Текст книги "Вожди белых армий"

Автор книги: Владимир Черкасов-Георгиевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц)

Тем временем в Пскове после объявления о наборе в белую армию в первую неделю на вербовочных пунктах записалось полторы тысячи человек, сорок процентов из которых составляли офицеры. Добровольцы должны были подчиняться только русскому военному начальству. Восстанавливались уставы императорской армии лишь с изменениями в форме обращения к солдатам с «ты» на «Вы», при обращении к офицерам требовалось прибавлять слово «господин», сглаживая «благородия», «высокородия», «превосходительства». К прежней форме одежды добавили отличительный знак: на левом рукаве угол из российского триколора острием кверху, а в его середине – белый крест.

К концу октября Северной Псковской армии 1-я стрелковая дивизия под командой генерала П. Н. Симанского состояла из трех полков до 500 человек каждый двухбатальонного состава. 1-м стрелковым добровольческим Псковским полком командовал полковник Лебедев, 2-м стрелковым Островским – полковник Дзерожинский, 3-м Режицким – полковник фон Неф. Псков прикрывали двести внешних охранников капитана Мякоты, в Острове стояли 150 кавалеристов-партизан лейб-гвардии Уланского полка полковника Бибикова, в Режице – столько же партизан полковника Афанасьева.

Вскоре белые псковитяне усилились несколькими частями в сотни человек, среди которых позже значительную роль сыграли две. 26 октября к белым перешел от красных эскадрон из четырехсот бойцов с двумя орудиями и восемью пулеметами под командованием поручика Б. С. Пермикина. Потом ночью через советско-германскую демаркационную линию в районе станции Карамышево вломился лихой конный полк штаб-ротмистра С. Н. Булак-Балаховича в 1120 человек с двумя трехдюймовками и четырьмя пулеметами. Его ядро Булак-Балахович заложил весной 1918 года из партизанского отряда Лунина, действовавшего во время Первой мировой войны в районе Риги.

2 ноября генерал граф Келлер послал из Киева главкому Добровольческой армией на Юге России генералу Деникину телеграмму:

«Признаете ли Вы меня командующим Северной Псковской монархической армией, или мне следует сдать эту должность?»

Ф. А. Келлер получил от А. И. Деникина официальное признание его нового поста. При командующем образовался Совет обороны Северно-Западной области, куда вошли представители русской общественности из Пскова. Гвардейские офицеры, находившиеся в Киеве, решили вступить под командование славного графа Келлера.

Поражение Германии в Первой мировой войне, последовавшая затем у немцев революция привели к тому, что в стоявшей в Пскове 5-й германской дивизии с 11 ноября был выбран Совет солдатских депутатов. Повели себя покрасневшие немцы не лучше своих русских собратьев в такой же ситуации: требовали скорейшего возвращения домой, распродавали казенное имущество и оружие.

13 ноября 1918 года ВЦИК Советской республики аннулировал Брест-Литовский договор, по которому на псковской земле и торчали до сих пор немцы, теперь постановившие убраться с нее в ближайшие две недели.

До прибытия в Псков командующего Северной армией генерала графа Келлера с 17 ноября ею временно стал командовать полковник Г. Г. фон Неф, сменивший руководившего войском до того генерала А. Е. Вандама. Как раз в этот день красные части устремились через бывшую советско-германскую демаркационную линию.

Германские войска покатились на запад, им на пятки наседала Красная армия, сходу влетевшая 25 ноября в Псков. На его улицах 3 тысячи белых бойцов начали отходить перед лицом 12 тысяч солдат красной Южной группы 7-й армии. Псковским «северянам» пришлось пробиваться через большевистское кольцо. Один из белых офицеров, шедших в том свинцовом урагане, так описывал это позже:

«Весь путь отступления был сплошным боем. Крестьяне, распропагандированные и снабженные оружием чрезвычайкой из Торошино, всюду устраивали засады, а артиллерии 15 верст пришлось идти под обстрелом цепи крестьян, преследовавшей отступавших. В одной из деревень были избиты и арестованы 12 офицеров. Отряд Балаховича освободил их и воздал должное крестьянам».

Генерал Симанский оценил причины сдачи красным Пскова следующим образом:

«Полковник Неф обладал узким кругозором и полным отсутствием опыта в руководстве не простым боем, а все же целою операциею. Начальник штаба неопытен, штаб громоздок, не приспособлен к численности отряда, скопирован со штабов Первой мировой войны… Связь между штабами и отрядами не налажена».

