Текст книги "Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Никого не задержали.

Я поднялась в кабинет.

Замок был сломан.

Панель тайника открыта.

Внутри пусто.

Оригинал журнала они забрали.

Я стояла перед открытым шкафом и не могла заставить себя повернуться.

– У нас есть копии, – тихо сказала Тея.

– Они не должны знать об этом.

– Не знают.

– Ты уверена?

Она не ответила.

Леона хранила одну копию. Вторая лежала в аптечном наборе, который я оставила в лаборатории. Нападавшие туда не вошли.

Доказательства не исчезли.

Но человек, отправивший их, теперь знал, что мы добрались до тайника Беатрисы.

Снизу послышались новые голоса.

Я узнала один прежде, чем увидела владельца.

Северин говорил со старшим стражником.

– Почему здесь герцог Аркхарт? – спросила Тея.

– Не знаю.

Ответ пришел почти сразу.

В кабинет вошел командир ночного патруля.

– Госпожа Морвейн, глава столичной защиты прибыл после срочного сообщения. В нападении использован служебный гаситель, а преступники покинули район через закрытый проезд у Южных ворот. Это касается безопасности города.

Я кивнула.

Формальное объяснение было разумным.

Северин появился за его плечом.

На нем не было парадного мундира. Темная куртка застегнута не до конца, волосы растрепаны ветром. Вероятно, его подняли с постели или вызвали с ночного совещания.

Он сначала посмотрел на меня, затем на Тею и сломанную дверь.

– Вы ранены?

– Нет.

– Кто находился внутри?

– Я и Тея.

– Нападавших видели?

– Нет.

Он повернулся к командиру:

– Перекрыть все выезды из южного района. Проверить экипажи, покинувшие ворота за последний час. Отдельно запросить списки служебных составов, выданных лечебным учреждениям.

– Уже начали.

Северин снова посмотрел на меня.

– Что они искали?

– Документы Беатрисы.

– Какие?

– Ее рабочие записи.

– Почему они важны?

– Пока не знаю.

Ложь прозвучала спокойно.

Я не собиралась обсуждать серый пепел при стражниках, сотруднике Гильдии и человеке, фамилия которого могла находиться в журнале.

Северин понял, что я не договариваю.

Раньше он потребовал бы ответа наедине.

Сейчас лишь сказал:

– Мне нужно осмотреть помещение.

– Осматривайте как глава столичной защиты. Не как бывший владелец моей безопасности.

Его лицо осталось неподвижным, но пауза выдала реакцию.

– У этого здания нет достаточной охраны.

– Теперь это установлено официально.

– Я оставлю здесь четырех людей.

– Нет.

– Мирелла, на аптеку напали второй раз.

– Первый раз пытались войти. Сегодня вошли. Я умею считать.

– Тогда должна понимать, что одного патруля недостаточно.

– Ваши люди подчиняются вам.

– Разумеется.

– Значит, будут сообщать вам, кто приходит в аптеку, куда я выхожу и чем занимаюсь.

– Они будут защищать здание.

– И докладывать.

Северин не стал отрицать очевидное.

– Я не могу оставить тебя без защиты.

– Можете. Совет уже предоставил вам такую возможность.

Командир патруля отвел взгляд.

Тея стояла возле шкафа и не пыталась скрыть интерес к разговору.

Северин понизил голос:

– Это не спор о нашем браке.

– Любая ваша охрана возле моей двери снова сделает мою жизнь продолжением ваших решений.

– Что ты предлагаешь?

Вопрос остановил меня.

Не приказ.

Не готовое решение.

Вопрос.

– Официальный городской патруль, – сказала я. – Два обхода за ночь. С регистрацией в журнале поста, а не в вашем личном отчете. Сигнал от аптеки должен поступать одновременно в Гильдию и городскую стражу.

– Этого мало.

– Это мои условия.

Северин посмотрел на разбитое окно.

– До восстановления защиты один стражник остается у входа.

– Городской.

– Городской.

– Сменяется по правилам поста.

– Да.

– Не получает от вас отдельных распоряжений.

Его челюсть напряглась.

– Если возникнет прямая угроза, я отдам любое необходимое распоряжение.

– Тогда сначала сообщите мне.

