Текст книги "Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Во двор мы вышли вместе.

Возле задней двери никого не было.

Новый замок уцелел. На металле остались две тонкие царапины, а вокруг сигнального знака тянулся бледный след, похожий на след от мела.

Один из стражников присел.

– Пытались снять вашу защиту.

– Это временный знак. Снять его можно простым разрывом нити.

– Здесь использовали гаситель.

Он провел над следом проверочной пластиной. На ее поверхности появились три параллельные линии.

Я уже видела такой рисунок.

В Королевской лечебной коллегии им отмечали шкафы с нестабильными препаратами. Служащие использовали гаситель, когда нужно было временно подавить защитную реакцию, не разрушая сам контур.

– Такой состав продается свободно? – спросила я.

– Нет, – ответил стражник. – Его получают по служебному разрешению алхимические лаборатории, лечебные учреждения и несколько городских складов.

Тея посмотрела на меня.

– Коллегия?

– Не обязательно, – сказала я.

Но след на пластине совпадал слишком точно.

Три линии.

Средняя короче двух остальных.

Знак допуска для служащих Королевской лечебной коллегии.

Стражники обыскали двор и переулок, однако никого не нашли. Один из них снял образец с двери и запечатал его для отчета.

Когда они ушли, я не стала стирать оставшийся след.

Накрыла его стеклянной пластиной и закрепила края воском.

Тридцать дней Гильдия дала мне на возвращение права работать.

Кто-то решил, что этого времени у меня быть не должно.

Глава 5 Записи Беатрисы

Глава 5 Записи Беатрисы

Утром след возле задней двери стал почти незаметным.

Ночная сырость размыла края, но стеклянная пластина, которой я накрыла остатки гасителя, сохранила рисунок. Три параллельные линии проступали на ее поверхности каждый раз, когда я подносила к ним слабый проверочный кристалл.

Средняя линия оставалась короче двух остальных.

Служебный допуск лечебного учреждения.

Не прямое доказательство участия Королевской коллегии. Такой гаситель могли украсть, купить через посредника или получить на одном из городских складов. Но случайный вор не стал бы искать средство, способное подавить магический знак, не разрушая его.

В аптеку приходили за чем-то конкретным.

Я поставила пластину в защитную коробку отца и заперла ее в кабинете Беатрисы.

Тея наблюдала за мной от двери.

– Вы снова ничего не ели.

– Ела.

– Половину яблока.

– Оно было большим.

– Оно было кислым и размером с кулак Финна.

– Ты собираешься измерять еду руками ребенка?

– Только если вы продолжите называть это завтраком.

Я повернула ключ в замке.

После ночного происшествия Тея спала меньше двух часов. Я слышала, как она ходила по чердаку, потом спускалась проверить заднюю дверь, хотя мы договорились ничего не трогать до рассвета.

Сейчас под ее глазами лежали темные тени, однако она уже успела натаскать воды, открыть теплицу и поставить на плиту кастрюлю.

– В кухне каша, – сказала она. – Леона скоро придет. Если вы сядете за документы голодной, она обвинит меня.

– Почему тебя?

– Потому что вы взрослая женщина и, по ее мнению, отвечаете только за серьезные юридические ошибки. За все бытовые глупости теперь отвечаю я.

– Леона такого не говорила.

– Но подумала.

– Не приписывай людям мысли.

– Тогда перестаньте читать мне эту лекцию до завтрака.

Я сдалась.

Каша оказалась густой, с кусочками сушеных яблок и слишком большим количеством корицы. Тея призналась, что нашла ее в закрытой банке на верхней полке и решила использовать, пока продукты не отсырели окончательно.

– Беатриса ненавидела корицу, – сказала я.

– Значит, она ее не покупала.

Я посмотрела на темные крупинки в тарелке.

– Ты добавила сама?

– У булочницы напротив осталась щепотка. Она дала бесплатно.

– Зачем?

– Потому что вы спасли Финна.

– Я не могу принимать плату за помощь продуктами, если помощь оказывалась неофициально.

Тея медленно отложила ложку.

– Это не плата. Госпожа Ора всегда дает корицу тем, кто переезжает на улицу. Говорит, что так в новом доме быстрее появляется запах еды.