Начальником штаба Нефа был тот самый ротмистр Розенберг, столь талантливо показавший себя в конспиративной деятельности.

29 ноября 1918 года красные взяли Нарву и навязали там власть Эстляндской (Эстонской) трудовой коммуны.

* * *

В начале декабря 1918 года генерал Юденич в Гельсингфорсе определял перспективы дальнейшего создания русских добровольческих частей, выяснял отношение к этому финнов.

Как оказалось, правящие круги Финляндии не проявляли заинтересованности к формированию здесь русской Белой армии. А из соотечественников генерала в Териоках действовала группа русских морских офицеров, отправлявших военных на Мурман, работавшая на английские деньги в интересах британской разведки. Более или менее серьезной выглядела в Гельсингфорсе германофильски настроенная группа бывшего российского премьер-министра А. Ф. Трепова, объединившая русских промышленников, финансистов и старых кадровых офицеров.

Внезапно произошло многозначительное для будущей судьбы К. Н. Юденича событие. 8 декабря 1918 года в Киеве на Софийской площади у памятника Богдану Хмельницкому выстрелом в спину убили генерала графа Ф. А. Келлера. Стреляли петлюровцы, решившие, возможно, этой расправой не дать возобновиться на русской и древнерусской земле власти царей.

Ведь убиенный командующий Северной Псковской монархической армией генерал граф Келлер громогласно в Малороссии заявлял свою цель – «через два месяца поднять Императорский Штандарт над Священным Кремлем». А граф, героически прошедший три войны, свои намерения всегда с Божьей помощью выполнял. Тем более, что за несколько дней до его убийства, до планировавшегося отъезда генерала в Псков в Киево-Печерской Лавре по этому поводу отслужил молебен митрополит Антоний Храповицкий, будущий глава Русской Православной Церкви Заграницей. Благословил графа Ф. А. Келлера и тогдашний глава церкви патриарх Тихон.

В связи с гибелью Ф. А. Келлера кандидатура генерала Юденича в командующие белой армией Северо-Запада выдвинулась на первый план. Николай Николаевич отправился в Швецию, чтобы прозондировать возможность интервенции бывших союзников против Советской России. 9 декабря в Стокгольме он встретился с советником британского посольства Р. Клайвом. На беседе также присутствовал военный агент генерал Я. Боуллер.

Юденич, взяв за основу меморандум группы Трепова, дополнил его своей точкой зрения. Прежде всего он отметил: для того, чтобы не ссорились в коалиции антибольшевистских сил, вопрос о будущем государственном устройстве России требуется оставить открытым. Таким образом, Юденич, сменяя монархический курс, взятый в подполье, съезжал на скользкую стезю непредрешенчества. Он выступил против вывода германских войск из России без замены их частями союзников. Указал на усиление Красной армии, обязывающее немедленно уничтожать большевизм, так как спустя время это обернется гораздо большим напряжением.

Николай Николаевич критиковал возможность наступления на красные столицы с Севера и Сибири из-за недостатка путей сообщения. Бросок же с Юга виделся ему неэффективным из-за необходимости привлечения для этого большого количества войск, особенно для закрепления тыла. Самым подходящим плацдармом он указывал Финляндию и Прибалтику: удобные порты и дороги, нет серьезных укреплений в петроградском направлении. Генерал считал, что надо занять порты в Прибалтике. Тогда можно обойтись пятьюдесятью тысячами союзнических войск, под прикрытием которых реально сформировать русскую армию.

Антанте, по мнению Юденича, следовало нажать на Финляндию, чтобы она предоставила свою территорию для формирования русских отрядов: 2–4 тысячи офицеров там могло стать добровольцами. Вооружение и снаряжение генерал планировал получить из оставленного в Финляндии русского военного имущества. Туда он намеревался перебросить из Архангельска и Мурманска еще около четырех тысяч русских, а также уцелевшие после отступления из Пскова части Северной Псковской армии.

Британские представители не считали возможным оказывать давление на Финляндию, так как вот-вот собирались признать ее независимость. Не понравилась им и основная часть плана Юденича из-за захвата прибалтийских портов. Предстоящие выборы в Британии и отзыв ее войск из России не располагали также к высадке здесь дополнительных десятков тысяч солдат.

