Текст книги "Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Красная линия на двери погасла в одном месте.

Снаружи ударили сильнее.

– Еще немного! – крикнула Ивара служащим.

Бесцветное пламя уже добралось до нижних ящиков.

Леона прижимала к груди завернутые папки. Край ткани начал темнеть.

– Быстрее! – сказала она и сразу закашлялась.

Я не могла быстрее.

Любая резкость могла замкнуть уничтожающий состав на Северине. Его огонь уже удерживал большую часть защиты.

Серые линии поднялись от шрама к шее.

– Прекращайте, – сказала я.

– Дверь еще закрыта.

– Ваш канал не выдержит.

– Разделяй.

– Северин!

– Я держу форму. Делай.

Он не приказывал мне продолжать.

Сообщал, что еще способен удерживать огонь.

Выбор оставался за мной.

Я положила вторую ладонь на пластину.

Мир вокруг не исчез.

Я чувствовала холод камня, жжение в горле, собственный пульс и тяжелое дыхание людей рядом.

Никакой великой силы.

Только десятки связей, каждую из которых нужно было разорвать в правильном месте.

Я нашла приказ внешнего пульта и отделила его от соли.

Красные линии вспыхнули ярче.

Северин резко втянул воздух.

На его руке появилась чешуя.

– Сейчас! – сказала я.

Он направил короткий импульс в раму.

Дверь распахнулась.

Снаружи стояли служащие коллегии и городские стражники.

Воздух ворвался в помещение.

– Выходим! – приказала Ивара.

Хранительницу вывели первой. Потом Оллена и Леону с документами.

Я попыталась убрать руки от пластины.

Пальцы не слушались.

Северин оказался рядом.

– Отпусти связь.

– Я отпустила.

– Нет. Остаток держится на тебе.

Я снова сосредоточилась.

Соль уничтожения действительно прилипла к моему дару. Не вошла в источник, но закрепилась возле пальцев, не позволяя отойти от пластины.

– Не трогайте меня, – сказала я.

– Дым усиливается.

– Если коснетесь, связь перейдет на ваш огонь.

Бесцветное пламя дошло до нашего шкафа.

Северин посмотрел на красные линии у себя на шее.

Потом взял мою руку.

– Что вы делаете?

– Закрываю связь своим источником.

– Нельзя!

– У тебя не осталось времени отделять ее самостоятельно.

Огонь прошел через его ладонь.

Соль рванулась к более сильной магии.

Мне удалось освободить пальцы.

В тот же момент Северин согнулся.

Серый узор вспыхнул на его груди, словно под кожей провели раскаленным металлом.

– Северин!

Он не ответил.

Я обхватила его за плечи.

Под тканью рубашки началось неполное превращение. Чешуя выходила неровными участками, раня кожу.

– Не меняйте форму. Слышите меня?

– Слышу.

Голос был хриплым.

– Правая рука на плечо. Огонь направляйте от шрама.

Он попытался.

Источник не слушался.

Снаружи два стражника вошли за нами.

– Уведите его без прикосновения к левой стороне, – сказала я. – Осторожно!

Они подхватили Северина.

Я шла рядом, удерживая ладонь над его шрамом, но не используя разделение.

На лестнице он потерял сознание.

Мы вынесли его в основной зал архива и уложили на пол.

Люди коллегии отступили.

Никто не хотел приближаться к дракону, который не контролировал превращение.

– Воду и чистые пластины! – крикнула я.

Ивара бросила мне собственный диагностический набор.

Я разрезала ткань возле шрама.

Серый пепел распространился шире, чем прежде. Он тянулся от левого канала к сердцу и плечу. Нагрузка в архиве разбудила все глубокие связи, которые мы пока не успели очистить.

– Разделять нельзя, – сказала Ивара.

– Знаю.

– Тогда что делать?

– Охладить канал и не дать огню уйти к ране.

Я положила две пластины справа от груди и направила туда слабый безопасный контур. Не свой дар. Обычный проводник.

Северин открыл глаза.

– Документы?

– Спасли.

– Хорошо.

– Молчите.

– Ты цела?

– Да.

– Не лги.

– Остаток не вошел в источник.

Это было правдой.

Пальцы горели, но магия оставалась моей.

