Текст книги "Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

И он не пытался управлять каждым шагом.

– Продолжаем, – сказала Эдита.

Я закрепила третью пластину.

На этот раз состав вошел глубже.

Серые линии возле шрама начали распадаться сразу в нескольких местах.

– Слишком быстро, – сказала я.

Тея подготовила дополнительные чаши.

– Проводники держат.

– Пока.

Я включила дар.

Серая сеть потеряла жесткость, но ее оказалось много. Освобожденный пепел двигался к сердцу вместе с возвращающимся огнем.

Я разделила потоки.

Медную магию направила к правой стороне груди, где канал был чистым.

Серый остаток – к серебряным нитям.

Северин выгнулся.

– Боль?

– В груди.

– Какая?

– Сдавливает.

– Эдита?

Она проверила сердце.

– Ритм ускорен. Не сбивается.

– Северин, не удерживайте огонь внутри.

– Куда?

– В правую руку. Очень слабый импульс.

– Мне запрещено использовать.

– Сейчас разрешаю под контролем. Только к ладони.

Он сосредоточился.

На кончиках пальцев появился медный свет.

Тея выдохнула.

Первая чешуйка выступила на коже.

Маленькая.

Неровная.

Настоящая.

Драконья связь начала возвращаться.

Но вместе с ней серый пепел рванулся к открытому каналу.

Я перехватила.

Боль ударила в руки.

Свет моего браслета стал серым.

– Мирелла, – предупредила Эдита.

– Вижу.

– Останавливаем.

– Сначала выведу освобожденный остаток.

– Он уже идет к чашам.

– Часть осталась возле сердца.

Я чувствовала тонкую серую нить, которая успела прикрепиться к краю сердечного узла. Если оставить ее, следующий импульс потянет туда всю сеть.

Противоядие ослабило связь.

Мне нужно было только отделить.

– Северин, уберите огонь.

Медный свет на пальцах исчез.

Я вошла глубже.

Не в память.

Не в мысли.

Дар не показывал прошлое и не открывал чужие тайны. Я чувствовала только структуру магии: живой огонь, старое повреждение, серый пепел и родовой узел, который уходил далеко за пределы тела к Центральной печи.

Северин был не набором воспоминаний.

Не мужем, который предал.

Не герцогом, потерявшим власть.

Внутри процедуры он оставался живым источником, который нельзя было повредить.

Я нашла серую нить возле сердца.

Ослабила.

Она сопротивлялась сильнее остальных.

В ней был след не только Р-17.

Что-то еще.

Чужой управляющий знак, слишком слабый, чтобы заметить обычной диагностикой.

Кассиан встроил в пепел возможность внешнего отклика.

– Нашла связь с печью, – сказала я.

– Не трогай родовой узел, – потребовала Эдита.

– Не трогаю. Только остаток возле него.

– Браслет темнеет.

– Еще несколько секунд.

Серая нить отделилась.

В тот же момент сердечный огонь Северина ударил наружу.

Защитный круг вспыхнул.

Стеклянная чаша лопнула.

Тея успела накрыть осколки плотной тканью.

Леона отступила к стене.

Медная чешуя покрыла левую руку Северина до локтя.

Он вскрикнул.

Не от огня.

От того, как тело заново принимало собственную форму.

– Не превращайтесь полностью! – сказала я.

– Не могу остановить.

– Смотрите на меня.

Он открыл глаза.

Зрачки стали узкими, драконьими.

– Северин, только рука. Не позволяйте форме подняться выше плеча.

– Как?

– Не давите огонь. Направьте его в чешую и удерживайте там.

– Она горит.

– Это ваша магия. Не боритесь с ней.

Чешуя поднялась к плечу.

Возле старой раны вспыхнули медные линии.

Я закрыла канал остатком противоядия.

Белый минерал встретил огонь и не удержал его. Пропустил свободно, как должен был работать исходный состав.

Чешуя остановилась возле ключицы.

Сердечный ритм Северина выровнялся.

– Держится, – сказала Эдита.

– Пепел?

Я проверила.

Внешняя сеть почти исчезла.

Глубокий слой оставался.

Родовой узел не был очищен.

Но огонь снова соединялся с телом.

– Процедуру заканчиваем, – решила я.