Генерал Юденич видел, что англичане не понимают или не хотят понять опасности большевизма. Его собеседникам, например, казалось, что экономической блокады Советов со стороны Швеции, Дании, Норвегии вполне хватит для гибели власти большевиков. В заключение Николай Николаевич, как потом сам отмечал, «с большим внутренним раздражением» заявил, что если союзники будут так продолжать, то и их страны могут погибнуть от большевизма.

13 декабря Юденич встречался с французским послом де Во, на следующий день передал изложение плана антибольшевистской борьбы, согласованного с Треповым, послу США Моррису.

19 декабря в Стокгольм прибыл генерал барон К. Г. Маннергейм. Он окончил Гельсингфорсе кий университет и Николаевское кавалерийское училище в Петербурге, до 1917 года состоял на службе в русской армии, командуя в Первую мировую войну соединением. В начале 1918 года возглавил белую финляндскую армию, подавив в стране вместе с немецкими войсками красную революцию. В декабре 1918 года генерал-лейтенант барон Маннергейм стал регентом Финляндии.

Переговоры Юденича и Маннергейма шли до 23 декабря через посредников и не дали Николаю Николаевичу ощутимых результатов. Финский регент не хотел, чтобы его страну использовали как базу русской добровольческой армии.

В Стокгольме Юденич так же неудачно общался через салон графини Орловой-Давыдовой с русскими капиталистами насчет денежных средств. Были у него малоэффективные переговоры и с представителями латвийского правительства.

* * *

Несмотря на все это, Н. Н. Юденич вернулся из Швеции в Гельсингфорс 3 января нового 1919 года идейно изменившимся. Во внешней политике он стал ориентироваться на Антанту, порвал с германофильской, монархической группой Трепова. Соответственно генерал твердо встал на позиции непредрешенчества, но все же вслед Деникину, Колчаку в такой же ситуации выступал за военную диктатуру, отвергая принцип партийной коалиции. Он просил теперь у союзников не войска, а вооружение, снаряжение, продовольствие, а также ввод флота в Финский залив.

5 января Юденич в Гельсингфорсе снова встретился с бароном Маннергеймом, который дома был предельно откровенен. За помощь в освобождении Петрограда от красных финской армии регент потребовал безоговорочного признания новой русской властью государственной независимости Финляндии и российских территориальных уступок. Но белый генерал Юденич, положивший большую часть своей жизни в борьбе за неделимую Российскую империю, не мог, как до него красные вожди, на такое согласиться.

10 января в Гельсингфорсе собрание русских офицеров избрало комиссию, разработавшую основу формирования будущей армии. На предложение этой комиссии встать во главе здешних русских воинских формирований генерал Юденич согласился. В это время тут русских военнообязанных насчитывалось 5500 человек. Взявшись за формирование ядра добровольческой армии исключительно из офицеров, Юденич в интервью газете «Северная жизнь» так изложил свое видение Белого дела:

«У русской белой гвардии одна цель – изгнать большевиков из России. Политической программы у гвардии нет. Она не монархическая и не республиканская. Как военная организация, она не интересуется вопросами политической партийности. Ее единственная программа – долой большевиков. Поэтому мы принимаем в нашу организацию людей независимо от их политических взглядов, лишь бы они не были большевики или коммунисты. Когда большевики будут низвергнуты, белая гвардия займется восстановлением порядка».

14 января 1919 года в Выборге члены ЦК партии кадетов П. Б. Струве и А. В. Карташев организовали съезд русских торгово-промышленных деятелей, в результате которого был образован Русский комитет, известный и как Общерусский комитет, Особый комитет, Национальный русский комитет. Официально комитет выступал за защиту частных русских интересов, подчеркивая свою аполитичность. На деле это был военно-политический орган, объединяющий все антибольшевистские силы на Северо-Западе, чтобы разгромить красных в Петрограде. Военное управление и гражданскую власть Русского комитета передали в руки генералу Юденичу. В комитетскую финансово-экономическую комиссию вошли представители петроградских торгово-промышленных и финансовых кругов. Кадетские деятели занялись агитационно-пропагандистской работой в комиссии по делам печати. При Н. Н. Юдениче в военно-политический центр вошли И. В. Гессен, Е. И. Кедрин, П. Б. Струве, А. В. Карташев, генералы П. К. Кондырев-Кондзеровский и М. Н. Суворов, промышленники С. Г. Лианозов, П. П. Форостовский, В. Н. Троцкий-Сенютович, В. П. Шуберский.