– Всем?

– Почти. Господину Торну не дала, когда он развелся и снял комнату над мастерской.

– Почему?

– Он назвал ее булочки сырыми.

Я решила не искать в этом скрытого обязательства и продолжила есть.

На Драконьей улице любое действие быстро становилось общим делом. К вечеру все знали, кто заболел, кому требовался ремонт и почему возле аптеки ночью появились стражники. При этом о сером пепле никто не говорил.

Тея выполнила обещание. Господин Торн тоже не задавал вопросов, хотя утром долго осматривал царапины на новом замке.

Леона пришла около девяти.

Она принесла копию ночного отчета, новый пакет официальных форм и выражение лица, которое обычно означало, что кто-то уже успел испортить ей утро.

– Стража зарегистрировала произошедшее как попытку незаконного проникновения без причинения ущерба, – сообщила она, снимая плащ. – Образец гасителя передан в городскую лабораторию.

– Когда будет результат?

– Официально через десять дней.

– А неофициально?

– Через два, если мой знакомый не передумает после разговора с начальством.

Тея забрала у нее плащ.

– Завтракать будете?

– Уже завтракала.

– Чем?

– Кофе.

Тея посмотрела на меня с явным осуждением, будто я отвечала и за эту ошибку.

– Я поставлю вторую кашу.

Леона проводила ее взглядом.

– У тебя появилась домоправительница?

– Ученица на испытательном сроке.

– Испытание, судя по всему, проходишь ты.

Она положила документы на прилавок.

В отчете подробно описывались царапины на замке, следы подавляющего состава и показания стражников. О наших предположениях насчет коллегии там не было ни слова.

– Правильно, – сказала я.

– Я решила не указывать сходство со служебным знаком до получения результата лаборатории.

– Хорошо.

– Зато подала отдельное требование о предоставлении списка учреждений, получавших такие гасители за последние полгода.

– Его удовлетворят?

– По закону обязаны.

– Ты ответила не на вопрос.

Леона села напротив.

– Добровольно не удовлетворят. Придется обращаться в городской суд. На это уйдет время.

– Сколько?

– От недели до месяца.

– За месяц можно уничтожить все накладные.

– Поэтому копию требования уже получил королевский контролер. Если документы исчезнут после регистрации запроса, отвечать придется не только кладовщику.

Тея вернулась с чашкой каши.

– У нее корица, – предупредила она.

– Переживу.

– Мирелла сказала, Беатриса ее ненавидела.

Леона попробовала.

– Тогда это одна из немногих ее ошибок.

– Беатриса не ошибалась в еде, – сказала я. – Она просто считала, что корицей маскируют плохие продукты.

– Очень похоже на женщину, которая заставляла поставщика трижды перевзвешивать сушеный корень.

Я закрыла ночной отчет.

– Сегодня Ивара должна проверить защитный контур.

За последние два дня я восстановила три основных узла: у входа, возле лестницы и у задней двери. Медная проволока пока шла поверх панелей, но линии держали слабый импульс и не нагревались.

Узел лаборатории оставался недоступным за печатью.

– Если инспектор разрешит открыть помещение, мы наконец сможем проверить флаконы, – сказала Тея.

– Сначала лабораторию придется очистить.

– А потом?

– Проверить воду, печь, вытяжку, инструменты и рабочие поверхности.

– А потом?

– Подготовить реактивы.

– Вы специально перечисляете все, чтобы не произнести слово «анализ»?

– Я пытаюсь объяснить, почему нельзя войти в закрытую лабораторию и сразу получить готовый ответ.

– Я это понимаю.

– По твоему лицу не видно.

– По моему лицу видно, что я хочу начать.

Я тоже хотела.

Белый флакон стоял в запертом ящике уже несколько дней. Рядом находился укрепляющий настой Марты с тем же номером партии. Каждый час ожидания казался потерянным.

Но торопливость в лаборатории была опаснее бездействия.

Беатриса учила меня не начинать сложный анализ, пока на столе находится хотя бы один предмет, происхождение которого неизвестно. Чужая пыль, плохо промытое стекло или след старого состава могли изменить реакцию.

