Текст книги "Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

– И вы решили спросить.

– Да.

Он не потребовал ответа.

Я могла напомнить о медицинской тайне и закончить разговор.

Но заключение касалось решения, которое Северин принял как мой муж и глава дома. Он должен был узнать правду.

Не для облегчения собственной вины.

Для ответственности.

– Леона вернется через час, – сказала я. – Подождите до ее прихода.

– Разговор требует свидетеля?

– Да.

Северин сел.

Он не спросил больше ничего.

Тея принесла ему чай, затем ушла в теплицу. Я занялась счетами в торговом зале, оставив дверь приемной открытой.

Мы провели почти час в одном помещении, не разговаривая.

Раньше тишина между нами была спокойной. Я читала, Северин работал с донесениями, иногда касался моей руки, проходя мимо. Не требовалось заполнять каждую минуту словами.

Теперь молчание стало результатом осторожности.

Каждый из нас понимал, что один неверный вопрос может разрушить установленные границы.

Леона вернулась после шести.

Она сразу поняла, зачем Северин остался.

– Мирелла хочет сообщить вам результат независимого обследования, – сказала она. – Я присутствую как ее представитель и свидетель.

Северин посмотрел на меня.

– Я слушаю.

Мы сели в приемной.

Тея осталась возле двери по моему разрешению.

Я положила на стол копию заключения, но не передала сразу.

– Сегодня Эдита Норн проверила мой источник, кровь, связь магии с телом и женский контур.

Северин не двигался.

– Серый пепел находится в моем организме не меньше года. Вероятно, дольше. Источник не разрушен и не является слабым. Он не мог нормально передавать магию телу из-за постоянного воздействия Р-17.

– А заключение о бесплодии?

– Не подтверждено.

Он смотрел на меня, будто ожидал продолжения.

– Женский контур сохранен, – сказала я. – Признаков необратимого повреждения нет. Никто не может обещать, что у меня обязательно будут дети. Но оснований объявлять меня бесплодной не было.

Северин медленно опустил взгляд на документ.

– Ты можешь восстановиться?

– Постепенно. После очищения и прекращения препарата.

– Кассиан знал?

– Пока не доказано.

– Он проводил обследования.

– Но у нас нет исходных таблиц. Только его итоговые заключения.

– Он назначал препарат, вызывавший симптомы, а затем использовал эти симптомы как доказательство диагноза.

– Именно это предстоит установить.

Северин взял документ только после того, как я подтолкнула его к нему.

Он прочитал первую страницу.

Затем вторую.

На третьей его пальцы сжали бумагу так сильно, что край смялся.

– Осторожно, – сказала Леона. – Это заверенная копия.

Северин разжал руку.

– Я отправлю людей за архивами коллегии.

– Нет, – ответили мы с Леоной одновременно.

Он поднял голову.

– Они могут уничтожить документы.

– Запрос о сохранности уже зарегистрирован, – сказала Леона. – Любое исчезновение после этого станет отдельным преступлением. Если вы войдете туда без решения следствия, Кассиан заявит о политическом давлении.

– Он годами давал моей жене яд.

– Бывшей жене, – поправила я.

Северин замолчал.

– Это не мелкая разница, – продолжила я. – Именно на основании его заключения вы расторгли брак.

– Я знаю.

– Знали и раньше.

– Раньше я считал заключение верным.

– И этого вам хватило.

Он положил документ на стол.

– Аврелия сказала, что Совет готовит официальное расследование. Что тебя могут обвинить в сознательном сокрытии слабости источника и попытке удержать место в сильном доме.

– Аврелия говорила. Не Совет.

– Она показала письмо от двух членов Совета.

– Вы проверили его происхождение?

– На нем стояли печати.

– Медицинское заключение тоже было с печатью.

Он принял замечание.

– Юристы сообщили, что при публичном признании несовместимости твое личное имущество останется неприкосновенным, – продолжил Северин. – Если бы расследование началось раньше расторжения, Совет мог заморозить счета и ограничить передвижение до окончания проверки.

– Поэтому вы решили унизить меня быстро.

– Да.

Ответ прозвучал без попытки заменить слово.

– Вы могли рассказать.

– Мог.

– Могли показать документы.

– Да.

