Текст книги "Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Я оформила журнал работы, указала номер флакона, дату получения и состояние печати. Тея расписалась как свидетель.

Мы не открывали флакон сразу.

Сначала я проверила стекло на внешнюю магию. Затем сняла слепок печати, взвесила сосуд и записала количество жидкости. Только после этого осторожно разрезала серебряную ленту.

Знакомый запах вышел из горлышка.

Горечь, металл, слабая сладость.

Я чувствовала его два года и ни разу не пыталась разложить на части.

– Вы уверены, что готовы? – спросила Тея.

– Для обычного анализа дар почти не понадобится.

– Ивара запретила глубокое разделение.

– На живом источнике. Здесь вещество.

Я отлила несколько капель в каменную чашу.

Сначала проверила обычные компоненты.

Настой лунного листа.

Соль белого камня.

Вытяжка из корня мягкого сна.

Два укрепляющих вещества, которые действительно использовались при слабости ведьминого источника.

На этикетке были указаны все.

Серый пепел оставался внутри основы и не проявлялся при простых реакциях.

Я добавила синюю соль, которую использовала при анализе настоя Марты.

Жидкость потемнела.

На дне появилась тонкая серая линия.

– Есть, – прошептала Тея.

– Это только подтверждение примеси.

Я перенесла каплю на диагностическое стекло и провела над ней слабой нитью разделения.

Дар отозвался медленно.

Я различила растительные слои, минеральную основу и чужеродную связь. Серый пепел не был отдельным порошком, который просто добавили в готовое зелье. Его встроили в основу так, чтобы он проходил все обычные проверки вместе с полезными веществами.

– Он связан с белым камнем, – сказала я.

– Значит, его нельзя отфильтровать?

– Обычным способом нельзя.

– А вашим даром?

– Можно отделить. Но важнее понять, что он делает.

Я приготовила три учебных образца.

Первый – раствор с обычной ведьминой искрой, которую можно было получить из проверочного кристалла.

Второй – тот же раствор с добавлением препарата.

Третий – раствор с препаратом, из которого я предварительно отделила серый пепел.

Мы активировали их одновременно.

В первом искра соединилась с водой и равномерно распределилась по чаше.

Во втором осталась у поверхности, словно раствор не принимал магию.

В третьем снова соединилась нормально.

Тея наклонилась к чашам.

– Он не уничтожает силу.

– Нет.

– Тогда что?

Я повторила опыт с маленьким кусочком живой аптечной лозы. Это растение использовали для учебных проверок, потому что оно без вреда принимало слабую магию и меняло цвет.

Обычная искра сделала лист светлее.

Препарат без серого пепла дал тот же результат.

Полный препарат не изменил лист. Магия оставалась рядом, но не входила в живую ткань.

Я почувствовала холод, хотя в лаборатории работала печь.

– Серый пепел не лишает источник силы, – сказала я. – Он мешает магии соединяться с телом.

Тея посмотрела на меня.

Я вспомнила формулировку из заключения Кассиана:

«Необратимое нарушение связи между магией и телом».

Он описал последствие так, будто оно возникло само.

– Значит, ваши анализы показывали правду? – спросила Тея. – Связь действительно была нарушена.

– Да.

– Но не из-за вашей слабости.

Я не ответила.

Для этого требовалось обследование. Точный анализ моего состояния, независимый свидетель и сравнение с результатами до лечения.

Одного лабораторного опыта было недостаточно.

Но впервые за три года я увидела механизм, который мог объяснить все.

Слабость.

Неудачные попытки восстановить источник.

Отсутствие беременности.

Каждый новый курс должен был помочь, а вместо этого делал связь слабее. После ухудшения Кассиан назначал следующую дозу.

– Нужно остановиться, – сказала я.

– Почему?

– Потому что я начинаю делать выводы о себе. Это повлияет на точность работы.

Я закрыла чаши защитными колпаками и записала результаты.

Тея не спорила.

Через час мы отправились искать Орта Венна.

С нами пошел городской стражник по имени Бран Хольт. Он был старше дежуривших у аптеки, говорил мало и заранее проверил адрес через пост красильщиков.