Она повторяла: неточный результат опаснее отсутствия результата, потому что заставляет человека уверенно двигаться в неправильную сторону.

– До прихода Ивары займемся кабинетом, – решила я. – Тот, кто приходил ночью, мог искать не флакон.

– Документы, – сказала Леона.

– Или часть оборудования.

– Деньги его явно не интересовали. Возле кассового ящика следов нет.

Мы поднялись наверх втроем.

Кабинет Беатрисы за последние дни почти не изменился. Я разобрала только письменный стол и несколько нижних полок. Остальные шкафы все еще были заполнены книгами, журналами поставок и коробками с рецептами.

Леона надела тонкие рабочие перчатки.

– Ничего не выбрасываем, даже если кажется ненужным.

– Особенно если кажется ненужным, – добавила я.

Тея открыла рот.

– Да, – сказала я прежде, чем она успела заговорить. – Записи с твоим именем тоже ищем.

Она удовлетворенно кивнула.

Мы разделили работу.

Леона проверяла юридические документы и переписку. Тея снимала книги с полок, очищала их и записывала названия. Я занималась рабочими журналами Беатрисы.

Большинство записей было обычным.

Поставки трав.

Заказы жителей.

Оплата городской воды.

Возврат испорченного стекла.

Замечания ученикам.

Между деловыми строками иногда попадались короткие личные пометки.

«Финн снова принес полкорзины мокрого корня. Объяснить разницу между промыть и утопить».

«Тея считает, что способна определить шалфей с закрытыми глазами. Проверка доказала, что не способна».

– Это было один раз, – возмутилась Тея, прочитав через мое плечо.

– Ты перепутала шалфей с болотной мятой.

– Их смешали в одном ящике.

– Ты должна была проверить запах.

– У меня был насморк.

– Поэтому не следовало определять растения с закрытыми глазами.

Леона улыбнулась, не поднимая головы от писем.

Я перевернула страницу.

После даты, стоявшей за три месяца до смерти Беатрисы, записи стали короче. Заказы по-прежнему перечислялись, но исчезли замечания и бытовые подробности.

Беатриса начала использовать сокращения.

«Б. фл. – 4».

«С. осн. – повтор».

«Д. ист. после приема нестабилен».

Я выписала их на отдельный лист.

– Что означает «белый флакон»? – спросила Леона.

– Возможно, именно то, о чем было предупреждение.

– А «серая основа»?

– Не знаю.

– Драконий источник, – сказала Тея. – «Д. ист.».

– Вероятно.

В журнале не было имен пациентов. Беатриса всегда соблюдала тайну лечения. Для постоянных посетителей она использовала номера, а для редких случаев – инициалы, известные только ей.

Я просмотрела несколько страниц.

Сокращения повторялись.

Белые флаконы.

Серая основа.

Нарушение драконьего источника.

В одном месте стояла запись:

«Ж. признана беспл. После отмены состава связь постепенно восстанавливается».

Я перечитала ее.

– Нашла что-то? – спросила Леона.

– Женщина, признанная бесплодной.

Тея подошла ближе.

– Это вы?

– Нет инициалов. Дата – больше года назад. Беатриса меня тогда не обследовала.

– Значит, кто-то еще.

– Возможно.

Следующая строка была зачеркнута так сильно, что бумага почти порвалась.

Я поднесла страницу к окну. Под чернилами угадывались отдельные буквы.

«Коллегия…»

Дальше разобрать не удалось.

– Она боялась, что журнал прочитают, – сказала Леона.

– Или сама решила, что вывод сделан слишком рано.

– Беатриса не зачеркивала проверенные сведения, – возразила Тея. – Она исправляла рядом.

Я вспомнила тетины рабочие книги. Ошибочные расчеты оставались видимыми, рядом появлялась новая цифра и короткое объяснение. Беатриса считала, что скрытая ошибка обязательно повторится.

Зачеркнутая строка не была исправлением.

Она пыталась сделать слова нечитаемыми.

– Здесь чего-то не хватает, – сказала я.

– Страниц? – спросила Леона.

– Нет. Порядка.

Я перелистнула журнал сначала.

