Текст книги "Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

За каждым стояли годы.

Когда процедура закончилась, Северин достал еще одну папку.

– Это все закупочные документы дома за последние три года, – сказал он Леоне. – Лекарства, платежи коллегии, медицинские заключения и переписка семейного совета.

Аврелия резко повернулась.

– Ты не можешь передавать внутренний архив без проверки.

– Могу как глава дома.

– Там личные сведения родственников.

– Леона получит доступ только к партиям препаратов и документам, относящимся к расследованию. Остальное останется запечатанным.

– Ты открываешь наш дом посторонним.

– Наш дом использовали для закупки вещества, которое повреждало источники. Закрытость больше не является защитой.

Он передал папку.

Леона составила акт приема.

Северин не остановился.

– С сегодняшнего дня вы отстранены от управления медицинскими, финансовыми и брачными делами дома Аркхарт.

Аврелия побледнела.

– На каком основании?

– На основании подделки заключения, сокрытия опасности и несанкционированной передачи медицинских данных.

– Ты не можешь отстранить мать от семейного совета.

– От совета – до его решения. От управления домом – могу.

– Кто будет вести дела?

– Управляющий под контролем независимого аудитора. Медицинские решения передаются самим пациентам и выбранным ими лекарям.

– Ты уничтожишь порядок, который держался веками.

– Если порядок требует подделывать документы и отравлять женщин ради наследников, его нужно уничтожить.

Аврелия встала перед ним.

– Ты говоришь так, потому что хочешь вернуть Миреллу.

Северин посмотрел на меня.

Я не знала, что он ответит.

– Я хочу исправить то, что еще можно исправить, – сказал он. – Вернется Мирелла или нет, не дает мне права оставить все как было.

Он не использовал меня как награду за правильное решение.

Не объявил перед матерью, что добьется прощения.

Не попросил признать его жертву.

Просто отделил поступок от желаемого результата.

Аврелия тоже это поняла.

– Вы оба пожалеете, – сказала она.

– Возможно, – ответил Северин. – Но это будет наш выбор.

На последних словах он побледнел.

Я сразу подошла.

– Сядьте.

– Разговор не закончен.

– Для вас закончен.

– Мирелла.

– Серый узор поднялся к шее.

Он коснулся воротника.

Только теперь заметил жжение.

Я расстегнула верхние пуговицы его рубашки. Возле шрама проступили тонкие линии, пока еще не дошедшие до груди.

– Вы использовали магию?

– Нет.

– Сильное напряжение тоже влияет на канал.

– Я не могу запретить себе разговаривать.

– Можете сидеть во время разговора и сообщать о боли.

– Я не чувствовал.

– Именно поэтому вы пациент, а не собственный лекарь.

Тея принесла холодную пластину.

Мы закрепили ее возле правого плеча и дали Северину охлаждающий настой.

Аврелия наблюдала молча.

– Вот к чему привело ваше лечение, – сказала я, не глядя на нее. – Не к слабости рода. К повреждению человека, который годами доверял семейному лекарю.

– Я не знала.

– Теперь знаете.

Я не требовала раскаяния.

Некоторые люди способны произнести правильные слова и не изменить ничего. Для меня важнее было, что Аврелия лишилась возможности продолжать действовать по-прежнему.

Северин пришел в себя через несколько минут.

– Мы уезжаем, – сказала я.

– Есть еще документы в кабинете.

– Их изымет следователь.

– Я должен присутствовать.

– Нет.

Он посмотрел на Ивару.

Та поддержала меня:

– Медицинское состояние свидетеля важнее осмотра помещений. Мы составим полную опись.

Северин вынужден был согласиться.

Перед выходом я остановилась возле Аврелии.

Она осталась у окна одна.

Чай на столе давно остыл.

– Вы ненавидите меня? – спросила она.

Я задумалась.

– Нет.

Аврелия явно ожидала другого ответа.

– После всего?

– Ненависть потребовала бы продолжать строить жизнь вокруг вас.

– А вы считаете, что уже свободны?

Я посмотрела на закрытые двери зимнего сада.

– Свобода не возникает в день развода. Ее приходится выбирать снова каждый раз, когда кто-то решает, что знает мою жизнь лучше меня.

– Северин все равно останется главой дома.