Лада Вирн жила в доме возле канала, где на веревках между крышами висели полотна всех оттенков синего. В воздухе пахло краской, мокрой шерстью и уксусом.

Мы шли пешком, потому что экипаж не смог бы проехать по узким дворам.

Я заметила слежку возле второго моста.

Мужчина в серой шляпе стоял у лавки с медными застежками. Когда мы свернули к каналу, он пошел следом. Не приближался, но сохранял расстояние.

– За нами идут, – тихо сказала я Леоне.

Она не повернулась.

– Где?

– Серый плащ, темная шляпа. Возле тележки с тканью.

Бран продолжил идти, будто ничего не услышал.

– Не останавливаемся, – сказал он. – На следующем перекрестке Тея и Леона идут вперед. Вы остаетесь со мной.

– Почему я вперед? – спросила Тея.

– Потому что если человек следит за госпожой Морвейн, ему придется выбрать, за кем идти.

План мне не нравился, но был разумным.

У перекрестка Леона взяла Тею под руку, и они свернули к дому Лады. Мы с Браном задержались у торговца веревками, будто выбирали товар.

Мужчина в сером плаще остановился.

На несколько секунд.

Затем пошел за Леоной и Теей.

– Он выбрал документы, – сказал Бран.

– Или девушку, которая может узнать Орта.

Мы двинулись следом.

Человек ускорил шаг, когда понял, что мы не остались у лавки.

Бран окликнул его:

– Городская стража! Остановитесь!

Мужчина побежал.

Он сбил корзину с шерстью, перепрыгнул через низкое ограждение канала и скрылся в проходе между красильными домами. Бран бросился за ним.

Я не побежала.

По правилам, которые сама установила после нападений, я должна была остаться на людном месте и сообщить ближайшему посту.

Возле дома Лады уже стояли Леона и Тея. Дверь была открыта.

– Он ушел? – спросила Леона.

– Бран преследует.

– Вы видели лицо?

– Нет.

Тея смотрела на проход.

– Я видела.

– Узнала?

– Не уверена. Похож на служащего, который приезжал после Орта. Того, с печатью коллегии.

Лада Вирн оказалась высокой женщиной с синими пятнами на ладонях и прямым взглядом.

Она впустила нас только после того, как Леона показала удостоверение, а городской постовой подтвердил присутствие стражи.

Орт находился в задней комнате.

Он был худее, чем я ожидала, и постоянно тер ладонью правое плечо. Тею узнал сразу.

– Ученица Беатрисы.

– Бывшая, – ответила она. – Теперь работаю у Миреллы.

Он посмотрел на меня.

– Вы похожи на тетю.

– Мне так редко говорили.

– Не лицом. Тем, как смотрите на документы.

Перед ним на столе лежала стопка старых счетов.

Орт не отрицал, что сохранил копии.

– Я сделал их до того, как книги забрали, – сказал он. – Не из-за партии. Лорс иногда менял выплаты задним числом, я страховал себя.

– Почему уволились? – спросила Леона.

– Потому что служащий коллегии потребовал подписать акт, будто книги были переданы полностью и без расхождений.

– Они были с расхождениями?

– Да.

Он достал тонкую тетрадь.

– По счетам коллегия отправила на склад сорок два ящика Р-17. В книгах приема стояло тридцать восемь.

– Четыре исчезли? – спросила я.

– Не исчезли. Их доставили напрямую.

– Кому?

– Домам Аркхарт, Верт и двум частным лечебницам.

Леона медленно перелистнула страницы.

– Почему прямые поставки отражались в книгах вашего склада?

– Потому что оплату проводили через нас. Так было дешевле для коллегии.

– И незаконно, – сказала она.

– Нарушение учета, не преступление. По крайней мере, так я думал.

Я нашла строку с домом Аркхарт.

Дата первой прямой поставки стояла за восемь месяцев до расторжения нашего брака.

Тогда Северин уже принимал Р-17 ежедневно.

Следующая строка относилась к дому Верт. Поставка началась два месяца назад, незадолго до обследований Селин.

