Текст книги "Засекреченный полюс"
Автор книги: Виталий Волович
Жанр:
Путешествия и география
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)
Глава XV ДЕЛА ЖИТЕЙСКИЕ
До чего же холодно и неуютно стало в нашей новой кают-компании. Нагреть эту огромную металлическую коробку имеющимися в нашем распоряжении средствами практически невозможно. После Нового года, когда мы сожгли уйму бензина в паяльных лампах, от них пришлось отказаться. А газ, его не хватает даже для того, чтобы поддержать в маленьком камбузе положительную температуру.
– Может быть, все-таки запалим паялку, – сказал, поеживаясь от холода, Яковлев. – Как, Михал Михалыч?
– Боюсь, как бы не остаться нам без бензина. Дрейфовать еще долго, а он нужен для движков, да и для автомобиля. Он ведь нам скоро понадобится, – сказал Сомов, покачав головой.
– Почему же без бензина, – сказал Комаров. – У нас в запасе есть еще целых пять бочек этилированного.
– Ты что, Комар, потравить нас хочешь?! – вскрикнул Дмитриев.
– А ты, Санек, не возникай, – отпарировал Комаров. – Я тут обмозговал одну идею. Можно соорудить камелек из газового баллона. Он прекрасно будет работать на этилированном бензине.
– А ну, Комар, выкладывай свою идею, – встрепенулся Яковлев.
– Да делов всего ничего. Вот посмотрите, я тут чертежик нарисовал, – сказал Комаров, доставая из кармана лист бумаги с изображением странного устройства. – Вот здесь, – он ткнул карандашом в основание баллона, – вырубим отверстие для топки, приделаем к нему дверцу, а сбоку приклепаем вытяжную трубу и выведем ее через дырку в стенке фюзеляжа.
– А горелки из чего сделаешь? – спросил Дмитриев.
– Да никакой горелки не потребуется. Просто поставим на улице бочку с бензином на высокую подставку, пустим в нее трубочку от самолетного бензопровода, я его уже подготовил, а другой его конец вставим в баллон. Вот и пойдет бензин самотеком. Зажигай – и грейся на здоровье.
– Пожалуй, это дельная идея, – сказал Сомов.
– Так чего же ждать, – встрепенулся Гудкович. – Пошли за баллоном.
Сорокалитровый газовый баллон притащили в кают-компанию, и работа закипела. Нарисовав на стенке баллона прямоугольник, Комаров вооружился дрелью и принялся сверлить дырки. Перемычки между ними он перерубил зубилом. Получилось отверстие размером 20 на 15 сантиметров. Из вырубленного куска металла он соорудил дверцу. Тем временем Сомов с Петровым разделали две жестяные банки из-под пельменей и соорудили вытяжную трубу, которую Комаров приклепал к верхушке баллона и вывел ее наружу. Гудкович, Дмитриев и Петров, захватив нарты, отправились на аэродром, приволокли три бочки этилированного бензина и водрузили одну из них на подставку из ящиков. Комаров отвинтил крышку, опустил в бочку один конец тонкой медной трубки, а второй протолкнул сквозь отверстие в головке баллона.
Наступил волнующий момент. Заработает камелек или не заработает? Комаров открыл краник и поджег струйку бензина факелком. Раздалось громкое у-у-ф-ф. Кверху взметнулось оранжевое пламя, и камелек загудел приятным низким баском. Запахло горелой краской. Стенки баллона покраснели, и от них повеяло живительным теплом. Не прошло и пары часов, как на отсыревшем пологе появились светлые пятна высохшего брезента.
Языки наледи, украшавшие стенки, срубили топором. Кают-компания на глазах преображалась, приобретая жилой вид.
– Ай да Комар, – восторженно воскликнул Ваня Петров, хлопнув Комарова по плечу. – Ну, Кулибин! Это же надо – отвернул краник, поднес спичку и грейся – не хочу!
Давно уже мы не испытывали блаженного чувства тепла. Все поснимали верхнюю одежду, оставшись в одних свитерах.
Я тут же, проконсультировавшись с Михаилом Семеновичем, сочинил инструкцию и вывесил ее на стенку.
ИНСТРУКЦИЯ
по эксплуатации бензинового камелька
системы М. С. Комарова
1. Перед растапливанием камелька убедитесь с помощью электрического фонаря, а не спички, в отсутствии бензина в чашке.