– Могли спросить, готова ли я рискнуть имуществом и положением, чтобы оспорить обвинение.

– Мог.

– Но не сделали.

– Нет.

Я ждала продолжения.

Объяснения о долге, страхе за дом, необходимости защитить меня.

Северин не произнес ничего из этого.

Он поднялся, но не подошел ближе.

– Я поверил коллегии, матери и юристам, потому что они предлагали решение, которое я мог выполнить сам, – сказал он. – Мне было проще лишить тебя выбора и назвать это защитой, чем признать, что я не контролирую происходящее.

В приемной стало тихо.

– Я не имел права скрывать прошение, – продолжил он. – Не имел права использовать твое медицинское заключение без разговора. Не имел права называть наш брак ошибкой перед Советом, даже если эта формулировка защищала имущество. Это сделал я. Не Кассиан и не Аврелия.

Он говорил ровно.

Без красивых обещаний.

Без просьбы понять.

– Я причинил тебе боль сознательно, – закончил Северин. – Считал, что последствия смогу принять за нас обоих. Я ошибся.

– Ошибка – это неверная дозировка в рецепте, – сказала я. – Вы приняли решение.

– Да.

– И теперь выяснилось, что причина этого решения была ложной. Но это не отменяет самого выбора.

– Не отменяет.

– Я не прощу вас сегодня.

– Я не прошу.

– И не вернусь только потому, что диагноз оказался ложным.

– Понимаю.

– Вы не можете понимать через несколько дней после Совета.

– Тогда я приму то, что ты говоришь, даже если пока не понимаю полностью.

Я посмотрела на Леону.

Она не вмешивалась.

Северин снова сел.

– Что тебе нужно для лечения? – спросил он.

– Время. Чистые препараты. Отдых.

– Деньги?

– Нет.

– За обследование я не плачу. Но если потребуется редкий компонент…

– Куплю через аптеку.

– Мирелла.

– Наш договор касается вашего лечения. Мое здоровье не дает вам нового права содержать меня.

Он кивнул.

– Хорошо.

– Нужно еще одно.

– Что?

– Полные записи дома Аркхарт о совместимости. Не только медицинская книга. Письма Аврелии, счета юристов и документы, которые вам показывали перед расторжением.

– Получишь.

– Без предварительного отбора.

– Да.

– Даже если они выставят вашу мать в плохом свете.

В его лице появилось напряжение.

– Да.

Это было только обещание.

Я больше не оценивала Северина по словам.

Но раньше он не согласился бы даже произнести его без оговорок.

Леона забрала копию заключения и убрала в папку.

– На сегодня разговор закончен, – сказала она. – Мирелле нужен отдых.

Северин поднялся.

– Осмотр завтра в девять?

– Да, – ответила я.

Он остановился у двери.

– Можно задать один личный вопрос?

– Зависит от вопроса.

– Ты хочешь детей?

Я почувствовала, как Тея перестала перебирать бинты.

– Сейчас это не имеет отношения ни к вам, ни к расследованию.

– Понял.

Северин не стал объяснять, почему спросил.

Ушел без сопровождения.

Я закрыла дверь приемной и некоторое время стояла, держась за ручку.

– Вы хорошо? – спросила Тея.

– Да.

– Это неправда.

– Мне не плохо.

– Это не одно и то же.

Леона подошла ближе.

– Сегодня больше никаких документов.

– Нужно закончить акт обследования.

– Я закончу.

– Подпись…

– Поставишь завтра после проверки.

– Леона.

– Эдита велела отдыхать. Я как юрист подтверждаю, что непослушание независимому специалисту ухудшает твою позицию перед Гильдией.

– Ты это придумала.

– Но звучит убедительно.

Она отправила меня наверх.

Я легла, не раздеваясь, и действительно уснула.

Проснулась в полной темноте.

Сначала не поняла, что меня разбудило.

Потом почувствовала запах.

Не обычная аптечная гарь, оставшаяся после старого пожара.

Свежий дым.

Я села.

За дверью послышались быстрые шаги.

– Мирелла! – крикнула Тея снизу. – В погребе огонь!

Я надела туфли и выбежала в коридор.

Дым поднимался по лестнице тонкими серыми полосами. Он шел не из лаборатории, а из кухни, где находилась дверь в погреб.