– Я могу продолжить, – сказал Северин.

– Нет.

– Боль уменьшилась.

– Именно поэтому остановимся на хорошем результате, а не будем ждать ухудшения.

Он хотел возразить.

Потом вспомнил договор.

– Хорошо.

Тея сняла пластины по одной.

Я отделила последние свободные частицы и закрыла серебряные проводники.

Ивара запечатала чаши с остатком.

Эдита проверила сердце, дыхание и магические каналы.

Чешуя на руке Северина осталась.

Не исчезла вместе с импульсом.

Он медленно поднял ладонь.

Провел пальцами по медным пластинам.

– Чувствую.

– Боль? – спросила я.

– Нет.

– Попробуйте убрать форму.

Северин сосредоточился.

Чешуя начала исчезать от плеча к пальцам. Не сразу, но под контролем.

Через несколько секунд рука снова стала человеческой.

На коже остались только слабые медные линии.

– Еще раз не пробуйте, – предупредила я.

– Не буду.

– Огонь тоже не вызываете до следующего осмотра.

– Понял.

Тея закрыла лабораторный журнал.

– Противоядие работает.

Я посмотрела на нее.

– Малое испытание прошло успешно.

– Это длинный способ сказать то же самое.

На этот раз я не стала поправлять.

Сил на спор не осталось.

Когда поднялась со стула, ноги подогнулись.

Северин успел поймать меня правой рукой.

– Мирелла.

– Все в порядке.

– Нет.

– Просто усталость.

– Сядь.

Он не приказал.

Попросил, хотя голос прозвучал жестко от страха.

Я позволила посадить себя на соседнюю кушетку.

Эдита сразу закрепила диагностическую пластину.

Кристалл светился серым.

– Источник истощен, – сказала она. – Не критично, но сегодня больше никакой магии.

– Я и не собиралась.

– Лжешь.

– Собиралась только проверить образцы пациентов.

– Значит, лжешь.

Тея принесла нейтрализующий настой.

Я взяла чашку обеими руками. Пальцы дрожали.

Северин сидел напротив. Его лицо тоже стало бледным, но взгляд оставался ясным.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я.

– Лучше, чем до процедуры.

– Это недостаточно точно.

– Боли возле шрама почти нет. Рука теплая. Огонь чувствую ближе к телу. Дышать легко. Слабость сильная.

Эдита записала.

– Полчаса лежите оба, – сказала она. – Потом пациента перенесут в приемную. Миреллу наверх.

– Я могу идти сама, – ответила я.

– Конечно. После того как сможешь встать без помощи.

Она увела остальных из лаборатории.

Ивара забрала запечатанные образцы.

Леона ушла составлять официальный акт.

Тея задержалась у двери.

– Позвать, если что-то изменится?

– Да.

Она посмотрела на Северина.

– Вы не дадите ей работать?

Он ответил серьезно:

– Не имею права приказывать.

– Тогда просто скажите мне, если она попытается.

– Скажу.

– Предатель, – сказала я.

– Выполняю медицинскую обязанность.

Тея закрыла дверь.

Мы остались вдвоем.

За стеной продолжала работать аптека. Слышались приглушенные голоса, но сюда никто не входил.

Северин лежал на одной кушетке.

Я сидела на другой, обхватив чашку.

Между нами стоял стол с использованными инструментами.

– Ты нашла возле сердца что-то еще, – сказал он.

– Управляющую связь.

– Кассиан может воздействовать на пепел извне?

– Похоже на то. Через Центральную печь или другой общий узел.

– Можешь удалить ее полностью?

– Не сегодня. Связь уходит глубже, к родовому контуру.

– Значит, я все еще опасен для городской системы.

– Нет. Вы зараженный пациент, а не источник угрозы.

– Если Кассиан активирует печь через меня…

– Тогда вы тоже пострадаете.

– И остальные.

– Поэтому очистим родовой узел до следующего общего импульса.

– Когда?

– После восстановления. Вашего и моего.

Северин посмотрел на мои руки.

– Ты снова истощила дар из-за меня.

– Из-за процедуры.

– Не поправляй каждое слово.

– Когда слово меняет ответственность, буду.

Он помолчал.

