Текст книги "Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Районный лекарь быстро осмотрел Марту, затем Финна. Я кратко объяснила симптомы и показала пластину с серым осадком.

Он долго смотрел на нее, не касаясь.

– Вы провели разделение без круга?

– Иначе мальчик мог задохнуться.

– У вас есть действующая лицензия?

– Приостановленная. Право на экстренную помощь сохранилось.

Он недовольно сжал губы, но спорить не стал.

– Состояние мальчика стабильное. Женщине нужен отдых и вода. Я заберу обоих в районную лечебницу.

– Там есть специалист по драконьей крови?

– Нет.

– Тогда Финн останется под моим наблюдением.

– В закрытой аптеке?

– В помещении с чистой приемной, водой и необходимыми инструментами. Здесь сыро, а печь почти погасла.

Лекарь посмотрел на меня внимательнее.

– Вы уверены, что сможете продолжить после такого вмешательства?

– Повторного вмешательства сегодня не будет. Но я знаю, что именно искала и что удаляла.

Он снова осмотрел пластину.

– Что это?

– Не знаю. В укрепляющем настое есть незаявленная магическая примесь. Она закрепляется возле драконьего источника.

– Вы обвиняете коллегию?

– Я описываю то, что увидела.

Мужчина бросил взгляд на бутылку с официальной печатью.

– Я зафиксирую случай.

– Зафиксируйте симптомы. Образец пока останется у меня.

– По закону…

– По закону лекарство принадлежит пациенту. Марта может передать его мне для проверки.

Женщина, все еще лежавшая на кровати, подняла руку.

– Передаю.

Лекарь помолчал.

– Хорошо. Но до вечера я вернусь. Если состояние ухудшится, обоих переведем в лечебницу.

– Согласна.

Он помог перенести Марту на стул, а Финна – на плотное одеяло. Хозяин сапожной мастерской и его ученик отнесли мальчика в аптеку. Марта шла медленно, опираясь на руку Теи.

Соседи наблюдали из дверей и окон.

Никто не задавал вопросов, пока мы не скрылись внутри.

В приемной я освободила вторую кушетку. Марту уложили у стены, Финна – ближе к окну. Районный лекарь еще раз проверил обоих и ушел, пообещав прислать запись о вызове.

Когда дверь закрылась, Тея повернулась ко мне.

– Теперь вы выпьете настой.

– Сначала закрой ставни. Слишком много людей смотрят.

– Они смотрят, потому что вы только что принесли сюда двух больных.

– Аптека официально закрыта.

– Попробуйте объяснить это улице.

Я села возле стола.

Слабость усиливалась. Металлический привкус не проходил. В висках появилась тупая боль.

Тея принесла настой через несколько минут. Я выпила его медленно. Горький состав согрел желудок, но руки продолжали дрожать.

– Это всегда так? – спросила девушка.

– После сложного разделения.

– Серые пальцы тоже?

– Если защитный круг не принимает остаток.

– А когда пройдет?

– Через несколько часов. Возможно, к утру.

– Возможно?

– Я давно не работала с живым источником.

Она посмотрела на меня так, словно хотела спросить, зачем я тогда взялась, но ответ был в соседней комнате.

Вместо этого Тея поставила передо мной бутылку Марты.

– Будете проверять сейчас?

– Только простыми реактивами.

– Вы едва держите чашку.

– Тогда держать будешь ты.

Я не собиралась использовать дар повторно. Для первичного анализа хватало обычных аптечных методов.

Мы перенесли бутылку в торговый зал. Тея отмерила несколько капель настоя в три стеклянные чаши. Я поочередно добавила соль, раствор серебряной коры и слабую настойку синего мха.

Первые две реакции соответствовали составу на этикетке.

Третья – нет.

Синий мох должен был остаться светлым. Вместо этого раствор потемнел, а на дне появился тонкий серый слой.

Тея наклонилась ближе.

– Такой же, как на пластине?

– Похожий.

– Значит, настой отравлен.

– Значит, в нем есть незаявленная примесь. Для слова «яд» пока недостаточно данных.

– Она едва не убила Финна.

– Я не спорю с последствиями. Я говорю о составе.

Тея отступила.

– Беатриса всегда так отвечала.

– Как?

– Поправляла слова, когда все и так было понятно.

– Все становится понятно только после проверки.

Я взяла этикетку ближе к свету.