Так было заложено начало будущей белой власти на Северо-Западе. Кадетская и масонская начинка этой затеи вполне перекликалась с деятельностью созданного в это же время в Париже Русского политического совещания под председательством первого главы Временного правительства князя Г. Е. Львова. Парижское Политическое совещание стало представительством Белых армий на Западе и требовало от белых вождей «глубокодемократического характера целей, преследуемых русским антибольшевистским движением». Политическое совещание, начиная с его председателя князя Львова, на три четверти состояло из масонов.

Дело в том, что подавляющее большинство белых воинов были монархистами, как позже достаточно наглядно выяснилось в эмиграции. Но их вождей «демократически-республикански-французско-английско-конституционная», так сказать, Антанта постоянно сбивала с истинно русского кремня – православного монархизма. Российским антибольшевистским деятелям постоянно приходилось выбирать между симпатиями к тогдашним «братьям навек», например, французам, на знамя которых даже российский императорский триколорный флаг по цветам стал походить один к одному, и к немцам, многие из каких до своего революционного 1918 года были твердокаменно, имперски настроены под кайзером.

Например, белый Донской атаман генерал от кавалерии П. Н. Краснов выбрал сотрудничество с немцами. Командующий же белым Югом генерал-лейтенант Генштаба А. И. Деникин сохранял верность Антанте даже себе во вред, с гордостью повторяя: «Мы, русские, мира с немцами не заключили». Проблема такого выбора хорошо видна и на политической судьбе генерала от инфантерии Н. Н. Юденича, какой и вдохновился, и вышел-то из питерского подполья благодаря германской, монархической инициативе, но вот он склонился под былую союзническую руку, которая всегда весьма мягко стелила, да жестко по сию пору России спать…

Промасоненные русские кадеты из Гельсингфорса, конечно, считали, что Россия должна быть неразлучна с союзниками. Изо всех сил они стремились демократически «подковать» репутацию генерала Юденича, о чем хвалились в письмах прочно стоящим на такой же платформе Деникину, Колчаку. Кадетские умельцы Струве, Карташев так и писали: создали Юденичу репутацию вполне приемлемого для Парижа и Лондона генерала. Да Гельсингфорсские финансисты, например, в лице Шуберского, перебивали у них этот приз в золотых погонах. Тот в разговорах на международном уровне с дипломатами отвергал политическую «тишину» в Финляндии, восклицая: – Как тихо? За это время мы создали Юденича!

Пришло время генералу Н. Н. Юденичу занять свое место и в белых русских внутренних отношениях. Для этого требовалось прекратить опираться только на свои силы, окружение, встать под командование адмирала А. В. Колчака, признанного в белых кругах Верховного правителя России. Николаю Николаевичу это было непросто. Ведь главкомом Кавказского фронта он руководил и командующим Черноморским флотом вице-адмиралом Колчаком. Теперь их роли менялись.

Наконец, 21 января 1919 года Юденич обратился к Колчаку телеграммой, где информировал о своей деятельности, просил адмирала о политической и финансовой поддержке, но не заикался о каком-то подчинении. Вслед за этим генерал Юденич направил письмо генералу Деникину, в котором указывал:

«Если моя личность не угодна адмиралу Колчаку, Вам. или союзникам, сообщите, я отойду в сторону, передав дело другому, но не губите само дело».

В начале февраля 1919 года А. В. Колчак горячо откликнулся Юденичу ответной телеграммой, выслав ему на первое время миллион рублей. Приветствовал создание Северо-Западного фронта под началом генерала Н. Н. Юденича и генерал А. И. Деникин.

* * *

Прикидывая силы, с которыми можно было бы взять Петроград, генерал Юденич постоянно обращал внимание на единственно внушительные, уже обстрелянные белые части Северо-Запада России – Северную Псковскую армию. В январе 1919 года он попытался взять ее под свой контроль, назначив туда командующим генерал-лейтенанта Е. К. Арсеньева, но ничего у него не вышло из-за опекающего теперь псковских «северян» эстонского главнокомандующего И. Я. Лайдонера.