– Если будет время.

– Северин.

Он замолчал.

Впервые после Совета мы стояли достаточно близко, чтобы я могла видеть усталость у его глаз. Раньше я бы спросила, когда он последний раз спал, ел ли, не болит ли старый шрам после сырой ночи.

Теперь эти вопросы больше не принадлежали мне.

– Хорошо, – сказал он. – Официальный патруль и один городской стражник до ремонта окна. Без личного отчета мне, если нападение не повторится.

– Это приемлемо.

Командир записал условия.

Северин подошел к книжному шкафу.

– Тайник был здесь?

– Да.

– О нем знали?

– Беатриса.

– Кроме нее.

– Я, Тея и Леона.

– Инспектор?

– Нет.

– Служащий, приходивший с ней?

– Мы нашли тайник до их прихода и закрыли.

Он осмотрел панель.

– Следы свежие. Нападавшие знали точное место.

– Они могли наблюдать через окно.

– Верхнее окно выходит во двор и закрыто ставнями.

– Тогда услышали разговор.

– Или кто-то из тех, кто знал, сообщил им.

Тея вспыхнула.

– Я никому не говорила.

Северин повернулся к ней.

– Я не обвинял вас.

– Но посмотрели.

– Я смотрю на всех, кто имел доступ к сведениям.

– Начните с себя, – сказала я.

Он перевел взгляд на меня.

– Что это значит?

Я подошла к столу и взяла один из обычных журналов Беатрисы.

Фамилию я увидела раньше, но только теперь осознала ее значение.

Она стояла в расшифрованной строке возле обозначения одного из пациентов. Не полное имя, только название дома.

Аркхарт.

Запись относилась к партии Р-17 и нарушениям сердечного огня.

Я закрыла журнал прежде, чем Северин успел прочитать.

– Это значит, что записи Беатрисы касались вашего дома.

– Покажи.

– Нет.

– Мирелла.

– Я еще не понимаю, что именно она обнаружила. До проверки вы ничего не получите.

– Если речь идет о безопасности дома Аркхарт…

– Моя безопасность тоже касалась дома Аркхарт. Вы решили, что мне не обязательно знать заранее.

Он принял удар молча.

Я не почувствовала удовлетворения.

Только усталость.

– Когда появятся подтвержденные сведения, – продолжила я, – я сообщу официально. Не раньше.

– Кто будет проводить проверку?

– Я.

– У тебя нет действующей лицензии.

– У меня есть разрешение на восстановление лаборатории и право работать с собственными образцами после контрольного осмотра.

– Кассиан может предоставить специалистов коллегии.

Я посмотрела на него внимательнее.

– Кассиан Реваль подписал заключение о смерти Беатрисы.

– Он глава коллегии. Это его обязанность.

– Он оказался возле аптеки раньше городского лекаря.

– Откуда ты знаешь?

– Из материалов Гильдии.

Северин нахмурился.

– Почему это важно?

– Пока не знаю.

Снова полуправда.

Он явно хотел продолжить, но командир патруля позвал его из коридора.

– Герцог, нашли след экипажа. Колеса с узким ободом, направлялись к Верхнему городу.

Северин повернулся к двери, затем задержался.

– Я вернусь утром.

– Зачем?

– Проверить, выполнили ли приказ о патруле.

– Проверит командир поста.

– Тогда он пришлет отчет.

– Официальный.

– Официальный, – согласился Северин.

Он ушел.

Через несколько минут со двора донеслись команды, потом стук копыт. Стражники начали временно закрывать разбитое окно.

Я вернулась к журналу.

Тея подошла ближе.

– Что именно написано про Аркхартов?

– Только фамилия дома и обозначение нарушения сердечного огня.

– Северин болен?

– Не знаю.

– Он выглядел уставшим.

– Люди устают без магического отравления.

– Но Беатриса не стала бы записывать фамилию просто так.

– Не стала бы.

Я открыла страницу снова.

Расшифрованная строка содержала номер пациента, дату и короткое замечание:

«Дом Аркхарт. Препарат после старого ранения. Серый остаток в источнике. Длительный прием».

Имени не было.