Внизу, под печатью городской распределительной палаты, стоял номер партии.

Р-17.

Обозначение показалось знакомым.

Я поднялась и сразу пожалела об этом. Перед глазами потемнело. Пришлось опереться на прилавок.

– Куда? – спросила Тея.

– В кабинет.

– Я принесу, что нужно.

Я объяснила, в каком ящике лежат мои личные лекарства.

Тея вернулась с небольшим белым флаконом. Его доставили из дома Аркхартов вместе с вещами. Последний из курса, назначенного Кассианом Ревалем. Я не выпила его только потому, что после заседания Совета не смогла заставить себя продолжить лечение.

На горлышке сохранилась серебряная крышка и печать коллегии.

Я повернула флакон.

На нижнем краю этикетки был напечатан номер.

Р-17.

Тея прочитала его через мое плечо.

– Это ваши лекарства?

– Да.

– Те самые, о которых предупреждала Беатриса?

Я поставила оба флакона рядом.

Один был дешевым укрепляющим настоем для жителей Драконьей улицы.

Второй – дорогим препаратом для жены главы древнего драконьего дома.

Разные сосуды. Разные назначения. Разная цена.

Одна партия основы.

Из приемной донесся кашель Финна.

Я вернулась к мальчику. Он спал, дыхание оставалось ровным. Серые линии под кожей исчезли, но температура не снизилась.

Марта тоже задремала, держа руку на краю его кушетки.

Я села между ними.

Слабость мешала думать быстро, зато не мешала вспоминать.

Два года белых флаконов.

Постоянная усталость.

Ослабление дара.

Заключение о том, что моя магия больше не способна поддерживать связь с телом.

Фраза почти точно описывала действие вещества в крови Финна.

Но сходство еще не было доказательством.

Я должна была исследовать оба препарата, найти документы о партии, установить, где и кем ее изготовили. Только после этого можно было задавать вопросы коллегии.

Беатриса сделала бы именно так.

Тея принесла стул и поставила рядом.

– Что теперь?

– Никому не говорим о номере партии.

– Даже Леоне?

– Леоне скажем. Устно. Без письма и без официального запроса.

– А Гильдии?

– Пока нет.

– Почему?

Я посмотрела на запертую дверь лаборатории.

– Потому что Беатриса уже пыталась что-то проверить. После этого ее записи исчезли, защиту отключили, а аптеку дважды пытались открыть.

Тея села.

– Вы думаете, тот человек вернется?

– Не знаю.

– Это не ответ.

– Другого у меня нет.

Она помолчала, затем посмотрела на Финна.

– Я останусь сегодня внизу.

– На чердаке безопаснее.

– Если ему станет хуже, вы не подниметесь за мной.

– Поднимусь.

– Нет. Вы уже сейчас сидите только потому, что боитесь упасть.

Я хотела возразить, но в этом не было смысла.

– Принеси второе одеяло, – сказала я. – И закрой заднюю дверь на обе щеколды.

Тея кивнула.

Она ушла, а я снова посмотрела на руки.

Серый цвет на пальцах понемногу бледнел.

Под ногтями оставалась тонкая темная линия.

На столе в торговом зале стояли два флакона с одинаковым номером партии.

Один препарат принимал ребенок с небольшой долей драконьей крови.

Другой два года принимала я.

Глава 4 Тридцать дней на право работать

Глава 4 Тридцать дней на право работать

К утру жар спал, но слабость осталась.

Я поняла это, когда попыталась поднять чайник и едва не расплескала воду на плиту. Пальцы слушались, однако в кистях не было прежней силы. Серый налет исчез с кожи, только под ногтями еще виднелись тонкие темные полосы.

Тея отобрала у меня чайник без единого слова.

– Я могу сама.

– Вижу.

Она налила воду в чашку и поставила передо мной тарелку с кашей.

Мы завтракали в приемной, потому что Финн и Марта еще спали, а оставлять их без присмотра я не хотела. Ночью температура мальчика снижалась медленно. Дважды он просыпался от кашля, но дышал уже свободно. Серые линии под кожей больше не появлялись.

Марта пришла в себя окончательно ближе к рассвету. Слабость в ногах сохранялась, зато головная боль почти прошла.

Районный лекарь вернулся в начале девятого часа.