Потом шли две частные лечебницы и партия городского укрепляющего настоя.

– Где лекарства для женщин? – спросила я.

Орт указал на другое обозначение.

– Их проводили как основу для семейных составов. Белые флаконы не доставлялись готовыми. Аптеки и лечебные дома получали наборы для смешивания.

– Дом Аркхарт получал такие наборы?

– Нет. Их забирала Королевская лечебная коллегия для внутреннего распределения.

– Значит, мои препараты выдавали напрямую из коллегии.

– Скорее всего.

– Можно установить, что основа была из Р-17?

Орт показал номер внутреннего счета.

Он совпадал с кодом в накладной серого пепла.

Я почувствовала, как внутри все стало слишком тихо.

Не эмоции исчезли. Просто им не осталось места рядом с цифрами.

Северин получал зараженный препарат задолго до развода.

Селин – до помолвки.

Я – два года подряд.

Нас не отравили из-за одного решения Совета. Система работала раньше и шире.

– Мне нужны копии всех этих листов, – сказала Леона.

– Берите оригиналы, – ответил Орт. – Я не хочу хранить их дома.

– Тогда составим акт передачи.

– Составляйте.

Пока они оформляли документы, я спросила:

– Кто приезжал за книгами?

Орт посмотрел на Тею.

– Она могла видеть.

– Я видела только плащ, – сказала девушка.

– Его звали мастер Дорен. Он отвечал за внутренний склад коллегии.

– Полное имя?

– Вар Дорен.

Леона записала.

– Он до сих пор работает там?

– Не знаю.

– Почему вы не сообщили о нем раньше?

Орт сжал губы.

– Потому что через неделю после моего увольнения у сестры разбили окна и оставили на двери знак должника. Мы никому не были должны.

Лада, стоявшая у окна, добавила:

– После этого один человек предложил Орту работу в другом городе, если он перестанет задавать вопросы.

– Кто?

– Не представился.

– Описание?

– Серый плащ, темная шляпа.

Мы переглянулись.

Бран вернулся через двадцать минут.

Человека он не поймал. Тот заранее знал проходы между красильными дворами и оставил плащ в одной из мастерских. Под ним оказался обычный коричневый костюм без знаков.

Но в кармане плаща нашли металлический жетон лечебной коллегии.

Номер принадлежал Вару Дорену.

– Он мог украсть жетон, – сказала я.

– Мог, – согласился Бран. – Но теперь у нас есть основание вызвать Дорена на официальный допрос.

Документы мы перенесли в городскую управу в сопровождении двух стражников. Там с них сняли заверенные копии. Оригиналы положили в следственное хранилище.

Только после этого мы вернулись на Драконью улицу.

Финн сидел за прилавком в слишком большом переднике Беатрисы и выглядел важнее любого владельца лавки.

Перед ним лежал список посетителей.

– Никого не впускал, – сообщил он. – Кроме господина Торна, потому что у него ключ от временной рамы. И госпожи Оры, потому что она принесла пирог. И посыльного от герцога.

– Это уже трое, – сказала Тея.

– Они не преступники.

– Ты должен был записать и не впускать.

– Пирог нельзя оставлять на улице.

Я взяла список.

Посыльный Северина принес медицинские документы и короткую записку:

«Новых приступов нет. Запрет на огонь соблюдаю. Жду результатов проверки».

Я перечитала последнюю фразу.

Не «требую».

«Жду».

– Что нашли? – спросил Финн.

– Документы.

– Про настой?

– В том числе.

– Его запретят?

– Сначала проверят официально.

– Пока проверяют, кто-то еще будет пить.

Я посмотрела на него.

В детском вопросе было больше смысла, чем в половине осторожных формулировок взрослых.

– Мы передадим номер партии районным лекарям уже сегодня, – сказала я. – Без общего объявления, чтобы не началась паника. Они смогут временно заменить подозрительные лекарства.

– Почему нельзя сказать всем?

– Потому что люди могут выбросить нужные препараты, принять другие без проверки или начать обвинять аптекарей, которые не знали о примеси.

