Текст книги "Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Первой вопросы задавала комиссия.

– Магистр Реваль, – начала председательствующая, – подтверждает ли коллегия наличие в своих препаратах вещества, названного серым пеплом?

– Нет.

– Обнаруживала ли коллегия серый магический остаток в исследуемых партиях?

– Вчера мы получили несколько образцов из южного района. Часть содержит минеральный осадок. Такой осадок может появиться при неправильном хранении, смешивании препаратов или воздействии нестабильного дара разделения.

Он говорил без прямого обвинения, но все три причины вели к моей аптеке.

– Может ли дар госпожи Морвейн создавать серый остаток? – спросила одна из старших ведьм.

– Сам дар не создает вещество из ничего. Однако при неумелом разделении части основ могут разрушаться, соединяться с магией пациента и образовывать новый остаток.

– Такое происходило раньше?

– В учебной практике зафиксированы отдельные случаи.

– С госпожой Морвейн?

Кассиан повернул голову ко мне.

– Во время обучения ее дар считался сильным и точным.

– А сейчас?

– Госпожа Морвейн не вела практику несколько лет, принимала препараты из-за ослабления источника и недавно перенесла тяжелое эмоциональное потрясение. Все это могло повлиять на устойчивость магии.

Вот зачем в материалах указали развод.

Не для справки.

Чтобы любое доказательство можно было объявить последствием обиды.

– Вы лично исследовали серый остаток из крови Финна Дора? – спросила Ивара.

– Нет. Образец коллегии не передали.

– Потому что он признан доказательством по делу о нападении, – сказала Леона.

Председательствующая посмотрела на нее.

– Представитель отвечает только после разрешения.

– Прошу прощения.

Кассиан продолжил:

– Нам предоставили лишь копии предварительных опытов госпожи Морвейн. Они проводились в недавно восстановленной лаборатории, без независимого контроля коллегии.

– При инспекторе Гильдии лаборатория прошла проверку, – сказала Ивара. – Ограниченный допуск был действующим.

– Я не оспариваю исправность помещения. Речь о методике.

– Методика основана на стандартном анализе минеральных основ, – ответила я.

– С изменениями, внесенными вами.

– Только при отделении примеси.

– Именно на этом этапе мог появиться неизвестный остаток.

– Серый осадок проявился до использования дара. После реакции с синим мхом.

Кассиан повернулся ко мне.

– Синий мох реагирует на десятки магических солей.

– Поэтому я не делала вывод по одной реакции.

– Но объявили жителям, что официальные лекарства отравлены.

– Я объявила временную приостановку подозрительных препаратов после массовых симптомов.

– Не имея полной лицензии.

– Под руководством районного лекаря.

Председательствующая подняла руку.

– Спор экспертов будет проведен после представления документов.

Кассиан слегка склонил голову.

Он не выглядел раздраженным.

Не защищался слишком активно.

Давал комиссии самой прийти к удобному выводу: бывшая жена дракона пережила унижение, вернулась к давно заброшенному ремеслу, провела опасную процедуру, нашла вещество в собственных лекарствах и решила, что за всем стоит коллегия.

Если бы я сидела на месте комиссии и видела только представленные им сведения, версия могла показаться разумной.

Следующим вопросом стало мое медицинское заключение.

– Вы подписывали вывод о необратимом нарушении женского контура госпожи Морвейн? – спросила председательствующая.

– Да.

– Независимый диагност не подтвердил бесплодие.

– Я ознакомился с заключением Эдиты Норн.

– Считаете его ошибочным?

Кассиан сложил руки на столе.

– Не могу сказать без исходных образцов. За несколько дней после прекращения лечения состояние могло измениться. Кроме того, госпожа Норн обследовала пациентку уже после неоднократного применения дара разделения. Это могло временно восстановить отдельные связи.

– Я не проводила разделение на собственном источнике, – сказала я.

– Сознательно – возможно.

– Дар не действует сам по себе во сне.

– После интенсивной процедуры часть остаточной магии может продолжать работу.

Это звучало научно.

И было почти невозможно доказать человеку, не владевшему моим даром.

– Значит, по вашему мнению, – спросила Леона после разрешения комиссии, – госпожа Морвейн случайно очистила себя от вещества, которого, как утверждает коллегия, не существует?

Кассиан посмотрел на нее.

– Я утверждаю, что серый остаток может иметь другое происхождение.