Беатриса могла записывать личные наблюдения между счетами, если не хотела привлекать внимание. Но даже в спешке она не стала бы разбрасывать сведения без системы. Должен быть ключ.

Я проверила даты, номера заказов и обозначения трав.

На полях рядом с некоторыми записями стояли маленькие точки. Одна, две или три.

– Тея, принеси тетрадь, по которой Беатриса учила тебя сочетать растения.

– Мою?

– Любую с ее пометками.

Девушка достала из коробки старый учебный журнал.

Я сравнила записи.

Когда Беатриса проверяла состав, она отмечала свойства растений условными знаками: одна точка – основное действие, две – побочное, три – опасное сочетание.

В рабочем журнале точки стояли возле совершенно обычных счетов.

«Крапива – 12 мер».

Рядом две точки.

«Корень искры – 3 меры».

Три точки.

«Полынь – 7 мер».

Одна точка.

– Это не предупреждения, – сказала я. – Здесь нет опасных сочетаний.

– Тогда цифры, – предположила Леона.

Я выписала количество мер: двенадцать, три, семь.

– Буквы? – спросила Тея.

Двенадцатая, третья и седьмая буквы давали бессмысленный набор.

Я попробовала использовать количество точек как номер слова в строке.

Снова ничего.

Беатриса не любила сложные шифры. Она считала, что защита, которую невозможно воспроизвести через месяц, бесполезна даже для владельца.

Значит, ключ должен был находиться рядом.

Я посмотрела на названия растений.

Крапива.

Корень искры.

Полынь.

Все три использовались в составах для крови.

На соседней странице отмечены зверобой, серебряный лист и болотная мята.

Растения для магических связей.

– Она делила записи по назначению, – сказала я. – Не числа. Группы трав.

– Кровь, связь, источник? – уточнила Тея.

– Да.

Я взяла чистый лист и распределила строки по свойствам растений.

В первой группе получились даты.

Во второй – номера партий.

В третьей – номера пациентов.

Беатриса спрятала вторую систему записей внутри хозяйственного журнала.

Мы работали почти час.

Тея искала свойства растений в старых справочниках. Леона переписывала расшифрованные строки. Я проверяла последовательность, чтобы случайное совпадение не превратилось в вывод.

Постепенно появился смысл.

Партия Р-17 упоминалась четыре раза.

Первое наблюдение:

«После длительного приема ослабевает связь ведьминого источника с телом».

Второе:

«У драконов серый остаток собирается возле сердечного огня».

Третье:

«Официальные заключения связывают последствия с природной слабостью пациентов».

Четвертое:

«Состав общей основы скрыт. Образцы получены из трех разных лекарств».

Я отложила карандаш.

– Три лекарства, – произнесла Леона. – Значит, Беатриса уже сравнивала препараты.

– И нашла одну основу.

– Серый пепел? – спросила Тея.

Я посмотрела на строку, где названия трав образовывали отдельное обозначение.

С. П.

– Возможно.

– Это написано в журнале?

– Только сокращение.

– Но вещество серое.

– Цвет не доказывает название.

Тея вздохнула.

– Иногда мне кажется, что вы не позволите назвать огонь огнем, пока он не сожжет вам рукав.

– Если он сожжет мне рукав, будет достаточно признаков.

Леона забрала у нее журнал.

– Спорить с аптекарем о точности бесполезно. Я пыталась еще до ее свадьбы.

Мы продолжили.

Последняя зашифрованная запись отличалась от остальных.

Вместо даты стояла ссылка на книгу: «Северные растения, глава девятая».

Тея быстро нашла нужный том.

В девятой главе рассказывалось о травах, растущих на каменистых землях. На полях не было заметок.

Я проверила корешок, обложку и переплет.

Книга казалась обычной.

– Может, девятая глава – номер шкафа? – предположила Леона.

– Здесь только четыре шкафа.

– Девятая полка?

– Полок семь.

Тея перевернула книгу и встряхнула.

Из-за переплета выпал тонкий кусочек бумаги.

На нем была нарисована ветка морозника и четыре маленьких квадрата.

– План? – спросила она.

Я посмотрела на шкафы.