– Но бутылку Р-17 пить нельзя.

– Нельзя.

– Это можно сказать просто.

– Иногда простые слова имеют сложные последствия.

Финн явно не согласился, но спорить не стал.

Вечером мы с Леоной отправили закрытое предупреждение в Гильдию и господину Сейну. В нем указывались номера партий, подтвержденные симптомы и просьба временно приостановить выдачу Р-17 до официальной проверки.

Имя Кассиана не упоминалось.

Имя Вара Дорена передали только следствию.

Когда все бумаги были подписаны, я вернулась в лабораторию.

Три чаши с учебными образцами стояли под колпаками.

В первой магия свободно соединилась с живой тканью.

Во второй осталась снаружи.

В третьей связь восстановилась после удаления серого пепла.

Я записала заключение:

«Примесь Р-17 не разрушает магический источник напрямую. Она препятствует передаче силы от источника к телу и закрепляется в местах активной или поврежденной магической связи. Длительное воздействие может создавать признаки естественного истощения, нарушений превращения и неспособности тела использовать собственную магию».

Тея прочитала через мое плечо.

– Это касается и беременности?

Я положила перо.

– Беременность у ведьмы требует устойчивой связи между источником и телом.

– Значит, да.

– Значит, это нужно проверить отдельно.

– Вы боитесь результата?

Вопрос был слишком прямым.

Я могла напомнить ей о границах между ученицей и хозяйкой аптеки. Могла сказать, что личные медицинские сведения ее не касаются.

Вместо этого ответила:

– Боюсь поверить раньше доказательств.

Тея кивнула.

– Тогда завтра докажем.

Я закрыла журнал.

Завтра предстояло обследовать меня саму.

Сегодня мы установили только одно: два года мое тело не отказывалось принимать магию.

Ему мешали.

Глава 9 Ложный диагноз

Глава 9 Ложный диагноз

Утром я убрала из лаборатории все, что не относилось к обследованию.

Флаконы Северина и Селин вернулись в защищенный шкаф. Чаши с учебными образцами я запечатала и внесла в журнал. Стол вымыла сначала обычным раствором, затем очищающей солью. Тея проверила воду, вытяжку и четыре узла защитного круга.

Мы повторили каждый шаг дважды.

Сегодня ошибка могла изменить не только результат анализа.

Она могла изменить то, как я стану помнить последние три года своей жизни.

– Вы снова переставили инструменты, – заметила Тея.

– Мне так удобнее.

– Пять минут назад они лежали справа.

– Теперь будут слева.

– А через пять минут?

Я посмотрела на нее.

Тея перестала протирать стекло и прислонилась к краю стола.

– Я не мешаю. Просто вы с утра передвигаете одни и те же вещи.

– Хочу убедиться, что все готово.

– Все готово.

– Защитный круг?

– Проверен.

– Чистая вода?

– Три кувшина.

– Диагностические пластины?

– Двенадцать. Хотя госпожа Эдита просила восемь.

– Контрольные кристаллы?

– На отдельном подносе.

– Старые медицинские записи?

Тея указала на запечатанную папку.

– Леона принесет оригинал заключения коллегии и заверенную копию вашего выпускного обследования.

Я знала это.

Но снова посмотрела на дверь, будто документы могли появиться раньше вместе с правильным ответом.

– Вы можете передумать, – сказала Тея.

– Нет.

– Я не говорю, что нужно.

– Тогда зачем?

– Чтобы вы помнили: это ваше обследование. Не Совета, не Аркхартов и не Гильдии.

Я поправила рукав.

– Именно поэтому я его проведу.

После прекращения приема белого препарата прошло четыре дня. Этого было недостаточно для полного очищения организма, но достаточно, чтобы сильное вещество перестало поступать в кровь ежедневно.

Вчерашний опыт показал, как серый пепел действует на живую ткань.

Сегодня предстояло выяснить, сколько его находится во мне.

Леона пришла вместе с Эдитой Норн в половине девятого.

Эдита была независимой ведьмой-диагностом из восточного отделения Гильдии. Она не работала в Королевской лечебной коллегии, не принимала от нее заказы и последние десять лет занималась нарушениями ведьминого источника у женщин после тяжелых болезней и неудачных магических процедур.