– Это не делает его главой моей жизни.

Я вышла.

Во дворе экипажи уже готовили к отъезду.

Селин села рядом с Теей. Леона уехала со следователем и документами. Северина разместили в отдельной карете, чтобы он мог лежать по дороге.

Я задержалась у ступеней.

Дом Аркхарт больше не выглядел местом, откуда меня выгнали.

Он стал зданием, где хранились чужие решения, поддельные бумаги и комнаты, в которые я не обязана возвращаться.

Северин позвал меня из экипажа:

– Мирелла.

Я подошла, но не села.

– Что?

– Я не прошу тебя изменить решение о нас.

– Хорошо.

– Правда о документах объясняет, почему я поверил в угрозу. Но не оправдывает того, что я сделал.

– Нет.

– Я хотел, чтобы ты услышала это здесь. После разговора с матерью.

– Я услышала.

– И еще одно. Я не стану возвращать старый брак.

Я нахмурилась.

– Что вы имеете в виду?

– Даже если когда-нибудь решишь быть со мной, это не будет продолжением того союза. Тот брак закончился в Совете, когда я отказал тебе в праве говорить.

Он произнес это без требования ответа.

– Отдыхайте, – сказала я.

– Медицинское назначение?

– Да.

– Выполню.

Я закрыла дверцу экипажа.

На обратном пути мы не проехали и половины дороги, когда навстречу вылетел конный посыльный.

Он остановился возле нашей кареты, показал знак городской санитарной палаты и передал мне запечатанное сообщение.

Письмо было адресовано руководителям всех независимых лечебных пунктов.

Я вскрыла печать.

Королевская лечебная коллегия временно прекращала выдачу поддерживающих препаратов драконьим домам и городским госпиталям.

Официальная причина – проверка производственных фондов после незаконного доступа в закрытый архив.

Ни одного дня на замену.

Ни одного списка безопасных лекарств.

Ни одного предупреждения пациентам, зависевшим от ежедневной поддержки сердечного огня.

Внизу стояла подпись Кассиана Реваля.

Он не смог уничтожить найденные документы.

Поэтому решил показать, сколько драконов не переживет без препаратов коллегии.

Глава 15 День пепельной лихорадки

Глава 15 День пепельной лихорадки

Письмо Кассиана я прочитала дважды.

Во второй раз слова не изменились.

Королевская лечебная коллегия прекращала выдачу всех поддерживающих препаратов до завершения внутренней проверки. Распоряжение вступало в силу немедленно. Городские госпитали, частные лечебные дома и представители драконьих родов должны были ожидать дополнительных указаний.

Ожидать.

Так, словно речь шла о задержке поставок ткани, а не о людях, чьи источники годами приучали к ежедневным дозам.

Северин лежал в соседнем экипаже. Селин ехала позади нас. В старой бане оставались пациенты, которым мы заменили подозрительные препараты простыми поддерживающими составами.

Но большая часть Астеры ничего не знала.

Состоятельные драконы продолжали принимать лекарства из домашних запасов. Солдаты получали порошки в госпиталях. Женщины пили белые составы, веря, что укрепляют тело перед беременностью. Никто не предупреждал их, что резкая отмена тоже может вызвать приступ.

Кассиан не просто прекратил поставки.

Он оставил город выбирать между отравой и ее внезапным отсутствием.

– Нужно разослать предупреждение, – сказала я городскому посыльному.

Мужчина нервно оглянулся на экипаж Северина.

– Я обязан доставить распоряжение и вернуться в палату.

– Передайте, что независимые лечебные пункты требуют список пациентов, получавших ежедневную поддержку. Немедленно.

– Это должен подписать руководитель пункта.

– Господин Сейн подпишет, когда мы вернемся.

– Тогда отправьте официальный запрос.

Я сжала письмо.

– Через несколько часов половина пациентов не сможет дойти до лекаря.

Посыльный отвел взгляд.

Он не был виноват. Выполнял приказ и боялся нарушить порядок.

Еще неделю назад я тоже считала правильно оформленный документ надежнее тревожного предположения.

Теперь знала, что бумага может быть составлена именно для того, чтобы люди начали действовать слишком поздно.

Дверца соседнего экипажа открылась.