В доме Аркхарт жили несколько драконов. Северин, его мать, двое дальних родственников, приезжавших в столицу. Лекарства могли относиться к любому из них.

Но у Северина было старое ранение.

Шрам под левой ключицей он получил во время войны. После особенно тяжелых превращений боль возвращалась. Несколько лет он принимал восстанавливающий препарат Королевской лечебной коллегии.

Я не раз подавала ему флакон сама.

На упаковке было темное стекло, а не белое.

Номер партии я никогда не проверяла.

– Мирелла? – позвала Тея.

Я закрыла книгу.

– Завтра найдем все записи, связанные с домом Аркхарт.

– А сегодня?

Я посмотрела на разбитое окно, сломанный кабинет и стеклянную дверь лаборатории.

– Сегодня перенесем копию журнала в место, которое нельзя открыть ломом.

Глава 6 Дракон у моего порога

Глава 6 Дракон у моего порога

Утром разбитое окно закрыли временной рамой.

Господин Торн установил ее еще до открытия мастерской, бурча, что преступники могли выбрать любую ночь, кроме той, после которой ему обещали выходной. Я не стала напоминать, что никто не просил его приходить так рано. За последние дни я поняла: жители Драконьей улицы предлагали помощь так, словно делали одолжение прежде всего себе, и сердились, если им пытались помешать.

Возле входа дежурил городской стражник.

Он сидел на складном стуле, читал старую газету и каждые четверть часа обходил здание. В журнале поста уже стояли отметки о ночном нападении, поврежденном окне и временной охране.

Личных людей Северина рядом не было.

Он выполнил условие.

Я старалась не думать, почему меня это удивило.

Леона пришла сразу после открытия банковской конторы. Копию журнала Беатрисы она спрятала в защищенное хранилище и вернулась с описью вложения, заверенной двумя служащими.

– Теперь документ не исчезнет без официального следа, – сказала она. – Даже если кто-то потребует его выдачи, банк обязан сообщить мне и владельцу счета.

– Владельцу?

– Счет оформлен на тебя.

Я подняла взгляд.

– Когда ты успела его открыть?

– Пока ты спорила с оценщиком из-за стоимости камней.

– У меня почти нет денег для хранения документов в банке.

– Первый месяц оплатила я.

– Леона.

– Вернешь после открытия аптеки.

– Я не просила.

– Поэтому не пришлось ждать согласия.

Она произнесла это легко, но я не улыбнулась.

Леона заметила перемену в моем лице и сразу стала серьезнее.

– Это не решение о твоей жизни, Мирелла. Только оплата одной банковской ячейки.

– Я знаю.

– Тогда что?

Я посмотрела на ее руки. На правом указательном пальце осталось чернильное пятно. Леона с утра занималась моими документами, хотя у нее была собственная контора и другие клиенты.

– Ничего. Просто мне сейчас трудно принимать помощь, если я не могу сразу вернуть долг.

– Не всякая помощь превращает человека в должника.

– В доме Аркхарт превращала.

Леона положила квитанцию на стол.

– Здесь не дом Аркхарт.

– Я учусь это помнить.

Она кивнула и больше не стала спорить.

Тея вынесла из лаборатории ведро с серой водой.

После снятия печати мы начали очистку стен и пола. Гарь въелась в камень, часть рабочих поверхностей пришлось обрабатывать несколько раз. Магическую печь мы не трогали. До контрольного осмотра Ивары она оставалась закрытой защитной скобой.

– Вытяжка снова забилась, – сообщила Тея. – Там не только сажа. Похоже на сухую глину.

– Покажи.

Я прошла в лабораторию.

Тея стояла на небольшом столике и держала в руке длинный металлический крючок. Возле ее ног лежали куски темного налета.

Я размяла один в пальцах.

Это была не глина. Смесь золы, песка и дешевого закрепителя. Такой состав использовали, чтобы временно закрывать печные щели.

– Вытяжку забили намеренно, – сказала Леона из-за моего плеча.

– Возможно, после пожара, чтобы запах не шел в дом.

– В отчете об этом нет.

Я посмотрела вверх. Канал уходил в стену и поднимался к крыше. Если его закрыли до возгорания, дым действительно мог остаться в лаборатории.

Но Беатриса почти не успела им надышаться.