2. Поднеси зажженный факел к горелке и осторожно (но без страха) открой краник бензопровода.
3. Не пускай бензин струей (это не моча). Он должен капать.
Примечания:
а) не суйся в дверцу, памятуя, что лицо не огнеупорно;
б) зажигай камелек только с помощью факела;
в) если камелек еще не остыл – не торопись. Прояви терпение и осторожность;
г) при любых неполадках не пытайся их устранить самостоятельно, а немедленно зови Комарова.
Дирекция кают-компании "СП-2" 3 января 1951 г.
Несколько дней все наслаждались теплом, по поводу и без повода заглядывая в кают-компанию, чтобы посидеть у гудящего камелька. Но особенно доволен был я свалившимся на мою голову счастьем. На радостях я даже решил поставить приготовление пищи на научную основу. Обложившись справочниками и руководствами по гигиене питания, я углубился в подсчеты нашего рациона.
– Ты это чего там маракуешь, – полюбопытствовал Курко, заглянувший на огонек. – Стихи пишешь или пасквиль какой сочиняешь?
– Голую прозу, Костя. Всего-навсего подсчитываю, сколько в нашем рационе содержится калорий, белкой, жигюв и углеводов.
– И что ты там насчитал?
– Да вот взгляни сам, – я пододвинул к нему бумажку с расчетами. – Первая колонка – показатели норм, принятых медициной для людей, занимающихся тяжелым физическим трудом, вторая – папанинская норма, третья – наша.
| Калорийность | 4678 | 6200-6250 | 5500 |
| Белки, г | 163,0 | 210,0 | 156,0 |
| Углеводы, г | 631,0 | 434,0 | 648,0 |
| Жиры, г | 155,0 | 255,9 | 238,2 |
– Да, папанинцам было чем заморить червячка, – завистливо сказал Курко.
– Как видишь, по калорийности наш паек не очень отличается от папанинского.
– Ты мне своей калорийностью, доктор, мозги не засерай. Я, конечно, в твоей науке слабо разбираюсь, но объясни мне, зачем нам столько калорий. Я вроде бы припоминаю, один доктор сказал мне, что человеку требуется в день всего три тысячи калорий, и этого вполне достаточно.
– Так это же в обычных условиях. А в Арктике их недостаточно, так как они не покрывают энергозатраты организма. Энергозатраты, Костя, – это та же энергия, которую живой организм расходует в процессе своей жизни. Если просто лежать в кровати при комнатной температуре, ничего не делая, они составляют всего 1000 килокалорий. Это так называемый основной обмен. Но стоит только встать с постели, пробежаться или заняться физической работой, они тут же возрастают.
– Но мы вроде физической работой особенно не перегружены, – сказал, как бы рассуждая сам с собой, Курко, – разве что порой грузы потаскаем или на аэродроме покорячимся.
– Дело в том, Митрофаныч, что в условиях низких температур энергозатраты на 15-30% больше, чем в умеренном климате. Но не только это. Расход энергии увеличивается при ношении тяжелой зимней одежды, сковывающей движения, при воздействии ветра, от хождения по глубокому снегу.
– Ну ладно, убедил, – согласился Курко. – А все же стол у папанинцев был побогаче, не чета нашему, – упрямо повторил он.
– А что тут удивительного, на них работал, собирая на льдину, целый Институт инженеров общественного питания. Их буквально завалили специально придуманными концентратами всяких супов, борщей, каких-то особых каш и мясных блюд. Зато мы вдоволь имеем свежего мяса, рыбы.
– Ну, ладно, доктор, убедил, – засмеялся Курко, – но все же солений надо было взять побольше.
– Куда уж там больше. Они ведь все в стеклянных банках. Попробуй убереги их от мороза.
Впрочем, в душе я был согласен с Костей. Не мешало бы нас снабдить пайком поразнообразней. Но тут моей вины не было. Снабженцы и без меня постарались как могли. Слишком много требований предъявлялось к продуктам для станции.