– Хорошо. Ты истощила дар, проводя процедуру, на которую я добровольно согласился. Не обязанная мне как жена, не вынужденная Советом и не получившая обещания награды.

Я подняла взгляд.

– Зачем так подробно?

– Учусь говорить точно.

Он произнес это без улыбки.

Я все-таки улыбнулась.

Слабо.

Но Северин заметил.

– Тея сказала, что ты улыбаешься только тогда, когда забываешь сердиться.

– Тея слишком много разговаривает с пациентами.

– Она сказала это не мне.

– Тогда откуда знаете?

– Услышал, когда она спорила с Финном.

– Не используйте случайно услышанное против людей.

– Не использую. Только запомнил.

Северин закрыл глаза.

Несколько минут мы молчали.

Потом он сказал:

– Я думал, потеря драконьей формы будет страшнее.

– А оказалось?

– Страшно было не то, что я не мог превратиться. Хуже было понимать: я годами считал силу частью собственной воли. Приказывал огню, и он приходил. Решал, что должен защитить человека, и ожидал, что решение само делает меня правым.

Я слушала.

– Когда огонь исчез, – продолжил Северин, – я остался тем же человеком. С теми же ошибками. Только без возможности спрятаться за силой дома.

– Вы никогда не прятались буквально.

– Нет. Я делал хуже. Считал положение доказательством правильности.

Он повернул голову ко мне.

– В Совете я сказал, что наш брак был ошибкой, потому что эта фраза позволяла быстро завершить процедуру. Я знал, что она причинит боль. Просто считал боль допустимой, если конечный результат кажется безопасным.

– Я помню.

– Теперь каждый раз, когда хочу решить что-то за тебя, вспоминаю, как ты сняла кольцо.

Я поставила чашку на стол.

– Это не должно становиться наказанием на всю жизнь.

– Я не наказываю себя.

– Иногда вы именно это делаете. Берете всю ответственность, даже когда не можете изменить прошлое, и называете это честностью.

Северин нахмурился.

– Разве я не должен отвечать?

– Должны. Но вина тоже может стать способом снова поставить себя в центр. Вы совершили ошибку, вы должны исправить, вы должны страдать, вы должны заслужить. А где в этом я?

Он долго молчал.

– Чего хочешь ты?

Вопрос прозвучал так просто, что я не сразу смогла ответить.

– Сегодня?

– Сегодня.

Я посмотрела на лабораторию.

На разбитую чашу под тканью.

На записи опыта.

На его руку, к которой вернулась чешуя.

– Хочу, чтобы вы выздоровели не ради меня и не ради искупления. Потому что ваша жизнь имеет ценность сама по себе.

Северин не отвел взгляд.

– Хорошо.

– Хочу, чтобы вы не делали из каждого правильного поступка ступень к возвращению брака.

– Хорошо.

– Хочу иметь право чувствовать к вам что угодно. Любовь, злость, страх, желание, недоверие. Не выбирать одно чувство только потому, что остальные неудобны.

– Имеешь.

– Это не вы мне даете.

– Да. Неправильно сказал.

Он исправился сразу.

– У тебя есть это право.

Я встала.

Медленно.

Ноги удержали.

Эдита запретила ходить без помощи, но лаборатория была маленькой. До кушетки Северина оставалось два шага.

Я подошла.

Он не двигался.

– Мирелла?

– Молчите.

Я коснулась его лица.

Не для осмотра.

Не проверяя температуру, пульс или магию.

Просто провела пальцами по щеке, которую знала много лет.

Северин закрыл глаза.

Не потянулся навстречу.

Не взял меня за руку.

Ждал.

Я наклонилась и поцеловала его.

Первое мгновение он оставался неподвижным, будто боялся, что любое движение превратит мой выбор в его действие.

Потом осторожно коснулся моей талии правой рукой.

Не удерживал.

Только поддерживал, потому что я все еще была слаба.

Поцелуй не походил на наши прежние.

В браке близость была привычной, теплой, иногда торопливой, иногда сонной. Мы знали, как прикоснуться, чтобы другой ответил, и редко задумывались о каждом движении.

Теперь ничего не было привычным.

Между нами стоял Совет.

Развод.

Поддельные документы.

Белые флаконы.

Моя аптека.

Его договор лечения.

Каждая причина не доверять.

И все годы, когда я любила его.

