Текст книги "Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

На середине остановился.

– Что? – спросила я.

– Плита двигается.

Илар посветил.

Камень под водой действительно просел.

– Наступайте ближе к стене, – сказал он. – Там старая опора.

Северин дошел до другой стороны.

Повернулся ко мне.

– Идите по моим следам.

Я взялась за веревку.

Первый шаг.

Второй.

Вода была ледяной и тяжелой. Платье намокло до колен, мешая двигаться. Я шла ближе к стене, как показал Илар.

На середине браслет Эдиты стал серым.

– Стойте! – крикнул Северин.

– Я вижу.

– Возвращайтесь.

– Назад дальше.

Кристалл не погас.

Я прекратила использовать дар, хотя даже не замечала, что продолжала чувствовать минерал через защитную коробку Брана. Закрыла магическое восприятие.

Свет браслета начал восстанавливаться.

– Продолжаю, – сказала я.

– Медленно.

Я сделала еще шаг.

Плита под ногой ушла вниз.

Вода ударила в бедро.

Я потеряла равновесие.

Веревка выскользнула из пальцев.

Северин прыгнул в поток.

Он поймал меня за запястье и дернул к себе.

В тот же момент сверху раздался треск.

– К стене! – крикнул Илар.

Каменная плита потолка рухнула на место, где я стояла секунду назад.

Северин прижал меня к внутренней арке и закрыл собой.

Удар пришелся по его спине и правому плечу.

Он не использовал чешую.

Не мог.

Тело осталось человеческим.

Северин только сильнее согнулся, принимая вес падающих камней на собственные плечи.

Бран и Керн попытались пробраться к нам, но новый обвал перекрыл проход.

Пыль смешалась с водой.

Я почти не слышала голосов.

– Северин!

Он не ответил сразу.

Потом выдохнул:

– Я здесь.

– Отойдите.

– Сначала проверь, не падает ли еще.

Илар кричал с другой стороны завала:

– Не двигайтесь! Арка держится на боковых опорах!

Я подняла фонарь.

Северин стоял, упираясь руками в стену по обе стороны от меня. На правом плече темнела кровь. Камень рассек ткань и кожу. Лицо было бледным, дыхание неровным.

– Вы ранены.

– Царапина.

– Не говорите так пациенту-аптекарю.

– Тогда неглубокая рана с сильным кровотечением.

– Уже точнее.

Мы оказались в узком кармане между стеной и обвалом. Вода доходила до щиколоток и понемногу поднималась.

С другой стороны слышались удары инструментов.

Илар и стражники разбирали камни.

– Сколько времени? – крикнула я.

– Не знаю! Основная плита тяжелая. Ищем обход!

Северин опустил руки.

Сразу пошатнулся.

Я подхватила его.

– Сядьте.

– Здесь вода.

– На выступ.

У стены находился узкий каменный бортик.

Он сел.

Я открыла аптечную сумку.

Половина содержимого намокла, но перевязочная ткань была в герметичном пакете. Очищающий раствор тоже уцелел.

Разрезала рубашку возле плеча.

Рана оказалась длинной, но кость не была повреждена. Камень содрал кожу и рассек мышцу по касательной.

– Двигайте рукой.

Северин поднял ее до уровня груди и остановился.

– Больно.

– Это нормально. Онемение?

– Нет.

– Пальцы?

Он пошевелил.

– Чувствую.

Я промыла рану.

Он даже не поморщился.

– Не изображайте бесчувственность.

– Я не изображаю.

– Тогда почему молчите?

– Потому что ты работаешь.

Раньше Северин тоже умел не мешать мне во время лечения.

Но редко позволял лечить себя полностью. Всегда держал часть боли отдельно, будто признание слабости уменьшало его способность защищать остальных.

Теперь защищать огнем он не мог.

И все равно закрыл меня собственным телом.

– Вы могли оттолкнуть меня под арку и отойти, – сказала я.

– Не успел бы.

– Могли попытаться.

– Тогда плита попала бы в тебя.

– А попала в вас.

– Я тяжелее и выше. Удар распределился по плечу.

– Вы рассчитали это за секунду?

– Нет.

Я закрепила повязку.

– Тогда зачем?

Северин посмотрел на меня.