Они должны были долго храниться, не бояться мороза, содержать витамины и, конечно, быть по возможности разнообразнее. Мясо и рыба не вызывали сомнения, их можно было хранить в замороженном виде до самой весны. Консервы – тоже. Сложнее дело обстояло с овощами. Конечно, небольшой запас свежего картофеля и лука можно будет разместить по жилым палаткам, чтоб не замерзли. Но только небольшой. В основном все овощи – картофель, лук, морковь, свекла – были представлены в сушеном виде. Перечитав заново Ф. Нансена, Р. Амундсена, Р. Пири и других полярных авторитетов, я начал было склоняться к мысли: а не запастись ли пеммиканом. Эта прославленная пища арктических путешественников, представлявшая смесь сушеного мяса с жиром, воспевалась ими на разные лады. Правда, для улучшения вкуса в нее добавляли разные продукты: Пири – сушеные фрукты, Амундсен – овсянку, американские специалисты по питанию Д. Коман и 3. Губенков по заказу адмирала Р. Бэрда, отправлявшегося в Антарктиду, создали сложную хитроумную смесь. В нее вошли помимо традиционных жира и сухого мяса обезвоженный концентрат из помидоров и овощей, овсяное толокно, бульонные кубики, соленый лук, гороховая мука и еще одиннадцать других продуктов и специй. Но при здравом размышлении я пришел к выводу, что пеммикан нам не шибко нужен. Ведь он предназначен главным образом для санных путешествий. Меня смущало другое: на что сделать упор, на жиры, белки или углеводы? Тут царила полная неразбериха. У каждого из этих пищевых компонентов существовали свои защитники и противники.
Некоторые американские и английские специалисты оказались поклонниками углеводов, полагая, что рацион, богатый углеводами, позволяет лучше переносить низкую температуру, до -30°С. А, например, знаменитый английский полярный путешественник Э. Шеклтон утверждал, что "сахар является в высшей степени теплообразующим веществом и поэтому его суточная норма была доведена до двухсот граммов". Только накануне отлета на станцию мне попалась на глаза небольшая книжка, написанная М. Ф. Беляковым, директором Московского института инженеров общественного питания, "Питание папанинцев на дрейфующей станции". Это он руководил подготовкой продовольствия для дрейфующей станции "Северный полюс-1". Она содержала множество полезных советов. Но воспользоваться ими я уже не мог, запас продуктов для станции был без меня отобран, запакован и хранился на складе в МАГОНе. Единственное, что я успел сделать, – добыть витамины. Их я получил в большом количестве – всяких драже, таблеток аскорбиновой кислоты и клюквенного экстракта.
Завершив научные расчеты, я пришел к мысли, что пора бы мне покончить с ежедневными мытарствами по изобретению очередного обеда и ужина и сочинить меню сразу на неделю. Сказано – сделано. Я разложил перед собой список всех имеющихся продуктов и перечень блюд, которые смог бы приготовить. После длительного умственного напряжения я вывесил на стенки кают-компании меню ресторана "Приятного аппетита".
| ПОНЕДЕЛЬНИК | ЧЕТВЕРГ | ||
| Завтрак | Завтрак | ||
| 1. | Пельмени в бульоне | 1. | Пельмени жареные |
| 2. | Бычки в томате | 2. | Шпроты |
| 3. | Масло сливочное | 3. | Масло сливочное |
| 4. | Кофе со сгущ. молоком | 4. | Кофе со сгущ. молоком |
| Обед | Обед | ||
| 1. | Щи из квашеной капусты с корейкой | 1. | Суп фасолевый с грудинкой |
| 2. | Рагу из оленины | 2. | Котлеты с рисом |
| 3. | Компот из сухофруктов | 3. | Кисель клюквенный |
| Ужин | Ужин | ||
| 1. | Оладьи | 1. | Блинчики |
| 2. | Сыр голландский | 2. | Корейка |
| 3. | Масло сливочное | 3. | Масло сливочное |
| 4. | Чай с печеньем | 4. | Чай с печеньем |
| 5. | Варенье вишневое | 5. | Варенье вишневое |
| ВТОРНИК | ПЯТНИЦА | ||
| Завтрак | Завтрак | ||
| 1. | Сосиски консервированные | 1. | Пельмени |
| 2. | Печень тресковая | 2. | Сардины в масле |
| 3. | Масло сливочное | 3. | Колбаса полукопченая |