Тея стояла возле нее с мокрой тканью у лица.

– Не открывай! – сказала я.

– Там хранятся травы и копия журнала!

В погребе действительно оставалась часть старых запасов Беатрисы. Мы перенесли туда обычные хозяйственные книги и ящик с чистой бумагой.

Главная копия отчета находилась в банковском хранилище.

Но оригинальные записи о поставках и флаконах лежали в нижнем шкафу.

– Где ведра?

– Во дворе. Я уже дернула сигнал стражи.

В наружную дверь ударили.

– Откройте! Аркхарт!

Северин.

Я не знала, почему он вернулся.

Тея распахнула дверь.

Он вошел без куртки, с мокрыми волосами и двумя охранниками за спиной.

– Где огонь?

– Погреб.

– Люди внутри?

– Нет.

– Тогда выходите на улицу.

– Там документы Беатрисы.

– Мирелла.

– Без них мы потеряем часть доказательств.

Северин посмотрел на дым.

– Открывать дверь опасно. Огонь получит воздух.

– В погребе есть боковой слив и песчаный ящик. Если открыть нижний клапан до двери, часть дыма уйдет во двор.

– Где клапан?

Тея указала на стену возле печи.

Северин присел, сорвал деревянную панель и потянул металлический рычаг.

Механизм не поддался.

– Заржавел, – сказала я.

– Отойдите.

Он взялся обеими руками.

– Не используйте огонь.

– Не собираюсь.

Металл скрипнул. Рычаг сдвинулся.

Под полом загудело. Часть дыма потянулась к боковому каналу.

– Теперь дверь, – сказала я. – Открываем на несколько пальцев. Сначала вода по нижней ступени.

Один охранник принес ведра. Второй выбежал за стражей.

Тея обвязала лицо мокрой тканью.

– Ты остаешься здесь, – сказала я.

– Я знаю, где документы.

– Объясни мне.

– Нижний шкаф справа от лестницы. Журнал поставок в зеленой папке. Ящик Беатрисы под ним.

– Хорошо.

– Вы не спуститесь одна.

– Я пойду с ней, – сказал Северин.

– Вам запрещено использовать драконий огонь.

– Я услышал.

– Если начнется приступ…

– Не начнется.

– Вы не можете гарантировать.

– Поэтому не использую магию. Только вынесу ящик.

Я хотела возразить.

Из-под двери показалась тонкая линия огня.

Времени не осталось.

Мы открыли дверь.

Жар ударил в лицо. Дым стоял плотным слоем, но боковой слив работал, и верхние ступени оставались видны.

Я полила водой нижнюю часть лестницы.

Северин взял второе ведро.

– Идете за мной, – сказал он.

– Это мой погреб.

– Поэтому покажете путь. Я проверю пол.

Мы спустились.

Огонь горел возле дальней стены, где стояли ящики с сухими корнями. Пламя еще не охватило весь погреб, но быстро двигалось по деревянным полкам.

Запах был неправильным.

Слишком резким для обычного сухого дерева.

– Масло, – сказала я. – Здесь разлили горючую смесь.

Северин кивнул.

Мы вылили воду на проход между огнем и шкафом с документами.

Пламя зашипело, но не погасло.

Смесь плавала на поверхности.

– Нужен песок, – сказала я.

Тея уже тащила к двери небольшой ящик.

– На ступени! – крикнул Северин. – Ниже не спускайся!

Она открыла крышку. Мы передавали ведра с песком вниз, пока огонь возле шкафа не стал слабее.

Северин добрался до документов первым.

Он вырвал нижнюю дверцу, которая разбухла от жара, и вытащил зеленую папку.

– Это все?

– Под ней металлический ящик.

Он наклонился.

В тот же момент сверху рухнула горящая полка.

– Северин!

Он поднял руку, закрывая голову.

Огонь коснулся рукава.

Я увидела, как на его коже проступила медная чешуя.

– Не превращайтесь!

Северин сбил пламя о каменную стену и остался в человеческой форме.

Полка упала между нами.

Дым стал гуще.

– Выходите! – крикнула Тея.

Я обошла горящее дерево и схватила металлический ящик. Он оказался тяжелее, чем я ожидала.

Северин взял его у меня одной рукой.