– Потому что увидел, что камень падает на тебя.

Ответ не требовал сложного объяснения.

Он действовал не как герцог и не как дракон.

Просто как человек, который не позволил мне остаться под плитой.

Я затянула узел.

– Повязка временная. После выхода понадобится осмотр.

– Хорошо.

Кристалл на моем браслете снова светился белым.

Вода поднималась медленно.

Снаружи продолжали разбирать завал.

– Они найдут проход, – сказал Северин.

– Илар знает систему.

– Да.

Несколько минут мы молчали.

В тесном пространстве каждый звук становился отчетливым: капли с потолка, наше дыхание, редкие удары инструментов за камнями.

Я сидела рядом с Северином на узком выступе.

Плечи соприкасались через мокрую ткань.

Я могла отодвинуться.

Не сделала этого.

Не из-за близости.

Воды стало больше, а камень оставался скользким.

По крайней мере, так я объяснила себе сначала.

– Мирелла, – сказал Северин.

– Что?

– Я все еще люблю тебя.

Я закрыла глаза.

Не потому, что слова были неожиданными.

Потому что сейчас, в темном туннеле, после обвала и его человеческой крови на моих руках, они звучали слишком просто.

Без Совета.

Без договора.

Без зрителей.

– Не нужно, – сказала я.

– Я не прошу ответа.

– Тогда зачем говорите?

– Потому что раньше использовал молчание как способ управлять тем, что ты знаешь. Сейчас не хочу скрывать правду только потому, что она может быть неудобной.

Я смотрела на воду.

– Ваша любовь не помешала вам расторгнуть брак.

– Нет.

– Не помешала назвать его ошибкой.

– Нет.

– Не заставила поговорить со мной.

– Нет.

Каждый ответ был спокойным.

Он не пытался сделать чувства оправданием.

– Тогда что меняют эти слова? – спросила я.

– Ничего сами по себе.

Я повернулась к нему.

– Вы понимаете это?

– Начинаю.

– Любовь не восстанавливает доверие.

– Знаю.

– Нельзя сказать «я люблю» и ожидать, что все произошедшее станет менее важным.

– Не ожидаю.

– Нельзя защищать меня от падающего камня и считать, что теперь я обязана забыть Совет.

– Не считаю.

– Тогда чего хотите?

Северин опустил взгляд на перевязанное плечо.

– Сейчас? Чтобы ты знала правду. И чтобы мы выбрались отсюда.

– А потом?

Он подумал.

– Потом буду выполнять обещания, даже если ты никогда не вернешься.

– Зачем, если результата может не быть?

– Потому что правильный поступок не становится бессмысленным из-за отсутствия награды.

Это были почти мои слова.

Только теперь он произнес их сам.

– Вы изменились за неделю? – спросила я.

– Нет.

Ответ удивил.

– Тогда что происходит?

– Я начал видеть то, что раньше считал своими достоинствами. Решительность. Контроль. Способность принимать тяжелые решения. Все это удобно, пока цену платят другие.

– И теперь перестанете принимать решения?

– Нет. Я командир. Иногда обязан решать быстро. Но больше не стану называть любое свое решение защитой и требовать благодарности за последствия.

Он говорил без красивых клятв.

Без обещания никогда не ошибаться.

– Я не знаю, смогу ли снова вам доверять, – сказала я.

– Я знаю.

– Нет. Вы слышите слова. Знать будете, если однажды я откажу вам в чем-то важном, а вы не попытаетесь обойти отказ ради моего же блага.

Северин кивнул.

– Тогда буду учиться.

За завалом раздался голос Илара:

– Нашли боковой проход! Еще десять минут!

– Мы целы! – крикнула я.

– Вода быстро поднимается?

– Медленно. До щиколоток.

– Не двигайтесь от арки!

Северин попытался встать.

– Сидите.

– Нужно проверить проход.

– Илар проверит.

– Если появится вода с другой стороны…

– Вы не инженер.

Он посмотрел на меня.

– Твоя фраза.

– Полезная.

Северин остался сидеть.

Я почувствовала, как дрожат собственные руки.

Не от дара.

От холода и пережитого падения.

Северин заметил.

Снял с плеча сухую часть плаща и протянул мне.

