Текст книги "Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

– Речь не только о доверии. Ваш источник поврежден.

– Я подпишу запрет.

Он сделал отметку рядом с десятым пунктом.

Я закончила документ, оставила место для даты, подписей и двух свидетелей.

Леона пришла через несколько минут.

Она выслушала объяснение, прочитала договор дважды и добавила три уточнения: право Миреллы сохранять копии медицинских документов, обязанность дома Аркхарт не изымать образцы без официального решения и запрет использовать титул для отмены назначений через Гильдию.

– Последний пункт лишний, – сказал Северин.

– Значит, вам будет легко его соблюдать, – ответила Леона.

Он подписал.

Без исправлений.

Без требований.

Полностью: Северин Аркхарт.

Я поставила свою подпись ниже.

Тея и Леона расписались как свидетели.

После этого Северин достал из кармана печать дома, прижал ее к воску и закрепил документ.

– Когда получишь медицинскую книгу? – спросила я.

– Через час.

– Так быстро?

– Охрана все еще на улице.

– Они не войдут.

– Я передам письменный приказ через городского стражника.

Он встал и надел очищенную куртку.

– Уезжать можно? – спросил он.

Я проверила его еще раз. Жар не возвращался, пульс оставался ровным.

– Можно. В экипаже, без огня и без работы до вечера. Через четыре часа присылаете сообщение о состоянии. Завтра утром приходите на осмотр.

– В какое время?

– В девять.

– Совет начинается в десять.

– Тогда успеете сообщить, что не можете выполнять драконьи обязанности.

Северин застегнул воротник.

– Ты получишь список лекарств и все заключения.

– Хорошо.

Он подошел к двери, остановился и постучал по косяку костяшками пальцев.

Я не сразу поняла, что он делает.

– Можно выйти в торговый зал? – спросил Северин.

Тея замерла с подносом в руках.

Леона медленно подняла брови.

– Можно, – ответила я.

Он вышел.

Это было небольшое действие. Почти смешное для человека, который несколько лет входил без стука в любую комнату общего дома.

Но договор еще не успел высохнуть, а Северин уже выполнил первый пункт, который касался не болезни, а моих границ.

Я не стала благодарить.

Он тоже не ждал.

После его отъезда мы сели завтракать.

Тея поставила на стол кашу, хлеб и травяной чай. Четвертая тарелка осталась нетронутой.

– Он ничего не съел, – заметила девушка.

– Дома поест.

– Вы уверены?

– Нет. Поэтому через четыре часа он обязан сообщить о состоянии.

Леона размешала кашу.

– Я видела много соглашений между бывшими супругами. Это первое, где отдельно запрещено превращаться в дракона.

– У большинства твоих клиентов другие проблемы.

– Не всегда.

Тея посмотрела на меня.

– Вы правда прекратите лечение, если он нарушит договор?

– Да.

– Даже если ему будет плохо?

– При экстренном приступе помогу. После этого передам другому лекарю.

– А если другого нет?

Я отложила ложку.

– Тогда потребую нового договора и более жестких условий.

– Значит, все равно не оставите.

– Пациента не оставлю. Но это не означает, что он может нарушать правила без последствий.

Леона одобрительно кивнула.

После завтрака мы вернулись к работе.

Ивара должна была прийти завтра для проверки очищенной лаборатории. Нужно было закончить вытяжку, подготовить воду и восстановить часть защитного круга.

Я провела утро возле печи, не используя магию. Тея очищала каменные чаши и записывала сохранившиеся реактивы. Леона ушла в Торговый город с копией договора и запросом к дому Аркхарт.

Через час городской стражник принес запечатанный приказ.

Вместе с ним прибыли два деревянных ящика и толстая медицинская книга в темной коже.

– Герцог приказал передать лично вам, – сказал стражник.

На крышке первого ящика стояла печать домашней лечебной комнаты.

Внутри находились пустые и начатые флаконы Северина за последний год. Каждый был завернут отдельно, подписан и снабжен датой.

Во втором лежали копии закупочных книг дома Аркхарт.

Ни один служащий не вошел в аптеку. Стражник оставил вещи на пороге и дождался, пока мы сами перенесем их внутрь.