Я сама усилила поцелуй.

Северин ответил только после этого.

Его губы были теплыми. Дыхание сбилось. Пальцы на моей талии слегка сжались и сразу ослабли, оставляя мне возможность отступить.

Я отстранилась первой.

Не далеко.

Наши лица оставались близко.

– Это не значит, что я возвращаюсь, – сказала я.

– Знаю.

– Не значит, что простила.

– Знаю.

– Не дает вам права завтра войти и вести себя как муж.

– Не буду.

– И не обещает, что будет второй раз.

Северин открыл глаза.

– Хорошо.

В его лице не было разочарования.

Только осторожная радость, которую он не пытался превратить в требование продолжения.

– Почему тогда улыбаетесь? – спросила я.

– Потому что ты меня поцеловала.

– Я могу передумать.

– Можешь.

– Уже начинаю.

– Тогда я перестану улыбаться.

Он попытался сделать серьезное лицо.

Не получилось.

Я отступила.

Сердце билось быстрее, чем после процедуры.

Это было приятно.

И страшно.

Не потому, что поцелуй оказался ошибкой.

Потому что он был моим выбором, а значит, за последствия нельзя будет обвинить чужой приказ.

Северин встал следом.

– Вам нельзя, – сказала я.

– Ты тоже стоишь.

– Я не пациент после первого испытания противоядия.

– Зато аптекарь с истощенным даром.

– Сядьте.

– Вместе.

– Не торгуйтесь.

Он сел.

Я тоже.

Тея появилась в дверях через несколько минут.

Сначала посмотрела на нас.

Потом на две разные кушетки.

Потом снова на нас.

– Эдита спрашивает, почему пациент не в приемной.

– Сейчас перейдет, – ответила я.

– А вы наверх.

– Сейчас.

Тея подозрительно прищурилась.

– Что-то изменилось?

– Противоядие сработало, – сказала я.

– Я про другое.

– Тея.

– Поняла. Медицинская тайна.

Она подала Северину чистую рубашку.

– Внизу ждут люди Совета.

Он сразу стал серьезным.

– Кто?

– Трое драконов и городской чиновник. Говорят, Кассиан собрал Совет у Центральной печи.

Мы с Северином одновременно поднялись.

Тея вскинула руки.

– Эдита запретила обоим.

– Что значит «собрал»? – спросила я.

– Разослал сообщение, что нашел способ немедленно вернуть драконам форму. Требует, чтобы главы домов прибыли к печи до заката.

Северин взял рубашку.

– Он исчез из коллегии и теперь объявился под Советом.

– Откуда пришло сообщение? – спросила я.

– Через официальный контур санитарной палаты. Подписано Кассианом и заместителем председателя Совета.

– Они все еще ему верят?

– Он обещает вернуть огонь без долгого лечения.

Северин застегивал рубашку одной рукой. Я помогла с верхними пуговицами, прежде чем успела решить, хочу ли касаться его снова.

Он не прокомментировал.

– Кассиан собирается активировать серый пепел, – сказала я. – Или заставить драконов принять новый препарат.

– Скорее использует печь как общий канал.

– Ваше противоядие еще не готово для родового узла.

– Но доказало, что связь можно разрушить.

– На внешней сети одного пациента.

– Этого хватит, чтобы показать Совету альтернативу.

Я посмотрела на его руку.

– Вы не пойдете к печи.

– Должен.

– Не как проводник.

– Как глава дома и свидетель лечения.

– Ваш источник только начал соединяться с телом. Общий импульс может вернуть весь пепел к сердцу.

– Тогда останусь за пределами магического круга.

– Кассиан не позволит просто наблюдать.

– Он не распоряжается Советом.

– Сейчас его слушают люди, которые хотят получить огонь немедленно.

Северин взял со стола договор испытания.

– Тогда тем более нужен человек, способный сказать, что обещание ложное.

– И снова вы назначили себя.

Он остановился.

Я увидела момент, когда привычный ответ уже появился и был отброшен.

– Что предлагаешь ты?

– Сначала Эдита проверяет вас после процедуры. Ивара собирает все документы об испытании. Леона направляет председательствующей трибунала сообщение, что Кассиан пытается воздействовать на свидетелей и пациентов до окончания расследования. Потом решим, кто идет к Совету.