На вид ей было около пятидесяти. Темные волосы она коротко подстригла, на руках не носила ни колец, ни защитных браслетов. Вместо парадного плаща Гильдии на ней был простой серый халат с нашитым знаком личной лицензии.

Она не стала осматривать аптеку и не задала вопросов о разводе.

Первым делом Эдита проверила документы.

– Заключение коллегии составлено восемь дней назад, – сказала она, читая копию. – Основанием указаны три обследования за последние два года, отсутствие зачатия и постепенное ослабление связи источника с телом.

– Да.

– Вы видели результаты этих трех обследований?

– Только итоговые пояснения Кассиана Реваля.

– Таблицы, показатели крови, отклик репродуктивного контура?

– Нет.

Эдита посмотрела на Леону.

– Запрашивали?

– Вчера, – ответила та. – Коллегия сообщила, что медицинская книга принадлежит дому Аркхарт, поскольку обследование проводилось в период брака.

– Неправда, – спокойно сказала Эдита. – Дом мог оплачивать услуги, но медицинские данные принадлежат пациентке.

– Я готовлю официальную жалобу.

– Подготовьте еще требование о сохранности архивных образцов. После регистрации они не смогут законно уничтожить кровь и диагностические слепки.

Леона записала.

Эдита перешла к выпускному обследованию.

Его проводили почти девять лет назад, когда я завершала обучение в Гильдии. Тогда мой источник признали сильным и устойчивым. Связь с телом работала без нарушений, дар разделения проявлялся четко.

– Наследственных причин бесплодия в семье были? – спросила Эдита.

– Нет. Моя мать родила двоих детей. Первый ребенок умер в младенчестве от горячки.

– Заболевания после свадьбы?

– Несколько простуд. Сильное истощение два года назад.

– До начала белого препарата или после?

Я задумалась.

– Первые признаки появились раньше. Но после начала курса стали сильнее.

– Какие именно?

– Усталость. Головные боли. Дар иногда не отзывался на простые смеси. После работы с растениями немели пальцы.

– Кассиан связывал это с чем?

– С естественным ослаблением источника и неудачными попытками зачатия.

Эдита записала ответ.

– Беременности, даже очень ранней, подтверждено не было?

– Нет.

– Другие лекари вас обследовали?

– Только специалисты коллегии.

– Почему?

Вопрос был задан без обвинения.

Я все равно почувствовала неловкость.

– Дом Аркхарт пользовался их услугами несколько поколений. Северин доверял Кассиану.

– А вы?

– Сначала тоже.

Эдита закрыла папку.

– Обследование пройдет в четыре этапа. Сначала обычная диагностика источника. Затем кровь и проверка связи магии с тканями. После этого я оценю женский контур. В конце сравним результаты с действием серого пепла на контрольном образце.

– Я буду использовать дар?

– Только поверхностно. Разделять вещество в себе сегодня нельзя.

– Почему?

– Ведьма не может одновременно быть пациенткой и выполнять сложную процедуру на собственном источнике. Вы потеряете точку наблюдения и можете принять желаемое за действительное.

– Я способна различить примесь.

– Не сомневаюсь. Но сегодня результат должен подтвердить независимый специалист, а не вы сами.

Она сказала именно то, ради чего я ее пригласила.

И все же отказаться от контроля оказалось труднее, чем я ожидала.

Эдита заметила.

– Вы можете остановить обследование на любом этапе, – напомнила она. – Я объясняю каждое действие до начала. Все данные сначала получает пациентка. Леона присутствует как юридический свидетель. Тея может остаться только с вашего согласия.

– Пусть остается.

Тея быстро надела чистый халат.

Мы начали с источника.

Я села внутри диагностического круга и положила руки на две каменные пластины. Эдита активировала контрольный кристалл. Свет прошел по линиям, коснулся ладоней и вернулся в центральную чашу.

– Не направляйте силу специально, – сказала она. – Позвольте источнику отозваться естественно.

Я расслабила пальцы.