– Он умеет выполнять договор, когда хочет, – сказала Тея.

– Прошло меньше двух часов.

– Для начала неплохо.

– Не делай выводов по одному поступку.

Она улыбнулась.

– Вы говорите это обо всем.

Медицинскую книгу Северина мы пока не открывали. Для работы с личными записями требовалась чистая поверхность и присутствие Леоны либо другого свидетеля. Я заперла ее в кабинете.

Флаконы распределила по датам.

Большинство относилось к «Рекорду-четыре». На части стояли другие номера партий. Р-11, Р-14, Р-16.

Р-17 впервые появилась восемь месяцев назад.

Именно тогда, по словам Северина, препарат начали назначать ежедневно.

Совпадение снова было слишком точным, но я не позволила себе назвать его доказательством.

В полдень Финн принес четыре заказа от жителей улицы и письмо от Северина.

«Состояние стабильное. Боли нет. Огнем не пользовался. Ел. Лекарств не принимал».

Последнее слово было подчеркнуто.

– Коротко, – сказала Тея, заглядывая через плечо.

– Все необходимое указал.

– Мог бы добавить «жив».

– Стабильное состояние это подразумевает.

– Вы разговариваете почти одинаково.

Я сложила письмо.

– Не вижу сходства.

– Конечно.

В два часа над дверью звякнул колокольчик.

Мы обе одновременно посмотрели на вход.

На пороге стояла Селин Верт.

Она пришла без отца и без герба дома на экипаже. Простое дорожное платье темно-синего цвета скрывалось под серым плащом. Светлые волосы были заплетены в косу, а не уложены в сложную прическу, как в зале Совета.

С ней находилась только пожилая сопровождающая.

Городской стражник у двери явно не знал, следует ли объявлять ее имя.

– Госпожа Верт, – сказала я. – Аптека пока закрыта.

– Я вижу объявление.

Она вошла и закрыла дверь за собой.

Сопровождающая осталась снаружи.

– Тогда зачем вы пришли?

Селин посмотрела на Тею.

– Мне нужен разговор без свидетелей.

– Тея работает здесь.

– Она ваша служанка?

Тея открыла рот.

– Ученица, – ответила я раньше нее. – И соблюдает тайну пациентов.

Селин едва заметно поморщилась.

– Я не пациентка.

– Тогда разговор может состояться при ней.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

В Совете Селин сидела в первом ряду и ждала, когда мой брак официально прекратится. Я знала, что она не была любовницей Северина. Знала, что соглашение заключили семьи. Это не делало ее присутствие там безболезненным.

– Хорошо, – сказала она. – Мне сообщили, что вы снова занимаетесь аптекой.

– Я восстанавливаю лицензию.

– Значит, лекарства пока не продаете.

– Только бытовые составы.

– А консультации?

– Экстренную помощь оказываю. Плановое лечение начну после проверки.

Селин сняла перчатки.

Пальцы у нее были бледными, почти бескровными.

– Мне не нужно лечение. Только средство от слабости.

– Кто поставил диагноз?

– Кассиан Реваль.

– Какой?

– Истощение после подготовки к брачному соединению.

– Вы уже проходили обряд?

– Нет. Только обследования совместимости.

– Тогда почему источник истощен?

Ее лицо стало холоднее.

– Если бы я знала, не пришла бы сюда.

– Присядьте.

– Вы сказали, что не проводите консультации.

– Я могу задать вопросы и определить, требуется ли срочная помощь. Для назначения лекарства этого недостаточно.

Селин села возле прилавка.

Я не стала приглашать ее в приемную. Там находились записи Северина и часть инструментов после вчерашней процедуры.

– Когда появилась слабость?

– Несколько месяцев назад.

– До помолвки?

– Да.

– Усилилась после начала обследований?

– Возможно.

– Какие препараты принимаете?

– Обычные поддерживающие.

– Названия.

Она назвала три.

Два я знала. Витаминный состав для драконьей крови и средство после частых превращений.

Третье название было новым.

– В каком флаконе его выдают?

– В белом.

Я посмотрела на Тею.

Она перестала разбирать травы.

– С серебряной крышкой? – спросила я.

Селин медленно кивнула.