– Ваша очередь не лгать, – сказала я. – Боль возле сердца?

– Нет.

– Плечо?

– Сильная.

– Онемение?

– Вся левая рука.

– Дыхание?

– Нормальное.

Он попытался подняться.

Я прижала ладонь к его правому плечу.

– Лежать.

– Кассиан активировал механизм.

– Это установит следствие.

– Доступ был только у него и начальника архива.

– Сейчас вы пациент, а не следователь.

– Мирелла…

– Если снова попробуете встать, я попрошу стражников привязать вас к носилкам.

Один из стражников кашлянул, скрывая реакцию.

Северин закрыл глаза.

– Это нарушит достоинство главы дома.

– Потеря сознания на каменном полу уже нанесла ему ущерб.

Он не улыбнулся.

Состояние было слишком тяжелым.

Ивара вызвала городскую лечебную карету. Я запретила отправлять Северина в Королевскую коллегию.

Оллен попытался возразить.

– Здесь лучшие специалисты по драконьим источникам.

– Специалисты этого учреждения назначали ему Р-17, – сказала я. – Он отправится в лечебный пункт на Драконьей улице либо к независимому дракону-лекарю.

– Вы не имеете права…

Северин открыл глаза.

– Имеет. По договору лечения.

Оллен замолчал.

Леона подошла с папками.

Край ее плаща был прожжен, лицо покрыто серой пылью.

– Четыре документа спасены полностью. Пятая папка обгорела наполовину.

– Журнал встреч?

– Здесь.

Она показала тонкий лист.

Я снова увидела запись:

«Аврелия Аркхарт. Лично. После закрытия».

Теперь смогла прочитать примечание под ней.

«Переданы исходные показатели М. Потребовала изменить вывод до заседания. Предупреждена о серой основе. Отказалась слушать без доказательств».

Я перечитала.

Аврелия приходила к Беатрисе за три дня до пожара.

Беатриса показала ей настоящие результаты моего обследования.

И предупредила о сером пепле.

– Северин, – сказала я.

Он открыл глаза.

Я не стала читать вслух при служащих коллегии.

Только показала фамилию.

Его лицо стало неподвижным.

– Моя мать знала?

– Пока знаем только, что Беатриса говорила с ней.

– О подделке?

– О настоящих показателях точно.

– И о серой основе.

– Предупредила. Не доказала.

Северин смотрел на строку.

– Она сказала мне, что Беатриса поддерживала твои надежды из жалости.

Я сложила лист.

– Остальное спросим у Аврелии.

Лечебная карета прибыла.

Северина перенесли на носилки. Он не спорил, только потребовал, чтобы документы ехали в отдельном экипаже под охраной городской стражи, а не коллегии.

Ивара поддержала.

Перед отъездом я посмотрела на открытую дверь архива.

Внизу продолжало работать бесцветное пламя. Служащие уже пытались остановить механизм, но половина фонда мертвых рецептов была уничтожена.

Кассиан не смог сжечь все.

Мы вынесли формулу серого пепла.

Результаты опытов на женщинах и драконах.

Расчет угрозы Центральной печи.

Способ возможного очищения.

И запись о последней встрече Беатрисы.

За несколько дней до смерти она пыталась предупредить женщину, которая больше всех хотела избавиться от бесплодной жены своего сына.

Теперь Аврелия должна была объяснить, что именно услышала в кабинете Беатрисы.

И почему после этого помогла Кассиану использовать ложное заключение.

Глава 14 Правда дома Аркхарт

Глава 14 Правда дома Аркхарт

Северин пришел в сознание еще в лечебной карете, но окончательно понял, где находится, только вечером.

Я сидела возле его койки в старой бане и переписывала показатели с диагностических пластин. В первом зале разговаривали пациенты, звенела посуда, кто-то спорил с Теей из-за слишком горького отвара. За тонкой перегородкой не существовало ни герцогов, ни членов Совета. Только люди, которым было больно и которые обязаны были выполнять назначения.

Северин открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок.

– Мы вернулись на Драконью улицу?

– Да.

– Документы?

– В городском хранилище. Ивара составила опись при двух свидетелях. Копию получит Леона.

Он попробовал пошевелить левой рукой.