Он представился господином Вальтером Сейном и принес регистрационный журнал. Вчера на знакомство у нас не осталось времени: он торопился осмотреть больных, а я пыталась не потерять сознание у него на глазах.

Сегодня Сейн выглядел менее недовольным, но гораздо внимательнее.

Он проверил Марту, затем разбудил Финна и заставил мальчика несколько раз глубоко вдохнуть.

– В легких чисто, – сказал он. – Температура еще повышена, но приступ не повторялся.

– Потому что я больше не пил ту гадость, – пробормотал Финн.

– Поэтому тоже.

Сейн осмотрел его язык, пальцы и шею.

– Следы исчезли.

– Внешние, – уточнила я. – В крови примесь осталась.

– Вы проверяли повторно?

– Нет. Сегодня повторное вмешательство слишком опасно. Ему нужен отдых, вода и наблюдение.

– Согласен.

Он записал что-то в журнал.

Финн посмотрел на нас по очереди.

– Я могу идти домой?

– Нет, – одновременно ответили мы.

Мальчик нахмурился.

– Мне лучше.

– Это не значит, что ты здоров, – сказал Сейн. – До вечера останешься здесь. Если температура не поднимется и дыхание будет свободным, госпожа Морвейн решит, можно ли тебе вернуться домой.

– Почему она решит?

– Потому что она проводила разделение и знает, сколько чужеродного вещества осталось возле твоего источника.

Сейн произнес это спокойно, но я заметила, как он взглянул на мои руки.

– Остаточные последствия прошли? – спросил он.

– Почти.

– Головная боль?

– Есть.

– Дрожь?

– Только при нагрузке.

– Значит, сегодня никакого разделения, сложных зелий и работы с магическими веществами.

– Я знаю ограничения собственного дара.

– Вчера вы тоже их знали.

– Вчера у меня был выбор между нарушением ограничений и ребенком, который переставал дышать.

Он закрыл журнал.

– Я не осуждаю ваш выбор. Я напоминаю о последствиях.

Сейн оказался первым лекарем за несколько лет, который говорил со мной не как с больной женщиной, обязанной выполнять назначения, а как со специалистом, совершившим опасную процедуру. Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы не принять его замечание за попытку распоряжаться мной.

– Я буду осторожна, – сказала я.

Он кивнул и повернулся к Марте.

– Вам сегодня тоже лучше не вставать без помощи. Пейте воду небольшими порциями. Еда легкая. Никаких настоев из той бутылки.

– Я ее больше в дом не принесу, – ответила Марта.

– Бутылка останется у меня, – сказала я.

Сейн снова открыл журнал.

– Мне нужно указать, кому передан препарат.

– Запишите.

– И номер партии.

Я почувствовала на себе взгляд Теи.

Она стояла возле шкафа с чистой тканью и не двигалась.

– Р-17, – сказала я.

Перо Сейна остановилось над бумагой.

Не надолго. Всего на одно мгновение.

Но я заметила.

– Вы встречали этот номер? – спросила я.

– Партии с таким обозначением проходят через многие городские склады.

– Это не ответ.

Он поднял голову.

– Я районный лекарь, госпожа Морвейн. Через мои руки проходят десятки дешевых препаратов. Я не запоминаю каждый номер.

– Но этот узнали.

– Мне показалось, что я видел его в одной из накладных.

– В какой?

– Не помню.

Он промокнул чернила и закрыл журнал.

– Я передам сообщение о возможной нежелательной реакции в городскую лечебную палату.

– Без образца?

– По правилам образец должны изъять для официального исследования.

– Марта передала его мне.

– Я не стану спорить с ее правом. Но палата может направить запрос.

– Тогда я отвечу.

Сейн задержал на мне взгляд.

– Будьте осторожны не только с веществом. Если партия действительно большая, ее проверка затронет людей, которые не любят, когда их работу ставят под сомнение.

– Вы говорите о коллегии?

– Я говорю о любой крупной организации.

Он попрощался и ушел.

Я дождалась, пока входная дверь закроется.

– Он знает номер, – сказала Тея.

– Или действительно видел его в накладной.

– И сразу испугался.

– Не придумывай чужие чувства. Он насторожился.

– Это другое слово для того же выражения лица.

– Нет. Это слово, которое не превращает наблюдение в готовый вывод.

Тея скрестила руки.

– Вы собираетесь поправлять каждое мое слово?

– Пока ты работаешь в аптеке – да.