– Хорошо.

– Если ваше состояние нестабильно, останетесь.

– Даже если Совет соберется у печи?

– Даже тогда.

– Приму решение Эдиты.

– Не мое?

– Ты лечащий аптекарь и лично заинтересована.

Я подняла брови.

– Удобно вспомнили о беспристрастности.

– После поцелуя стало сложнее утверждать обратное.

Тея у двери тихо кашлянула.

Я почувствовала, как нагревается лицо.

– Вон, – сказала я Северину. – На осмотр.

Он прошел к двери и остановился.

Не поцеловал меня снова.

Не коснулся руки.

Только спросил:

– Можно сказать одну вещь?

– Какую?

– Я не стану считать сегодняшний поцелуй обещанием. Но буду помнить, что ты выбрала его сама.

Я посмотрела на него.

– Именно поэтому он важен и для меня.

Северин вышел.

Тея закрыла дверь и медленно повернулась.

– Ничего не спросишь, – предупредила я.

– Я и не собиралась.

– Лжешь.

– Да.

Она собрала использованные пластины.

– Но сначала работа.

Через час Эдита подтвердила: первая часть противоядия помогла.

Сердечный огонь Северина снова частично соединялся с телом. Он мог вызвать чешую на руке и удерживать ее несколько секунд. Основной канал оставался поврежденным. Родовой узел был заражен. Любое взаимодействие с Центральной печью представляло опасность.

Поэтому Эдита разрешила ему присутствовать на заседании только вне рабочего круга и под наблюдением.

Я должна была идти как создатель состава и специалист по серому пеплу.

Ивара – как представитель Гильдии.

Леона – с доказательствами.

Селин настояла на участии как представительница дома Верт, несмотря на решение семьи. Ее независимое заключение подтверждало, что Кассиан отравлял и будущую невесту Аркхарта.

До заката оставалось меньше двух часов.

Мы подготовили малую порцию противоядия, запечатали ее и взяли образцы серого пепла.

Тея осталась управлять аптекой.

Финн потребовал идти с нами и получил отказ сразу от пяти взрослых.

Перед отъездом он догнал меня у двери.

Чувствительность ног почти восстановилась. Ходил он медленно, держась за стену.

– Вы вернетесь?

– Планирую.

– Это опять не обещание.

– Нет.

– Тогда хотя бы не отдавайте Кассиану противоядие.

– Не отдам.

– И не верьте, если скажет, что хочет помочь.

Я поправила его воротник.

– Ты стал очень подозрительным.

– Я живу на Драконьей улице.

– Справедливо.

Снаружи ждали городские экипажи.

Северин стоял возле первого. На левой руке под перчаткой сохранялась слабая чешуя. Не потому, что он не мог убрать ее.

Потому что Эдита велела оставить один небольшой участок как показатель связи огня с телом.

Кассиан обещал Совету вернуть драконам силу.

Мы везли доказательство, что сила действительно может вернуться.

Но я уже знала: он не собирался лечить их.

Ему не нужны были здоровые драконы.

Ему нужны были драконы, которые получат огонь только из его рук.

Глава 18 Совет драконов

Глава 18 Совет драконов

К зданию Совета мы подъехали за четверть часа до заката.

Площадь перед главным входом была заполнена экипажами старших домов, городской стражей и людьми Королевской лечебной коллегии. Последние стояли отдельной группой в белых плащах, слишком чистых для города, где уже второй день больных переносили на носилках между переполненными лечебными пунктами.

Над крышей Совета не кружил ни один дракон.

Пустое небо делало здание меньше. Каменные фигуры по обе стороны лестницы больше не казались изображением живой силы. Просто тяжелые статуи, созданные в память о времени, когда никто не сомневался: драконий огонь всегда придет по приказу.

Северин вышел из экипажа первым.

Левая рука была скрыта перчаткой. Под ней сохранялся небольшой участок чешуи, который Эдита велела не убирать до повторного обследования. Снаружи он выглядел почти здоровым, но я видела осторожность каждого движения. Он не поднимал правое плечо выше необходимого и не поворачивал корпус резко после ранения в туннеле.

Я подошла ближе.

– Боль?

– Слабая.

– Шрам?