– Тогда почему заключение Эдиты показывает то же нарушение, которое вы называли необратимым, но связывает его с внешней примесью?

– Потому что два специалиста могут по-разному интерпретировать один результат.

– А исходные таблицы ваших обследований где?

– В архиве коллегии.

– Почему их отказались выдать пациентке?

– Мне об отказе неизвестно.

Леона достала официальный ответ.

– Подпись вашего заместителя.

Кассиан прочитал.

– Формулировка составлена неверно. Я распоряжусь предоставить копии.

– Когда?

– После завершения внутренней проверки.

– То есть после трибунала, на котором вы используете эти данные против пациентки?

В его лице ничего не изменилось.

– Архивные документы нельзя передавать без проверки целостности.

– Требование о сохранности зарегистрировано вчера.

– Значит, целостность будет обеспечена.

Леона села.

Она не добилась документов.

Но показала комиссии, что коллегия удерживает сведения, на которых строится обвинение.

Следующим свидетелем вызвали господина Сейна.

Он подтвердил состояние Финна после разделения, наличие серого остатка, законность временного лечебного пункта и время начала массовой вспышки.

– Могло ли разделение госпожи Морвейн стать причиной болезни ребенка через несколько дней? – спросил представитель коллегии.

– Не в той форме, которую я наблюдал.

– Почему?

– Разделение удаляет вещество. Оно может вызвать повреждение канала, слабость, жар в первые часы. Но не увеличивает количество одинаковой примеси в крови после того, как пациент перестал ее принимать.

– Вы исследовали все частицы?

– Нет.

– Значит, не можете исключить ошибку.

– Не могу исключить то, чего не видел. Но симптомы Финна начались до процедуры, а повторная лихорадка совпала с новыми случаями у людей, которых госпожа Морвейн не касалась.

Кассиан записал что-то на листе.

Потом вызвали Ивару.

Она подтвердила даты печатей, состояние лаборатории и разрешенные действия. Прямо сказала, что до снятия ограничения я не могла изготавливать внутренние препараты, но имела право исследовать переданные образцы и оказывать экстренную помощь.

– Когда лаборатория была впервые открыта после смерти Беатрисы Морвейн? – спросила Леона.

– В седьмой день текущего месяца в присутствии Гильдии.

– До этого печать оставалась целой?

– Да.

– Могла госпожа Морвейн изготовить там неизвестный очищающий состав пятого числа?

– Нет.

Леона достала документ из материалов коллегии.

– Прошу комиссию обратить внимание на приложение семь. Это предварительное заключение городской санитарной палаты.

Председательствующая нашла нужную страницу.

– Здесь указано, что пятого числа в аптеке «Полынь и пламя» был изготовлен нестабильный состав, позднее вызвавший заболевание Финна Дора.

– Лаборатория в тот день находилась под неразрушенной печатью, – сказала Леона. – Приемная не имела допуска к изготовлению лекарств. Экстренная процедура проводилась в доме пациента без введения состава. Следовательно, либо дата ложная, либо описанного лекарства не существовало.

Кассиан впервые нахмурился.

– Предварительные отчеты иногда содержат ошибки переписи.

– Документ подписан вашим старшим лекарем Дарианом Кроссом.

– Я не составлял его лично.

– Но представили комиссии вы.

– После получения от санитарной палаты.

Леона перелистнула еще несколько страниц.

– Тогда второе несоответствие. В приложении девять указано, что коллегия получила сообщение о вспышке в семь часов двадцать минут утра четырнадцатого числа и немедленно начала подготовку распоряжения о закрытии аптеки.

– Верно.

– Первый второй пациент с симптомами пришел к госпоже Морвейн после десяти часов. Районный лечебный пункт зарегистрирован в одиннадцать сорок. До этого массовой вспышки не было.

Она положила на стол журнал городского поста.

– Значит, коллегия подготовила обвинение почти за три часа до того, как появились основания связывать новые случаи с аптекой.

В зале стало тихо.

Я посмотрела на Кассиана.

Он не отвел взгляда.

– Нам поступило предварительное сообщение из южного района, – сказал он.

– От кого?

– Источник сейчас устанавливается.

– В документе указана аптека Миреллы Морвейн, – продолжила Леона. – Не район. Не улица. Конкретное помещение.

– Дежурный мог перепутать время внесения записи.