Северин спустился на мостовую, хотя я запретила ему вставать до возвращения в лечебный пункт. Лицо было бледным, левая рука прижата к боку.

– Вернитесь внутрь, – сказала я.

Он не ответил мне.

Посмотрел на всадника.

– Передадите в санитарную палату приказ главы столичной защиты: установить всех получателей поддерживающих препаратов коллегии за последний год. Городские склады опечатать, остатки не уничтожать. Сведения передать господину Сейну, Гильдии ведьм и командованию госпиталей.

Посыльный выпрямился.

– Герцог, распоряжение коллегии…

– Не запрещает собирать списки пациентов.

– Палата может потребовать подтверждение Совета.

– Получит позже. Сейчас выполняйте.

Мужчина поклонился и вскочил в седло.

Я дождалась, пока он отъедет.

– Вы нарушили назначение.

– Сделал несколько шагов.

– После приступа и потери сознания.

– В экипаже я не мог видеть его знак.

– Можно было позвать.

– Тогда ты начала бы спорить раньше.

– И была бы права раньше.

Северин взялся за дверцу.

На мгновение его пальцы стали медными.

Не полностью покрылись чешуей. Только кончики, как при попытке тела защититься от боли.

Я подошла ближе.

– Рука.

– Уже прошло.

– Покажите.

– Здесь, на дороге?

– Можете выбрать дорогу или лечебную карету.

Он протянул ладонь.

Пальцы были холодными, хотя медная чешуя обычно сопровождалась жаром. Пульс на запястье оставался частым. Возле воротника проступила тонкая серая линия.

– В экипаж, – сказала я. – И больше не выходите без разрешения.

– Когда мы вернемся, город уже получит приказ.

– Это не оправдывает риск.

– Нет. Но приказ все равно был нужен.

Я хотела напомнить о договоре.

Он и так знал.

– После возвращения останетесь под наблюдением до утра.

– Если городская защита не потребует…

– До утра.

Северин посмотрел на меня и первым отвел взгляд.

– Хорошо.

Я помогла ему подняться в экипаж.

Он не пытался отказаться от руки.

Обратная дорога заняла меньше обычного. Стража уже получила сообщение о возможном ухудшении состояния драконов и освобождала проезд для лечебных экипажей.

Первые признаки кризиса мы увидели возле Торгового города.

Молодой дракон сидел на ступенях банка, прижимая ладонь к груди. Рядом суетились двое служащих. Из-под воротника мужчины проступала темная чешуя.

Через квартал женщина пыталась удержать сына, у которого одно крыло появилось прямо сквозь человеческую одежду и сразу исчезло, оставив кровь на рубашке.

Возле городского госпиталя стояла очередь.

Люди еще не знали о прекращении препаратов.

Просто почувствовали себя хуже почти одновременно.

Я высунулась из окна.

– Остановитесь.

Возница натянул поводья.

– Мирелла, – предупредила Леона. – Мы не можем осмотреть каждого на улице.

– Можем сообщить, куда идти.

Я вышла из экипажа и подошла к женщине с сыном.

Мальчику было лет пятнадцать. Он дрожал, но оставался в сознании. Поврежденное плечо кровоточило.

– Какой препарат принимал? – спросила я.

Женщина показала темный флакон.

Не Р-17.

Номер новой партии начинался с Р-22.

– Последняя доза когда?

– Утром. После нее стало холодно. Я решила, что нужно дать еще, но в госпитале сказали, поставки остановлены.

– Больше не давайте.

– Но без лекарства он не удерживает форму.

– Сейчас оно тоже не помогает. Отведите его в госпиталь и потребуйте обычное охлаждение канала без препаратов коллегии. Если откажут, направляйтесь на Драконью улицу, в старую баню.

– Там лечат бедных.

– Там лечат больных.

Она посмотрела на мой плащ, на экипаж и только потом узнала меня.

– Вы бывшая жена Аркхарта.

– Сейчас я аптекарь.

– Говорят, вы сами вызвали болезнь.

– Тогда почему отправляю вас в собственный лечебный пункт?

Женщина покраснела.

– Я не хотела…

– У вашего сына рана. Не тратьте время.

Она повела мальчика к госпиталю.

Мы не могли остановиться возле каждого заболевшего.