– Теплый. Не жжет.

– Чешуя держится?

Он немного сдвинул перчатку.

Медные пластины оставались на месте.

– Да.

– Если начнут исчезать без вашей воли, говорите сразу.

– Скажу.

Северин посмотрел на меня.

После поцелуя в лаборатории между нами не появилось новой привычной близости. Он не взял меня за руку, когда я выходила из экипажа. Не попытался встать рядом так, будто мы снова представляли один дом.

Но теперь каждое наше молчание знало о случившемся.

Это усложняло разговоры и одновременно делало их честнее.

Из второго экипажа вышли Леона и Ивара. Леона держала папку с заверенными копиями документов. Оригиналы находились в городском хранилище. Ивара несла защитную коробку с образцами серого пепла и малой порцией противоядия.

Селин появилась последней.

Она надела серебристо-серое платье без герба дома Верт. Повязка на боку скрывалась под плотной тканью. Лицо оставалось бледным, но шла она самостоятельно и не позволила сопровождающему лекарю поддерживать ее за локоть.

Возле лестницы нас ожидал секретарь Совета.

Он поклонился Северину, затем посмотрел на Селин.

– Госпожа Верт, ваше право представлять дом временно приостановлено.

– Я здесь не как представитель дома.

– Тогда в каком качестве?

– Пациентка Королевской лечебной коллегии и свидетель по делу о подделке медицинских документов.

Секретарь заметно растерялся.

– Заседание созвано для обсуждения восстановления городской защиты.

– Именно поэтому мой диагноз относится к делу.

Леона передала ему распоряжение комиссии Гильдии.

– Свидетель допущена при наличии независимого заключения и документов о назначениях Кассиана Реваля.

Секретарь прочитал.

– Мне нужно согласовать.

– Согласовывайте быстро, – сказала Ивара. – Заседание начинается через четырнадцать минут.

Он ушел внутрь.

На ступенях появился лорд Верт.

Отец Селин не спешил к дочери. Сначала посмотрел на ее платье без фамильного знака, потом на нас, и только после этого спустился на несколько ступеней.

– Ты немедленно вернешься в экипаж.

Селин остановилась.

– Нет.

– Семейный совет отстранил тебя от представления рода.

– Я не представляю род.

– Ты не способна оценивать последствия собственных действий.

– Это подтвердил наш семейный лекарь или вы?

– Кассиан сообщил, что твой источник нестабилен.

– Потому что он несколько месяцев давал мне серый пепел.

Лорд Верт сжал губы.

– Не повторяй обвинения обиженной женщины.

Он имел в виду меня.

Я не вмешалась.

Селин должна была ответить сама.

– Независимое обследование подтвердило, что мой источник сильный, – сказала она. – Нарушены крыльевые каналы. В крови обнаружена основа Р-17. Белый препарат усиливал накопление.

– Заключение подписано ведьмой, связанной с Миреллой Морвейн.

– Эдита Норн не связана со мной, Миреллой или домом Аркхарт.

– Ты не понимаешь, во что вмешалась.

– Понимаю достаточно. Вы готовили мой брак, зная, что я не удерживаю форму. Кассиан обещал завершить «настройку» источника после обряда. Вы даже не спросили, что это означает.

Лицо лорда Верта стало жестким.

– Я действовал ради будущего дома.

– Вы действовали ради места в Совете.

– Это одно и то же.

– Для вас.

Она прошла мимо него.

Лорд Верт хотел схватить дочь за руку.

Городской стражник шагнул между ними.

– Не прикасайтесь к свидетелю до завершения заседания.

– Это моя дочь.

– Совершеннолетняя гражданка, находящаяся под защитой следственной палаты.

Лорд Верт отступил.

Селин не оглянулась.

Я пошла следом.

В прошлый раз я входила в этот зал как жена Северина.

Стояла рядом с ним и не знала, что именно здесь меня лишат титула, имени и брака. Красная дорожка, каменные колонны, высокий стол пяти домов – все осталось на месте.

Даже пятно от воска на ковре.

Только теперь я вошла через центральные двери не как часть дома Аркхарт.

В руках у меня была аптечная сумка.

На груди – медная печать Миреллы Морвейн.

Собственное имя оказалось достаточным пропуском.