У Беатрисы было четыре основных аптечных знака: полынь для торгового зала, пламя для лаборатории, чаша для приемной и морозник для опасных веществ.

Но в кабинете не было шкафа с морозником.

Я прошла вдоль стены.

На боковой панели большого книжного шкафа под слоем пыли обнаружилась едва заметная царапина. Четыре соединенных квадрата.

Я надавила на второй.

Ничего.

На четвертый.

Панель щелкнула.

Тея выдохнула:

– Я убирала здесь год и ни разу не видела.

– Беатриса не хотела, чтобы ты видела.

За панелью оказался узкий тайник.

Внутри лежал сверток, обвязанный серой нитью, и маленькая металлическая коробка.

Леона первой остановила мою руку.

– Не трогай.

– Почему?

– После ночного проникновения считаем любой неизвестный предмет потенциально опасным.

– Это кабинет Беатрисы.

– Именно поэтому тот, кто приходил, мог оставить что-то здесь.

Она достала из папки простую проверочную пластину и провела над тайником.

Защитного заряда не было.

Следов свежего вмешательства тоже.

Я надела перчатки и вынула сверток.

Внутри находилась часть рабочего журнала. Не отдельная книга, а несколько тетрадей, сшитых толстой нитью. На обложке Беатриса написала:

«Исследование общей основы».

Металлическая коробка была заперта.

Ключа в тайнике не оказалось.

– Сначала журнал, – решила я.

Первые страницы содержали описания препаратов.

Не названия, а составы.

Дорогой восстанавливающий эликсир для драконов после ранения.

Смесь для поддержки женского ведьминого источника.

Дешевый городской настой после горячки.

Все три готовились из разных трав, продавались в разных флаконах и назначались разным пациентам.

Но в каждом использовалась минеральная основа под внутренним обозначением Р-17.

Беатриса получила образцы от трех людей.

Первый – молодой дракон, у которого после лечения начали срываться превращения.

Вторая – ведьма, признанная бесплодной после двух лет приема поддерживающего состава.

Третий – ребенок с малой долей драконьей крови и внезапными приступами удушья.

Я остановилась.

– Финн не первый, – сказала Тея.

– Нет.

– Что стало с тем ребенком?

Я перевернула страницу.

«После отмены препарата состояние улучшилось. Полного очищения провести не удалось. Семья покинула Астеру».

Имени не было.

Дальше Беатриса подробно описывала серый остаток.

Он связывался с активной магией, постепенно отделяя ее от тела. У ведьм в первую очередь страдали восстановление и способность поддерживать беременность. У драконов ослабевал сердечный огонь. У детей воздействие развивалось быстрее из-за незрелых каналов.

В верхней части страницы стояло название:

«Серый пепел».

Тея молча посмотрела на меня.

На этот раз я не стала поправлять ее прежнее предположение.

Леона читала через мое плечо.

– Этого достаточно для официального расследования?

– Для начала проверки препаратов – да.

– Тогда нужно немедленно передать копию Гильдии.

– Сначала мы должны снять копии сами и проверить хотя бы один опыт.

– Мирелла.

– Беатриса собиралась передать отчет. После этого погибла.

– Ты не можешь скрывать сведения о возможном массовом отравлении.

– Я не собираюсь скрывать. Но если отдам единственный журнал без копии, он может исчезнуть вместе с остальными записями.

Леона хотела возразить, однако не стала.

Она знала систему лучше меня и понимала, что официальный путь не всегда означает безопасный.

– Сделаем три копии, – решила она. – Одну оставим здесь, вторую положу в банковское хранилище, третью передадим Иваре лично.

– После того как она откроет лабораторию.

– Почему после?

– Я хочу увидеть, как она отреагирует на результаты анализа, не зная о журнале.

– Ты проверяешь инспектора?

– Я проверяю всех, кто может получить доступ к доказательствам.

Леона не улыбнулась, но в ее взгляде появилось одобрение.

Внизу хлопнула входная дверь.

Мы замерли.

Через несколько секунд послышался голос Ивары:

– Госпожа Морвейн?

Тея быстро закрыла панель. Я убрала журнал в пустой ящик стола и заперла его.

Леона собрала листы расшифровки и спрятала в папку.