| 4. | Чай с печеньем | 4. | Кофе со сгущ. молоком |
| Обед | Обед | ||
| 1. | Суп с макаронами | 1. | Суп рыбный |
| 2. | Каша гречневая с курицей | 2. | Антрекот с вермишелью |
| 3. | Кисель клюквенный | 3. | Компот из персиков конс. |
| Ужин | Ужин | ||
| 1. | Мясо тушеное (конс.) с горошком | 1. | Каша манная с вареньем клубничным |
| 2. | Сыр швейцарский | 2. | Колбаса полукопченая |
| 3. | Масло сливочное | 3. | Масло сливочное |
| 4. | Чай с печеньем | 4. | Чай с печеньем |
| 5. | Варенье сливовое | ||
| СРЕДА | СУББОТА | ||
| Завтрак | Завтрак | ||
| 1. | Колбаса жареная с горошком | 1. | Бульон с пельменями |
| 2. | Корюшка в масле | 2. | Селедка атлантическая |
| 3. | Масло сливочное | 3. | Масло сливочное |
| 4. | Какао со сгущ. молоком | 4. | Какао со сгущ. молоком |
| Обед | Обед | ||
| 1. | Борщ украинский | 1. | Суп гороховый с гренками |
| 2. | Макароны по-флотски | 2. | Котлеты с макаронами |
| 3. | Компот из чернослива | 3. | Компот из сухофруктов |
| Ужин | Ужин | ||
| 1. | Омлет из меланжа | 1. | Корейка жареная |
| 2. | Колбаса сырокопченая | 2. | Сыр голландский |
| 3. | Масло сливочное | 3. | Масло сливочное |
| 4. | Чай с печеньем | 4. | Чай с печеньем |
| 5. | Варенье клубничное | 5. | Варенье сливовое |
| ВОСКРЕСЕНЬЕ | |
| Завтрак, | |
| 1. | Каша гречневая с молоком |
| 2. | Щука в томате |
| 3. | Масло сливочное |
| 4. | Кофе со сгущ. молоком, |
| Обед, | |
| 1. | Баклажаны консервированные |
| 2. | Уха из нельмы |
| 3. | Эскалопы с рисом |
| 4. | Компот из черешни конс. |
| Ужин, | |
| 1. | Омлет с грудинкой |
| 2. | Икра зернистая |
| 3. | Колбаса сырокопченая |
| 4. | Масло сливочное |
| 5. | Чай с печеньем |
| 6. | Конфеты шоколадные |
| 7. | Варенье клубничное, |
Меню вызвало повышенный интерес у всех без исключения. Некоторые, правда, посчитали, что я зачастил с пельменями, на что у меня нашелся веский довод: пельмени предназначены для облегчения жизни вахтенного, отвечающего за приготовление завтрака. В общем меню было одобрено, особенно после того, как я заявил, что некоторые блюда будут вне плана, как-то: строганина, бараньи отбивные, холодец и лечебный кекс.
Глава XVI СЕВЕРО-ВОСТОЧНЫЙ ПРОХОД
«Победа надо льдами Ледовитого океана составляет один из экономических вопросов будущности северо-востока. Европейской России и почти всей Сибири. Можно будет без Суэцкого или иных каналов теплых стран около собственных своих берегов переводить суда или хотя бы их часть из Атлантического океана в Тихий».
Д. М. Менделеев
Ужин подходил к концу. Басом гудел камелек. Позвякивал крышкой закипевший чайник. Разговоры за столом, словно пламя догорающего костра, то вспыхивали, то снова затухали, сменяясь непривычным молчанием.
– Михал Михалыч, – сказал Курко, – может, расскажете что-нибудь интересненькое? А то все анекдоты да анекдоты. Мы их уже наизусть знаем.
– Что бы вам такое, друзья, рассказать? Хотите про историю открытия Северного морского пути? Она весьма занимательна.
Предложение Сомова было встречено легким шумком одобрения.
– Так вот, – начал Сомов, – история эта началась четыреста лет назад. Еще в те давние времена европейские купцы мечтали проникнуть в Индию и Китай. В конце пятнадцатого столетия турки-османы утвердились в Константинополе, перерезав торговые нити, связывавшие Европу со странами Азии. И вот в 1497 году португалец Васко да Гама, обогнув Африканский материк, вошел в Индийский океан и направил свои корабли к вожделенным берегам Индии. Вслед за ним, гонимые жаждой наживы, устремились мореплаватели и купцы многих стран. Но не тут-то было. Португальские военные корабли пресекли малейшую попытку конкурентов урвать хоть толику несметных богатств из сокровищницы индийских властителей. Не в силах противостоять португальским армадам, английские купцы принялись лихорадочно искать новые пути на Восток. Их взоры устремились на северо-запад.