Первый отклик был слабым.

Кристалл зажегся только наполовину. На внутренней поверхности чаши появилась тусклая зеленоватая линия.

Во время выпускного обследования свет заполнял весь камень.

Тея перестала записывать.

– Это показывает слабость источника? – спросила Леона.

– Пока только силу внешнего отклика, – ответила Эдита. – Источник и связь с телом не одно и то же.

Она поменяла кристалл.

Во втором опыте магия не должна была выходить наружу. Эдита замкнула круг и измерила силу внутри меня.

Каменная пластина нагрелась.

Свет в центральной чаше стал ярче, чем в первом испытании. Он поднялся почти до верхнего края и держался ровно.

Эдита повторила проверку.

Результат не изменился.

– Сам источник не слабый, – сказала она. – Он истощен после последних процедур, но запас силы соответствует вашей специализации и возрасту.

– Тогда почему первый отклик такой низкий?

– Проверим.

Она взяла кровь из пальца.

Я смотрела, как одна капля растекается по диагностическому стеклу. Обычные слои отделились быстро. Затем Эдита добавила раствор синего мха.

В центре появился серый осадок.

Больше, чем в настое Марты.

Меньше, чем в препарате Северина.

– Совпадение с Р-17? – спросила я.

Эдита поставила рядом контрольную пластину с отделенным серым пеплом.

Оба образца отозвались одинаковым серебристым свечением.

– Да.

Слово прозвучало просто.

Мне потребовалось время, чтобы принять его.

Серый пепел находился не только во флаконе, не только в записи Беатрисы и не только в крови чужих пациентов.

Он был во мне.

– Количество опасное? – спросила Леона.

– Для немедленной угрозы жизни нет. Для длительного воздействия значительное.

– Можно определить, как давно он накапливается?

– Приблизительно. По глубине связи с тканями – не меньше года. Вероятно, дольше.

Два года белых флаконов.

Два года мне говорили, что препарат поддерживает источник.

Эдита подготовила третий этап.

На предплечье она закрепила три тонкие пластины. Первая измеряла силу магического импульса возле источника. Вторая – в середине пути. Третья – способность живой ткани принять этот импульс.

– Сейчас направьте совсем слабую нить к пальцам, – сказала она.

Я сделала это.

Первая пластина загорелась сразу.

Вторая – с задержкой.

Третья осталась почти темной.

– Еще раз.

Результат повторился.

– Сила выходит из источника, – объяснила Эдита. – Но значительная часть не соединяется с телом. Она рассеивается между второй и третьей пластиной.

– Именно это было написано в заключении коллегии, – сказала я.

– Да. Нарушение реально.

Я почувствовала, как Тея напряглась рядом.

– Тогда диагноз был правильным? – спросила она.

– Нет, – ответила Эдита. – Заключение верно описывает состояние, но не устанавливает причину. Они назвали нарушение естественным и необратимым. Пока мы видим внешнее подавляющее вещество.

Она приготовила очищенную пластину и провела слабую нить разделения только через взятую кровь, не затрагивая мой источник.

Серый пепел отошел от магического слоя.

Мы повторили тест на образце ткани из лечебной лозы, напитанной моей искрой.

До очистки искра оставалась у поверхности.

После удаления примеси вошла в ткань и удержалась.

– Связь способна работать, – сказала Эдита.

Я смотрела на светлый лист лозы.

– В лабораторном образце.

– Да. Теперь нужен женский контур.

Эта часть обследования пугала меня сильнее остальных.

Ведьмин источник соединялся с телом через несколько крупных систем. Репродуктивный контур не определял, сможет ли женщина обязательно забеременеть. Он показывал, способно ли тело принять магическую поддержку, необходимую для зачатия и раннего развития ребенка.

Нарушение контура могло возникнуть по десяткам причин.

Болезнь.

Травма.

Наследственная особенность.

Возраст.

Длительное отравление.

Коллегия утверждала, что мой контур разрушен необратимо.

Эдита поставила ширму, попросила Леону и Тею отойти к столу и подробно объяснила процедуру. Она использовала только внешние пластины и диагностический кристалл. Боли быть не должно.