– Не чувствуете пальцы?

– Уже чувствую.

– Насколько?

– Мизинец и безымянный полностью. Остальные слабее.

Я коснулась каждого пальца тупой стороной иглы. Северин отвечал точно, но возле большого пальца перепутал два касания.

Серый пепел снова собрался вокруг старого ранения. Он не дошел до сердечного огня, однако канал был воспален, а любое использование силы могло вызвать новый приступ.

– Сегодня не встаете, – сказала я.

– Мне нужно в дом.

– Нет.

– Мирелла.

– Вы потеряли сознание в архиве и не контролировали превращение. Спорить будете завтра, если я разрешу.

Он посмотрел на меня внимательнее.

– Ты ранена?

– Нет.

– Руки.

Кончики пальцев оставались серыми после разделения защитного состава. Соль уничтожения не проникла в мой источник, но кожа горела, будто я несколько часов держала ладони над раскаленной печью.

– Поверхностное воздействие, – ответила я. – Эдита уже осмотрела.

– Что сказала?

– Два дня не использовать дар.

– А если пациенту станет хуже?

– Тогда господин Сейн решит, кто проведет процедуру. Я не единственный человек в Астере, способный помогать больным.

Северин промолчал.

Раньше я сама не смогла бы произнести эту фразу. Мне казалось, что если я уже взяла на себя ответственность, передавать ее другому почти равнозначно слабости.

Теперь вокруг работали Сейн, Эдита, Тея, Леона, жители улицы и городские служащие. Никто не мог решить все один.

В том числе я.

– В записи Беатрисы сказано, что моя мать знала о настоящих результатах, – произнес Северин.

– Сказано, что Беатриса передала ей исходные показатели и предупредила о серой основе.

– За три дня до пожара.

– Да.

– Аврелия ничего мне не сказала.

Он впервые назвал мать по имени в разговоре со мной.

– Мы пока не знаем, что именно она поняла, – сказала я. – Возможно, решила, что Беатриса ошибается.

– Она приказала изменить итог анализа.

– Это указано в копии, которую принесла Селин.

Северин повернул голову.

– Селин действительно здесь?

Я не ответила.

Он закрыл глаза.

– Она отказалась от помолвки?

– Это должна сообщить она сама.

– Значит, отказалась.

– Я этого не говорила.

– Но не опровергла.

– Не пытайтесь получить медицинские и личные сведения через догадки.

Он снова открыл глаза.

– Ты права.

В его голосе не было раздражения, только усталость.

– Завтра я поеду в дом Аркхарт, – сказал он.

– Если состояние позволит.

– Поеду даже без разрешения.

– Тогда договор лечения будет нарушен.

– Я должен потребовать объяснений.

– Должны. Но не сегодня и не с поврежденным источником.

– Мать может уничтожить документы.

– Леона уже направила требование о сохранности домашнего архива. Городской следователь поставил печать на кабинете управляющего и медицинской комнате.

Северин посмотрел на меня.

– Когда вы успели?

– Пока вас переносили в карету.

– Ты распорядилась опечатать мой дом?

– Леона подала ходатайство. Ивара приложила найденные документы. Решение принял следователь.

– Я не возражаю.

– Я знаю.

Он прикрыл глаза.

Через несколько минут дыхание стало ровнее. Я решила, что Северин уснул, и начала собирать инструменты.

– Мирелла.

– Что?

– Когда мы поедем к матери, ты будешь рядом?

Я остановилась.

– Это зависит не от вас.

– Знаю. Поэтому спрашиваю.

Возвращаться в дом Аркхарт я не хотела.

Слишком многое там оставалось знакомым: комнаты, где я жила семь лет, лестница, по которой спускалась к завтраку, зимний сад, где Северин однажды попросил меня стать его женой. Мои вещи вывезли, но сам дом хранил следы привычек, которые еще недавно казались постоянными.

Я могла отправить Леону.

Потребовать письменных показаний.

Дождаться официального допроса.

Но Аврелия годами говорила обо мне в третьем лице, даже когда я сидела рядом. Решала, какие обследования нужны, какие люди достойны входить в дом, какие чувства допустимы для жены наследника.

На этот раз она должна была ответить мне.