– Откуда вы знаете?

– Принесли с собой?

Она достала флакон из внутреннего кармана плаща.

Белое стекло.

Серебряная крышка.

Печать Королевской лечебной коллегии.

Я не стала брать его голой рукой. Подложила чистую ткань и поставила на стол.

– Когда начали принимать?

– Два месяца назад.

– Сколько доз в день?

– Сначала одну. Теперь две.

– Кто увеличил?

– Кассиан.

– После какого обследования?

– Он сказал, что мой источник плохо удерживает драконий огонь.

– Были срывы превращения?

Селин посмотрела на меня так, словно я задала слишком личный вопрос.

– Медицинские сведения останутся здесь, – сказала я.

– Вы все еще жена человека, за которого меня собираются выдать.

– Уже нет.

– Но он вам небезразличен.

– Это не относится к вашему состоянию.

Она отвела взгляд.

– Полное превращение не удается почти три недели.

– Что происходит?

– Теряю форму после раскрытия крыльев.

– Боль?

– Нет. Сначала холод, потом слабость.

– Следы чешуи в человеческом облике?

– Иногда на руках.

– Покажите.

Селин протянула левую ладонь.

Вдоль запястья виднелись бледные серебристые чешуйки. Для сознательного превращения их было слишком мало. Они проступали отдельными участками, как вчера у Северина.

Под ногтями лежал тонкий серый налет.

– Это от чернил, – сказала она, заметив мой взгляд.

– Вы пишете серыми чернилами?

– Нет.

Я коснулась ее запястья двумя пальцами.

– Разрешаете проверить пульс и поверхностный отклик источника?

– Да.

Пульс оказался слабее ожидаемого для молодой драконицы. Магия отзывалась неровно, будто часть силы задерживалась до выхода в тело.

Я не использовала дар разделения. Только поверхностную диагностику.

Этого хватило, чтобы насторожиться.

– Вы сегодня принимали препарат?

– Утром.

– После еды?

– Я не завтракала.

– Почему?

– Тошнило.

– Больше сегодня не принимайте до независимого анализа.

Селин резко убрала руку.

– Кассиан запретил пропускать дозы.

– Кассиан увеличил дозу Северину, когда тот уже терял контроль над превращением.

Она замерла.

– Северину?

Я поняла ошибку слишком поздно.

Медицинские сведения нельзя раскрывать без согласия пациента. Даже женщине, с которой его собирались обручить.

– Я не имею права обсуждать чужое лечение.

– Значит, он тоже болен.

– Я этого не сказала.

– Сказали достаточно.

Из приемной донесся короткий стук.

Тея посмотрела в сторону двери.

Северин не должен был находиться здесь.

Я встала.

Он действительно стоял в коридоре.

Вероятно, вернулся раньше назначенного времени и вошел через главный зал, пока мы разговаривали. На этот раз не прошел дальше.

Северин постучал по открытому косяку.

– Можно войти?

Селин побледнела.

Я посмотрела на часы.

До назначенного осмотра оставалось почти девятнадцать часов.

– Почему вы здесь?

– Состояние изменилось.

– Как?

– Появилось онемение в плече.

– Подождите в приемной.

Он не двинулся.

– Я услышал имя Кассиана.

– Вы услышали разговор с другим человеком.

– Я не собирался слушать.

Селин поднялась.

– Я не знала, что вы здесь.

– Я пришел как пациент, – сказал Северин.

Между ними не было ни тепла, ни близости. Они смотрели друг на друга как люди, которых поставили по разные стороны одного договора.

– Вы не сказали, что больны, – произнесла Селин.

– Это не относилось к соглашению домов.

– Моя способность родить наследника относится, а ваша способность сохранять драконий облик – нет?

Северин сжал челюсти.

– Помолвка еще не заключена.

– Но меня уже заставляют принимать лекарства для подготовки к ней.

– Какие лекарства?

Я положила ладонь на белый флакон.

– Этот разговор происходит в моей аптеке, – сказала я. – И продолжится только по правилам медицинской тайны.

Оба посмотрели на меня.

– Северин, у вас нет разрешения присутствовать при консультации Селин.

Он сразу отступил.

– Понял.