– Наверх.

– Зеленая папка?

– Под рубашкой.

Мы поднялись по лестнице.

Во дворе уже работала городская пожарная команда. Они протянули шланг к боковому сливу и начали заливать погреб снизу. Стражники выносили из кухни мебель.

Тея оттащила меня подальше от двери.

– Вы обожглись?

– Нет.

– Руки.

На пальцах была сажа, но кожа оставалась целой.

Северин поставил металлический ящик на мостовую.

Его левый рукав обгорел. Под тканью виднелась чешуя, но серых линий возле шрама не было.

– Плечо? – спросила я.

– Не болит.

– Покажите.

– Сначала документы.

– Вы мой пациент.

– А ты хозяйка горящего дома.

– Пожарные уже работают.

Он уступил.

Я разрезала рукав. Кожа покраснела, но серьезного ожога не было. Драконья чешуя приняла часть жара.

– Вы использовали магию?

– Только естественную защиту кожи.

– Сознательно?

– Нет.

Я проверила пульс и область шрама.

Приступ не начался.

– Сегодня останетесь под наблюдением.

– Согласен.

Он ответил слишком быстро.

– Почему вы вообще вернулись?

– Оставил медицинскую книгу в экипаже возле Совета. Когда заметил, решил привезти сам. Увидел дым с перекрестка.

Случайность.

Обычная и правдоподобная.

Но без нее мы могли потерять документы.

Пожар тушили почти час.

Погреб залило водой. Большая часть сухих трав погибла. Два стеллажа обгорели полностью. Каменные стены уцелели.

Главные записи мы спасли.

Когда пожарные разрешили спуститься, я вошла вместе с начальником городской команды, Леоной, которую вызвал стражник, и Северином.

Очаг находился возле задней вентиляционной решетки.

Кто-то просунул через нее узкий сосуд с горючей смесью и разбил о стену. Дерево загорелось сразу.

– Не случайность, – сказал начальник.

– Я уже поняла.

Возле точки, где разбился сосуд, лежал небольшой металлический предмет.

Я подняла его щипцами.

Серебряная печать размером с ноготь.

На лицевой стороне – знак Королевской лечебной коллегии.

На обратной – служебный номер.

Леона сравнила его с копией жетона, найденного в плаще человека, следившего за нами.

Номер отличался.

– Кому принадлежит? – спросил Северин.

– Установим по реестру, – ответила она.

Я положила печать в чистую коробку.

На ее краю остался свежий красный воск.

Кто-то потерял ее сегодня, когда поджигал мой погреб.

Или оставил намеренно, рассчитывая направить нас к определенному человеку.

Глава 10 Улица, которая выбрала меня

Глава 10 Улица, которая выбрала меня

Через два дня после пожара в аптеке снова пахло травами.

Дым все еще держался в погребе и въелся в лестницу, но в торговом зале его перебивали свежая мята, уксус и полынь. Тея развесила растения вдоль дальней стены, чтобы просушить после сырости. Господин Торн заменил поврежденную вентиляционную решетку металлической пластиной, которую теперь нельзя было разбить с улицы. Булочница Ора принесла два мешка песка для нового пожарного ящика и потребовала поставить один возле кухни, а второй в лаборатории.

Никто не спросил, можем ли мы за это заплатить.

Поэтому я записывала каждую работу, каждую доску, каждый моток проволоки и каждую принесенную корзину. После открытия аптеки все должно было быть оплачено деньгами, лекарствами или согласованной услугой.

Тея называла мой список попыткой превратить благодарность в счет.

Я считала его способом не привыкнуть жить за чужой счет.

Северин провел ночь после пожара в приемной и уехал только утром, когда я убедилась, что естественная защитная чешуя не вызвала нового приступа. Он не спорил с назначениями, не использовал огонь и прислал отчет о состоянии в назначенное время.

Вместе с отчетом пришел список служебных номеров Королевской лечебной коллегии.

Печать, найденная в погребе, принадлежала младшему лекарю по имени Рил Даст. По документам он находился в командировке на северной границе и не мог поджечь аптеку лично.

Это не оправдывало его.

Служебную печать могли передать, украсть или намеренно оставить на месте пожара. Следствие направило запрос в пограничный госпиталь. Ответа пока не было.