Северная армия, выбитая в ноябре 1918 года из Пскова, дошла до города Валги в Эстонии (Эстляндии, бывшей Эстляндской губернии Российской империи), где командовавший ею полковник фон Неф сумел привести остатки бойцов в порядок. Красные теснили их на север, белые штабы были к югу в Риге, и Нефу требовалось найти выход из положения. 6 декабря он заключил договор с Эстонским республиканским правительством и присоединил свое войско к частям эстонского ополчения, которые готовились дать отпор советским самозванцам, объявившим себя правительством Эстонии в Нарве. Так командующим русской белой армией стал И. Я. Лайдонер.

В Эстонии в дальнейшую судьбу Северной Псковской армии вмешивается генерал А. П. Родзянко. В 1899 году он, племянник думского лидера М. В. Родзянко, окончил Пажеский корпус и вышел корнетом в кавалергарды, потом служил на командных должностях в кавалерии. Первую мировую войну начал командиром полка, был произведен в полковники, позже командовал бригадой.

После захвата германскими войсками Прибалтики в 1918 году полковник А. П. Родзянко проживал в своем имении под Ригой. Узнав о формировании в Пскове Северной армии, он поспешил туда и чтобы получить производство в генерал-майоры, так как его представление к этому званию состоялось при Временном правительстве России. Командующий тогда «северянами» Г. Г. фон Неф издал приказ о генеральском производстве Родзянко.

24 ноября, за день до красной атаки на Псков, разгромившей только что сформированные части белых, генерал Родзянко отбыл в Ригу, чтобы возглавить там создаваемые русско-латышские батальоны. Один из близко знавших генерала политиков так характеризовал его:

«Ген. Родзянко – храбрый и способный в обстановке боя для увлечения войск вперед – и только, в остальном человек больших минусов, особенно в области организации и политики и не только в сфере политического, но и обычного житейского такта. Он был уместен на посту командира русских отрядов только при подчинении серьезному и талантливому главнокомандующему».

В феврале 1919 года генерал Родзянко приехал в столицу Эстонии Ревель, называемый ныне Таллинн. В конце месяца он встретился с эстонским главкомом Лайдонером и убедил того в своей лояльности к независимости его страны. 5 марта Родзянко получил от него под свое командование 2-ю бригаду Северного корпуса, как теперь чаще стали называть Северную Псковскую армию, оказавшуюся на эстонской территории.

Белые «северяне», разбитые красными на родной земле, горели желанием расквитаться с большевиками крупными боевыми действиями. В начале апреля в Ревеле собралось совещание начальников частей Северного корпуса, где обсуждалось направление главного удара на Петроград. В то же время в кулуарах решался вопрос о русском командующем Северным корпусом. На этот пост выдвигался генерал Родзянко, хотя Юденич из Гельсингфорса, действуя через непосредственно руководившего теперь корпусом полковника К. К. Дзерожинского, пытался этому воспрепятствовать.

Генерал Юденич мог влиять на «северян» лишь через русских доверенных лиц, так как эстонскому правительству был несимпатичен. Он с середины января вел диалог с представителями Эстонии, пытаясь договориться о формировании на ее территории русских военных формирований. В то же время генерал, сияя бритой головой, разглаживая свои пышнейшие и длиннейшие усы, хотя и в узком кругу русских, делал заявления, слухи о которых, конечно, достигали ушей эстонских руководителей. Например:

– Эстонцы требуют признать за ними право самоопределения… Наша беседа на эту тему бесцельна. Никакой Эстонии нет. Это – кусок русской земли, русская губерния. Эстонское правительство – шайка уголовных преступников, захвативших власть.

В письме генералу Д. Г. Щербачеву:

«Я не вижу препятствий державам Согласия нажать на эту более чем ничтожную величину, стоящую поперек нашей дороги, если союзники искренно хотят помочь нам. Порты и пути сообщения Эстонии должны быть переданы в наше ведение на все время военных действий, а еще лучше – приняты в свое ведение союзниками».

В письме адмиралу А. В. Колчаку:

«Убежден, что никогда нельзя будет согласиться на независимость Эстонии и Латвии, но нужно будет дать этим областям широкую местную автономию под условием обеспечения всех национальных меньшинств, в первую очередь русского».

В результате в мае 1919 года генералу Юденичу эстонские власти не дадут разрешения на въезд в республику, ему придется осуществлять дальнейшие контакты с ее правительством через посредничество Французской военной миссии в Финляндии и Эстонии.