Первые попытки отыскать северо-восточный проход были предприняты в середине XVI века. В 1553 году в Лондоне было основано "Общество искателей приключений", переименованное впоследствии в "Русское общество торговли". Его пожизненным председателем стал "великий штурман Англии" патриарх полярных исследований Себастьян Кабот. Ему и принадлежала заслуга в организации экспедиции для поисков северной дороги в Китай. Правда, Кабот располагал весьма скудными сведениями о севере Старого Света. В его распоряжении были лишь описания Скандинавии, сделанные Олаем Магнусли, архиепископом Упсальским, и карты России, составленные Сигизмундом Герберштейном – послом императора австрийского при дворе Великого князя Российского Василия IV. Сметливый австриец предположил, что река Иртыш, впадающая в Обь, вытекает из огромного среднеазиатского озера, называемого Китайским, а посему, надо достичь устья Оби и, поднявшись вверх по течению, добраться до таинственного Китая. И вот 10 мая 1553 года из Гринвича вышла эскадра из трех кораблей: "Буона-Конфиденция", "Буона-Вентура" и "Буона-Сперанца" под общим командованием опытного воина и неустрашимого морехода баронета Хьюго Виллоуби{32}. Сборным пунктом эскадры был назначен Вардгеус – местечко на северо-востоке Финмарка. Но вблизи Лафоденских островов ураган разбросал корабли, Виллоуби на двух судах удалось достичь ледяных берегов неизвестного острова (видимо, Новой Земли).
Однако он отказался от мысли пристать к берегу и продолжил путь к северным берегам России. 18 сентября корабли вошли в устье реки Васины на северном берегу лапландского полуострова Кола. Здесь их и застала зима. Но условия зимовки оказались столь суровыми, что все 68 человек экипажа и их командир погибли от холода и болезней.
Более счастливой оказалась судьба третьего судна, "Буона-Вентура", под началом капитана Роберта Ченселлора. Так и не дождавшись двух других судов, они подняли паруса и вскоре вошли в неизвестное англичанам Белое море и достигли устья Северной Двины. Отсюда Ченселлор отправился в Москву к Великому князю Московскому Ивану Васильевичу Грозному. Благосклонно принятый правителем России, Ченселлор с большой выгодой продал привезенные товары и, загрузив судно пушниной, ворванью, тюленьим жиром и медной рудой, отправился в обратный путь. Успех Ченселлора побудил "Русское общество торговли" снарядить новую экспедицию. Поначалу она была столь же успешной. Отважному мореходу удалось не только заключить с царем торговый договор, но и взять с собою посла русского царя. Однако счастье изменило Виллоуби. 10 сентября 1556 года судно потерпело крушение у берегов Шотландии.
Погиб почти весь экипаж и в том числе его командир. В том же году "Общество приключений" направило в Россию корабль под командованием Стефана Буррга. Следуя путем Ченселлора, он добрался до острова Новая Земля и стал первым европейцем, ступившим на ее берега.
Вслед за англичанами в Белое море устремились датчане, норвежцы и, наконец, голландцы, основавшие в Коле свою колонию.
В 1593 году купец Балтазар Мушерон, давно торговавший с Московией, представил нидерландскому правительству проект большой экспедиции "для открытия удобного морского пути в царства Китайское и Синское, проходящего к северу от Норвегии, Московии и Татарии" (Сибири. – В. В.). Проект был единогласно утвержден, и четыре корабля, двумя из которых командовал гражданин Амстердама Биллем Баренц, 29 мая 1594 года покинули амстердамский порт. 29 июля Баренц достиг северной оконечности Новой Земли. Но дальнейшее плаванье пришлось прекратить из-за недовольства экипажа, не выдержавшего лишений. Новая экспедиция в составе семи судов на следующий год снова отправилась в поход. Ее главным штурманом и одновременно капитаном корабля "Винтон" был назначен Баренц. Однако командир эскадры Корнелий Най оказался человеком нерешительным. Добравшись до пролива Югорский Шар, он, опасаясь предстоящих опасностей, заставил капитанов кораблей подписать документ, в котором говорилось, что "мы, нижеподписавшиеся, объявляем перед Богом и перед миром, что мы сделали все, что от нас зависело, чтобы проникнуть через Северное море в Китай и Японию, как нам приказано в наших инструкциях. Наконец мы увидели, что Богу не угодно, чтобы мы продолжали путь, и что надобно отказаться от предприятия. Посему мы решились как можно скорее возвратиться в Голландию". Лишь один Баренц отказался поставить свою подпись. Осенью вся эскадра вернулась в Нидерланды. Однако Сенат Амстердама не отказался от идеи отыскать вожделенный путь на Восток. Более того, за открытие Северного пути была назначена огромная по тем временам награда – 25 000 гульденов. И снова на следующий год к берегам России была отправлена экспедиция, и ее главным штурманом вновь был назначен неугомонный Баренц. Кораблям удалось проникнуть в Карское море, и здесь на их пути возникли неодолимые препятствия. Один корабль попал в ледовую ловушку и вынужден был остановиться на зимовку.