О Вара Дорене тоже ничего не нашли.

Он исчез три месяца назад, но его жетон оставался действующим. Кто-то использовал документы бывшего служащего коллегии, следил за нами в районе красильщиков и пытался уничтожить записи Беатрисы.

Связь становилась заметнее.

Доказательств все еще не хватало.

В то утро я сидела в лаборатории и переписывала результаты собственного обследования в медицинский журнал. Эдита Норн запретила мне глубокое разделение на несколько дней, поэтому я занималась только безопасными реакциями и документацией.

Тея вошла без стука.

– На улице опять очередь.

– За чем?

– За всем.

– Очень точный ответ.

– Господин Торн принес плесень из подвала. Госпожа Ора хочет забрать мешочки для муки. Еще пришли две женщины с банками старой мази, мальчик с больным голубем и мужчина, который утверждает, что его сапоги прокляты.

– Голубей я не лечу.

– Я сказала.

– А сапоги?

– Пахнут так, что проклятие возможно.

Я закрыла журнал.

– Аптека не открыта. Запиши бытовые заказы, голубя отправь к птичнице на Рыночной площади, сапоги – к мастеру, который их сделал.

– Он сказал, мастер умер.

– Тогда к другому.

– А женщины с мазью?

– Проверю состав, но не стану давать лечебных рекомендаций до лицензии.

Тея не уходила.

– Что еще?

– Финн с утра не пришел.

– Он не обязан приходить каждый день.

– Обязан. Сегодня должен был отнести список господину Сейну.

Я посмотрела на часы.

Финн действительно обещал зайти в восемь. Теперь было почти десять.

– Может, Марта не отпустила.

– Тогда он прислал бы соседского мальчишку и велел сказать, что виновата бабушка.

Так он и сделал бы.

Я поднялась.

– Сходи к ним.

– Одна?

– Дом через два двора.

– После нападений вы говорили не ходить одной.

– Это касалось меня и документов.

– А если тот человек следит за всеми из аптеки?

Она была права.

– Возьми городского стражника у входа.

– Он скажет, что не может оставить пост.

– Тогда попроси господина Торна.

– Он уже ушел за досками.

Я сняла рабочий халат.

– Пойдем вместе.

– А очередь?

– Запиши имена и попроси подождать. Если кому-то действительно плохо, скажут сразу.

Мы не успели выйти.

Дверь распахнулась, ударившись о стену.

На пороге появилась Марта Дор.

Она была без платка и в домашних туфлях. Одной рукой держалась за косяк, другой прижимала к груди куртку Финна.

– Он опять не дышит? – спросила я.

– Дышит. Но встать не может.

Я взяла аптечную сумку.

– Где он?

– Дома. Утром проснулся горячий. Сначала сказал, что пройдет, потом его вырвало.

– Серый налет появился?

– На губах. И на руках.

– Настой не принимал?

– Клянусь, ничего ему не давала.

– Воду откуда брали?

– Из общего колодца.

– Еду?

– Вчера хлеб, сыр и суп от Оры. Ели оба. Со мной все нормально.

Мы вышли на улицу.

Перед аптекой действительно стояли люди с заказами. Один мужчина прижимал к боку банку с плесенью, словно боялся, что она убежит. Возле него спорили две женщины. У стены сидел мальчик с корзиной, из которой выглядывала голова голубя.

Я быстро объяснила, что должна уйти к больному.

– Подождите или приходите после полудня.

Одна из женщин подняла руку.

– Мирелла, у моего мужа с утра жар. Я думала, простыл, но у него пальцы посерели.

Я остановилась.

– Он принимал укрепляющие настои?

– После работы в кузнице пил порошок для драконьей крови. Из лавки возле Южных ворот.

– Какой номер партии?

– Я не смотрела.

Мужчина с банкой сказал:

– У моего брата тоже жар. Он вчера начал новый курс после ранения.

– Где он сейчас?

– Дома. Спит.

– Разбудите и проверьте дыхание. Если есть серый налет, слабость в руках или непроизвольная чешуя, ведите сюда. Не давайте больше лекарств до осмотра.

– Аптека же закрыта, – напомнила другая женщина.

– Для продажи. Экстренную помощь я окажу.