Я записала симптомы, номер партии и место. Отдала лист стражнику у входа в госпиталь и потребовала передать главному лекарю.

Он хотел спросить о полномочиях, но увидел печать Северина на городском распоряжении и принял документ.

До Драконьей улицы мы добрались после полудня.

Возле старой бани стояли три лечебные кареты.

Люди заполнили двор, часть улицы и проход к аптеке. В окнах соседних домов появились белые полотнища: знак, что внутри есть больной, которого невозможно вывести самостоятельно.

Тея встретила нас на ступенях.

На ее переднике были темные пятна от лекарств. Волосы выбились из косы и прилипли к лицу.

– Наконец.

– Сколько?

– Тридцать один новый пациент за два часа. Семеро тяжелых. У троих нарушения сердечного огня. У двух детей срывы формы. Господин Сейн в первом зале, Эдита в аптеке.

– Аптека опечатана.

– Уже нет.

– Что?

– Ивара приехала с чрезвычайным распоряжением Гильдии. После прекращения поставок все проверенные независимые аптеки обязаны работать как пункты выдачи заменяющих составов. Она сняла печати двадцать минут назад.

Я посмотрела через дорогу.

Дверь «Полыни и пламени» была открыта.

Белая лента лежала на ступенях. Возле входа стояли двое инспекторов Гильдии и городские стражники. Через окна было видно движение людей.

Аптека снова работала.

Не после экзамена.

Не после полного восстановления лицензии.

Из-за того, что город уже не мог ждать.

– Что с образцами? – спросила я.

– Все на месте. Ивара проверила шкафы при Леоне.

– Лаборатория?

– Доступна для чрезвычайной работы. Внутренние препараты только под подписью Сейна или Эдиты.

– Хорошо. Северина в малую комнату лечебного пункта. Селин тоже.

Тея посмотрела на экипажи.

– Они оба пациенты?

– Оба под наблюдением. Селин может помогать с документами, если не будет слабости. Северин не поднимает тяжести и не использует огонь.

– Он согласен?

– Спросите после того, как ляжет.

Мы вошли в баню.

Шум ударил сразу.

Кто-то стонал.

Дети плакали.

Служащий городской палаты пытался распределять места, но люди не слышали его за голосами родственников.

В первом зале лежали тяжелые пациенты. Пар запотел на окнах. В воздухе смешались запахи пота, соли, крови и лекарственных трав.

Сейн стоял возле дракона, у которого чешуя покрыла половину лица. Эдита удерживала диагностический контур над грудью пациента.

– Мирелла! – крикнул Сейн. – Нужна проверка состава из военного госпиталя.

– Где образец?

– На столе. Но сначала посмотри Финна.

Я сразу нашла его койку.

Марта сидела рядом и держала внука за руку. Финн лежал неподвижно, слишком тихий для себя.

Лицо покрыл серый налет.

Не только губы и пальцы. Пепельный оттенок лежал на веках, висках, шее. Дыхание оставалось ровным, но неглубоким.

– Когда ухудшилось? – спросила я.

– После полудня, – ответила Тея. – Сначала снова поднялась температура. Потом он сказал, что не чувствует ноги.

Я откинула одеяло.

Финн не отреагировал.

– Финн, слышишь меня?

Он открыл глаза.

– Да.

– Пошевели пальцами ног.

– Не могу.

– Не чувствуешь или нет силы?

– Не чувствую.

Я проверила колени, ступни, магические линии.

Серый пепел больше не собирался возле груди.

Он распространился вниз по телу и перекрыл несколько каналов сразу.

– Он ничего не принимал? – спросила я.

Марта покачала головой.

– Только то, что давали вы и господин Сейн.

– Воду?

– Из общего кувшина. Его проверяли.

– Еда?

– Каша, хлеб, суп. Все ели одно и то же.

Значит, новая доза не поступала.

Серый пепел уже находился внутри и активировался без нового препарата.

– Кто еще ухудшился одновременно? – спросила я.

Тея показала на дальний ряд.

Три пациента.

Все драконы или люди с примесью драконьей крови.

– Что произошло в городе перед полуднем?

– Совет проводил проверку защитного купола, – сказал Северин за моей спиной.

Я резко обернулась.

Он вошел без разрешения, но хотя бы не пытался идти дальше.