– Надень.

– Вам тоже холодно.

– Я больше.

– Это не делает вас теплее.

– Но позволяет потерять больше тепла без последствий.

– Сомнительное медицинское утверждение.

– Можешь проверить.

Я взяла плащ.

Не потому, что хотела принять заботу.

Потому что замерзла, а отказ ради принципа был бы глупостью.

Накинула ткань на плечи.

– Спасибо.

Северин ничего не сказал.

Через несколько минут в стене справа появился свет.

Керн пролез первым через узкий технический проход.

– Живы?

– Да. У Северина рана плеча.

– Носилки не пройдут. Идти сможете?

– Смогу, – ответил он.

Я проверила его еще раз.

Кровь не проходила через повязку, сознание оставалось ясным.

– Медленно. Правой рукой держитесь за стену. Левую не напрягать.

– Хорошо.

Технический проход был настолько узким, что идти можно было только боком. Илар вытащил коробку с минералом вперед. Бран прикрывал с другой стороны.

Северин пропустил меня первой.

На одном участке пол уходил вниз. Нужно было переступить через разлом, держась за металлическое кольцо.

Я протянула руку.

Северин посмотрел на нее.

Раньше я бы сказала, что это только помощь пациенту.

Теперь понимала: могу попросить Брана или Керна.

Но руку протянула Северину.

– Держитесь.

Он взял меня за пальцы правой рукой.

Не сжал сильнее необходимого.

Не потянул к себе.

Просто принял поддержку и переступил через провал.

Я не убрала руку сразу.

Следующий участок тоже был скользким.

Мы прошли его вместе.

Это не было прощением.

Не обещанием.

Не возвращением к тому, что существовало раньше.

Только добровольным прикосновением, которое я могла прекратить в любую секунду.

И Северин не пытался превратить его во что-то большее.

К основному коридору мы вышли через четверть часа.

Обратный путь до башни занял почти два часа. Несколько раз останавливались из-за плеча Северина и моего браслета. Он дважды стал серым, но после отдыха возвращался к белому свету.

Никто не спорил с остановками.

Когда мы поднялись на поверхность, уже начинало темнеть.

Тея ждала во дворе насосной башни вместе с лечебным экипажем.

Увидев разорванную рубашку Северина и грязь на моем платье, она закрыла глаза.

– Я просила вернуться без тел.

– Мы вернулись, – сказала я.

– Это очень низкая планка.

Эдита осмотрела нас прямо в экипаже.

Северину наложили новую повязку и запретили двигать плечом два дня. Мне назначили горячий настой, еду и сон.

Илар передал коробки с минералом лично Иваре. На каждой поставили городскую и гильдейскую печати.

Осколки флакона коллегии отправили следователям.

В аптеку мы вернулись после заката.

Торговый зал работал.

Люди сидели вдоль стен, ведьмы готовили чистые заменяющие составы, Финн уже пытался спустить ноги с кушетки. Марта тут же заставила его лечь обратно.

Селин заполняла журнал пациентов.

Она подняла голову.

– Нашли?

Илар поставил коробку на лабораторный стол.

– Чистый минерал.

Тея начала раскладывать подготовленные компоненты.

Несмотря на усталость, я не могла лечь, пока не проверю основу.

Эдита позволила провести только обычную реакцию без дара.

Мы измельчили маленький кусок минерала, смешали с очищенной водой и ведьминой солью по старой формуле. Добавили контрольную искру из кристалла.

Магия свободно прошла через состав и вернулась в чашу.

Ничего не удержалось внутри.

Затем в отдельный образец добавили каплю раствора с серым пеплом.

Белый минерал начал медленно отделять вредную связь от магии.

Не разрушал вещество полностью.

Возвращал ему исходное состояние, в котором серый пепел переставал цепляться за живую силу.

– Работает, – прошептала Тея.

– На лабораторном образце.

– Но работает.

Я не стала поправлять.

Мы подготовили малую пробу для дальнейших испытаний.

Илар развернул схему старой системы. Северин стоял рядом, придерживая перевязанную руку.

– Сколько минерала осталось под печью? – спросила Леона.

– Для отдельных пациентов хватит, – ответил инженер. – Для всего города придется открыть выработку и укрепить проход.