– Снова ошибка?

– При чрезвычайной ситуации документы заполняются быстро.

– Очень быстро. До самой чрезвычайной ситуации.

Председательствующая подняла молоток.

– Комиссия приобщает журналы поста и требует установить автора первоначального сообщения.

Кассиан ничего не возразил.

Леона села.

Под столом ее рука дрожала.

Она нашла не полную ложь, а трещину в подготовленной версии. Этого могло хватить, чтобы комиссия не приняла обвинения коллегии без проверки.

После короткого перерыва вызвали Северина.

Он вошел в темной форме командующего, но без цепи главы дома. Я не знала, сделал ли это намеренно или не хотел использовать положение в профессиональном трибунале.

Северин занял место свидетеля и произнес присягу.

Председательствующая сразу обозначила вопрос:

– Герцог Аркхарт, ваши отношения с госпожой Морвейн могут влиять на беспристрастность показаний.

– Могут, – ответил он. – Поэтому я буду сообщать только проверяемые факты.

– Вы проходили лечение в ее аптеке?

– Да.

По залу снова прошел шепот.

– Когда?

– В восьмой день текущего месяца. Повторные осмотры проводились позднее.

– Причина?

Северин сделал паузу.

Я знала цену следующего ответа.

Сведения о слабости главы дома немедленно попадут к Совету драконов. Его могли отстранить от городской защиты, потребовать независимую проверку источника и временно ограничить доступ к Центральной печи.

Он мог назвать приступ последствием старого ранения и не раскрывать подробности.

Вместо этого сказал:

– Потеря контроля над сердечным огнем, неполное превращение и повреждение основного канала.

Один из представителей коллегии резко поднял голову.

– Когда начались симптомы? – спросила комиссия.

– За два месяца до открытия аптеки.

– До лечения госпожой Морвейн?

– Да.

– Какие препараты вы принимали?

– «Рекорд-четыре» производства Королевской лечебной коллегии.

– Номер партии?

– Р-17.

– Кто назначил?

– Кассиан Реваль.

Кассиан не изменился в лице.

Северин продолжил:

– После усиления приступов магистр Реваль увеличил дозу. Через несколько дней после этого я потерял контроль над превращением в аптеке госпожи Морвейн.

– Она проводила разделение?

– После моего добровольного согласия. Процедура снизила давление на канал и остановила приступ.

– Состояние ухудшилось позднее?

– Нет.

– Серый остаток обнаружен?

– Да.

– Вы видели его лично?

– На диагностическом стекле и в чаше после разделения.

Представитель коллегии поднялся.

– Герцог не является медицинским специалистом.

– Поэтому я не называю состав вещества, – ответил Северин. – Я сообщаю, что приступы начались до лечения Миреллы Морвейн и уменьшились после удаления примеси.

– Почему вы не обратились в коллегию после приступа?

– Потому что коллегия назначала препарат, на фоне которого мое состояние ухудшалось.

Кассиан впервые заговорил без вопроса комиссии:

– Герцог, вы принимали средство годами. Резкое ухудшение могло быть вызвано нагрузкой на городскую защиту.

Северин повернулся к нему.

– Именно это вы говорили. После чего увеличили дозу.

– В соответствии с симптомами.

– Не проведя независимого анализа основы.

– Все основы проходят контроль.

– Тогда представьте результаты по Р-17.

Кассиан промолчал.

Председательствующая постучала молотком.

– Свидетель не задает вопросы эксперту.

Северин снова посмотрел на комиссию.

– Я передал флаконы, медицинскую книгу и закупочные документы госпоже Морвейн по письменному договору. Партия Р-17 поступила в дом Аркхарт за восемь месяцев до расторжения нашего брака. Следовательно, мое состояние нельзя объяснить ее желанием отомстить коллегии после развода.

Последняя фраза была адресована не Кассиану.

Всей комиссии.

Он не просил поверить ему как бывшему мужу.

Только показывал время.

Обвинение строилось на моей личной обиде.

Его болезнь началась раньше этой обиды.

– Вы признаете независимость выводов госпожи Морвейн? – спросила председательствующая.

– Я признаю, что она установила угрозу, которую не обнаружили мои прежние лекари.

– Вы оплачиваете восстановление ее аптеки?

– Нет.

– Предоставляли деньги после расторжения брака?

– Предоставил. Она вернула документ.