– Ждите в приемной. Не трогайте препараты и не используйте огонь.

– Хорошо.

Он ушел и закрыл дверь.

Селин медленно села обратно.

– Он действительно слушается вас?

– Он подписал договор лечения.

– Сегодня?

– Утром.

На ее лице появилось странное выражение. Не ревность. Скорее понимание того, что между нами существует история, которую нельзя отменить объявлением Совета.

– Я пришла не из-за него, – сказала Селин.

– Знаю.

– Я не была его любовницей.

– Знаю.

– До заседания мы разговаривали три раза. Всегда при родителях или членах Совета.

– Я вам верю.

Она явно не ожидала этого.

– Тогда почему смотрели на меня так в зале?

– Потому что вы сидели на месте женщины, которая должна была занять мое положение сразу после расторжения брака. Даже если вы не готовили решение, вы знали о нем раньше меня.

Селин опустила глаза.

– За два дня.

– И ничего не сказали.

– Отец запретил.

– Вы подчинились.

– Да.

Ответ прозвучал без оправданий.

Я понимала это лучше, чем хотела. Подчинение семье часто выглядело разумным, пока цена не становилась личной.

– Сейчас нас интересует препарат, – сказала я. – Я не могу провести полный анализ до проверки лаборатории. Но могу взять образец, составить запись симптомов и направить вас к независимому специалисту Гильдии.

– Если семья узнает, что я обратилась не в коллегию, помолвка окажется под угрозой.

– Вы хотите ее сохранить?

Селин не ответила сразу.

– Я хочу, чтобы мой дом сохранил место в Совете.

– Это не то же самое.

– Для моей семьи – то же.

– А для вас?

Она посмотрела на собственные руки.

– Я не знаю, чего хочу. Последние годы мне объясняли, что это не имеет значения.

Я закрыла журнал, который лежал возле флакона Северина.

– Имеет.

– Вам легко говорить. Вы уже отказались от содержания, дома и защиты.

– Легко?

– Нет, – быстро исправилась Селин. – Я не это имела в виду.

– Я тоже много лет соглашалась с тем, что решения рода важнее моих. Не потому, что была слабой. Потому что каждое отдельное требование казалось разумным.

Она подняла взгляд.

– А потом?

– Потом я узнала о расторжении брака вместе с половиной столицы.

Тея бесшумно поставила перед Селин воду.

– Выпейте, – сказала она. – У вас губы побелели.

Селин взяла чашку.

Она не спросила, почему ученица говорит с ней без титулов.

– Я оставлю флакон, – решила она. – Но мне нужна расписка.

– Получите официальный акт передачи.

– И копию результатов.

– Только лично вам.

– Не моему отцу?

– Не без вашего разрешения.

Селин посмотрела на меня внимательнее.

– Кассиан всегда отправляет заключения главе дома.

– Я знаю.

– Вы считаете это неправильным?

– Медицинский документ принадлежит пациенту. Остальные получают доступ только по закону или с согласия.

– Даже если речь о наследнике?

– Ваше тело не становится собственностью Совета из-за возможного ребенка.

Она сжала чашку обеими руками.

Я вспомнила себя в зале, когда произнесла почти те же слова.

– Укажите номер партии, – сказала я.

Селин повернула флакон.

Под печатью стояла мелкая отметка.

Р-17.

В торговом зале стало тихо.

Тея подошла ближе.

– Та же? – спросила она.

– Да.

Я записала номер, дату начала курса и симптомы.

– С этого момента препарат не принимаете, – сказала я.

– Вы не можете назначать лечение.

– Я не назначаю новое. Рекомендую приостановить подозрительное средство до проверки.

– А если станет хуже?

– При приступе приезжаете сюда или вызываете господина Сейна. Не используете драконий огонь и не пытаетесь превратиться без необходимости.

– Семья заметит.

– Тогда скажете, что заболели.

– Драконы нашего дома не болеют перед важным браком.

– Судя по вашей руке, болеют.

Селин почти улыбнулась.

– Вы не такая, как о вас говорили.

– Кто?

– Аврелия Аркхарт.

Я не удивилась.

– И какой она меня описывала?

– Слабой. Слишком зависимой от мужа. Неспособной принимать тяжелые решения.