– Вам велели в малую комнату.

– По дороге пришло сообщение. После остановки препаратов Совет решил проверить устойчивость городской системы. Использовали общий импульс через Центральную печь.

– Кто разрешил?

– Заместитель председателя. Я был в доме Аркхарт и не участвовал.

– Во сколько?

– За несколько минут до первого массового ухудшения.

Я посмотрела на Финна.

Беатриса предупреждала: серый пепел может отзываться через общий драконий контур.

Финн не был связан с Центральной печью как представитель дома. Но его малая доля драконьей крови могла чувствовать городской импульс.

Если общий узел усилил серый пепел даже у него, заражение уже вышло за пределы отдельных пациентов.

– Проверку печи нужно немедленно прекратить, – сказала я.

– Уже прекратили. Но заместитель требует повторить под меньшей нагрузкой.

– Нет.

– Я передам запрет.

– У вас нет полномочий единолично отменить решение Совета.

– Как командующий защитой могу остановить опасную проверку до расследования.

– Тогда сделайте. И вернитесь в комнату.

– Сначала Финн.

– Вы не поможете ему огнем.

– Я могу предоставить образец собственного источника для сравнения.

Идея была полезной.

Я ненавидела это признавать в момент, когда он нарушал назначение.

– Только кровь и поверхностный отклик. Без магии.

– Согласен.

Тея подготовила две пластины.

Я взяла по капле крови у Финна и Северина.

В обоих образцах серый пепел отозвался одинаково, но у Финна частицы двигались активнее. Они не просто лежали возле магии. Тянулись в одном направлении, словно продолжали отвечать на далекую связь.

Я повернула пластину.

Серая линия указывала к северу.

Туда, где находилось здание Совета и Центральная печь.

– Общий отклик сохраняется после отключения, – сказала Эдита, подойдя к столу.

– Почему?

– Печь накапливает родовой огонь. Импульс мог остаться в каналах.

– Тогда нужно проверить старые водные и защитные линии под городом.

Северин нахмурился.

– Почему водные?

– Серый пепел находили и у людей, не принимавших официальных препаратов. Мы считали, что основа попадала через порошки и соли. Но старые каналы коллегии проходят рядом с техническими линиями печи?

– Часть проходит.

– Если они использовали каналы для доставки или активации вещества…

– Источник может быть под Советом.

Сейн подошел к Финну.

– Сначала ребенок.

Он был прав.

Финн уже терял чувствительность выше колен.

Обычные поддерживающие составы не остановили распространение. Глубокое разделение могло освободить основные каналы.

Эдита посмотрела на мои руки.

– Тебе запрещено использовать дар до завтра.

– У него нет времени до завтра.

– После архивного механизма связь еще нестабильна.

– Я чувствую пальцы.

– Это не показатель состояния источника.

– Тогда проведите разделение вы.

Эдита покачала головой.

– Мой дар диагностический. Я могу вывести простую примесь из крови, но не отделить ее от магических каналов ребенка.

– Другие специалисты?

– В Гильдии есть двое. Один на северной границе, второй работает в родильном доме и не владеет драконьей физиологией.

Я посмотрела на Финна.

Он слышал нас.

– Делайте, – прошептал он.

– Ты не принимаешь это решение один.

Марта сжала его руку.

– Если не сделать?

Я не стала смягчать ответ.

– Пепел продолжит перекрывать каналы. Он может потерять чувствительность полностью. Если дойдет до дыхания и сердца, будет опасно для жизни.

– А если сделаете?

– Смогу очистить главные участки. Но не весь организм. Процедура будет тяжелой.

– Для него?

– Для нас обоих.

Марта посмотрела на мои руки, потом на внука.

– Он уже согласился. Я тоже согласна.

Леона, появившаяся у стола с документами, сразу начала составлять акт.

– Нужен второй специалист как свидетель, – сказала она.

– Я буду, – ответила Эдита.

Северин подошел ближе.

– Что требуется от меня?

– Выполнить приказ о прекращении любых импульсов через печь.

– Уже отправляю.

– И уйти из зала.

– Почему?

– Ваш серый пепел может отозваться на процедуру. Кроме того, я не хочу, чтобы источник сильного дракона влиял на контур Финна.

– Я останусь за дверью.