– Нужно вызвать трубочиста, который умеет составлять официальные акты, – сказала Леона.

– Еще один расход.

– Зато появится подтверждение, что канал перекрыли не случайно.

Тея спрыгнула со стола.

– Я знаю одного. Он работает возле Южных ворот и иногда чистит печи за еду.

– Мы заплатим деньгами, – сказала я.

– Если он согласится ждать.

– Тогда за еду сейчас и деньгами после открытия.

– Это уже похоже на план.

Я вытерла пальцы и вернулась в кабинет Беатрисы.

Сегодня мы собирались найти все записи, связанные с домом Аркхарт. После нападения обычная опись отошла на второй план. Я понимала, что это опасно: долги и требования Гильдии никуда не исчезли. Но если препараты коллегии повреждали драконьи источники, откладывать проверку ради новых окон было нельзя.

На столе лежали четыре хозяйственных журнала.

Я начала с года, когда Северин получил ранение.

Это случилось за два года до нашего знакомства. Во время пограничного восстания он удерживал защиту над отрядом почти всю ночь, а затем принял драконий облик с поврежденным источником. Коготь противника прошел под левой ключицей и задел один из главных магических каналов.

О случившемся Северин рассказывал неохотно. Шрам я увидела уже после свадьбы.

Иногда он болел после долгого превращения или сильного холода. В такие дни Северин запирался в кабинете, отменял встречи и принимал темный восстанавливающий состав, который присылала Королевская лечебная коллегия.

Он не позволял мне проверять лекарство.

Не запрещал прямо. Просто говорил, что препарат давно испытан и мое вмешательство не требуется.

Тогда я принимала это за доверие специалистам.

Теперь каждый такой разговор выглядел иначе.

– Есть дата первого назначения? – спросила Леона.

– В семейных документах Аркхартов. Здесь я ищу упоминания препарата.

– Беатриса могла получить его случайно?

– Северин никогда не был ее пациентом.

– А кто-то из прислуги мог принести флакон.

– Или я.

Леона подняла голову.

– Ты приносила лекарства мужа в аптеку?

– Не помню.

Я перебирала события прошлых лет.

Во время одного из визитов к Беатрисе я жаловалась на постоянную слабость. Она попросила перечислить все составы, хранившиеся в доме. Я рассказала о своих лекарствах, настойках Аврелии и препарате Северина.

Возможно, принесла пустой флакон позже.

Возможно, тетя попросила образец у кого-то еще.

Память не давала точного ответа. После свадьбы дни постепенно заполнялись одинаковыми приемами, ужинами и назначениями. Я помнила чувства, но не каждую мелочь.

– Здесь, – сказала Тея.

Она сидела на полу возле нижней полки и держала один из журналов поставок.

На полях стоял знак из трех точек.

Я забрала книгу и расшифровала строку по системе Беатрисы.

«Дом А. Препарат после повреждения основного канала. Темное стекло. Серый остаток реагирует на драконий огонь».

Ни имени, ни даты получения образца.

Ниже была другая запись:

«После нагревания остаток не разрушается. Усиливает связь с поврежденной тканью».

– Это значит, чем чаще дракон использует огонь, тем сильнее вещество закрепляется возле раны? – спросила Тея.

– Возможно.

– Вы опять говорите «возможно».

– Потому что Беатриса провела только один опыт.

Я перелистнула страницу.

Третья запись появилась через несколько месяцев.

«Повторный образец. Накопление увеличилось. Следы в крови не обнаружены обычной проверкой. Требуется разделение основы».

– Два образца, – сказала Леона. – Значит, она наблюдала одного пациента долгое время.

– Или получила два флакона из одного дома.

– Северин принимает лекарство до сих пор?

Я закрыла журнал.

– Принимал несколько месяцев назад. Что происходит сейчас, не знаю.

– Ты можешь спросить.

– Он все равно собирался прийти.

После ночного нападения Северин сказал, что вернется утром. Утро подходило к концу, но его пока не было.

Я говорила себе, что это к лучшему. Чем дольше он отсутствовал, тем больше записей мы успевали проверить без давления.

На самом деле я прислушивалась к каждому экипажу, останавливавшемуся возле аптеки.