Не Совету.

Не Северину.

Мне.

– Поеду, – сказала я. – Но разговор пройдет по моим условиям.

– Каким?

– Леона присутствует как мой представитель. Селин – если сама согласится и Эдита разрешит. Все документы передаются следствию. Вы не прерываете мать, чтобы защитить ее или объяснить ее слова.

Северин не отвел взгляд.

– Не буду.

– Даже если услышанное ударит по дому Аркхарт.

– Дом уже ударил по тебе.

Я закрыла аптечный набор.

– Отдыхайте.

Он послушался.

На следующее утро Эдита разрешила Северину встать.

Не работать.

Не использовать огонь.

Не принимать участия в заседаниях.

Только пройти короткий путь до экипажа, провести разговор сидя и вернуться под наблюдение до вечера.

Я настояла, чтобы все условия вошли в медицинский журнал.

Северин поставил подпись без возражений.

Селин тоже решила ехать.

Ее рана затягивалась, температура не поднималась, а источник после прекращения белого препарата стал немного ровнее. Эдита позволила короткую поездку при условии, что Селин не станет превращаться, останется под наблюдением Теи и вернется сразу после разговора.

– Почему Тея? – спросила Селин, когда услышала условие.

– Потому что Мирелла будет занята, – ответила Эдита. – А Тея знает признаки вашего приступа.

– Она не закончила обучение.

– Зато выполняет назначения точнее многих дипломированных лекарей.

Тея сделала вид, что не услышала похвалу.

До дома Аркхарт ехали в трех экипажах.

В первом – Леона, я и закрытая папка с документами.

Во втором – Селин с Теей и сопровождающим городским лекарем.

В третьем – Северин и двое стражников, назначенных не домом, а следователем.

Он больше не контролировал эту поездку единолично.

Каждый участник имел свою задачу, свидетеля и право отказаться.

Дом Аркхарт встретил нас закрытыми воротами.

На каменных столбах по-прежнему сидели медные драконы. Между их крыльями проходил фамильный защитный знак, который я много лет пересекала почти не замечая. Раньше контур узнавал мою брачную метку и открывался заранее.

Теперь ворота не отозвались.

Стражнику пришлось предъявить судебное распоряжение.

Только после этого замок щелкнул.

Экипаж въехал во двор.

Я смотрела на знакомые окна и чувствовала не боль, а странную отстраненность. Дом не изменился. Изменилась моя связь с ним.

На балконе второго этажа стояли те же каменные чаши. Возле лестницы слуги уже убрали летние цветы и поставили кусты серебряного вереска. В левом крыле находилась наша спальня.

Шторы были закрыты.

Может быть, комнату еще не подготовили для новой хозяйки.

Может быть, Аврелия уже распорядилась сменить мебель.

Я не хотела знать.

У главного входа нас ждал управляющий.

Он поклонился Северину, затем замер, увидев меня.

– Госпожа Морвейн.

– Господин Эллар.

После развода он ни разу не обращался ко мне по имени. Вероятно, ждал указания Аврелии, как именно следует называть бывшую герцогиню.

– Госпожа Аркхарт находится в малой гостиной, – сообщил он. – Она просила герцога пройти к ней одному.

– Разговор состоится при свидетелях, – сказал Северин.

Управляющий заметил Селин, выходившую из второго экипажа.

– Госпожа Верт тоже приглашена?

– Я не гостья, – ответила она. – Я свидетель.

Он явно не знал, как на это реагировать.

Леона передала ему копию распоряжения.

– До окончания проверки никто не покидает дом с медицинскими документами, не уничтожает переписку и не входит в опечатанные помещения. Все указания следователя сохраняют силу.

– Мы не преступники, – произнес управляющий.

– Тогда соблюдать распоряжение будет несложно.

Мы поднялись по лестнице.

Каждый шаг возвращал воспоминание, которое я не просила.

Вот здесь Северин однажды поймал меня, когда я поскользнулась в мокрых туфлях.

У этой колонны мы спорили после первого заседания Совета, посвященного наследнику.

В нише справа раньше стояла ваза моей матери. Я привезла ее после свадьбы. Теперь ниша была пустой.

Возможно, вазу сложили в один из моих ящиков.