– В малой комнате.

– Мирелла.

– Это медицинское решение.

Он сжал челюсти.

Потом повернулся к стражнику и продиктовал распоряжение Совету.

После этого ушел.

Без спора до конца.

Я приказала перенести Финна в аптечную лабораторию.

В бане было слишком много людей, слишком много чужих источников и недостаточно сильная защита. В «Полыни и пламени» я знала каждый узел, каждую линию и расположение инструментов.

Жители улицы освободили проход.

Финна несли на носилках.

Марта шла рядом. Тея впереди открывала двери. Эдита несла диагностический набор.

Когда мы вошли в аптеку, торговый зал оказался заполнен коробками с травами и чистой посудой. У прилавка работали две ведьмы из Гильдии, которых я раньше не знала. Они готовили заменяющие составы по утвержденным рецептам.

Ивара встретила нас возле лаборатории.

– Что происходит?

– Глубокое разделение у ребенка.

– Вам запрещено.

– Экстренная угроза жизни.

Она посмотрела на Эдиту.

– Подтверждаю, – сказала та.

Ивара отступила.

– Тогда полная запись процедуры. Я останусь свидетелем.

– Тея тоже.

– У нее нет договора ученицы.

– Сегодня оформим после процедуры.

Тея замерла.

Я не собиралась говорить это сейчас.

Но уже давно позволяла ей выполнять работу ученицы, доверяла пациентов и требовала точности. Оставлять ее в неопределенном положении было несправедливо.

– Если сама согласна, – добавила я.

Она быстро кивнула.

– Согласна.

– Тогда работай.

Мы подготовили круг.

Четыре медные пластины.

Две чаши с холодной соленой водой.

Серебряные нити.

Защитная сетка под кушеткой.

Чистая стеклянная емкость для отделенного пепла.

Финна переложили на стол.

Он смотрел на меня снизу вверх.

– Я потом снова смогу ходить?

– Сделаю все, чтобы смог.

– Это не обещание.

– Нет.

– Вы никогда не обещаете хорошего.

– Я обещаю не лгать.

Он подумал.

– Ладно.

Марта поцеловала его в лоб и вышла за дверь. Остаться во время сложной процедуры она не могла: страх родственника иногда мешал контуру сильнее случайной магии.

В лаборатории остались я, Тея, Эдита, Ивара и Финн.

– Начнем с ног, – сказала Эдита. – Потом нижний контур, грудь в последнюю очередь.

– Нет. Сначала освобожу путь к дыханию и сердцу. Если начну снизу, серый пепел может подняться вверх.

Она согласилась.

Я положила ладони на грудь Финна.

Дар отозвался слишком резко.

Еще до глубокого входа я увидела всю сеть.

Серый пепел больше не лежал отдельными частицами. Он соединялся в тонкие нити, опутывал каналы и тянулся к северу. Общий импульс печи сделал вещество активным.

В прошлый раз я отделяла крупинки.

Теперь нужно было разрушать связи.

– Он изменился, – сказала я.

– Как? – спросила Эдита.

– Собрался в сеть. Каналы связаны между собой.

– Можешь разделить?

– Да. Но если рвать по одной нити, они будут стягиваться к соседним.

– Тогда участок целиком?

– Да.

Я выбрала сеть возле легких.

Не стала тянуть.

Сначала закрыла ей пути к другим каналам. Создала вокруг участка границу, удерживая собственную магию ровным кольцом.

Тея следила за водой.

– Левая чаша темнеет.

– Меняй после первой связи.

Я ослабила узел.

Финн закашлялся.

Серый пепел дернулся к сердцу.

Я перехватила.

Не силой.

Направлением.

Указала ему единственный открытый путь – к серебряной нити.

Первая часть сети вышла в стеклянную чашу.

Вещество осело не пылью, а тонким спутанным волокном.

– Такого в записях Беатрисы не было, – сказала Ивара.

– Она не видела активации через печь.

Я перешла ко второму участку.

Боль в пальцах появилась сразу.

Не обычная.

Соль уничтожения из архива оставила дар раздраженным. Каждая связь отзывалась жжением до локтей.

Я продолжила.

– Мирелла, граница дрожит, – предупредила Эдита.

– Вижу.

– Остановимся после груди.