– А если сведения относятся к другому Аркхарту? – спросила Тея.

– Тогда проверим всех, кто принимал препараты после повреждения магического канала.

– Аврелия?

– Ее источник здоров. По крайней мере, был здоров во время нашего последнего совместного обследования.

– Вы ее обследовали?

– Один раз, когда она потеряла сознание после заседания. Оказалось, почти сутки ничего не ела.

– И после этого продолжала говорить вам, что забота о здоровье является обязанностью перед родом?

Я посмотрела на Тею.

– Откуда ты знаешь, что она так говорила?

– Все знают, как Аврелия Аркхарт выступает на собраниях.

– Выступления и частные разговоры не одно и то же.

– В частных разговорах она была добрее?

Я вернулась к журналу.

– Нет.

Тея поняла, что продолжения не будет.

Около полудня Финн принес первое сообщение из городской лаборатории.

Он уже ходил уверенно, хотя Марта велела ему не бегать. Судя по тому, как мальчик ворвался в аптеку, распоряжение он выполнял только в пределах собственного двора.

– Госпожа Леона! Вам письмо!

– Почему ты принес его, а не городской посыльный? – спросила она.

– Я встретил его у булочной. Он сказал, что не знает, где тут контора.

– Моя контора находится в Торговом городе.

– Значит, хорошо, что встретил меня.

Леона забрала конверт.

– Ты не должен был уходить далеко.

– Я только до перекрестка.

– И быстро шел?

– Нет.

Он ответил слишком поспешно.

Я позвала его к себе и проверила лоб.

Температуры не было.

– Дышать не тяжело?

– Нет.

– Кашель?

– Только утром.

– Настой принимал?

Он оскорбленно посмотрел на меня.

– Я не глупый.

– Даже умные люди повторяют ошибки, если им обещают быстрый результат.

– Бабушка выбросила все лекарства.

– Все не нужно было.

– Она сказала, что теперь доверяет только вам.

Это было не столько приятно, сколько опасно.

– Я не могу заменить всех лекарей и проверить каждую бутылку в вашем доме.

– Там больше ничего нет.

– Когда понадобится лекарство, сначала покажете господину Сейну или мне после получения лицензии.

Финн кивнул.

Леона тем временем прочитала письмо.

– Лаборатория подтвердила, что ночной гаситель изготовлен по служебной формуле, – сказала она. – Точный состав используют четыре учреждения: Королевская лечебная коллегия, Гильдия ведьм, городской архив опасных веществ и центральный военный госпиталь.

– Получателя определить можно?

– Только по добавке, которую каждый склад вводит для внутреннего учета. В образце она почти разрушена.

– Почти?

– Сохранился след красной соли.

Я знала ответ раньше, чем Леона дочитала.

Красную соль использовала коллегия. Гильдия добавляла серебряный порошок, архив – угольную пыль, военный госпиталь – сухой корень железницы.

– Это уже доказательство? – спросила Тея.

– Доказательство происхождения состава, – ответила Леона. – Не личности человека, который его применил.

– Значит, нападавший получил гаситель из коллегии.

– Или украл у того, кто получил.

Я посмотрела на письмо.

Теперь у нас была связь между нападением и учреждением Кассиана. Связь, которую можно предъявить официально.

Но если сделать это сейчас, коллегия узнает, что след восстановили.

– Копию в банковское хранилище, – сказала я. – Оригинал приложить к делу о нападении. Без дополнительных обвинений.

– Согласна.

– И запросить журнал выдачи красной соли.

– Уже запросила вместе со списками гасителей.

Тея поднялась.

– Я отведу Финна домой.

– Я сам дойду.

– Именно поэтому я пойду с тобой.

– Ты мне не мать.

– К счастью. Иначе пришлось бы еще ругать за грязные сапоги.

Они ушли.

Мы с Леоной продолжили работу.

В следующем журнале фамилия Аркхарт не встретилась, зато я нашла обозначение препарата: «Рекорд-четыре».

Это название знала.

Темный состав Северина назывался «Рекорд». Номер менялся в зависимости от силы и назначения. Четвертая формула предназначалась для глубоких повреждений магических каналов.

– Вот, – сказала я.