– Противоядие можно распределить через воду? – спросила Селин.

– Нет, – сказала я. – Серый пепел связан не только с кровью. После утреннего импульса он отзывается на общую драконью систему.

Я взяла записи Беатрисы.

На последней странице формулы очищения была схема.

Пять родовых линий сходились в Центральной печи.

Рядом стояла ведьмина чаша.

Под ней Беатриса написала:

«Очищение отдельного источника возможно без общего контура. Для разрушения городской привязки состав должен пройти через живой узел одного из старших домов».

Леона прочитала вслух.

– Что значит живой узел?

Илар посмотрел на Северина.

– Дракон, чья наследственная связь с Центральной печью остается активной.

– Но все старшие дома отравлены, – сказала Селин.

– Связь не исчезла, – ответил Северин. – Только тело перестало проводить огонь.

– Значит, подойдет любой глава дома? – спросила Тея.

Я проверила схему.

Возле четырех линий стояли короткие отметки.

Возле пятой – полный знак проводника.

Медная ветвь.

Герб дома Аркхарт.

– Нет, – сказала я. – Современная система построена вокруг главного узла.

Все посмотрели на Северина.

Его лицо осталось спокойным.

Слишком спокойным.

– Дом Аркхарт, – произнес он.

Я закрыла книгу.

– Пока у нас есть только расчет Беатрисы.

– И старый отклик под печью.

– Вы не будете ничего проводить через собственный источник, пока мы не проверим противоядие на безопасном образце.

– Согласен.

Ответ прозвучал сразу.

Но я уже знала Северина достаточно хорошо, чтобы заметить разницу между согласием и отказом от решения.

Он не собирался спорить сейчас.

Просто принял факт: если городское очищение потребует живого узла дома Аркхарт, другого человека вместо него не будет.

Глава 17 Цена противоядия

Глава 17 Цена противоядия

К утру белый минерал перестал быть просто камнем из старой выработки.

Он лежал в трех чашах, измельченный до разной степени. Крупные частицы сохранили естественную структуру, средние быстрее принимали магию, а самый мелкий порошок растворялся в очищенной воде и оставлял на дне светлый осадок.

Мы провели девять опытов.

В первых двух минерал не отделил серый пепел полностью. В третьем очищающая соль оказалась слишком сильной и разрушила контрольную искру вместе с вредной связью. Четвертый состав работал медленно. Пятый оставил серый остаток свободным, но не вывел его из ткани лечебной лозы.

Шестой образец почти подошел.

Седьмой перегрелся.

Восьмой оказался бесполезным.

Над девятым мы стояли молча.

В стеклянной чаше лежал кусочек аптечной лозы, в которую заранее ввели слабую контрольную искру и небольшое количество серого пепла. Серая сеть опутывала живую ткань так же, как в крови Финна, только значительно слабее.

Тея медленно добавила три капли раствора белого минерала.

Я не использовала дар.

Только наблюдала через диагностическую пластину.

Сначала ничего не произошло.

Потом серые нити возле искры начали бледнеть. Не рваться, не сгорать и не исчезать, а терять способность удерживаться за живую магию. Одна связь отделилась от ткани, затем вторая. Минерал принимал их и возвращал в состояние обычной неактивной основы.

Контрольная искра осталась целой.

Лист лозы постепенно посветлел.

– Сколько прошло? – спросила я.

Тея взглянула на часы.

– Семь минут.

– В предыдущем опыте?

– Двенадцать, и связь осталась на краях.

Эдита взяла чистую пластину и провела над чашей.

– Остаток свободен. Можно вывести обычной серебряной нитью.

Она закрепила проводник.

Серый осадок покинул живую ткань и собрался на стекле.

Лист не потемнел.

Не скрутился.

Не потерял собственную магию.

– Повторяем, – сказала я.

Тея не скрыла разочарования.

– Еще раз?

– Еще три.

– Девятый уже работает.

– На одной ветке лозы.

– На восьми до этого не работал.

– Именно поэтому результат может быть случайным.

Она посмотрела на Эдиту в надежде на поддержку.

– Мирелла права, – ответила та. – Состав для живого источника нельзя признавать рабочим по одному опыту.