Зимовка оказалась невероятно трудной. Моряков косила цинга. Тяжело заболел и сам Баренц. 14 июня, покинув корабль, оставшиеся в живых моряки вышли в море на шлюпках. А шесть дней спустя, 20 июня 1596 года, экспедиция лишилась своего начальника. После многомесячных скитаний путешественники наконец вернулись в родной Амстердам – 1 ноября 1597 года.
Спустя год был опубликован труд сподвижника Виллема Баренца Геррита де-Фера "Морской дневник", рассказавший людям о подвигах, лишениях, научных заслугах и географических открытиях экспедиции, которой удалось нанести на карту западное и северное побережья Новой Земли, уточнить положение многих заливов, бухт, изучить магнитное склонение, измерить глубины моря, температуру воздуха, силу новоземельских ветров.
В начале восемнадцатого века идеей отыскания пути через "Ледовитое море в Китай и Индию" серьезно заинтересовался Петр I. Он собственноручно разработал инструкцию для капитан-командора Витуса Беринга, возглавившего экспедицию, названную Первой Камчатской. Ей предписывалось построить на Камчатке два бота, дойти до "виденных на севере берегов, пройти вдоль них до таких пунктов, которые несомненно находятся на берегу Америки". Вручая инструкции президенту Адмиралтейств-коллегий генерал-адмиралу Ф. М. Апраксину, Петр выразил надежду: "Не будем ли мы в исследовании такого пути счастливее голландцев и англичан, которые многократно покушались обыскивать берегов Американских".
Первой Камчатской экспедиции удалось обследовать Камчатку, Курильские острова и Алеутскую гряду, установить, что берег материка заворачивает к западу, и открыть пролив, разделяющий два материка – Евро-Азиатский и Американский, названный впоследствии Беринговым. В развитии идей Петра в 1733-1743 годах была организована Великая Северная экспедиция, не имевшая себе равных ни по размаху, ни по полученным научным результатам. Пяти ее отрядам за годы самоотверженной работы удалось фактически обследовать Северный морской путь на всем его протяжении, положив на карту берега материка: бесчисленные острова, мысы, бухты и реки. В 1745 году был издан "Атлас Российский" – с первыми печатными картами северных берегов России.
В 1764 году правительственным указом был учинен "поиск морского проходу Северным океаном в Камчатку и далее" по проекту великого М. В. Ломоносова. Осуществление этого проекта было поручено капитану В. Я. Чичагову. В мае 1765 года три судна, под покровом глубочайшей тайны, даже от Сената, покинули Кольский залив и 23 июля достигли 80°23' с. ш.
Но многочисленные трудности полярного плаванья и возможной зимовки на не подготовленных для этого судах испугали осторожного Чичагова. Спустя три месяца корабли вернулись в Архангельск. После того как повторная попытка пробиться на восток также оказалась безуспешной, Чичагов отказался от дальнейшего командования. Но неудача Чичагова не обескуражила русских исследователей. В течение трех десятков лет ряд экспедиций занимается изучением западной и восточной частей Северного Ледовитого океана. Особенно важными были исследования лейтенанта Федора Размыслова, установившего, что Новая Земля состоит из двух островов, разделенных проливом, названным Маточкин Шар, и капитана Гавриила Андреевича Сарычева у северо-восточных берегов Сибири, описанные им в книге "Путешествия флота капитана Сарычева по северо-восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану".
Работы Сарычева были продолжены в двадцатых годах девятнадцатого века лейтенантом Петром Федоровичем Анжу и бароном Фердинандом Петровичем Врангелем. За четыре года экспедиция обследовала и описала почти три тысячи километров прибрежной полосы Сибири. На основании наблюдений и рассказов местных жителей Врангель утвердился в мысли, что к северу от берегов Чукотки лежит неизвестный остров. Хотя на просьбу о продлении экспедиции еще на два года последовал отказ Адмиралтейства, Врангель, уверенный в правильности своих предположений, нанес на карту этот так и не открытый остров. 43 года спустя американский китобой Лонг обнаружил остров в том самом месте, где с удивительной точностью нанес его Врангель, и назвал в честь первооткрывателя его именем.