В зале уже сидели представители пяти старших домов.

Часть мест пустовала. Несколько драконов находились в лечебных пунктах и не могли присутствовать. Вместо них пришли наследники или юридические представители.

На возвышении стояла большая каменная чаша с церемониальным пламенем Совета.

Обычно оно горело ровным золотистым светом. Каждый член Совета добавлял к нему слабую часть собственного огня, подтверждая участие в общей защите.

Сегодня пламя было почти белым.

Слишком бледным.

Я почувствовала сухой металлический запах еще у дверей.

Серый пепел.

– Не приближайтесь к чаше, – тихо сказала я Северину.

– Чувствуешь основу?

– Да.

– Сильную?

– Она встроена в топливный состав.

Он посмотрел на возвышение.

Возле чаши стоял Кассиан Реваль.

Белый плащ сменился темно-серым церемониальным одеянием лекаря Совета. На груди висел серебряный знак коллегии. В правой руке он держал узкий стеклянный жезл с белой сердцевиной.

Катализатор.

Рядом находился заместитель председателя Совета, лорд Марен Лейр. Пожилой черный дракон выглядел плохо. Кожа на лице стала землистой, пальцы дрожали, однако он держался прямо.

– Герцог Аркхарт, – произнес он. – Вы опоздали к предварительному обсуждению.

– Заседание еще не началось.

– Главы домов уже ознакомились с предложением магистра Реваля.

– Тогда ознакомятся и с доказательствами против него.

Кассиан посмотрел на нас.

Его взгляд остановился на защитной коробке Ивары, затем на моей руке.

– Госпожа Морвейн. Рад, что вы решили прийти лично.

– Вы рассчитывали, что после архива я не смогу?

– Я не знал о запуске защитного механизма до получения отчета.

– Только вы и начальник архива имели доступ к внешнему пульту.

– Начальник находится на больничном.

– Значит, круг подозреваемых стал уже.

По залу прошел шепот.

Кассиан не изменился в лице.

– Механизм мог сработать из-за нарушения печатей герцогом Аркхартом.

– Не мог, – сказала Ивара. – Проверка Гильдии установила внешний приказ на уничтожение фонда. Запись времени и сигнатура управляющего ключа сохранены.

– Сигнатура?

Кассиан впервые посмотрел на нее внимательнее.

– Красный контур запомнил печать, которая активировала команду, – продолжила Ивара. – Полное заключение будет представлено следствию. Пока вы не имеете права покидать город без разрешения.

Лорд Лейр ударил ладонью по столу.

– Мы собрались не для разбирательства Гильдии. Защитная система угасает. Четыре дома не способны поддерживать купол. Магистр Реваль предложил временное восстановление огня.

– Каким способом? – спросила я.

– Очищением родовых связей через Центральную печь, – ответил Кассиан.

– Составом, который вы держите в жезле?

Он поднял стеклянный катализатор.

Внутри находился белый минерал.

Но не чистый.

По сердцевине шли тонкие серые прожилки.

– Улучшенная основа, – сказал Кассиан. – Она временно стабилизирует источники и возвращает телу способность принимать огонь.

– Р-17 тоже обещала поддержку.

– Р-17 создавалась для другого этапа лечения.

– Для подавления связи магии с телом.

– Для снятия нагрузки с поврежденных каналов.

– Тогда почему в закрытом архиве хранятся опыты на здоровых женщинах?

В зале стало тише.

Леона открыла папку.

– Прошу официально начать заседание и внести представленные материалы в протокол.

Председатель Совета отсутствовал. Его место занимал лорд Лейр.

Он явно не хотел превращать собрание в трибунал, но отказаться при свидетелях и представителе Гильдии не мог.

Секретарь ударил молотком.

– Чрезвычайное заседание Совета драконов объявляется открытым. Первый вопрос – состояние городской защиты. Второй – законность применения состава Королевской лечебной коллегии.

– Порядок следует изменить, – сказала Леона. – Нельзя обсуждать применение состава до рассмотрения доказательств его опасности.

Лорд Лейр с раздражением кивнул.

– Представляйте.

Мы не рассказывали историю целиком.

Не пытались убедить эмоциями.

Леона выстроила документы по времени.

Сначала назначения Р-17.

Прямые поставки в дома Аркхарт и Верт.