Тея негромко фыркнула.

Я не стала спрашивать, что еще говорила Аврелия.

– Сейчас это не относится к вашему состоянию.

Селин кивнула.

Я составила акт передачи. Она подписала два экземпляра и забрала один.

Перед уходом остановилась у двери в приемную.

– Мне нужно поговорить с Северином?

– Это решаете вы. Но не здесь и не сейчас. У него осмотр, у вас слабость.

Она согласилась неожиданно легко.

Когда Селин ушла, я вошла в приемную.

Северин сидел на кушетке, положив левую руку на колено. Он не пытался открыть дверь и не задавал вопросов Тее.

– Онемение усилилось? – спросила я.

– Нет. Началось в экипаже и прошло возле локтя.

– Почему приехали без сообщения?

– Посыльный задержался у Совета. Я решил не ждать.

– Это нарушение договора.

– Пункт требует сообщать о каждом приступе. Онемение не было приступом.

– Это новый симптом.

– Тогда формулировку нужно уточнить.

Я посмотрела на него.

– Вы специально ищете лазейку?

– Нет. Показываю неточность документа.

– Хорошо. Добавим «любое изменение состояния».

– Согласен.

Он говорил серьезно.

Я не понимала, раздражает меня это или успокаивает.

– Что у Селин? – спросил Северин.

– Не могу обсуждать.

– Она моя официальная невеста.

– Пока только предварительно. И даже после брака ее медицинские сведения не станут вашими автоматически.

– Я должен знать, способна ли она…

– Закончите фразу, и я прекращу сегодняшний осмотр.

Он остановился.

– Вы правы, – сказал Северин.

Я проверила чувствительность руки. Онемение почти прошло. Новых серых линий возле шрама не появилось.

– Вероятно, это последствие вчерашней процедуры, – сказала я. – Нервный и магический каналы восстанавливаются с разной скоростью. Сегодня отдыхаете. Если онемение поднимется выше плеча или появится жар, сообщаете сразу.

– Хорошо.

– И еще одно.

– Что?

– Ваша невеста пришла ко мне за помощью, не зная, что вы здесь. Не используйте это против нее в переговорах с домом Верт.

– Не буду.

– Даже если помолвка станет невыгодной.

– Я сказал, что не буду.

Я кивнула.

Северин надел куртку и подошел к выходу.

На пороге он остановился.

– Мирелла.

– Да?

– У нее тот же препарат?

Я могла не отвечать.

Но номер партии сам по себе не был диагнозом, а Северин участвовал в расследовании серого пепла.

– Та же основа, – сказала я. – Р-17.

Он посмотрел на дверь, за которой несколько минут назад исчезла Селин.

– Значит, дело не в отдельных пациентах.

– Похоже, нет.

После его ухода я перенесла белый флакон Селин в кабинет.

На столе уже стоял темный флакон Северина. Я поставила новый рядом, оставив между ними расстояние.

Разные препараты.

Разные назначения.

Будущий жених и женщина, которую Совет выбрал ему в жены.

На обеих этикетках стояла одна отметка: Р-17.

Глава 8 Номер на флаконе

Глава 8 Номер на флаконе

Ивара пришла на следующий день ровно в девять.

С ней были тот же молодой служащий и незнакомый мастер по защитным контурам. Они принесли два ящика с проверочными кристаллами, переносную печать Гильдии и официальный журнал, в котором каждая строка уже была размечена под подписи.

Я ждала их в лаборатории.

За последние три дня мы с Теей вычистили стены, промыли каменные чаши, разобрали вытяжной канал и заменили две поврежденные пластины в защитном круге. Трубочист, которого нашла Тея, подтвердил письменно: смесь золы и закрепителя в канале появилась до пожара и не могла накопиться сама.

Леона уже приложила его акт к запросу о повторном расследовании смерти Беатрисы.

На рабочем столе стояли только чистые инструменты. Все неизвестные вещества мы убрали в запираемый шкаф. Флаконы Р-17 хранились отдельно в кабинете и должны были появиться здесь только после разрешения Ивары.

– Вытяжка работает? – спросила инспектор.

– Проверяли дымовой пластиной. Тяга ровная.