– Может ли ваше выступление быть попыткой восстановить отношения?

Северин посмотрел на меня.

– Мои отношения с Миреллой не дают мне права изменять медицинские факты. И не отменяют того, что я поступил с ней несправедливо.

Он произнес это публично.

Перед Гильдией.

Перед представителями коллегии.

Перед секретарями, которые уже сегодня разнесут каждое слово по Астере.

– Я не прошу комиссию считать меня беспристрастным человеком, – продолжил Северин. – Прошу проверить даты, препараты и состояние моего источника. Они не зависят от моих намерений.

Председательствующая отпустила его.

Северин сел в заднем ряду, не подходя ко мне.

Комиссия удалилась на совещание.

Нам разрешили выйти в боковой коридор.

За окнами было видно площадь перед Гильдией. Жители Драконьей улицы все еще стояли возле ступеней. Кто-то принес складные стулья для пожилых. Ора раздавала хлеб. Городская стража наблюдала, но не вмешивалась.

– Вы нашли главное несоответствие, – сказала я Леоне.

– Нашла два.

– Кассиан объяснит их ошибками секретарей.

– Тогда придется объяснить, почему все ошибки работают только против тебя.

Она поправила папку.

– Пока дело не выиграно.

– Знаю.

Северин вышел из зала позже.

Он остановился на расстоянии.

– Можно подойти?

– Да.

– Сообщение из лечебного пункта. Новых тяжелых случаев нет. Финну лучше.

Я почувствовала, как напряжение в плечах стало слабее.

– Кто сообщил?

– Городской посыльный. Письмо адресовано тебе.

Он протянул сложенный лист.

Тея написала коротко:

«Температура у Финна ниже. Ранд встал. Новый пациент один, состояние среднее. Раствора достаточно. Не уходите с заседания из-за нас».

Внизу она добавила:

«Финн требует написать, что вы обязаны победить. Я отказалась включать это в медицинский отчет».

Под строкой стояла приписка другим почерком:

«Все равно обязаны. Финн».

Я сложила лист.

– Спасибо.

Северин кивнул.

– За показания тоже, – сказала я.

– Я сообщил правду.

– И знали, что она повредит вашему положению.

– Это не делает ее менее обязательной.

Он не ждал благодарности.

Вернулся в зал раньше нас.

Комиссия появилась через двадцать минут.

Мы заняли места.

Председательствующая зачитала промежуточное решение.

До завершения проверки вина Миреллы Морвейн в распространении пепельной лихорадки не установлена.

Окончательное лишение лицензии не применяется.

Аптека остается опечатанной до выяснения происхождения серой примеси.

Я сохраняю право работать в чрезвычайном лечебном пункте под руководством господина Сейна.

Сторонам предоставляется сорок восемь часов для дополнительных доказательств.

Королевская лечебная коллегия обязана передать комиссии:

исходные анализы моего источника;

результаты проверок партии Р-17;

журналы выдачи гасителя;

имя автора раннего сообщения о вспышке;

сведения о Варе Дорене и Риле Дасте.

Леона медленно выдохнула.

Это не было победой.

Но Кассиан не получил ни закрытия дела, ни изъятия наших документов, ни признания серого пепла результатом моей работы.

Председательствующая закончила:

– До нового заседания стороны не имеют права публично объявлять виновных. Все медицинские образцы сохраняются в текущих хранилищах. Любая попытка уничтожения или перемещения будет рассматриваться как вмешательство в расследование.

Кассиан поднялся.

– Коллегия исполнит требования.

Он говорил так, словно решение его полностью устраивало.

Это насторожило меня сильнее открытого недовольства.

После заседания мы задержались для подписания протокола.

Леона спорила с секретарем о формулировке одного пункта. Северин разговаривал с представителем Совета у противоположной стены. Ивара собирала копии документов.

Я вышла в коридор одна.

Кассиан ждал возле окна.

– Госпожа Морвейн.

Я остановилась.

– Магистр Реваль.

– Нам следует поговорить без комиссии.

– Мой представитель сейчас подойдет.

– Разговор займет минуту.

– Тогда успеете повторить при ней.

Он посмотрел на дверь зала.

– Вы всегда были осторожны. Беатриса воспитала вас правильно.

– Вы знали ее хуже, чем утверждаете.

– Напротив. Мы много лет обсуждали лекарственные основы.