Соперничество Родзянко и Дзерожинского по поводу должности командующего Северным корпусом кончилось тем, что полковник Дзерожинский как номинальный корпусной глава и новый начальник штаба корпуса полковник О. А. Крузенштерн остались в Ревеле, а генерал Родзянко получил оперативное руководство в предстоящем наступлении и отбыл в войска. Он сосредоточил над ними фактическую власть и начал готовить корпус к штурму Петрограда.

К 15 апреля 1919 года Северный корпус насчитывал 758 офицеров, 2624 штыка, 74 пулемета, 18 пушек. К концу апреля Родзянко нацелил ударную группировку для прорыва обороны красных на нарвском направлении. Там стояла 6-я большевистская стрелковая дивизия, которую начали заменять частями 19-й дивизии. К моменту прорыва корпуса Родзянко по этому стоверстному направлению на Петроград здесь сосредоточится 4432 красных штыка, 240 сабель, 147 пулеметов, 25 орудий, как обычно превосходя силы белых, но не их духовную мощь.

Эстонцы обещали помочь наступающим частям Родзянко высадкой Ингерманландского батальона у пристани Пейпия. Одновременно их военные корабли в Финском заливе должны были поддержать штурм «северян» огнем.

В ночь с 12 на 13 мая Северный корпус Белой гвардии под командой генерала Родзянко бесстрашно вонзился в красную передовую, развивая вихрь своего наступления. Начал отряд поручика А. Д. Данилова, о котором аттестационное свидетельство гласило: «Храбрый из храбрых. Любим солдатами и офицерами. Спартанец в боевой обстановке и личной жизни».

Даниловский отряд в 260 бойцов с шестеркой подрывников, переодетый в красноармейскую форму, пробрался лесом к селу Попкова Гора. Они заняли перекрестки дорог, перерезали телефонные провода. Ворвались в штаб 2-й бригады 19-стрелковой дивизии, укладывая из наганов в упор охрану. Спросонок захватили прежнего сослуживца белых ударников – бывшего генерала А. П. Николаева, теперь красного комбрига. Мгновенно была занята и батарея у станции Гавриловская. В это же время минеры Данилова взорвали в нескольких местах полотно железной дороги – отрезали отступление двум красным бронепоездам, курсировавшим по линии Нарва—Гдов!

Корпус Родзянко рванулся через реку Плюссу и двинулся вперед тремя колоннами, сметая все на пути. Форсированным маршем шагала к переправам через реку Лугу у станций Сабек, Лычно группа полковника Д. Р. Ветренко («Знающий и храбрый начальник. Хорошо разбирается в обстановке. Любит действовать самостоятельно»). У станции Веймарн они выполнили свою задачу – взорвали рельсы… Колонна полковника графа И. К. Палена летела на село Муравейно и станцию Веймарн, чтобы занять участок Килли-Мали… Части полковника П. Георга перерезали «железку» Нарва-Гдов…

Наступление Северного корпуса могучей пружиной развернулось и ударило по линии Ямбург-Гдов-река Желча. К 15 мая, когда белые взяли Гдов, весь район между реками Плюссой и Лугой был в их руках. Не мешкая, 21 мая родзянковцы уже наступали в районе Гатчины, от которой до Петрограда 45 километров. А 25 мая белые вместе с эстонской армией, которая, окрыленная победами генерала Родзянко, начала вторжение на советскую территорию во всех направлениях, выбили красных из Пскова.

Военно-политическая ситуация, сложившаяся на Северо-Западе, помогла генералу Юденичу на переговорах с регентом Финляндии бароном Маннергеймом о дальнейшей судьбе Петрограда и прилегающих к нему приграничных территорий. Успешное наступление генерала Родзянко убедило Маннергейма обсуждать эти вопросы не с правительством белого Верховного Колчака в Омске, а с северо-западным главой Н. Н. Юденичем. В результате к концу мая в Гельсингфорсе окружением Николая Николаевича было выработано положение об образовании «Политического совещания при старшем русском военном начальнике Северо-Западного фронта».

Название «Политическое совещание» не случайно перекликалось с «Русским политическим совещанием» в Париже и с «Особым совещанием», как называлось правительство при главкоме Вооруженными Силами на Юге России (ВСЮР) генерале А. И. Деникине. «Совещание» генерала Н. Н. Юденича, преемственно от Русского комитета, продолжало роль временного правительства для Северо-Западной области России. Также оно играло роль единой системы управления на освобожденных Северным корпусом территориях в противовес самодеятельно сформированным там генералом Родзянко и полковником Булак-Балаховичем органам власти, начавшим распоряжаться в Пскове.