– Защитный круг запускали?

– Только слабый отклик без замыкания.

Мастер присел возле центрального знака. Он проверил каждое соединение, заменил одну медную скобу и попросил меня провести пробный импульс.

Я встала в центр круга и положила ладонь на рабочую пластину.

Дар после процедур Финна и Северина восстановился не полностью. Я чувствовала это по тому, как медленно различала отдельные слои защитной линии. Но для запуска требовалась не сила, а точность.

Я направила короткий импульс в первый узел.

Свет прошел по окружности, отозвался возле печи, затем вернулся к центральной пластине. В чашах с контрольной водой не появилось ни ряби, ни изменения цвета.

– Потери допустимые, – сказал мастер. – Нижний участок стены стоит проверить еще раз через месяц.

Ивара сделала запись.

После этого началась проверка воды, вытяжки, печи, стола, стекла и хранилища. Она длилась почти два часа. Тея выполняла только те действия, которые разрешались ученице без договора: подавала инструменты, записывала показания и меняла воду.

Я работала медленнее, чем раньше.

Ивара заметила.

– Руки еще не восстановились? – спросила она, когда я второй раз не смогла сразу открыть тугую крышку.

– Чувствительность вернулась не полностью.

– После разделения герцога Аркхарта?

– Да.

– Почему в акте указана только временная слабость?

– На момент составления акта она была временной.

– Сейчас прошло больше суток.

– И улучшение продолжается.

Инспектор посмотрела на мои пальцы.

– До полного восстановления запрещаю глубокое разделение на живом источнике.

– При экстренной угрозе я имею право вмешаться.

– Имеете. Но после каждого такого вмешательства срок вашей практической проверки может быть перенесен.

– Почему?

– Потому что на экзамене вы должны управлять даром без остаточных нарушений.

Это было разумно, хотя и неудобно.

– Согласна.

Ивара поставила последнюю печать на журнале.

– Лаборатория допущена к ограниченной работе.

Тея выдохнула так заметно, что молодой служащий улыбнулся.

– Ограниченной, – повторила инспектор, глядя на нее. – Без опасных смесей, живых образцов и препаратов для внутреннего употребления. До получения полной лицензии госпожа Морвейн может исследовать собственные вещества, готовить бытовые составы и проводить учебные реакции.

– А неизвестная примесь в лекарстве пациента? – спросила я.

– Если есть письменная передача образца и зарегистрированный случай, можете провести анализ. Результат не будет считаться официальным без подтверждения Гильдии.

– Мне достаточно предварительного.

– Тогда оформите каждое действие. И не уничтожайте исходные образцы.

Я подписала допуск.

Перед уходом Ивара задержалась возле двери.

– Ночной гаситель действительно вышел со склада коллегии.

– Леона сообщила.

– В Гильдии обсуждают, следует ли передать дело королевскому следствию.

– Почему еще не передали?

– Потому что пока доказано только происхождение состава. Не его законный получатель и не человек, который был у вашей двери.

– А нападение на аптеку?

– Дело уже у городской стражи.

– Два дела рассматриваются отдельно, хотя связаны одним составом.

– Сейчас связаны вашим предположением.

– И журналом выдачи.

Ивара сжала губы.

– Журнал содержит расхождения. Это еще не доказывает, что служащий коллегии проникал в аптеку.

– Я не говорила, что служащий проникал лично.

– Но думаете именно так.

– Я думаю, что кто-то использовал вещество коллегии, чтобы добраться до записей женщины, которую осматривал глава коллегии.

Ивара посмотрела на служащего и мастера. Оба уже вышли в коридор.

– Осторожнее с формулировками, – сказала она тише. – Кассиан Реваль имеет влияние не только среди лекарей. Если обвинение будет слабым, он превратит вас из свидетеля в обиженную бывшую пациентку.

– Поэтому я не обвиняю. Я собираю доказательства.

– Тогда собирайте законно.

– Именно так и собираю.

Она кивнула и ушла.

Когда дверь закрылась, Тея оперлась обеими ладонями о стол.

– Наконец.

– Не трогай поверхность без перчаток.

Она сразу убрала руки.

– Я вымыла их.