– На трибунале вы сказали, что не видели ее исследования серого остатка.

– Не видел полного отчета.

– Только часть?

Кассиан не ответил прямо.

– Мирелла, вы оказались в центре дела, масштаба которого пока не понимаете.

– Объясните.

– Не здесь.

– Тогда говорить не о чем.

Я собиралась пройти мимо.

– Я могу снять обвинение коллегии, – сказал он.

Я остановилась.

– Вы не комиссия.

– Но без нашего заключения дело потеряет медицинское основание. Аптеку откроют. Лицензию восстановят после обычной проверки. Пациентов Драконьей улицы переведут под наблюдение специалистов.

– Что требуется взамен?

– Отдайте записи Беатрисы.

Он произнес это спокойно.

Словно предлагал обменяться книгами.

– Какие именно?

– Все, что нашли в тайнике.

– Вы уверены, что тайник существовал?

– Нападавшие забрали оттуда журнал.

– Откуда знаете?

В его взгляде появилась едва заметная настороженность.

– Следствие сообщило о краже документов.

– О расположении тайника в официальном отчете нет.

Кассиан помолчал.

– Значит, мне неверно пересказали подробности.

– Кто?

– Сейчас это не важно.

– Для меня важно.

Он сменил тему:

– Отдайте копии и подпишите заключение, что серый остаток появился в результате нестабильного разделения. Никто не потребует признания умысла. Вы сохраните профессию.

– А пациенты продолжат принимать препараты.

– Подозрительные партии будут отозваны.

– Какие?

– Те, где действительно нарушено хранение.

– Серый пепел не появляется из-за сырого склада.

– Вы еще не знаете его происхождения.

– А вы знаете?

Кассиан посмотрел мне в лицо.

– Я знаю, что страница сорок вторая не доказывает того, что решила Беатриса. Сравнение «Рекорда-четыре», белого женского состава и городского настоя проведено на слишком малом числе образцов.

Я ничего не ответила.

Страница сорок вторая.

Именно на ней Беатриса сравнила три препарата и впервые записала название «серый пепел».

Мы не передавали эту страницу комиссии.

Не показывали Иваре.

Не прилагали к отчетам Сейна.

Оригинал украли во время нападения.

Копию видели только я, Тея и Леона.

Кассиан понял ошибку.

– Беатриса упоминала опыт в разговоре, – сказал он.

– Когда?

– За несколько дней до смерти.

– Вы только что утверждали, что она сравнила слишком мало образцов. В разговоре Беатриса назвала вам номер страницы?

– Не цепляйтесь к случайной формулировке.

– Вы видели журнал.

– Нет.

– Или получили его после нападения.

Его лицо осталось спокойным.

Только голос стал холоднее.

– Отдайте документы, Мирелла. Тогда вам не придется терять еще один дом из-за желания доказать чужую вину.

– Угрозы тоже входят в предложение?

– Это предупреждение.

– Предупреждения фиксируют при свидетелях.

Я открыла дверь в зал.

– Леона!

Кассиан отступил.

К тому моменту, когда она вышла, он уже шел к лестнице.

– Что случилось? – спросила она.

– Он предложил снять обвинения в обмен на записи Беатрисы.

– Прямо?

– Да.

– Еще что?

– Назвал страницу сорок вторую.

Леона застыла.

– Мы ее не представляли.

– Знаю.

– Ивара могла видеть?

– Нет. Мы скрыли тайник до ее прихода. В выписках номер страницы изменен.

– Значит, оригинал у него.

– Или он видел его до смерти Беатрисы.

– На трибунале сказал, что полного исследования не видел.

Я открыла папку с нашей рабочей копией.

Страница сорок вторая была на месте.

Три формулы.

Три разных препарата.

Одна общая основа.

Внизу рукой Беатрисы написано:

«Совпадение не случайно. Проверить, кто контролирует производство».

Кассиан знал не только номер.

Он знал содержание и количество образцов.

Леона закрыла папку.

– У нас сорок восемь часов.

– Теперь мы знаем, где искать связь с нападением.

За окнами жители Драконьей улицы продолжали ждать окончания заседания.

Я смотрела не на них.

На пустой лестничный пролет, по которому ушел Кассиан.

До этого он был лекарем, защищавшим учреждение и собственную репутацию.

Теперь он сам подтвердил, что добрался до скрытых записей Беатрисы раньше комиссии.