Я не проверяла.

Малая гостиная находилась возле зимнего сада.

Аврелия сидела у окна, перед ней стоял чайный столик. Два прибора. Один для нее, второй, вероятно, для Северина.

Она была одета в темное платье с высоким воротником. Серебряные волосы собраны так же безупречно, как в день моего развода. Только лицо казалось старше.

Аврелия встала, увидев всех нас.

– Я просила семейный разговор.

– Вы лишились права на него, когда семейные решения стали частью уголовного расследования, – сказала Леона.

Аврелия проигнорировала ее.

Посмотрела на Северина.

– Тебя следовало оставить под наблюдением коллегии, а не в бывшей бане среди уличных больных.

– Коллегия назначала мне Р-17, – ответил он.

– Это еще не доказательство умысла.

– Достаточно, чтобы не доверять ей лечение.

Аврелия перевела взгляд на Селин.

– А вы зачем здесь?

– Сообщить, что помолвки не будет.

Слова прозвучали спокойно.

Аврелия не сразу ответила.

– Это решают главы домов.

– Мой отец уже лишил меня права представлять дом Верт. Значит, он не может одновременно требовать, чтобы я исполнила соглашение от его имени.

– Вы действуете под влиянием болезни.

– Именно эту версию предложил Кассиан.

Аврелия заметила повязку под ее платьем.

– Что с вами?

– Последствия препаратов коллегии.

– Мирелла убедила вас в этом?

– Эдита Норн подтвердила наличие серого пепла.

Аврелия посмотрела на меня.

– Вы всегда умели находить союзников среди тех, кто чувствует себя обиженным.

– Я нахожу пациентов среди тех, кому плохо.

– И убеждаете их, что виноваты семьи.

– Иногда семьи действительно виноваты.

Северин остановился возле кресла.

– Матушка, сядьте.

– Не разговаривай со мной как со свидетелем.

– Сегодня вы свидетель.

Аврелия медленно опустилась обратно.

Мы заняли места напротив.

Леона положила на стол документы, но не открыла папку.

Тея осталась возле двери рядом с Селин. Городские стражники ждали в коридоре.

Я смотрела на женщину, которую семь лет пыталась считать частью своей семьи.

Аврелия учила меня принимать гостей, вести хозяйственные счета, запоминать имена родственников и никогда не показывать усталость при Совете. Она выбирала лекарей, напоминала о времени приема препаратов и приносила новости о женщинах, родивших наследников после «правильного лечения».

Она ни разу не спросила, чего хочу я.

– Беатриса приходила к вам за три дня до смерти, – сказала я.

– Нет.

Ответ прозвучал сразу.

Леона открыла папку и положила перед ней копию страницы из журнала встреч.

– Тогда объясните эту запись.

Аврелия посмотрела.

Ее лицо не изменилось, но пальцы на чашке напряглись.

– Запись могла относиться к другой встрече.

– Указано ваше имя, – сказала Леона. – Дата, время и пометка о переданных результатах Миреллы.

– Беатриса могла написать что угодно.

– Вы утверждаете, что встречи не было?

Аврелия подняла голову.

– Я утверждаю, что покойная аптекарша ненавидела дом Аркхарт.

– Беатриса относилась к вам без доверия, – сказала я. – Это не одно и то же.

– Она считала, что я украла у нее племянницу.

– Она считала, что после свадьбы я перестала жить собственной жизнью.

– И вы охотно поддерживали это убеждение каждый раз, когда были недовольны обязанностями герцогини.

Я почувствовала, как старое желание оправдаться поднимается внутри.

Объяснить, что я не была неблагодарной.

Что старалась.

Что выполняла обязанности, улыбалась гостям, принимала лекарства, сопровождала Северина и не устраивала сцен.

Потом поняла: Аврелия уже знает.

Она видела все это.

Просто не считала достаточным.

– Встреча была? – повторила я.

Молчание затянулось.

Северин не вмешивался.

Не просил мать ответить мягче.

Не объяснял ее страхи.

Только ждал вместе со мной.

Аврелия поставила чашку на блюдце.

– Была.

Селин едва заметно выпрямилась.

Леона включила записывающий кристалл и назвала дату, место и присутствующих.