– Если остановлюсь, сеть снова соединится.

– Тогда раздели основной узел и сделай перерыв.

– Перерыва не будет. Она стягивается.

Я чувствовала это.

Серый пепел реагировал на вмешательство и укреплял соседние связи. Словно формула предусматривала попытку очищения.

Кассиан создавал не просто яд.

Он создавал зависимость, которую было трудно разрушить даже редким даром.

Финн застонал.

– Больно?

– Везде.

– Дышать можешь?

– Да.

– Смотри на Тею.

Она подошла к его голове.

– На меня, – сказала она. – Не закрывай глаза.

– Ты страшная.

– Хорошо. Значит, видишь.

Он слабо улыбнулся.

Я разрушила узел у сердца.

В лаборатории стало холодно.

Серый пепел вытягивал магию вместе с собой. Нужно было отделить одно от другого, не позволив источнику Финна опустеть.

Я удерживала его слабый огонь внутри.

Собственный дар работал как нож, который невозможно выпустить из руки.

– Правая пластина перегревается, – сказала Ивара.

– Заменить.

– Она связана с сердечным контуром.

– Тогда подложите вторую, не снимая первую.

Ивара выполнила.

Тея заменила воду.

Эдита следила за пульсом.

Я дошла до нижних каналов.

Ноги Финна были почти полностью опутаны серой сетью. Здесь вещество держалось не так глубоко, зато его оказалось больше.

– Чувствуешь это? – спросила я, касаясь колена через магическую связь.

– Нет.

– А это?

– Нет.

– Сейчас?

– Немного.

Значит, канал еще жив.

Я начала разделение.

Серая сеть рвалась тяжелее.

Каждый отделенный участок проходил через мои руки и оставлял холод под кожей. Пальцы больше не болели.

Онемели.

Это было хуже.

Боль предупреждала.

Онемение означало, что дар перестает различать границу между веществом и мной.

– Эдита, проверь мой источник.

Она коснулась диагностической пластиной моего запястья.

– Отклик падает.

– Насколько?

– Почти на треть.

– Продолжаем.

– Нет.

– Осталось две основные связи.

– У тебя уже нет точности для второй.

– Есть.

– Ты не чувствуешь пальцы.

– Дар чувствую.

– Мирелла.

Финн смотрел на меня.

– Ноги, – прошептал он.

– Что?

– Покалывает.

Я коснулась его ступни иглой.

Он дернул пальцами.

Сеть разрушалась.

Оставить последние связи означало позволить пеплу снова закрепиться.

– Еще одна, – сказала я. – После нее остановлюсь, если последняя не угрожает движению.

Эдита не согласилась.

Но не отключила контур.

Я вошла глубже.

Последняя крупная связь проходила через оба колена и нижнюю часть источника. Разделить ее одним движением было невозможно.

Я разбила узел на три части.

Первую вывела к левой нити.

Вторую – к правой.

Третья сопротивлялась и потянула за собой магию Финна.

Я удержала источник.

В голове стало пусто.

Не темно.

Просто исчезли звуки, запахи и ощущение комнаты. Осталась одна связь, которую нельзя было отпустить.

Я отделила серый пепел.

Не помнила, как убрала руки.

Вернулась от голоса Теи.

– Мирелла. Слышите?

Я сидела на полу возле стола.

Кто-то поддерживал меня за плечи.

Пальцы не чувствовали ничего.

– Финн?

– Дышит, – сказала Эдита. – Пульс ровный. Чувствительность возвращается.

Я попыталась подняться.

Ноги не удержали.

– Не вставать, – приказала Эдита.

– Нужно проверить последнюю связь.

– Я проверила. Угрожающей сети нет. Остаток сохранился в мелких каналах, но основное распространение остановлено.

– Значит, процедура закончена.

– Для тебя тоже.

Она положила диагностическую пластину мне на грудь.

Кристалл едва засветился.

– Дар истощен почти полностью.

– Восстановится.

– Если не будешь использовать несколько дней.

– В городе кризис.

– В городе есть другие ведьмы.

Я посмотрела через стеклянную дверь.

В лаборатории уже стояли две сотрудницы Гильдии. Не входили, но ждали распоряжений.

Тея держала журнал процедуры. Лицо было бледным, руки дрожали, однако записи оставались ровными.