– Мы здесь, – ответила я.

Инспектор поднялась вместе с тем же молодым служащим, который сопровождал ее в прошлый раз.

Ивара осмотрела восстановленные узлы, проверила проводку и потребовала провести слабый запуск.

Я активировала входную линию.

Медная проволока нагрелась, затем по стенам прошел ровный импульс. Узел возле лестницы отозвался первым, задняя дверь – последней.

– Потери допустимые, – сказал служащий.

Ивара проверила каждый участок самостоятельно.

– Работа выполнена аккуратно.

– Этому меня учили до замужества.

– Брак не стирает квалификацию.

Я вспомнила почти те же слова Теи и посмотрела в ее сторону. Девушка сделала вид, что занята окном.

– Печать с лаборатории можно снять, – решила Ивара. – Но до повторной проверки использовать магическую печь нельзя. Только осмотр и очистка.

Она достала специальный ключ.

Серебряная нить на двери погасла. Красный воск раскололся и упал на подставленную пластину.

Ивара открыла дверь первой.

Запах гари сохранился даже спустя семь месяцев.

Лаборатория была меньше, чем помнилось. Обгоревший шкаф стоял возле дальней стены, рабочий стол опрокинут, часть пола почернела. Защитный круг на каменных плитах оказался разрушен в двух местах.

Я остановилась у порога.

Последний раз я была здесь вместе с Беатрисой. Она спорила с поставщиком стекла и одновременно проверяла мой рецепт от бессонницы. Я тогда торопилась вернуться в дом Аркхартов к ужину и почти не слушала.

Теперь на месте ее высокого стула лежала обугленная ножка.

– Тело нашли здесь? – спросила я.

Ивара указала на участок возле стола.

– Согласно отчету.

Я осмотрела расстояние до двери.

Пять шагов.

Даже при сильном дыме Беатриса могла добраться до выхода, если оставалась в сознании.

– Что могло лишить ее сознания до пожара?

– Я не проводила медицинское исследование.

– Но видели заключение.

– Удушье дымом.

– Следы дыма были в легких?

Ивара посмотрела на меня внимательнее.

– Незначительные.

– Тогда она не успела надышаться достаточно, чтобы потерять сознание.

Молодой служащий перестал записывать.

– Вы обвиняете прежнего инспектора в неверном заключении? – спросила Ивара.

– Я задаю вопрос.

– На него должен отвечать лекарь, осматривавший тело.

– Его имя?

– Кассиан Реваль.

Я не сразу поверила, что расслышала правильно.

– Глава Королевской лечебной коллегии лично осматривал Беатрису?

– Он сообщил, что находился неподалеку и прибыл раньше городского лекаря.

– Это указано в деле?

– Должно быть указано.

Леона открыла папку.

– В копии, которую выдала Гильдия, имени первого лекаря нет. Только итоговое заключение коллегии.

На лице Ивары ничего не изменилось.

– Запросите полный протокол.

– Уже запросила, – ответила Леона. – Нам сообщили, что часть приложений утрачена при переносе архива.

Молчание затянулось.

– Я внесу отдельное требование, – сказала Ивара. – До тех пор не делайте выводов.

– Не делаю, – ответила я.

Она явно не поверила.

Осмотр лаборатории занял еще час.

Печь оставалась исправной, но вытяжной канал забился сажей. Большинство стеклянных приборов погибло. Каменные чаши можно было очистить. Защитный круг требовал восстановления.

В обгоревшем шкафу мы нашли несколько пустых полок и расплавленные остатки флаконов.

Белых среди них не было.

– Для полной очистки потребуется не меньше двух дней, – сказала Ивара. – После этого направите заявление на контрольный осмотр.

– Мне разрешено проводить обычные реакции без магической печи?

– Только после удаления гари и проверки воды.

– Это сделаем сегодня.

– Не переоценивайте силы.

– Я не одна.

Ивара посмотрела на Тею.

– У вас нет действующего ученического договора.

– Пока нет, – сказала девушка.

– Тогда вы можете помогать только с уборкой и растениями.

– Я знаю.

Инспектор закрыла журнал.

– Через три дня пришлю специалиста по защитному кругу.