Я легла на кушетку.

Первые минуты ничего не происходило. Затем по нижней части живота прошло слабое тепло. Контрольный кристалл отозвался неровным светом.

Эдита несколько раз меняла положение пластин.

– Есть повреждение? – спросила я.

– Есть подавление.

– Это одно и то же?

– Нет.

Она увеличила чувствительность кристалла.

За слабым серым фоном появилась тонкая зеленая линия. Она была прерывистой, но существовала.

– Контур сохранен, – сказала Эдита. – Он работает хуже нормы, потому что серый пепел блокирует передачу магии. Признаков необратимого разрушения я не вижу.

Я смотрела на потолок.

Над кушеткой проходила трещина, которую мы еще не успели заделать. Она начиналась возле печи, делилась на две тонкие линии и заканчивалась у стены.

– Скажите точно, – попросила я.

Эдита сняла пластины.

– Точно могу сказать следующее: данных, подтверждающих бесплодие, нет. Есть длительное магическое подавление. После прекращения приема Р-17 и поэтапного очищения связь может восстановиться.

– Может?

– Я не обещаю беременность ни одной женщине. Даже полностью здоровой. Но заключение о необратимом бесплодии не подтверждается.

Я села.

Леона стояла у стола, прижав пальцы к губам.

Тея не двигалась.

– Значит, я не была бесплодна, – сказала я.

– Корректнее: оснований считать вас бесплодной не было.

Для документа это различие имело значение.

Для меня почти нет.

Я спустила ноги с кушетки и несколько секунд сидела, пока Эдита убирала инструменты.

Никакого облегчения не пришло.

Я ожидала хотя бы гнева. Хотела почувствовать что-то ясное и направленное на конкретного человека.

Вместо этого вспоминала отдельные дни.

Аврелия приносит список лекарей, которых следует посетить.

Кассиан объясняет, что новый препарат может вызвать слабость, но это необходимая цена.

Северин сидит рядом после очередного обследования и говорит, что мы попробуем еще раз.

Я прячу от него дрожащие руки, потому что не хочу добавлять новую проблему.

Совет обсуждает мое тело так, словно оно является неисправной частью семейного механизма.

Каждый из них видел только один участок происходящего.

Но именно мне приходилось жить со всеми последствиями сразу.

– Мирелла? – позвала Леона.

– Я слышу.

– Нужно сделать перерыв.

– Сначала заключение.

Эдита не спорила.

Она составила документ при мне.

В нем были перечислены:

наличие серого пепла в крови;

сохраненная сила ведьминого источника;

нарушение передачи магии к телу;

сохраненный женский контур;

отсутствие признаков необратимого бесплодия;

возможность постепенного восстановления после очищения.

Каждый вывод сопровождался номером опыта и результатом.

Я прочитала заключение дважды.

– Что потребуется для восстановления? – спросила я.

– Полный отказ от Р-17. Отдых после использования дара. Мягкое очищение крови. Не чаще одной серьезной процедуры разделения в несколько дней.

– Сколько времени?

– Первые изменения могут появиться через несколько недель. Полное восстановление займет месяцы. Возможно, часть последствий останется.

– Каких?

– Повышенная утомляемость. Чувствительность к сильным магическим составам. Более медленное восстановление после разделения.

– Способность иметь детей?

– Оценивать ее сейчас рано. Но я не вижу причины считать утраченной.

Она поставила подпись и личную печать.

Леона подписалась как свидетель.

Тея расписалась в журнале лабораторных действий.

Я получила оригинал заключения.

Собственный медицинский документ впервые передали мне, а не главе дома.

– Сделаем три копии, – сказала Леона. – Одну в банковское хранилище. Одну в Гильдию. Одну оставим здесь.

– В Гильдию только после регистрации запроса о сохранности архивов коллегии.

– Согласна.

Эдита сняла халат.

– Сегодня не работайте с даром.

– У меня назначен осмотр пациента.

– Обычная диагностика допустима. Разделение – нет.

– Даже если состояние ухудшится?