– Перенесите Финна в приемную, – сказала я. – Проверка каждые пятнадцать минут первый час. Вода по глотку. Ноги держать в тепле, грудь не перегревать.

– Я сделаю, – ответила Тея.

– Образец запечатать в двойную коробку.

– Сделаю.

– Все чаши…

– Мирелла, – остановила она. – Я помню.

Я посмотрела на нее.

Не девочка, пришедшая за тетрадями Беатрисы.

Моя ученица.

– Хорошо.

Эдита помогла мне подняться.

– Наверх.

– В аптеке нет времени отдыхать.

– Поэтому будешь отдыхать в комнате над аптекой и отвечать только на вопросы, которые не требуют дара.

– Я могу работать с рецептами.

– После еды и сна.

– Эдита.

– Не заставляй меня оформлять медицинский запрет при Иваре.

Инспектор стояла рядом и выглядела готовой подписать его немедленно.

Я сдалась.

Подняться по лестнице самостоятельно не получилось.

Сначала я отказалась от помощи.

Потом поняла, что гордость не изменит состояние мышц.

Тея поддерживала справа. Ивара слева. До комнаты мы добрались медленно.

Я легла поверх покрывала и потребовала оставить дверь открытой.

Снизу доносилась работа аптеки.

Голоса ведьм.

Звон стекла.

Распоряжения Сейна.

Люди приходили один за другим.

Мой дар почти не отзывался, но слух оставался.

Я лежала и диктовала Тее рецепты через открытую дверь.

– Для драконов с холодом в каналах – теплый солевой раствор, без огненной настойки.

– Записала.

– При высокой температуре не давать лунный корень.

– Почему?

– Он усиливает связь с магией. Пока пепел активен, может ухудшить.

– Чем заменить?

– Ивовой корой в половинной дозе. Проверить давление до приема.

Она записывала.

Через некоторое время пришла Эдита и потребовала прекратить даже это.

– Я только говорю.

– Ты не отдыхаешь.

– Людям нужны составы.

– Людям нужна аптекарь, которая завтра сможет мыслить.

– Завтра может быть поздно.

– Тогда сегодня работа распределяется между всеми.

Она закрыла дверь наполовину.

Не полностью.

Оставила мне возможность слышать, но не командовать каждым движением.

Я ненавидела это.

И понимала, что она права.

Проснулась от тишины.

Сначала решила, что прошло несколько часов и аптека закрылась.

Потом увидела свет за окном. Был еще день.

Тишина возникла потому, что внизу появился Северин.

Я узнала его голос.

– Сколько тяжелых?

– Девять, – отвечал Сейн. – Финн стабилен. Двое в старой бане потеряли чувствительность рук. У одного дракона срыв сердечного огня.

– Мирелла где?

– Наверху. Дар истощен.

Шаги на лестнице.

Северин остановился у открытой двери.

– Можно?

– Да.

Он вошел и закрыл дверь не до конца.

Выглядел хуже, чем утром. Кожа стала бледнее, под левым глазом лежала темная тень. Рубашка у воротника была расстегнута.

– Почему вы не в малой комнате?

– Был. Потом пришло сообщение из Совета.

– Повторную проверку печи отменили?

– Да.

– Тогда возвращайтесь под наблюдение.

– Есть другое.

Он сел на стул возле кровати.

Не на край постели.

– После утреннего импульса моя связь с драконьей формой начала исчезать.

Я сразу попыталась подняться.

– Не двигайся, – сказал он.

– Я должна осмотреть.

– Эдита уже осмотрела.

– Что значит «исчезать»?

Северин протянул руку.

– Попроси показать чешую.

– Покажите.

Он сосредоточился.

Ничего не произошло.

Даже слабого медного блеска.

– Огонь?

– Не отзывается.

– Совсем?

– Могу почувствовать источник. Но вывести силу в тело не могу.

Именно действие серого пепла.

Магия существовала, но перестала соединяться с телом.

– Боль?

– Нет.

– Шрам?

– Холодный.

– Это плохо.

– Знаю.

– Кто еще из старших домов потерял форму?

– Трое подтвердили. Еще двое не отвечают.

– Селин?

– Ее источник и раньше был нестабилен. Эдита запретила проверять.