– Я восстановлю его сама.

– Для экзамена это будет полезно. Но запуск пройдет только в моем присутствии.

Когда представители Гильдии ушли, мы закрыли лабораторию на обычный ключ.

Тея дождалась, пока шаги стихнут на улице.

– Ивара не знала про Кассиана?

– Похоже, нет.

– Или хорошо притворилась.

– Поэтому журнал пока остается у нас.

Леона вернулась к кабинету.

До вечера мы успели снять первые копии.

Писали вручную, разделив страницы между собой. Тея переписывала только чистые описания растений и опытов. Имена, номера пациентов и выводы оставались у меня и Леоны.

Металлическую коробку из тайника открыть не удалось. Замок был сложным, без внешней скважины.

– Магический? – спросила Тея.

– Механический с внутренним знаком, – сказала я. – Беатриса могла связать его с личной печатью.

Медная печать аптекаря лежала в моем наборе.

Я приложила ее к крышке.

Ничего не произошло.

– Возможно, нужна печать самой Беатрисы, – предположила Леона.

– Ее не нашли среди вещей.

– Тогда коробку не трогаем.

Около девяти Леона ушла, забрав одну копию журнала.

Я заперла оригинал в кабинете. Вторую копию спрятала в аптечном наборе отца. Если кто-то откроет тайник, он найдет пустоту. Если обыщет письменный стол, обнаружит только обычные счета.

Тея приготовила простой ужин, но мы почти не разговаривали.

Записи Беатрисы изменили все.

До этого у нас были подозрительные флаконы, один заболевший ребенок и совпадающий номер партии. Теперь стало ясно: случаи повторялись, коллегия признавала последствия естественными болезнями, а Беатриса собиралась передать отчет.

И человек, подписавший заключение о ее смерти, был тем же лекарем, который годами назначал мне препараты.

Кассиан Реваль.

После ужина я вернулась в лабораторию.

Пользоваться реактивами было еще нельзя, но убрать обгоревшие доски и очистить рабочие поверхности закон не запрещал.

Тея принесла ведро воды.

– До ночи все равно не закончим.

– Не собираюсь заканчивать.

– Вы говорили то же про опись, а потом работали до полуночи.

– Сегодня остановимся раньше.

Она скептически посмотрела на меня.

Мы вынесли обломки шкафа во двор, собрали стекло, очистили часть пола от сажи. Под опрокинутым столом нашелся металлический крючок, несколько пуговиц и разбитая ампула.

Ничего, что объясняло бы смерть Беатрисы.

Когда городские часы пробили одиннадцать, я действительно прекратила работу.

– Видишь? – сказала я. – Еще не полночь.

– Вы хотите похвалу?

– Хотя бы признание.

– Признаю, что часы работают правильно.

Я погасила свет в лаборатории.

До лестницы мы не дошли.

Со стороны торгового зала раздался короткий треск.

Не звон защитной линии. Звук ломающегося дерева.

Тея поставила ведро.

Я подняла руку, запрещая ей говорить.

Входной узел молчал.

Задний тоже.

Значит, вошли через окно.

Мы медленно отступили в лабораторию. Я закрыла дверь, но не повернула ключ. Щелчок мог выдать наше положение.

Из торгового зала донеслись шаги.

Двое.

Они двигались быстро и почти не пытались скрываться. Один прошел к прилавку, второй открыл дверь в коридор.

Я вспомнила красный сигнальный шнур.

Он находился возле кассы, до него теперь не добраться.

– Окно лаборатории выходит во двор, – прошептала Тея.

– Рама не открывается. Ее заклинило после пожара.

– Можно разбить.

– Они услышат.

В коридоре скрипнула ступень.

Кто-то поднимался наверх.

Не к кассе.

К кабинету Беатрисы.

Они знали, куда идти.

Я повернула ключ в лабораторной двери.

Звук был тихим, но человек в коридоре остановился.

– Здесь кто-то есть, – произнес мужской голос.

Второй ответил из торгового зала:

– Проверь.

Шаги приблизились.

Тея сжала ручку старой кочерги, которую снова принесла с собой.

– Не пытайся с ними драться, – прошептала я.

– А вы?