– При прямой угрозе жизни действуете. Но после этого вам потребуется несколько дней полного отдыха.

Она собрала инструменты и остановилась перед выходом.

– Еще один совет, не медицинский.

– Слушаю.

– Не пытайтесь немедленно решить, что теперь означает ваш брак, развод и отношение к Северину Аркхарту. Сегодня вы получили сведения о собственном здоровье. Сначала они принадлежат вам.

– Спасибо.

Эдита ушла.

Леона отправилась с ней, чтобы зарегистрировать заключение до закрытия Гильдии.

Мы с Теей остались в лаборатории.

На столе лежал официальный документ, отменявший одно из главных утверждений последних лет.

Тея поставила передо мной чашку сладкого чая.

– Я не хочу.

– Эдита сказала поесть.

– Она сказала отдохнуть.

– Отдыхать голодной неудобно.

Я взяла чашку.

– Ты можешь радоваться, – сказала Тея.

– Чему?

– Тому, что диагноз ложный.

– Из-за этой лжи мой брак расторгли четыре дня назад.

– Тогда можете злиться.

– На кого?

– На всех.

– Это не поможет.

– Не все должно помогать.

Я посмотрела на нее.

– Откуда у тебя такие мысли в девятнадцать лет?

– Люди часто говорили, что злиться на отсутствие денег бесполезно. От этого денег не появлялось, но если я совсем не злилась, начинала думать, что так и должно быть.

Она села напротив.

– С вами так не должно было быть.

Я не ответила.

Через некоторое время мы вернулись к обычной работе.

Это оказалось проще, чем продолжать разговор.

Я проверила журнал заказов, закончила состав от плесени для господина Торна и записала расход соли. Тея подготовила травяные мешочки для булочницы.

Движения успокаивали.

У каждого вещества было назначение. У каждой банки – место. Ошибку можно было найти, записать и исправить.

С людьми все было сложнее.

Северин пришел в пять часов.

Он остановился возле входа и дождался, пока Тея разрешит войти. После подписания договора он не пытался пересечь даже торговый зал без приглашения.

– Мирелла в лаборатории, – сказала она. – Подождите в приемной.

– Хорошо.

Я слышала разговор через открытую дверь.

Вышла только после того, как заперла заключение в кабинете.

Северин принес полную медицинскую книгу и еще один ящик препаратов. Он выглядел лучше, чем вчера. Чешуя в человеческом облике не проступала, левую руку он двигал свободнее.

– Новые приступы? – спросила я.

– Нет.

– Огонь использовали?

– Нет.

– Даже для связи с домашним контуром?

– Передал заместителю.

– Боль?

– При движении плечом.

– Онемение?

– Только два пальца.

Я провела обычный осмотр. Серые линии оставались возле шрама, но не расширялись.

Разделение сегодня было запрещено.

Я сменила повязку и записала состояние.

Северин не задавал вопросов до конца процедуры.

Когда я закрыла журнал, он сказал:

– Мне сообщили, что вы нашли Орта Венна.

– Следствие получило его документы.

– Вар Дорен не явился на допрос.

– Почему?

– Коллегия утверждает, что он уволился три месяца назад.

– Складской жетон оставался действующим.

– Да.

– Его ищут?

– Городская стража и мои люди.

Я подняла взгляд.

– Мы договаривались не начинать действий против коллегии до обсуждения.

– Я ищу человека, связанного с нападением. Не провожу обыск в коллегии.

Формально договор он не нарушил.

– Ваши люди получили отдельный приказ?

– Только установить местонахождение Дорена. Никаких задержаний без городской стражи.

– Хорошо.

Северин заметил, что я отвечаю короче обычного.

– Что произошло?

– Ничего, относящегося к вашему лечению.

– Ты плохо себя чувствуешь?

– Нет.

– Эдита Норн была здесь утром.

Я посмотрела на него.

– Откуда знаете?

– Ее экипаж видели возле аптеки.

– Вы продолжаете получать отчеты обо всех посетителях?

– Нет. Начальник городского поста сообщил, что лицензированный диагност прибыл в охраняемое здание после двух нападений.