– О чем вы говорили?

– Беатриса пришла без приглашения. Требовала немедленно прекратить лечение Миреллы и провести независимый анализ.

– Почему?

– Утверждала, что основа препаратов подавляет магию.

– Серый пепел?

– Она использовала это название.

– Показала доказательства?

– Несколько таблиц и собственные опыты.

– Что именно?

Аврелия раздраженно вздохнула.

– Я не аптекарь.

– Но помните достаточно, чтобы решить, что доказательства слабые.

– Она сравнила несколько флаконов. Говорила о совпадении остатков. Не могла назвать производителя основы и не имела официального заключения.

– Потому что коллегия отказалась выдавать производственные карты, – сказала я.

– Возможно.

– Вы видели мои настоящие результаты обследования?

Пауза.

– Видела.

Северин сжал пальцы на подлокотнике.

– Матушка.

Я повернулась к нему.

Он замолчал.

Условие выполнил.

Не стал перехватывать разговор.

– Что в них было? – спросила я.

Аврелия посмотрела на меня прямо.

– Средняя совместимость с Северином. Слабая, но не критическая связь женского контура. Неопределенный прогноз по зачатию.

– Не бесплодие.

– Нет.

Одно короткое слово.

Я ждала его несколько лет.

Не от лекаря.

Не от независимого специалиста.

От женщины, которая знала правду и все равно позволила мне принимать новые препараты.

– Почему итоговое заключение изменили?

– Потому что неопределенный прогноз был недостаточен для Совета.

– Недостаточен для чего?

– Для расторжения брака без длительного расследования.

Северин резко поднял голову.

Аврелия посмотрела на него.

– Если бы мы представили среднюю совместимость, Совет потребовал бы продолжать попытки еще несколько лет. Дом Аркхарт оставался бы без наследника, пока другие линии укреплялись.

– Поэтому вы приказали написать, что я бесплодна, – сказала я.

– Я приказала привести итог в соответствие с положением рода.

– Мое тело не соответствовало вашему плану, поэтому вы изменили бумагу.

– Ваше тело уже три года не давало наследника.

Тея у двери тихо втянула воздух.

Селин повернула к Аврелии холодное лицо.

Я не повысила голос.

– Три года не являются доказательством бесплодия.

– Для обычной семьи нет. Для старшего драконьего дома каждый год имеет значение.

– Мне было двадцать девять.

– Северину тридцать четыре. Дом не мог ждать до его сорока лет, чтобы признать очевидное.

– Очевидным было только то, что вы хотели другую жену.

– Я хотела наследника.

– Любой ценой?

– Ценой расторжения брака, который не исполнял главной обязанности.

Северин встал.

Движение было резким. Он сразу оперся ладонью о кресло, потому что поврежденный канал отозвался болью.

Я поднялась тоже.

– Сядьте.

– Я в порядке.

– Это ложь.

Он посмотрел на мать.

– Ты знала, что заключение поддельное, когда показала его мне?

Аврелия не ответила.

– Я задал вопрос.

– Я знала, что формулировку усилили.

– Ты сказала, что Кассиан подтвердил необратимое повреждение.

– Он подписал итог.

– После твоего приказа.

– Подпись ставил он.

– А решение приняла ты.

Северин стоял, сжимая край кресла.

Я видела, как под воротником проступает слабая серая линия.

– Сядьте сейчас, – повторила я.

Он послушался, не отрывая взгляда от матери.

– Ты сказала, что Беатриса вводит Миреллу в заблуждение, – продолжил Северин. – Что она отказывается принять диагноз и может спровоцировать обвинение в сокрытии болезни.

– Так и было.

– Беатриса говорила правду.

– У нее не было полного доказательства.

– Но у тебя был настоящий анализ.

Аврелия впервые отвела взгляд.

– Анализ не гарантировал ребенка.

– И не доказывал бесплодие.

– Я выбрала то, что защищало дом.

– Нет, – сказал Северин. – Ты выбрала то, что давало тебе нужный результат.

В комнате стало тихо.

Я проверила его пульс, не спрашивая разрешения заново: договор позволял поверхностный осмотр при видимом ухудшении. Сердце билось часто, но ровно.

– Никакой магии, – предупредила я.