Марта сжала куртку Финна сильнее.

– Сначала к нему.

Мы почти бежали.

Финн лежал на кровати, укрытый двумя одеялами. В комнате было душно, хотя окно оставалось приоткрытым.

Мальчик не спал.

Он смотрел в потолок и дышал часто, но без хрипа.

Я коснулась его лба.

Температура была выше, чем во время прошлого приступа.

– Когда началось?

– Ночью, – прошептал он.

– Почему не позвал бабушку?

– Думал, пройдет.

– Боль где-нибудь есть?

– Голова. И ноги ломит.

– Грудь?

– Нет.

– Дышать тяжело?

– Только если встаю.

Я осмотрела язык и пальцы.

Серый налет действительно вернулся, но выглядел иначе. Раньше он находился под ногтями и возле магических каналов. Теперь тонкий слой лежал на коже, губах и внутренней стороне ладоней.

Я проверила источник поверхностно.

Серый пепел оставался внутри, но не собирался возле груди так плотно, как во время первого приступа. Магия Финна работала слабо, однако не была полностью перекрыта.

– Что ел вчера? – спросила я.

Он перечислил то же, что и Марта.

– Куда ходил?

– В аптеку, к булочнице, потом отнес письмо господину Сейну.

– По дороге что-нибудь пил?

Финн отвел взгляд.

– Воду.

– Где?

– У фонтана возле старой казармы.

– Из общей чаши?

– Да.

– Еще кто-нибудь пил?

– Все пьют.

Я взяла кровь для обычной диагностики.

Серого пепла было больше, чем после очищения, но его количество не объясняло столь высокую температуру. В образце присутствовало еще что-то: нестабильный растительный слой, который распадался слишком быстро для определения.

– Тея, открой окно полностью. Марта, снимите второе одеяло. Его нельзя перегревать.

– Его знобит.

– Знаю. Но температура уже опасная.

Я дала Финну простой жаропонижающий отвар из собственного чистого запаса. Это средство было разрешено для экстренной помощи и не содержало магической основы.

Затем отправила Тею за господином Сейном.

– Возьми стражника, – сказала я. – Теперь это может быть не один случай. Попроси Сейна прийти со всем, что нужно для массового осмотра.

– Массового?

– На улице есть еще двое с похожими признаками.

Тея ушла.

Я продолжила осмотр.

Через десять минут температура Финна немного снизилась. Он смог выпить воду и сесть, но сразу побледнел.

– Лежи.

– В аптеке работа.

– Без тебя справимся.

– Кто будет носить заказы?

– Сегодня никто.

– Тогда люди уйдут.

– Финн.

Он замолчал.

– Ты не обязан зарабатывать право находиться в аптеке, – сказала я. – Если заболел, твоя работа – лечиться.

– Я не хочу опять лежать, пока все заняты.

– Я тоже не хотела несколько лет быть человеком, которого обсуждают только через болезни. Но иногда тело требует остановиться, даже если нам это не нравится.

– Вы не лежали.

– И поэтому до сих пор расплачиваюсь.

Он не выглядел убежденным, но спорить перестал.

В дверь постучала соседка.

Ее мужа привели двое мужчин.

Это был один из кузнецов, работавших у господина Торна. Высокий дракон лет сорока, обычно способный поднять на плечо мешок угля. Сейчас он едва передвигал ноги.

По его шее проступали отдельные темные чешуйки.

– В аптеку, – сказала я. – Здесь места нет.

– А Финн?

– Перенесем тоже.

Марта встревожилась.

– Он не выдержит улицу.

– До аптеки меньше двух минут. Там чище, больше места и есть инструменты.

Кузнеца повели вперед. Финна завернули в одеяло. Его нес хозяин сапожной мастерской, который прибежал, услышав новости.

На улице уже знали о болезни.

Возле аптеки собралось больше двадцати человек.

Кто-то пришел с жалобами, кто-то привел родственников, остальные просто хотели понять, что происходит.

У входа городской стражник пытался не впускать всех сразу.

– Отойдите от двери! – крикнула я. – Больные заходят по одному. Остальные называют имя и симптомы Тее, когда она вернется.

– У моей дочери жар!

– Мой муж не чувствует руку!

– На соседней улице дракон сорвался в неполную форму!