Много способствовали расширению знаний об арктических землях и мореплавании в Ледовитом океане четырехкратные путешествия капитан-лейтенанта Федора Петровича Литке к Новой Земле в 1821-1824 годах и санные экспедиции поручиков Петра Кузьмича Пахтусева в 1832-1834 и 1835 годах и Августа Карловича Цыволка и Моисеева в 1838 году на Новую Землю.
С запада и востока штурмовали отважные исследователи арктическую твердыню. Все дальше на север проникали корабли. На карте Арктики возникали очертания новых, неведомых доселе земель. Только с 1818 по 1854 год было организовано 42 полярные экспедиции.
Но Северо-восточный проход по-прежнему оставался неприступным. Казалось, оправдывалось пророчество Ф. П. Литке, считавшего, что "морское сообщение с Сибирью принадлежит к числу вещей невозможных".
К такому же выводу пришел и Юлиус Найер, один из виднейших авторитетов в полярных делах. Он писал, что китайский чай, японский шелк и пряности с Молуккских островов не приплывут к нам вместе с льдинами. Нынче никто больше не верит в коммерческую ценность прохода.
Первый сокрушительный удар по этому мнению нанес шведский профессор Эрик Норденшельд. Его экспедиционное судно "Превен" в 1875 году, преодолев дрейфующие льды Карского моря, через два месяца после отплытия пришвартовалось в устье Енисея. На следующий год Норденшельд повторил свое плавание, и на этот раз одновременно с ним достигли великой сибирской реки капитаны Биггенс и Шванненберг, чьи корабли были снаряжены на средства сибирских золотопромышленников М. К. Сидорова и А. М. Сибирякова.
Этими плаваниями было положено начало морского сообщения с Сибирью. Уже через три года из английских портов вышли семь кораблей, держа курс к устьям Оби и Енисея.
Успешные плаванья по Карскому морю окончательно убедили в том, что Северо-восточный проход не столь недоступен, как казалось иным.
Подробно изучив все материалы о дрейфе льдов, метеорологических условиях и кораблевождении в Арктике, Норденшельд разработал подробный план экспедиции для осуществления сквозного плавания Северо-восточным проходом. Средства на нее предоставили король Швеции Оскар Второй, крупный шведский негоциант Оскар Диксон и русский золотопромышленник Александр Сибиряков. Норденшельд приобрел пароход "Вега" и, кроме того, на деньги Сибирякова был дополнительно построен большой пароход "Лена" и снаряжены еще два судна для сопровождения "Веги" до устья Енисея.
22 июля 1878 года корабли вышли в море. Благоприятные ледовые условия способствовали быстрому продвижению на восток. Достигнув устья Лены, корабли расстались. Дальнейший путь "Веге" предстояло проделать одной. Однако счастье, так долго сопутствовавшее исследователям, им изменило. 27 сентября у залива Колючинского ледяные поля стали непроходимым барьером на пути корабля. Но вера в успех дела не покидала Норденшельда. Ведь каких-то двести двадцать километров – и они у цели, тем более китобои, часто посещавшие эти места, покидали их порой даже в октябре. Однако надежде не было суждено осуществиться. Льды окончательно сомкнулись, и зимовка стала неизбежной. "...Один день проходил за другим без благополучной перемены в положении судна, – записывал в дневник Норденшельд, – я с ужасом убедился, перезимовка на пороге к переходу из Ледовитого океана в Великий океан становилась неизбежной". Участники стойко перенесли трудности. 17 июля, освободившись из ледяного плена, "Вега" вошла в Берингов пролив. Великая цель была достигнута.
А вы знаете, кто был одним из самых ярых поборников идеи морского пути к устьям великих сибирских рек Енисея и Оби? Сибирский купец Сидоров. Но все его попытки заинтересовать в этом проекте сильных мира сего потерпели неудачу. Куда он только не обращался: и к енисейскому губернатору, и в Вольное Экономическое общество, и в Географическое общество и все бесполезно.
А генерал Зиновьев – наставник престолонаследника, будущего царя Александра III, начертал на его записке: "Так как на Севере постоянные льды и хлебопашество невозможно, и никакие други промыслы немыслимы, то, по моему мнению и моих приятелей, необходимо народ удалить с Севера в внутренние страны государства, а вы хлопочете наоборот... Такие идеи могут проводить только помешанные".
