи армии:

а) защита указанного выше армейского района от большевистского нашествия;

б) движение вперед для взятия Петербурга и свержения большевистского правительства;

в) водворение порядка во всей России и поддержка законного русского правительства».

В основу документа лег проект, разработанный германским эмиссаром и офицерскими подпольщиками в Петрограде. Принципиально новым в создании этой Северной армии Северо-Запада, в крайнем отличии от добровольческих армий на Юге с генералами Алексеевым, Корниловым, Деникиным во главе, адмирала Колчака в Сибири и генерала Миллера на Севере, было открытое провозглашение монархизма вплоть до «присяги Законному Царю», какой мог быть выдвинут Русским Монархическим Съездом взамен расстрелянного в июле этого года Николая Второго.

Монархическое знамя, поднятое над белой армией Северо-Запада, было органично для переговорщиков-представителей пока императорской Германии и для русских приверженцев Российской империи без двусмысленностей: «непредрешенчества» Алексеева– Корнилова—Деникина, заигрывания с эсерами Колчака, опоры на масонские круги генерала Миллера на его еще более дальнем Севере. Так что наиболее подходящим командующим «с популярным боевым именем» псковских «северян» для кайзеровских офицеров и русских, не забывших Веру, Царя и Отечество, из троих перечисленных кандидатур в пункте 5 документа, конечно, являлся генерал граф Ф. А. Келлер.

Генерал от кавалерии В. И. Ромейко-Гурко германским и русским монархистам не годился, потому что являлся членом масонской «Военной Ложи» и достаточно «младотурецки» показал себя в предреволюционной России, начиная с создания такого же «передового» кружка среди армейских генштабистов, как и среди флотских Колчак, кончая беззаветной февралистской приверженностью к генералу Алексееву. Генерал Н. Н. Юденич не очень подходил как жалованный в главкомы Временным правительством и равнодушный к судьбе мученически погибшего государя.

Зато умудренный, в возрасте шестидесяти одного года генерал от кавалерии, бывший командир Третьего Кавказского корпуса истинно рыцарский граф Ф. А. Келлер был лучшим кандидатом на этот пост. Он оказался единственным из высшего генералитета империи командиром корпуса, отказавшимся присягать Временному правительству.

Феодор Артурович еще в русско-турецкую войну 1877–1878 годов стал дважды Георгиевским кавалером, прославился и на японской, и на Первой мировой войнах. К Келлеру в Харьков отправились псковские военные и общественные деятели еще в сентябре с просьбой принять на себя командование создаваемой белой армией, а к киевским монархистам, вобравшим в себя соль российских консерваторов, – с предложением о проведении Русского Монархического Съезда.

Киевские аристократы-монархисты псковским «провинциалам» в совместном проведении такого съезда отказали, но в Харькове генерал граф Келлер дал согласие на командование Северной армией. Он сразу же начал собирать в нее бойцов и в листовке «Призыв старого солдата» писал:

«Во время трех лет войны, сражаясь вместе с вами на полях Галиции, в Буковине, на Карпатских горах, в Венгрии и Румынии, я принимал часто рискованные решения, но на авантюры я вас не вел никогда. Теперь настала пора, когда я вновь зову вас за собою, а сам уезжаю с первым отходящим поездом в Киев, а оттуда в Псков… За Веру, Царя и Отечество мы присягали сложить свои головы – настало время исполнить свой долг… Время терять некогда – каждая минута дорога! Вспомните и прочтите молитву перед боем – ту молитву, которую мы читали перед славными нашими победами, осените себя крестным знамением и с Божьей помощью вперед за Веру, за Царя и за целую неделимую нашу родину Россию».