– Не использую.

Аврелия смотрела на наши руки.

– Вы позволяете ей распоряжаться вами перед посторонними.

– Я позволяю специалисту лечить меня.

– Она ваша бывшая жена.

– Это не отменяет ее квалификацию.

– И не делает беспристрастной.

– Ее лечение помогло. Назначения Кассиана ухудшали состояние.

Аврелия сжала губы.

Леона вернула разговор к показаниям:

– Вы знали о серой основе до смерти Беатрисы?

– Знала о ее предположении.

– Передали сведения Кассиану?

– Да.

Я почувствовала, как пальцы холодеют.

– Когда?

– В тот же вечер.

– Что вы ему сказали?

– Что Беатриса обвиняет коллегию в использовании опасной основы и собирается обратиться в Гильдию.

– Вы передали ему таблицы?

– Копии.

– Те самые, которые Беатриса дала вам для независимой проверки?

Аврелия помолчала.

– Да.

– Она знала, что вы отдадите их человеку, которого подозревает?

– Я не считала Кассиана подозреваемым. Он был главой лечебной коллегии и врачом нашего дома.

– Через три дня Беатриса погибла.

– Я не приказывала ее убивать.

– Я этого не сказала.

– Но думаете.

Я смотрела на нее и понимала: Аврелия действительно не знала о будущем пожаре.

Не ждала смерти Беатрисы.

Она просто решила, что влияние дома и должность Кассиана делают его надежнее старой аптекарши с неполным отчетом.

А потом, когда Беатриса погибла, не стала задавать вопросы.

Потому что ее собственная цель уже была достигнута.

– После смерти Беатрисы вы не связали пожар с разговором? – спросила Леона.

– Связала.

– И что сделали?

– Спросила Кассиана.

– Что он ответил?

– Что Беатриса работала с нестабильным составом, закрыла вытяжку из-за ошибочного опыта и погибла по собственной неосторожности.

– Вы поверили?

– Заключение это подтверждало.

– Заключение подписал он же, – сказала я.

Аврелия не ответила.

– Вы хотя бы попытались получить независимый отчет? – спросила я.

– Дом Аркхарт не имел отношения к расследованию смерти аптекарши.

– Зато имел отношение к моему лечению, ее предупреждению и измененным результатам.

– Я уже сказала: у нее не было достаточных доказательств.

– Для расследования доказательства собирают. Не ждут, пока мертвая женщина принесет готовое признание преступника.

Мой голос стал жестче.

Не громче.

Аврелия услышала.

– Вы могли остановить препараты, – продолжила я. – Могли вызвать другого специалиста. Могли показать Северину настоящий анализ. Могли сказать мне, что Беатриса предупреждала об опасности.

– И разрушить положение дома на основании неподтвержденных опытов?

– Вы разрушили мой брак на основании поддельного заключения.

Аврелия посмотрела на меня.

– Ваш брак уже разрушался.

– Вы очень старались, чтобы это стало правдой.

– Северин сам подписал прошение.

– Знаю.

Я не позволила ей переложить всю вину на сына.

Но и не собиралась позволять Северину спрятаться за ее решениями.

– Именно поэтому ложь объясняет обстоятельства, но не отменяет его выбора.

Северин медленно кивнул.

– Да.

Аврелия повернулась к нему.

– Ты собираешься позволить ей судить тебя в твоем доме?

– Это больше не ее дом благодаря мне.

Фраза остановила всех.

Северин произнес ее без нажима.

Просто признал факт.

– Я лишил Миреллу права участвовать в решении, – продолжил он. – Использовал документ, который не проверил. Позволил тебе подготовить новый союз до разговора с женой. Публично назвал наш брак ошибкой. Это сделал я.

– Ты защищал ее от расследования.

– Я решил, что унижение безопаснее правды.

– И был прав. Совет мог отнять у нее имущество.

– Тогда следовало спросить, готова ли она рискнуть.

Аврелия смотрела на сына так, словно видела незнакомого человека.

– Ты говоришь ее словами.

– Нет. Впервые говорю своими, а не твоими.

Северин достал из внутреннего кармана сложенный документ.

Леона знала о нем. Я – нет.

Он положил бумагу на стол.