Но Сидоров не унимался. Он поместил в иностранных газетах объявление о премии в две тысячи фунтов стерлингов для первого мореплавателя, которому удастся достигнуть Оби или Енисея. На объявление откликнулся английский капитан И. Виггинс. В 1874 году на пароходе "Диана" он успешно доплыл до Обской губы, а в последующие годы еще 11 раз проводил пароходы к устью сибирских рек.
Экспедицией Э. Норденшельда 1878 года была убедительно доказана возможность сквозного плаванья по арктическим морям. Но интерес российских властей к Северному морскому пути проснулся лишь после разгрома русского флота в Цусимском проливе.
"Если бы хотя десятая доля того, что потеряно при Цусиме, было затрачено на достижение полюса, эскадра наша, вероятно, прошла бы во Владивосток, минуя и Немецкое море, и Цусиму", – писал знаменитый химик Д. И. Менделеев. Идею сквозного плаванья Северным морским путем поддержали русские военные моряки. По мнению адмирала В. П. Верховского, "можно утверждать с вероятностью в 100%, что через два года от снаряжения экспедиции русские отряды и эскадры боевых судов будут ежегодно делать переходы Ледовитым океаном во Владивосток".
Если бы только глас передовых людей России был услышан царским правительством, возможно, не было бы Цусимы и позорного поражения в русско-японской войне.
Но сторонники этого проекта имели слишком могущественных противников в лице крупных землевладельцев и промышленников, опасавшихся, что с освоением этого пути в Европу проникнет дешевый сибирский хлеб и лес и в лице быстроразвивающегося капитала Сибири они получат опасного конкурента на рынках Европы.
Только после революции началось планомерное наступление на Север.
Сомов посмотрел на часы.
– Что-то я, друзья, заговорился. На сегодня, пожалуй, достаточно. Если вы не потеряли интерес к этой истории, завтра можем продолжить.
На следующий вечер Сомов продолжил свое повествование.
– Итак, мы добрались до того счастливого времени, когда роль Арктики была оценена по достоинству. 10 марта 1921 года был подписан декрет о создании ПЛАВМОРНИНА – Плавучего морского института, которому вменялось в обязанности изучение Ледовитого океана и его побережья. А четырьмя годами позднее был создан наш Арктический научно-исследовательский институт. Теперь уже никто не сомневался в важности Северного морского пути. Это был не только кратчайший путь с востока на запад (почти вдвое короче дороги через южные моря и Суэцкий канал, протянувшейся на 24 400 км), но и важнейшая артерия, питавшая полярные города и поселки.
28 июля 1932 года вышел из Архангельска ледокольный пароход "Сибиряков". Перед его капитаном В. И. Ворониным и начальником экспедиции О. Ю. Шмидтом была поставлена задача в одну навигацию пройти Северным морским путем из Белого моря в Тихий океан. 15 августа "Сибиряков" пересек Карское море и, обогнув мыс Молотова – северную оконечность Северной Земли, вошел в море Лаптевых. Навстречу, лениво покачиваясь на волнах, проплывали величественные айсберги, гигантские осколки ледников, спускающихся в море с берегов арктических островов. Такая же ледяная гора потопила апрельской ночью 1912 года красу английского пассажирского флота "Титаник". Разреженный лед постепенно переходил в сплошные поля. Они становились все толще, непроходимее. Вперед-назад, снова – полный вперед. Ледокол крушил, колол, подминал под себя ледяную броню. Полуночное солнце, оставляя на снегу кровавые следы, катилось по горизонту. Могучее дыхание двигателей сливалось с треском ломающегося льда. 2500 лошадиных сил без устали вращали винт ледокола. С каждым часом лед становился все тяжелее. То и дело экипаж корабля, вооружившись баграми и ломами, спускался на лед и без устали обкалывал льдины, тесно сжимавшие со всех сторон борта корабля. Все, что было не под силу людям, довершал аммонал. В первом сражении со льдом сибиряковцы вышли победителями. Еще одно усилие, и ледокол, преодолев последнюю перемычку, вышел на чистую воду. Однако отдых оказался недолгим. Снова лед – снова борьба. От удара о ледяную глыбу сломалась лопасть винта. Но люди верили в успех. Вперед, только вперед.