Голоса накладывались друг на друга.

Я поднялась на ступеньку.

– Тихо!

Не приказ герцогини.

Обычное требование человека, которому нужно услышать ответы.

Шум постепенно стих.

– Если человек не дышит, потерял сознание или не может удержать человеческую форму, сообщаете сразу. Все остальные ждут осмотра. Никто не принимает новые лекарства. Не выбрасывайте флаконы и упаковки. Принесите их с собой.

– Это заразно? – спросила женщина у стены.

– Пока не знаю.

Люди отступили друг от друга.

– Поэтому не пользуйтесь общей посудой, не передавайте воду из одной чашки и не стойте вплотную. Жар сам по себе не доказывает заражение. Мы проверим.

Я открыла торговый зал.

Аптека еще не была готова принимать десятки больных. Вдоль стен стояли ящики с ремонтом, на прилавке лежали бытовые заказы, часть шкафа оставалась пустой.

Но защитный контур работал.

Вода прошла проверку.

В приемной были две чистые кушетки.

А в лаборатории находились инструменты, которые я знала лучше любой комнаты дома Аркхартов.

– Господин Торн! – позвала я.

Он вышел из толпы.

– Нужны лавки и столы. Все, что можно быстро принести из мастерской.

– Сделаем.

– Поставьте их вдоль правой стены. Между местами оставьте проход.

– Понял.

– Госпожа Ора, можете организовать кипяток и чистые кружки? Каждому отдельную. Использованные сразу в таз с горячей водой и солью.

Булочница кивнула.

– У меня помощницы есть.

– Марта, останетесь с Финном?

– Конечно.

– Записывайте, что он пил, ел и когда меняется температура. Каждые полчаса.

Я вошла внутрь.

Кузнеца уложили в приемной. Финна – на освобожденную лавку возле окна. Остальных пока оставили в торговом зале.

Первые десять минут прошли в беспорядке.

Люди звали одновременно, дети плакали, кто-то открывал шкафы в поисках воды. Один мужчина пытался дать жене собственный сердечный эликсир, потому что «он всегда помогал».

Я отобрала флакон.

– Сегодня он мог стать причиной болезни.

– Его назначила коллегия.

– Именно поэтому сохраните упаковку.

– Вы обвиняете лекарей?

– Я запрещаю давать неизвестный препарат человеку с высокой температурой до осмотра.

Тея вернулась вместе с господином Сейном.

Районный лекарь принес два больших ящика и помощника. Увидев торговый зал, он остановился.

– Сколько?

– Пока девять с явными симптомами. Еще несколько ждут снаружи.

– Общие признаки?

– Жар, слабость, серый налет. У драконов непроизвольная чешуя и нарушения чувствительности. У Финна дополнительно нестабильная растительная примесь в крови.

– Пепельная лихорадка, – сказал кто-то из пациентов.

Название сразу подхватили.

– Не называйте болезнь, пока мы не знаем, что это, – сказала я.

Сейн поставил ящик на стол.

– Для записей все равно нужно обозначение.

– Временное: лихорадка с серым остатком.

– Люди уже назвали проще.

Я посмотрела на очередь.

– Тогда запишите «пепельная лихорадка» как рабочее название, но укажите, что причина не установлена.

Сейн кивнул.

Мы разделили обязанности.

Он занимался обычными медицинскими признаками: температурой, дыханием, сердцем, обезвоживанием. Я проверяла магические каналы и образцы препаратов. Его помощник вел карточки.

Каждому пациенту присвоили номер.

Имя.

Возраст.

Наличие драконьей или ведьминой магии.

Время появления симптомов.

Еда и вода за последние сутки.

Принятые лекарства.

Номер партии.

Через полчаса стало ясно: единственного источника не было.

Трое принимали укрепляющий настой из лавки возле Южных ворот.

Двое – препараты после старых ранений.

Одна молодая ведьма пила средство для восстановления женского источника.

Двое утверждали, что последние дни не принимали ничего.

У девятого пациента сохранился только пустой пакет порошка без номера.

– Может, вода? – спросил Сейн.

– Финн пил у фонтана. Остальные?

Мы проверили записи.

Пятеро пользовались фонтаном возле старой казармы.

Четверо брали воду из разных колодцев.