– Вы всегда на ее стороне?

– Нет. Вчера запретила ей вставать.

– Это тоже было правильно, – сказала я.

Тея вздохнула и начала готовить новые образцы.

Аптека работала с рассвета.

За дверью лаборатории слышались голоса пациентов, скрип лавок, звон посуды и шаги ведьм из Гильдии. Пепельная лихорадка не отступила, но после прекращения импульсов Центральной печи новых резких ухудшений стало меньше.

В старой бане оставались тяжелые пациенты. В «Полыни и пламени» готовили безопасные заменяющие составы, проверяли лекарства и принимали тех, кто мог ходить самостоятельно.

Я находилась в лаборатории почти без перерыва.

Эдита разрешила работать только с обычными реакциями. Дар восстанавливался медленно. Диагностический браслет светился белым, если я не пыталась чувствовать структуру слишком глубоко, и становился сероватым после нескольких минут напряжения.

Каждый раз Тея замечала раньше меня.

Она уже не просила остановиться.

Просто ставила передо мной чашку воды и ждала, пока свет снова станет чистым.

Я перестала спорить.

Девятый состав выдержал повторные опыты.

На разных образцах время очищения колебалось от шести до девяти минут. Серый пепел отделялся от живой ткани, а магия сохраняла собственную структуру.

Мы изменили только одну пропорцию: уменьшили количество соли накопления, которая должна была вытянуть освобожденный остаток наружу. В большой дозе она могла начать забирать саму силу пациента.

– Это пока не противоядие, – сказала Эдита, читая записи. – Это основа для процедуры.

– Без разделения оно не выведет пепел полностью, – согласилась я.

– Но ослабит связь.

– Значит, мой дар потребуется только для направления остатка, а не для разрушения каждого узла вручную.

– Если живой источник отреагирует так же, как лоза.

Тея посмотрела на закрытую дверь.

– Северин ждет уже два часа.

– Пусть ждет, – ответила я.

– Он не жалуется.

– Это не делает опыты законченными.

Северин прибыл раньше назначенного времени.

После спуска под старую печь Эдита запретила ему двигать правым плечом, использовать магию и оставаться без наблюдения. Связь с драконьей формой не восстановилась. Сердечный огонь сохранялся внутри, но не выходил к телу.

Он мог ходить, разговаривать, работать с документами и отдавать распоряжения городской страже.

Не мог вызвать даже одну чешуйку.

Для дракона его положения это означало больше, чем болезнь.

Совет уже временно передал управление защитой другому дому. По городу распространялись слухи, что Аркхарты потеряли силу. Несколько старых союзников отказались отвечать на письма Северина. Два родственника потребовали провести семейное заседание и назначить временного главу.

Он не пытался скрывать состояние.

Утром отправил Совету официальное подтверждение, что не способен выполнять магические обязанности.

После этого пришел в мою аптеку и согласился ждать, пока мы закончим проверку.

Десятый опыт подтвердил результат девятого.

Одиннадцатый тоже.

В двенадцатом мы добавили больше серого пепла.

Очищение заняло пятнадцать минут, но живая ткань сохранилась.

Эдита закрыла журнал.

– Для малого испытания достаточно.

Тея сразу выпрямилась.

Я не разделяла ее облегчения.

– На живом драконе концентрация будет выше.

– Да.

– Вещество закреплено возле старого ранения, связано с сердечным огнем и родовым узлом.

– Да.

– Состав может освободить пепел сразу во всем канале.

– Может.

– Тогда остаток ударит по источнику.

– Поэтому процедура проводится поэтапно.

– Или не проводится сегодня.

Эдита посмотрела на меня.

– Ты боишься испытания или пациента?

Я почувствовала раздражение.

– Это не имеет отношения к расчету.

– Имеет. Ты точна, когда признаешь, что именно влияет на решение.

– Я боюсь, что состав убьет Северина.

Тея перестала мыть чашу.

В лаборатории стало тихо.

Эдита не отвела взгляда.

– Хорошо, – сказала она. – Теперь отделим страх от фактов. Что показывает состав?

– Серый пепел теряет связь с живой тканью.

– Повреждает контрольную магию?

– В правильной пропорции нет.

– Какие риски для дракона?