– Это не имеет значения. На столе будут образцы.

– Вы умеете испортить хороший момент.

– Хороший момент будет, когда лаборатория начнет приносить деньги.

– Тогда сегодня праздник отменяется.

Я достала из шкафа три чистые защитные коробки.

До анализа флаконов оставалось еще одно дело.

Нужно было понять, откуда они пришли.

Леона появилась ближе к полудню вместе с владельцем небольшого городского склада по имени Рем Лорс. Он был невысоким, плотным мужчиной с тщательно подстриженными усами и привычкой теребить пуговицу на жилете.

В складских книгах Лорса нашлось первое упоминание партии Р-17, доступное вне коллегии.

Он не хотел приходить в аптеку.

Леона убедила его только после того, как показала копию запроса городской стражи и пообещала, что разговор пройдет без официального обвинения.

Мы сели в торговом зале.

Тея осталась за прилавком и делала вид, что пересчитывает пустые банки. На самом деле слушала каждое слово.

– Я уже дал показания, – начал Лорс. – Все накладные, которые сохранились.

– Городской страже? – спросила Леона.

– Да.

– Им вы сообщили, что документы по партии Р-17 изъяли после смерти Беатрисы Морвейн?

Пуговица на его жилете повернулась между пальцами.

– Не изъяли. Забрали на сверку.

– Кто?

– Служащий лечебной коллегии.

– Имя?

– Не помню.

Леона положила перед ним чистый лист.

– Опишите.

– Мужчина. Лет тридцати, может, больше. В сером плаще.

– Знак должности?

– Обычная печать коллегии.

– Документ на получение книг?

– Был.

– Где копия?

– Он сказал, что вернет книги вместе с актом.

– Вернул?

– Нет.

– Вы потребовали?

Лорс раздраженно дернул плечом.

– У меня склад, госпожа Фарр. Не судебная палата. Коллегия проверяет лекарственные поставки, я обязан предоставлять бумаги.

– Не оригиналы без расписки.

– Я не юрист.

– Поэтому сейчас разговариваете с юристом.

Он посмотрел на меня.

– Я не виноват, что ваши семейные дела превратились в городское расследование.

– Какие семейные дела? – спросила я.

– Вы были женой Аркхарта. Потом развод, скандал, теперь лекарства.

– Развод не имеет отношения к вашим накладным.

– Может, не имеет. Но после него вокруг этой партии все забегали.

Леона подалась вперед.

– Книги забрали до развода. Через два дня после смерти Беатрисы.

Лорс снова взялся за пуговицу.

– Я даты не помню.

– Я помню. Ваш помощник записал визит в журнал ворот.

Она показала копию.

Склад работал через общий торговый двор. Каждый посетитель отмечался у сторожа.

Через два дня после пожара туда действительно приехал служащий коллегии. Он провел внутри почти три часа и уехал с двумя ящиками документов.

– Кто дал ему доступ к книгам? – спросила я.

– Я.

– Он назвал причину?

– Проверка зараженной партии. Сказал, в одной из аптек нашли нарушение хранения.

– В аптеке Беатрисы?

– Названия не говорил.

– Почему забрали документы только по Р-17?

– Я не знаю.

– Кто поставлял основу?

Лорс вытер ладонь о брюки.

– Мы не получали саму основу.

– Объясните.

– Коллегия присылала готовые запечатанные ящики. Мы распределяли их по аптекам, лечебным домам и частным заказчикам.

– Значит, партия Р-17 поступала непосредственно от коллегии?

– Да.

– Через какое подразделение?

– Центральный производственный двор.

– Подпись отправителя?

– В изъятых накладных.

– Сохранились копии?

– Возможно.

– Где?

– У помощника, который вел учет оплат.

Леона положила перед ним второй лист.

– Имя помощника.

– Он давно не работает.

– Имя.

– Орт Венн.

– Адрес?

– Не знаю.

– Но знаете, кто выплачивал ему последнее жалованье.

Лорс молчал.

Я увидела, что он боится не нас.

– Господин Лорс, – сказала я, – мы не ищем причину закрыть ваш склад. Через вас прошла партия, после которой ребенок перестал дышать, драконица потеряла способность удерживать форму, а у герцога Аркхарта начались приступы сердечного огня.