Беатриса получила образец именно того лекарства, которое принимал Северин.

Рядом стояло обозначение партии.

Р-17.

Леона медленно села.

– Значит, он тоже отравлен.

– Не обязательно.

– Мирелла.

– Мы знаем, что препарат содержит общую основу. Не знаем, сколько Северин его принимал, когда и из какой партии.

– Беатриса записала накопление возле сердечного огня.

– Записала наблюдение за образцом или пациентом. Полного имени нет.

– Ты пытаешься оставить возможность, что речь не о нем?

– Я пытаюсь не ставить диагноз по чужой записи.

Леона закрыла журнал.

– Тогда осмотри его.

– Он должен согласиться.

– Думаешь, откажется?

Я представила Северина в лечебной комнате дома Аркхартов. Он сидит на краю стола, пока лекарь коллегии проверяет старую рану. Рядом стоят двое помощников, Аврелия и секретарь с журналом назначений.

В таком окружении согласие Северина всегда казалось естественным. Он доверял процедурам, одобренным его домом.

Позволить мне обследовать его в полуразрушенной аптеке после развода было совсем другим решением.

– Не знаю, – ответила я.

Колокольчик над входной дверью звякнул.

Я вздрогнула раньше, чем успела остановить себя.

Леона посмотрела в сторону лестницы.

– Это он?

По торговому залу прошли размеренные шаги.

– Да.

Я узнала их.

Северин вошел в кабинет без сопровождения.

На нем был темный городской костюм, а не военная форма. Застегнутый высокий ворот скрывал часть шрама. Волосы были аккуратно зачесаны назад, но под глазами оставались тени.

Он выглядел так, словно ночь после нападения провел не в постели.

– Дверь была открыта, – сказал он.

– Аптека днем не заперта. Это не приглашение входить в личные комнаты.

Северин остановился на пороге.

– Могу войти?

Во время брака он никогда не спрашивал разрешения войти в комнату, где я находилась. Не потому, что пренебрегал мной. Мы просто считали пространство общим.

Теперь оно общим не было.

– Входите.

Он перевел взгляд на Леону.

– Госпожа Фарр.

– Герцог.

Леона не поднялась и не склонила голову больше, чем требовала вежливость между людьми разного положения.

На столе лежал открытый журнал Беатрисы.

Я закрыла его.

Северин заметил движение.

– Вы нашли новые сведения?

– Нашли подтверждение, что гаситель у задней двери изготовили по формуле коллегии.

– Мне передали предварительный отчет.

– Быстро.

– Я отвечаю за расследование нападения.

– И за доступ к служебным сведениям.

Он не отреагировал на укол.

– Красная соль действительно указывает на Королевскую лечебную коллегию. За последние три месяца она получила шесть партий гасителя.

– Кто имел доступ?

– Кассиан Реваль, его заместитель, заведующий складом и девять старших лекарей. Кроме того, состав выдавали четырем выездным группам.

– Журнал выдачи сохранился?

– Да.

– Тогда почему вы здесь, а не допрашиваете получателей?

– Потому что в журнале есть расхождения. По документам весь состав использован на обезвреживание нестабильных лекарств.

– Удобно.

– Недостаточно для обвинения.

– Это я уже слышала.

Северин подошел к столу.

– Теперь скажи, почему фамилия моего дома находилась в записях Беатрисы.

– Вчера я сказала, что сообщу после проверки.

– Проверка проведена?

– Частично.

– Что вы нашли?

Я посмотрела на Леону. Она едва заметно кивнула.

Скрывать все больше не имело смысла. Если препарат Северина был заражен, он имел право знать. Но выдавать журнал и весь ход расследования я не собиралась.

– Беатриса изучала вещество, которое назвала серым пеплом, – сказала я. – Оно находилось в общей основе нескольких препаратов Королевской лечебной коллегии.

Северин не перебил.

– В каких препаратах?

– В укрепляющем настое, который принимал Финн. В белых флаконах, назначенных мне. И в составе для восстановления драконьих каналов после ранений.

Его лицо изменилось едва заметно.

– Название?

– «Рекорд-четыре».

– Я принимаю его.

– Знаю.

– Откуда?