Городские настои.

Белые препараты для женского источника.

Потом случаи болезни.

Финн.

Ранд.

Селин.

Северин.

Мое обследование.

Каждый факт сопровождался документом, свидетелем или образцом.

Ивара поставила на стол защитную коробку и открыла ее.

Внутри лежали три флакона.

Темный «Рекорд-четыре».

Белый препарат Селин.

Городской укрепляющий настой.

– Разные названия, – сказала я. – Разная цена. Разные пациенты. Одна производственная основа.

– Это не доказывает вред, – возразил Кассиан.

– Поэтому мы принесли лабораторные результаты.

Тея осталась в аптеке, но ее записи были со мной.

Я показала три диагностические пластины.

На первой магия свободно соединялась с живой тканью.

На второй препарат Р-17 удерживал ее снаружи.

На третьей после удаления серого пепла связь восстанавливалась.

– Опыты проведены в лаборатории с ограниченным допуском, – сказал Кассиан.

– При свидетелях Гильдии, – ответила Ивара. – Методика проверена Эдитой Норн.

– Эдита не специалист по драконьему огню.

– Зато специалист по женскому контуру, который вы объявили необратимо разрушенным, – сказала Леона.

Она передала комиссии мое заключение.

Потом заключение Селин.

– Две женщины, – произнесла она. – Обе принимали препараты коллегии. Обе признаны неспособными выполнить ожидаемую семейную функцию. У обеих обнаружен серый пепел. После прекращения курса связь начала восстанавливаться.

Лорд Верт сидел неподвижно.

Селин встала.

– Я хочу дать показания.

Отец резко повернулся.

– Ты не имеешь права говорить от имени дома.

– Я говорю от собственного имени.

Секретарь внес ее данные.

Селин рассказала о слабости, неудачных превращениях, увеличении дозы и требовании Кассиана подписать ложное заявление против меня.

Она положила на стол копию письма.

– Магистр Реваль написал моему отцу, что уничтоженный отчет Беатрисы не содержал достаточных доказательств. Значит, он знал о содержании отчета и его уничтожении.

Кассиан даже не взглянул на письмо.

– Формулировка вырвана из контекста.

– Какой контекст делает уничтожение медицинского отчета законным? – спросила Леона.

– Речь шла о копии, поврежденной при пожаре.

– Вы написали «уничтоженный», а не «поврежденный».

– Переписка была частной.

– Частная переписка не позволяет готовить ложные показания.

Селин продолжила:

– Вы также писали, что после брака с Северином получите доступ к моему источнику для завершения настройки.

– Обычная лечебная подготовка.

– Нет, – сказала я. – Брачный контур не требует предварительного вмешательства лекаря.

– В союзе двух сильных домов требуется.

– Покажите правило или формулу.

Кассиан улыбнулся.

Не широко.

Почти устало.

– Вы требуете раскрыть защищенные методики перед Советом, который десятилетиями считал ведьм обслуживающим персоналом, а потом удивляетесь, что специалисты не доверяют вам полные сведения.

В его голосе впервые появилось нечто живое.

Не раздражение из-за разоблачения.

Старая, сдерживаемая обида.

– Ведьмы создавали городскую систему вместе с драконами, – продолжил он. – Потом драконьи дома переписали историю. Забрали Совет, армию, земли и право решать, кому жить рядом с властью. Лекари стали людьми, которых вызывают через служебный вход и обвиняют первыми, если лечение не дает желаемого наследника.

Несколько ведьм возле двери опустили глаза.

Потому что часть его слов была правдой.

Кассиан увидел это.

– Все эти годы мы поддерживали вашу силу, – сказал он Совету. – Лечили раны, исправляли последствия войн, сохраняли источники. В ответ получали приказы и подозрения. Я создал систему, которая впервые делает драконов зависимыми от тех, кого они привыкли считать ниже себя.

Лорд Лейр побледнел от гнева.

– Вы признаете, что намеренно ослабляли нас?

– Я признаю, что изменил баланс власти.

– Отравляя детей? – спросила я.

Кассиан посмотрел на меня.

– Дети не входили в первоначальный расчет.

– Финн едва не умер.

– Из-за дешевых производителей, использовавших основу без соблюдения дозировки.