Его лицо изменилось.

– Герцог тоже?

– Это медицинские сведения. Они останутся в этой комнате.

Я не должна была раскрывать состояние Северина без разрешения. Но по договору он согласился предоставить данные для расследования партии Р-17. Леона заранее уточнила формулировку: мы могли сообщать о подтвержденном случае, не передавая подробности лечения.

– Если документы уничтожат, – продолжила я, – следующего пациента мы можем не успеть спасти. Ваша копия накладной важнее, чем кажется.

Лорс посмотрел на дверь, будто ожидал увидеть там кого-то из коллегии.

– Орт снимал комнату возле западного рынка, – сказал он. – После увольнения уехал к сестре. Кажется, в район красильщиков.

– Фамилия сестры?

– Вирн. Лада Вирн.

Леона записала.

– Почему он уволился?

– После визита коллегии. Сказал, не хочет отвечать за пропавшие документы.

– Ему угрожали?

– Не при мне.

– Что именно хранилось у него?

– Копии счетов и листы распределения. Не полные накладные. Только даты, количество ящиков и получатели.

– Получатели Р-17?

– Если книги сохранились.

Я встала.

– Мы поедем к нему сегодня.

Леона посмотрела на меня.

– Сначала получим официальный адрес через налоговую палату.

– Это займет несколько дней.

– Тогда поедем с городским стражником и свидетелем. После двух нападений ты никуда не ходишь одна.

– Я и не собиралась.

Тея подняла голову от банок.

– Я пойду.

– Нет.

– Я знаю, как выглядит Орт. Он приезжал в аптеку с поставками.

Лорс кивнул.

– Девушка права. Он бывал здесь.

– Когда последний раз? – спросила я.

Тея задумалась.

– За месяц до пожара. Спорил с Беатрисой из-за одного ящика. Она отказалась расписываться, потому что номер партии не совпадал со счетом.

– Какой номер?

– Не помню.

– Почему раньше не сказала?

– Вы не спрашивали про поставщиков. Я думала, это обычный спор.

– Что сделал Орт?

– Увез ящик обратно. Потом через неделю приехал другой служащий и привез замену.

– Из коллегии?

– На плаще был их знак.

Лорс побледнел еще сильнее.

– Мы не отправляли служащих коллегии к отдельным аптекам.

– Значит, он приехал напрямую, – сказала Леона.

Я посмотрела на Тею.

– Ты сможешь узнать Орта?

– Да.

– Тогда пойдешь. Но только вместе со мной, Леоной и городским стражником.

– А аптека?

– Финн посидит у входа. Никаких продаж и приема лекарств. Только запишет имена тех, кто придет.

– Он будет счастлив.

– Именно это меня беспокоит.

Лорс ушел после того, как подписал запись разговора. Леона взяла с него согласие на официальное использование показаний и пообещала не упоминать его имя до регистрации дела в следственной палате.

Перед выходом он остановился.

– Госпожа Морвейн.

– Да?

– Я не знал, что в ящиках что-то опасное.

– Верю.

– Беатриса говорила, что основа неправильная. Я решил, ей просто не нравится новый поставщик.

– Она объясняла почему?

– Сказала, препарат слишком чистый.

– Слишком чистый?

– Я тоже не понял. Она сказала: природная основа не бывает такой ровной.

После его ухода я вернулась в лабораторию.

Фраза не давала покоя.

Минеральные основы для зелий получали из камня, солей, золы или кристаллов. Даже после очистки в них оставались небольшие различия. Место добычи, температура, вода и способ обработки создавали естественные отклонения.

Если серый пепел во всех лекарствах был одинаковым, его не просто очищали.

Его создавали по точной формуле.

– Вы будете анализировать сейчас? – спросила Тея.

– Только один образец.

– Какой?

– Белый флакон из моих лекарств.

Она замерла.

– Почему не настой Финна?

– В нем много растений и дешевых добавок. Они усложнят разделение. Мой препарат изготовлен для магического источника, его основа чище.

– А флакон Селин?

– Оставим нетронутым как контрольный образец.

– Северина?

– Темный препарат проверим после белого. Там другая формула.