– Что это? – спросила Аврелия.

– Отмена предварительного соглашения с домом Верт.

Селин подошла ближе.

– Я подписала отказ со своей стороны утром.

Она достала второй экземпляр.

Аврелия перевела взгляд с одного документа на другой.

– Вы не можете расторгнуть соглашение без согласия глав домов.

– Предварительное соглашение не является брачным договором, – сказала Леона. – Обе стороны, которых предполагалось соединить, официально отказались до утверждения Советом. Продолжение процедуры будет незаконным.

– Дом Верт подаст протест.

– Пусть подает, – ответила Селин.

Аврелия встала.

– Вы понимаете, что делаете? Ваш отец уже объявил вас неспособной представлять род.

– Тогда ему будет трудно доказать, что мое согласие необходимо для выгодного брака, но не имеет значения для отказа.

– Вы больны.

– Потому что Кассиан давал мне Р-17.

– Это не доказано.

Селин положила на стол заключение Эдиты.

– Подтверждено наличие серого пепла. Подтверждено подавление крыльевых каналов. Подтверждено отсутствие естественного угасания рода. Полный анализ будет представлен трибуналу.

Аврелия прочитала первую страницу.

– Вы позволили Мирелле настроить себя против семьи.

– Мирелла не просила меня отказываться от помолвки.

– Не пришлось.

– Она даже не сказала Северину о моем диагнозе без разрешения. В отличие от вас, передавшей мои документы другому дому до расторжения своего брака.

Последние слова относились ко мне.

Аврелия заметила.

На ее лице впервые появилось не раздражение, а неуверенность.

– Где вы нашли копию анализа Миреллы?

– В архиве моего отца. Вместе с вашим распоряжением изменить итоговую формулировку.

Леона положила перед Аврелией заверенную копию.

– Подпись управляющего дома уже проверена. Архивная печать настоящая. Оригинал изъят следствием.

Аврелия прочитала отметку.

Потом аккуратно положила документ обратно.

– Вы пришли не за объяснением, – сказала она. – Решение уже приняли.

– Я пришла услышать, признаете ли вы правду, – ответила я.

– И что изменит мое признание?

– Для суда – многое.

– А для вас?

Я посмотрела на комнату, в которой когда-то пыталась заслужить ее одобрение.

– Ничего не вернет. Но ложь больше не останется семейной тайной.

Леона подвинула к Аврелии лист показаний.

– Вы готовы подтвердить под запись, что видели настоящий анализ, поручили изменить итог, передали Кассиану материалы Беатрисы и знали о предупреждении относительно серой основы?

Аврелия долго не двигалась.

В коридоре часы пробили полдень.

Раньше этот звук означал, что через несколько минут слуга принесет чай, а я должна буду спуститься в столовую. Аврелия всегда замечала опоздание.

Теперь чай остывал перед ней, и никто не пытался поддерживать порядок.

– Я не знала, что препараты отравлены, – сказала она.

– Это будет записано, – ответила Леона. – Вместе с остальным.

– Я не участвовала в опытах.

– Тоже.

– Не приказывала убивать Беатрису.

– Мы не предъявляли вам такое обвинение.

Аврелия посмотрела на Северина.

Он не пришел ей на помощь.

Тогда она взяла перо.

– Я видела исходные показатели Миреллы Морвейн. Они не подтверждали необратимого бесплодия.

Леона записывала каждое слово.

– По моему распоряжению итоговую формулировку изменили, чтобы ускорить расторжение брака и избежать расследования Совета.

– Продолжайте, – сказала она.

– Беатриса Морвейн передала мне таблицы, в которых утверждала, что препараты коллегии содержат неизвестную подавляющую основу. Я передала копии Кассиану Ревалю, поскольку считала его уполномоченным специалистом.

– Предупредили Беатрису?

– Нет.

– После ее смерти?

– Приняла заключение Кассиана о несчастном случае.

– Сообщили Северину о встрече?

– Нет.

– Мирелле?

Аврелия посмотрела на меня.

– Нет.

Она подписала показания.

Леона поставила свидетельскую печать. Селин и Ивара, прибывшая немного позже вместе со следователем, подтвердили подпись.

Слова на бумаге выглядели короткими.