Первое заседание Политического совещания при Н. Н. Юдениче состоялось 27 мая 1919 года в Гельсингфорсе. На нем утвердили состав, в котором Юденич – председатель, Карташев – его заместитель по иностранным делам, Кузьмин-Караваев отвечает за юстицию и агитацию, генерал Кондзеровский вошел как начальник штаба Юденича, генерал Суворов ведает военными и внутренними делами, путями сообщения, Лианозов – торгово-промышленными делами, вопросами труда и финансов.

Наступление Северного корпуса под энергичным руководством генерала Родзянко, ставшего 3 июня приказом эстонского главкома его официальным командующим, могло бы увенчаться петроградскими лаврами, если б не очередное невезение в тотально несчастливой судьбе Белого дела. 12 июня произошло белое восстание на форте «Красная горка», которым Родзянко не удалось воспользоваться.

Обладание этим фортом с мощной крепостной артиллерией давало возможность контролировать Кронштадт и открывало дорогу на Петроград. Офицерская подпольная организация во главе с комендантом «Красной Горки» Н. Н. Неклюдовым слаженно захватила крепость и в течение трех дней героически дралась с навалившимися на нее красными, так и не получив подкреплений от генерала Родзянко.

Офицеры гибли на крепостных валах смертью храбрых под ударами кораблей большевистского Балтфлота и карательных частей Береговой группы красных войск, потому что их гонцы в Северный корпус наткнулись на эстонский Ингерманландский полк, командир которого специально не доложил в штаб Родзянко о восстании, а гонцов с «Красной Горки» расстрелял!. Таковы были и эстонские «союзнички».

Уничтожив белых повстанцев «Красной Горки», большевистские войска вышли на линию реки Коваши и начали готовиться к контрнаступлению на «северян» лихого и великолепного в том летнем порыве императорского кавалергарда А. П. Родзянко.

* * *

10 июня 1919 года был указ, а 14 июня последовала в Гельсингфорс телеграмма Верховного правителя адмирала А. В. Колчака о назначении генерала от инфантерии Н. Н. Юденича Главнокомандующим всеми российскими сухопутными и морскими вооруженными силами, действующими против большевиков на Северо-Западном фронте в Прибалтийском районе.

К этому времени закончились секретные переговоры генерала Юденича с бароном Маннергеймом, на которых был выработан проект совместного похода на Петроград. 21 июня адмирал Колчак подтвердил своей телеграммой условия совместных действий Белой армии с Финляндией и Эстонией против Красной армии. 23 июня 1919 года главнокомандующий войсками белых на северо-западе России генерал Юденич выехал из Финляндии на фронт Северного корпуса генерала Родзянко. Объехав освобожденные районы, Юденич встретился с командным составом и 26 июня возвратился в Гельсингфорс.

Наступление генерала Родзянко в мае-июне обеспечило приток в Северный корпус новых добровольцев и переход красноармейских частей. В начале июня в корпусе было приблизительно двадцать тысяч штыков, тысяча шашек.

19 июня 1919 года эстонский главком Лайдонер сложил с себя общее руководство русским Северным корпусом из-за того, что белогвардейцы разоружили Ингерманландский полк, командир которого предал белое восстание «Красной Горки». Генерал Родзянко немедленно издал приказ о выходе корпуса из подчинения эстонскому главнокомандующему и преобразовании его в Северную армию, как эти части и раньше назывались. Но чтобы отличать ее от одноименной, так же Северной армии генерала Миллера, действовавшей на мурманском и архангельском направлениях, войско «северян» Родзянко и Юденича переименовали в Северо-Западную армию.

Укреплению боеспособности армии послужило в июле прибытие из Латвии (Курляндии, Курляндской губернии Российской империи) белых частей полковника князя А. П. Ливена. Они начали формироваться в латышской Либаве (потом – Лиепае) в январе 1919 года, а в июне, вобрав в себя отряды из русских военнопленных, сформированных в Германии полковниками Бермондтом и Вырголичем, стали именоваться Добровольческим корпусом светлейшего князя Ливена. В то же время Колчак назначил полковника князя Ливена командующим этими частями как Курляндской стрелковой дивизией с подчинением генералу Юденичу.