– Во время брака вы не скрывали название. Только не позволяли мне исследовать состав.

– Я не запрещал.

– Вы каждый раз говорили, что проверка не нужна.

– Потому что препарат назначил Кассиан.

– Именно поэтому проверка была нужна.

Он пропустил замечание.

– Какая партия?

– Р-17.

Северин сунул руку во внутренний карман и достал небольшой флакон из темного стекла.

Я смотрела на него, не сразу понимая, почему лекарство оказалось при нем.

– Вы носите препарат с собой?

– Последние недели приступы участились.

– Какие приступы?

– Боль возле старой раны. Иногда слабость после использования огня.

– Почему вы не сказали об этом раньше?

Вопрос вырвался прежде, чем я вспомнила, что больше не имела права требовать от него откровенности.

Северин посмотрел прямо на меня.

– Кассиан сказал, что источник перегружен из-за работы городской защиты.

– И увеличил дозу?

– Да.

Он поставил флакон на стол.

Я повернула его этикеткой к свету.

Номер партии был напечатан мелко, почти у края.

Р-17.

Леона тихо выдохнула.

– Когда открыли этот флакон? – спросила я.

– Три дня назад.

– Сколько приняли?

– Четыре дозы.

– Назначено сколько?

– Две в день при усилении боли.

– Вы принимали сегодня?

– Утром.

– До еды?

– После.

– Другие лекарства?

– Нет.

– Когда начались приступы?

– Около двух месяцев назад.

– Как часто?

Он замолчал.

– Северин.

– Сначала раз в несколько недель. Сейчас почти каждый день.

Я сжала флакон сильнее, чем следовало.

Два месяца он ежедневно терял силу и продолжал исполнять обязанности командующего столичной защитой.

Во время брака я заметила бы.

Я должна была заметить.

Но последние месяцы сама жила от одного курса лечения до другого. Северин уходил раньше, возвращался позже, а редкие совместные вечера мы проводили за разговорами о Совете и моих анализах.

Возможно, он скрывал свое состояние так же тщательно, как решение о разводе.

– Полное превращение удается? – спросила я.

– Да.

Ответ прозвучал слишком быстро.

– Когда вы превращались в последний раз?

– Шесть дней назад.

– Полностью?

– Почти.

– Что значит «почти»?

– Не раскрыл левое крыло до конца.

– Почему?

– Канал возле раны не выдержал нагрузку.

– Кассиан знает?

– Он проводил осмотр.

– И после этого увеличил дозу препарата из той же партии.

Северин взял флакон со стола.

– Пока у нас есть только совпадение номера.

– У нас есть ребенок, который перестал дышать после приема состава с этой основой. Есть записи Беатрисы о накоплении серого остатка возле сердечного огня. И ваши симптомы.

– Тогда обследуй меня.

В кабинете стало тихо.

Леона закрыла папку.

– Это должно быть зафиксировано, – сказала она. – Если госпожа Морвейн проводит медицинскую проверку при приостановленной лицензии, требуется основание.

– Экстренной необходимости нет, – ответила я. – Я могу взять образец препарата и крови, но полное обследование…

Боль исказила лицо Северина прежде, чем он успел ее скрыть.

Он оперся ладонью о край стола.

Флакон выскользнул из его пальцев. Я поймала его у самой поверхности.

– Северин?

– Отойди.

Его голос стал ниже.

Под кожей на шее проступила медная чешуя.

Не ровным узором, как при контролируемом превращении, а отдельными участками. Они появлялись и исчезали, будто тело не могло решить, какую форму удерживать.

В комнате стало теплее.

Леона быстро поднялась.

– Что делать?

– Открой окно. Тея внизу?

– Да.

– Позови ее. Пусть принесет мой набор, серебряную нить и две чаши с холодной водой.

Северин выпрямился.

– Не нужно.

– Вы не можете контролировать превращение.

– Могу.

Медная чешуя дошла до его подбородка. По левой руке прошла судорога.

– Сядьте.

– Мирелла.

– Сейчас я не ваша жена. Я аптекарь, который видит повреждение источника. Сядьте.

Он сделал шаг к двери.

Колени подогнулись.