– Не сходится, – сказал он.

– Или фонтан является одним из источников, но не единственным.

Тея принесла новые флаконы.

– У всех печати настоящие?

– На вид да.

Я проверила номера.

Р-17 встретилась четыре раза.

Два препарата были из других партий.

Один номер оказался частично стерт.

– Серый пепел есть во всех? – спросил Сейн.

– Нужен анализ.

– У нас нет времени проверять каждый флакон отдельно.

– Сделаем объединенные контрольные образцы по типам препаратов. Не для официального вывода. Только чтобы понять, что опасно прямо сейчас.

Сейн согласился.

Я не могла использовать глубокое разделение. Но обычных реакций с синим мхом и диагностическими пластинами было достаточно, чтобы обнаружить серую основу.

Тея готовила чаши.

Я диктовала.

Первый образец – укрепляющие настои.

Второй – драконьи восстанавливающие составы.

Третий – женские препараты.

Четвертый – неизвестный порошок.

Во всех трех лечебных группах появился серый осадок.

В порошке – тоже.

Но не все упаковки относились к Р-17.

– Они изменили номер партии, – сказала Тея.

– Или серую основу начали использовать шире.

Сейн посмотрел на чаши.

– Тогда прекращать нужно не только Р-17.

– Временно все препараты коллегии, содержащие минеральную основу неизвестного происхождения.

– Это сотни назначений.

– А продолжать давать их безопаснее?

– Нет. Но если человек принимает средство для поддержания сердечного огня, резкая отмена тоже может убить.

Он был прав.

Мы не могли просто запретить все лекарства.

– Разделяем по угрозе, – решила я. – Подозрительные составы изымаем. Пациентам с зависимостью от поддержки готовим временную замену из чистых компонентов.

– Ваша лицензия не позволяет изготавливать внутренние препараты.

– В условиях массовой угрозы вы можете назначить, а я приготовить под вашим контролем.

Сейн задумался.

– Мне нужно чрезвычайное разрешение районной палаты.

– Пока получите, кто-то примет следующую дозу.

– Я могу оформить временный лечебный пункт.

– Здесь?

Он осмотрел торговый зал.

– Помещение проверено Гильдией. Вода чистая. Есть защитный круг и специалист по магическим примесям.

– У меня приостановленная лицензия.

– Но право на экстренную помощь сохранено. Я буду официальным руководителем медицинской части, вы – консультантом по разделению и аптечным составам.

Мне не понравилось слово «консультант», но оно позволяло работать законно.

– Оформляйте.

Сейн написал распоряжение прямо за прилавком.

Тея и его помощник подписались свидетелями. Городской стражник отнес копию в районную палату и Гильдию.

После этого мы получили право готовить временные средства под наблюдением Сейна.

Я выбрала три простых состава.

Жаропонижающий отвар.

Солевой раствор от обезвоживания.

Мягкую смесь, поддерживающую магические каналы без минеральной основы.

Ни один из них не лечил серый пепел.

Они только помогали телу выдержать лихорадку, пока мы искали причину.

Тея встала у рабочего стола.

– Я могу готовить первый и второй.

– Только по записанному рецепту.

– Знаю.

– Каждую меру проверяешь дважды.

– Знаю.

– Если цвет меняется…

– Выливаю и начинаю заново.

Она уже надевала перчатки.

Я остановила ее за запястье.

– Тея.

– Что?

– Я доверяю тебе. Но сегодня нельзя торопиться.

Она кивнула.

– Не буду.

Следующий час превратился в последовательность коротких решений.

Этого пациента уложить.

Этому дать воду.

У этой женщины проверить дыхание.

Ребенка не отделять от матери.

Дракона с непроизвольной чешуей переместить подальше от деревянной стены.

Чистую посуду держать слева.

Использованную – сразу в горячий раствор.

Флаконы подписывать именем владельца.

Ничего не смешивать.

Ничего не выбрасывать.

Поначалу люди продолжали задавать одни и те же вопросы.

Когда меня осмотрят?

Что это за болезнь?

Можно ли заразиться?

Кто виноват?

Я отвечала только на то, что знала.

Да, осмотрят всех.

Причина пока не установлена.

Признаков обычной передачи от человека к человеку еще нет.