– Резкое освобождение накопленного пепла. Потеря огня. Разрыв старого канала. Сердечный приступ. Полное разрушение способности к превращению. Смерть, если остаток пойдет к сердцу быстрее, чем мы его выведем.

– Как снизить риск?

– Делить процедуру на участки. Начать с внешней сети, потом старое ранение, затем главный канал. Не трогать родовой узел сегодня.

– Твой дар потребуется?

– Да, но значительно меньше, чем при обычном разделении.

– Состояние позволяет?

Я посмотрела на браслет.

Свет был белым.

– Для одной процедуры с перерывами.

– Не полного очищения.

– Нет.

– Тогда медицинские основания для малого испытания есть.

– При наличии добровольного согласия, – добавила я.

Эдита кивнула.

– И независимого свидетеля.

– Вы.

– Ивара тоже должна присутствовать. Препарат создан в чрезвычайном режиме, а пациент является главой старшего дома.

Я сняла перчатки.

– Позовите Северина.

Тея вышла.

Вернулась через минуту вместе с ним.

На Северине была темная рубашка без высокого воротника. Правое плечо скрывала повязка после ранения в туннеле. Левый шрам оставался закрыт тканью.

Он посмотрел на три чаши, записи и защитный круг.

– Состав работает?

– На лабораторных образцах, – ответила я. – Живой источник может отреагировать иначе.

– Когда начинаем?

– Сначала разговор.

Северин сел напротив стола.

Ивара пришла через несколько минут. Леона тоже потребовала присутствовать как юридический свидетель. В маленькой лаборатории стало тесно.

Я не хотела проводить объяснение перед таким количеством людей.

Но каждый из них был нужен.

Эдита отвечала за независимую медицинскую оценку.

Ивара – за законность испытания.

Леона – за согласие и защиту пациента.

Тея – за лабораторный журнал и помощь во время процедуры.

Я положила перед Северином лист.

– Это не обычный договор лечения. Противоядие еще не проверено на человеке или драконе.

Он начал читать.

– Объясни своими словами.

– Белый минерал ослабляет связь серого пепла с живой магией. После этого остаток можно вывести серебряным контуром и моим даром. Мы очистим только внешнюю часть сети и участок вокруг старого ранения.

– Почему не весь источник?

– Потому что не знаем, как быстро пепел освободится. Полное очищение за один раз может вызвать разрыв канала или сердечного огня.

– Если первая часть пройдет успешно?

– Остановимся, проверим состояние и продолжим не раньше чем завтра. Возможно, через несколько дней.

– Риски?

Я перечислила.

Боль.

Повреждение старого ранения.

Временная или постоянная потеря драконьей формы.

Ослабление сердечного огня.

Нарушение родовой связи.

Остановка сердца.

Смерть.

Тея опустила взгляд.

Северин не изменился в лице.

– Вероятность?

– Неизвестна.

– По твоей оценке.

– Я не стану придумывать цифры.

– Насколько высок риск смерти?

– Ниже, чем при попытке использовать Центральную печь в текущем состоянии. Выше, чем при обычной лечебной процедуре.

– Если ничего не делать?

– Серый пепел продолжит удерживать огонь внутри. Следующий общий импульс может усилить сеть. Полная потеря формы станет постоянной. Пепел может добраться до сердечного узла.

– Значит, лечение необходимо.

– Да. Но испытание можно провести на другом пациенте с меньшим количеством вещества.

– На ком?

– У Ранда стабильный источник. У Селин меньше пепла. Есть еще несколько драконов без старых ранений.

Северин посмотрел на меня.

– Ты предлагаешь испытать состав на них вместо меня?

– Предлагаю оценить, где риск ниже.

– А если состав окажется опасным?

– Мы остановимся раньше, потому что связь слабее.

– Значит, риск перейдет к другому человеку.

– С его добровольного согласия.

– Нет.

– Это не вам решать.

– Я не запрещаю им соглашаться. Я говорю, что первым буду я.

– Почему?

– У меня больше пепла, старое ранение и прямая связь с Центральной печью. Если состав поможет мне, вероятность пользы для остальных выше.

– А вероятность тяжелой реакции тоже выше.

– Именно поэтому опыт даст больше сведений.