– Тоже не буду.

– Тогда зачем взяли нож?

Я не заметила, что держу лабораторный резак.

Положила его на стол.

Дверную ручку медленно нажали.

Замок выдержал.

– Откройте, – сказал мужчина. – Нам нужны только записи.

Я молчала.

– Мы знаем, что вы их нашли.

Тея посмотрела на меня.

Сведения о тайнике знали только мы трое.

Либо за аптекой наблюдали, либо один из людей Ивары заметил наши действия, либо кто-то прослушивал дом.

– Отойдите от двери, – сказала я достаточно громко.

Мужчина усмехнулся.

– Ведьма решила командовать?

– За дверью поврежденная лаборатория. Если вы сломаете защиту, здесь могут остаться нестабильные вещества.

Это была полуправда. Большинство опасных составов сгорело или было изъято. Но человек снаружи не мог знать точно.

– Блефует, – сказал второй.

Ручку дернули сильнее.

Дерево возле замка затрещало.

– Защитный круг, – прошептала Тея.

– Он разорван.

– Не весь.

Она указала на линии возле дальней стены.

Внутренний аварийный контур сохранился частично. Его использовали, чтобы изолировать лабораторию при утечке. Он не останавливал людей, но мог закрыть вентиляцию, укрепить дверь и подать сигнал в Гильдию.

Если активировать поврежденный круг, часть силы могла уйти в обгоревшую проводку.

– Слишком опасно, – сказала я.

Дверь снова содрогнулась.

Дерево треснуло возле верхней петли.

– Опаснее станет через минуту, – ответила Тея.

Она была права.

Я опустилась на колени возле центральной пластины.

Сажа забила часть знаков. Я быстро очистила их рукавом. Для запуска требовался магический импульс, слабый, но точный.

После разделения дара Финна моя сила еще не восстановилась полностью.

Ошибка могла замкнуть контур внутрь лаборатории и оставить нас без воздуха.

– Встань возле окна, – сказала я. – Если увидишь дым или серый свет, разбивай стекло.

– Чем?

– Кочергой.

Тея заняла место.

Я положила ладонь на пластину.

– Что вы делаете? – спросил мужчина за дверью.

Я не ответила.

Направила силу в первый знак.

Контур отозвался неровно. Свет прошел по линии до поврежденного участка и остановился.

Дверь ударили плечом.

Трещина расширилась.

Я усилила импульс.

Боль прошла по запястью, но знак не замкнулся.

Не хватало связи возле печи.

Я потянулась к медной перемычке, лежавшей среди инструментов, и прижала ее к разрыву.

– Держите, – сказала Тея.

– Оставайся у окна.

– Вам не хватает рук.

Она опустилась рядом и удержала один конец перемычки деревянными щипцами.

Я замкнула второй.

Свет прошел дальше.

Аварийный круг вспыхнул по краю комнаты. Дверь покрылась тонкой серебряной сеткой. Внутри стены загудел сигнальный механизм.

Мужчина снаружи выругался.

– Уходим!

Второй что-то сказал, но слова заглушил резкий звон.

Сигнал уходил не на соседний пост стражи, а в Гильдию ведьм. Беатриса установила его для лабораторных происшествий.

Шаги удалились.

Затем в торговом зале разбилось еще одно стекло.

Наступила тишина.

Я не снимала ладонь с пластины.

– Ушли? – спросила Тея.

– Ждем.

Через несколько минут со стороны улицы раздались голоса.

Сначала городская стража. Потом сотрудник ночного поста Гильдии.

Только когда они назвали себя и постучали условным знаком, я отключила контур.

Дверь открылась с трудом. Верхняя петля была почти вырвана.

В торговом зале царил беспорядок.

Окно возле прилавка разбили в нижнем углу и открыли изнутри. Кассовый ящик остался закрытым. Дорогая медная посуда стояла на месте.

Зато дверцы шкафов были распахнуты. Бумаги с прилавка разбросаны по полу. На лестнице валялись книги, которые нападавшие успели вынести из кабинета.

Они искали записи.

Стражники осмотрели двор и улицу. Следы уходили к узкому переулку, где преступников, вероятно, ждал экипаж.