Я успела подставить плечо, но не смогла удержать весь его вес. Северин оперся на стол и тяжело опустился в кресло.

От него шел жар. Не обычное тепло тела, а нестабильный драконий огонь, который не находил выхода.

– Не прикасайся к источнику, – сказал он сквозь зубы.

– Без осмотра я не пойму, что происходит.

– Серый пепел может перейти к тебе.

– Это моя работа.

– У тебя нет защиты.

– Тогда дайте согласие только на первичную проверку.

Он посмотрел на меня.

Даже сейчас Северин пытался оценить риск не для себя, а для меня. Раньше я сочла бы это заботой. Теперь видела и другое: он снова хотел принять решение, не имея моих знаний.

– Скажите ясно, – потребовала я. – Вы согласны на магическое обследование?

– Да.

– На частичное разделение, если обнаружится угроза сердцу или дыханию?

Пауза длилась несколько секунд.

– Да.

– Тогда перестаньте мешать.

Леона распахнула окно.

Тея вбежала в кабинет с набором отца и двумя чашами.

– Что с ним?

– Приступ источника. Освободи кушетку в приемной.

– Он туда дойдет?

– Дойду, – сказал Северин.

Он попытался встать.

По левой стороне его груди прошел всплеск жара. Ткань рубашки возле воротника потемнела.

Я положила руку ему на плечо.

– Не сейчас.

– Мне нельзя оставаться в кабинете с документами.

Леона посмотрела на него с удивлением.

Даже в приступе он думал о сохранности чужих записей.

– Тея, помоги мне открыть вторую дверь, – сказала я. – Проведем его через коридор.

Северин поднялся с нашей помощью. Он не опирался на меня больше необходимого, но я чувствовала, как напряжены его мышцы. Каждый шаг давался ему тяжелее предыдущего.

В приемной мы посадили его на кушетку.

– Снимите куртку и рубашку, – сказала я.

Тея замерла.

Леона подняла брови.

Северин посмотрел на меня так, словно не ожидал услышать обычное медицинское указание.

– Мне нужно видеть старую рану.

Он расстегнул куртку.

Пальцы левой руки плохо слушались. Я не стала предлагать помощь, пока он сам не протянул мне край застежки.

– Здесь.

Я расстегнула последние пуговицы.

Когда ткань сдвинулась, стало видно шрам под ключицей. Раньше он был тонким и светлым. Теперь вокруг него проступали серые линии, уходившие к плечу и груди.

Медная чешуя появлялась по их краям.

– Тея, закрой дверь в торговый зал. Скажи стражнику, что внутри медицинская ситуация и никого пускать нельзя.

Она выполнила приказ.

Леона осталась возле окна.

– Мне уйти? – спросила она.

– Нет. Ты будешь свидетелем согласия и процедуры.

Я открыла аптечный набор.

– Северин, когда появилось жжение вокруг раны?

– Неделю назад.

– Почему не сообщили Кассиану?

– Сообщил.

– Что он сказал?

– Это признак восстановления канала.

– Восстановление не вызывает неконтролируемую чешую.

– У драконов бывает по-разному.

– Не объясняйте мне основы драконьей физиологии словами лекаря, который продолжает давать вам подозрительный препарат.

Он замолчал.

Я положила диагностическое стекло возле шрама, не касаясь кожи. На поверхности сразу выступил серый узор.

Слишком быстро.

У Финна потребовалась капля крови и направляющая нить. В источнике Северина вещества было столько, что оно отзывалось через ткань и воздух.

– Серый пепел, – сказала Леона.

– Вероятнее всего.

– Насколько плохо? – спросил Северин.

– Пока не знаю.

Я провела ладонью над его грудью, не используя дар глубоко. Даже поверхностное восприятие показало нарушение основного канала.

Сердечный огонь бился сильно, но часть силы уходила к старой ране и возвращалась обратно. Каждая такая волна усиливала жар и вызывала неполное превращение.

Серый пепел не просто блокировал магию.

Он использовал поврежденный участок как крепление.

– Если источник снова попытается перейти в драконий облик, канал может разорваться, – сказала я.

– Полностью?

– Не знаю. Но сейчас превращаться нельзя.

– Я не собирался.

– Тело уже начало без вашего разрешения.