– Вы не лабораторная лоза.

– И не собираюсь отправлять вместо себя человека, который слабее защищен законом, Советом и врачами.

Я сжала край стола.

– Это не жертва, которой можно купить прощение.

Северин не отвел взгляда.

– Я не предлагаю тебе сделку.

– Но готовы рисковать собой на моих глазах.

– Риск существует независимо от наших отношений.

– Вы могли выбрать другого специалиста.

– Не мог. Только ты умеешь отделять пепел от живого источника.

– Тогда можно дождаться, пока мой дар восстановится полностью.

– Сколько?

– Несколько дней.

– В городе каждый день появляются новые больные. Кассиан исчез. Центральная печь заражена. Вчера Совет активировал общий импульс и едва не убил ребенка.

– Это не дает вам права торопить меня.

– Не тороплю. Если ты считаешь процедуру медицински невозможной, я приму отказ.

Я замолчала.

Он не требовал.

Не напоминал о городе, чтобы заставить меня согласиться.

Не говорил, что только он может спасти всех.

Просто ждал решения специалиста.

Именно это делало отказ труднее.

Потому что медицинских причин отказываться полностью не было.

Был страх.

Мой.

– Я считаю малое испытание допустимым, – сказала Эдита. – При строгом ограничении объема и немедленной остановке при ухудшении.

Ивара добавила:

– Гильдия готова оформить чрезвычайное разрешение.

Леона посмотрела на Северина.

– Вы понимаете, что согласие можно отозвать в любой момент?

– Да.

– Даже после начала?

– Если останусь в сознании.

– Если потеряете сознание, решение об остановке принимает Мирелла вместе с Эдитой.

– Согласен.

– Дом Аркхарт не получает права требовать продолжения процедуры.

– Да.

– Совет не имеет доступа к полным медицинским данным без вашего отдельного разрешения.

– Разрешаю передать только сведения, необходимые для лечения города.

Леона записала.

Северин подписал документ правой рукой.

Перо двигалось медленнее из-за раненого плеча, но подпись осталась ровной.

Он передал лист мне.

– Теперь ты.

Я поставила подпись как лечащий аптекарь.

Пальцы не дрожали.

Внутри дрожало все остальное.

Подготовка заняла почти час.

Тея принесла чистую рубашку, одеяло и нагрела воду. Ивара закрыла торговый зал для посторонних и поставила двух инспекторов возле дверей. Эдита проверила защитный круг.

Я смешивала состав сама.

Белый минерал.

Очищенная вода.

Ведьмина соль.

Капля нейтрализующего настоя.

Серебряная пыль для вывода остатка.

Ни одной части драконьей магии в растворе не было. Это важно: состав не должен был навязывать пациенту чужую силу.

Он только возвращал основе способность свободно пропускать магию.

Тея следила за пропорциями.

– Три меры воды.

– Есть.

– Половина меры минерала.

– Есть.

– Соль по весу, не по объему.

– Я знаю.

– Повторяю для журнала.

Она записала точное количество.

Раствор получился почти прозрачным, с легким белым оттенком. Если не знать назначения, его можно было принять за обычную соленую воду.

Северин вошел в лабораторию без рубашки.

Я видела его обнаженным сотни раз во время брака. Это не должно было иметь значения.

Но теперь между нами существовала новая граница. Любое прикосновение требовало объяснения, согласия и цели.

Он лег на кушетку.

Я проверила старое ранение.

Шрам под левой ключицей оставался темнее обычного. Серые линии расходились от него к плечу, груди и шее. Родовой узел находился глубже, ближе к сердцу. Сегодня я не собиралась приближаться к нему.

– Боль сейчас? – спросила я.

– Слабая.

– Холод?

– Возле левого плеча.

– Чувствительность пальцев?

– Полная.

– Сердцебиение?

– Ровное.

Эдита подтвердила показатели.

Мы закрепили медные пластины вокруг кушетки. На этот раз круг был двойным. Внешний принимал тепло и лишнюю магию. Внутренний направлял освобожденный серый пепел к стеклянным чашам.

Тея поставила справа чистый раствор, слева – две пустые емкости для остатка.

Леона и Ивара отошли к стене.

Я села возле Северина.

– Состав вводится через кожу возле шрама, – сказала я. – Не в кровь. Он будет постепенно входить в магический канал.

– Понял.

– Сначала почувствуете холод.

– Потом?

– Возможно, жжение. Если боль станет острой, говорите. Если почувствуете огонь в груди, говорите сразу.

– Хорошо.

– Не пытайтесь помогать собственным источником.

– Он не выходит к телу.

– Все равно не пытайтесь.

– Не буду.

Я взяла его левую руку и положила на отдельную пластину.

Северин посмотрел на наши пальцы.

Ничего не сказал.

Я тоже.

Это было медицинское прикосновение.

Только медицинское.

По крайней мере, пока.

– Начинаем, – объявила Эдита.

Тея отметила время.

Я смочила первую серебряную пластину противоядием и закрепила возле края шрама.

Северин резко вдохнул.

– Холод?

– Да.

– Терпимо?

– Да.

Раствор начал входить в ткань.

На диагностическом стекле серый узор стал светлее.

Не сразу.

Медленно, как на лозе.

Первая нить возле поверхности потеряла плотность и отделилась от кожи.

– Есть реакция, – сказала Эдита.

– Источник?

– Ровный.

Я добавила вторую каплю.

Серая сеть дрогнула.

Северин сжал мою руку.

Не сильно.

Только рефлекторно.

– Боль?

– Жжет.

– Где?

– От шрама к плечу.

– К сердцу?

– Нет.

Я направила освободившуюся нить к серебряному проводнику.

Дар отозвался легко.

Не пришлось разрывать связь. Белый минерал уже сделал основную работу. Мне нужно было только отделить остаток от живой магии и указать путь наружу.

Первая часть пепла собралась в чаше.

Она выглядела иначе, чем раньше.

Не спутанное волокно и не плотная пыль.

Обычный серый осадок, не пытавшийся вернуться в тело.

– Получилось, – прошептала Тея.

– Не отвлекайся от времени.

– Пять минут.

Мы продолжили.

Вторая пластина легла ближе к центру шрама.

Северин напрягся.

Под кожей возле ключицы проступила медная искра.

Не чешуя.

Слабый отблеск.

– Огонь отзывается, – сказала Эдита.

– Северин, не направляйте его.

– Не направляю.

– Что чувствуете?

– Тепло.

– В груди?

– Возле раны.

Белый минерал освобождал не только серый пепел.

Он возвращал магии возможность проходить к телу.

Сердечный огонь, запертый внутри несколько дней, нашел первый открытый участок.

– Снижаем дозу, – сказала я.

– Почему? – спросил Северин.

– Ваш огонь возвращается быстрее, чем выходит пепел.

– Это плохо?

– Если он пойдет по еще зараженному каналу, да.

Я убрала пластину.

Подождала, пока медный свет погаснет.

Северин дышал ровно, но лицо стало бледнее.

– Продолжаем? – спросила Эдита.

Я проверила пульс.

Сильный.

Ровный.

Температура кожи вокруг шрама поднялась.

– После перерыва.

Тея отметила время.

Мы ждали пять минут.

Никто не разговаривал.

Я продолжала держать Северина за руку, потому что пластина под ладонью измеряла отклик и любое движение могло изменить показания.

Он не сжимал мои пальцы.

Не пытался воспользоваться близостью.

Просто лежал и смотрел в потолок.

– Страшно? – спросила я тихо.

– Да.

Честный ответ от него звучал почти непривычно.

– Чего именно?

– Что огонь не вернется. Что вернется и разорвет канал. Что ты остановишь процедуру слишком поздно из-за города.

– Я остановлю, если риск станет выше пользы.

– Даже если это оставит меня без формы?

– Да.

– Хорошо.

Он сказал это с облегчением.

Не потому, что хотел потерять силу.

Потому что доверил решение мне и верил, что я не пожертвую им ради результата.

Я осознала это слишком поздно, чтобы защититься от ощущения.

Во время брака Северин доверял мне мелочи.

Выбрать лекарство от простуды.

Обработать небольшую рану.

Подготовить настой после тяжелого дня.

Но главные решения отдавал коллегии, матери или себе.

Теперь его сердечный огонь лежал под моей ладонью.