– Тогда я начну меньше говорить.

– Не верю.

Марта тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

Финн посмотрел на нее с облегчением. С момента приступа он следил за каждым ее движением, хотя старался делать вид, что занят чем-то другим.

Я подошла к столу и проверила свой пульс. Он был немного чаще обычного, но уже не вызывал тревоги.

– Тея, белый флакон и настой Марты оставляем в кабинете Беатрисы. Раздельно. Ключ будет у меня.

– А пластину с тем, что вы достали из Финна?

– В закрытую коробку. Ее нельзя хранить рядом с другими образцами.

– У нас есть такая коробка?

– В наборе отца.

Я открыла аптечный ящик, привезенный из дома Аркхартов. Инструменты лежали на своих местах: серебряные щипцы, стеклянные трубки, маленькие весы, набор игл, две защитные коробки с внутренней свинцовой сеткой.

Отец заказал этот набор к моему выпуску из Гильдии. На крышке сохранились инициалы М. М.

После свадьбы я пользовалась им редко. В доме Аркхартов была собственная лечебная комната, но всеми серьезными случаями занимались специалисты коллегии. Мои инструменты постепенно переместили в шкаф, затем в кладовую.

Я достала меньшую коробку.

– Этого хватит.

Тея аккуратно перенесла пластину.

В тот же момент во входную дверь постучали.

На пороге стояла женщина в темно-бордовом плаще Гильдии ведьм. За ней ожидал молодой служащий с папкой и переносным футляром для проверочных кристаллов.

Женщине было около пятидесяти. Светлые волосы она убрала под строгую сетку, на воротнике закрепила серебряный знак аптечного надзора.

– Мирелла Морвейн?

– Да.

– Старший инспектор Ивара Грейс. Вы подавали заявление на восстановление лицензии и снятие печати с лаборатории.

Леона предупреждала, что инспектор придет в течение недели.

Прошло меньше двух дней.

Ивара посмотрела поверх моего плеча на кушетки.

– Аптека уже принимает больных?

– Нет. Вчера я оказала экстренную помощь двум жителям улицы. Районный лекарь осмотрел их и зафиксировал случай.

– Документ?

– Он обещал передать запись сегодня.

Инспектор вошла, не снимая плаща.

– До получения документа я должна считать, что в помещении с приостановленной лицензией проводилось лечение.

– Право на экстренную помощь у меня сохранилось.

– Если помощь действительно была экстренной.

Финн приподнялся на локте.

– Я задыхался.

– Лежи, – сказала я.

– Но она думает…

– Я слышала ее вопрос. Лежи.

Он подчинился, хотя явно был недоволен.

Ивара подошла к нему.

– Вас осматривал господин Сейн?

– Два раза.

– Хорошо.

Она повернулась ко мне.

– До завершения проверки вы не можете принимать пациентов, продавать лекарственные средства, изготавливать зелья для внутреннего употребления и проводить плановые магические процедуры.

– Я знаю.

– Судя по обстановке, напомнить не помешает.

Тея тихо выдохнула через нос.

Я бросила на нее предупреждающий взгляд.

Ивара услышала, но не стала реагировать.

– Покажите помещение.

Проверка началась с торгового зала.

Служащий Гильдии измерил остаточную магию в стенах, отметил разрушенные узлы защитного контура и проверил замки. Ивара осмотрела шкафы, документы описи и корзины с испорченными материалами.

– Вы разделили пригодное и непригодное сырье?

– Да.

– Кто проводил проверку?

– Я.

– Приостановленная лицензия не запрещает оценивать собственное имущество. Но использовать сырье до лабораторного осмотра нельзя.

– Я не использовала.

– У пациента вчера брали кровь?

– Моим личным набором.

– Покажите.

Она осмотрела инструменты отца, проверила клеймо и дату последней регистрации.

– Набор исправен. Серебряная нить требует повторной очистки.

– Я еще не закончила обработку.

– Закончите до вечера.

Мы перешли в приемную. Ивара задала Марте несколько вопросов, сравнила ответы с моим объяснением и записала номер партии препарата.

На этот раз никакой реакции я не заметила.

– Где бутылка? – спросила она.

– Пациентка передала ее мне для независимого исследования.

– Гильдия имеет право изъять опасное средство.

– После составления акта и в присутствии владельца.

Ивара посмотрела на Марту.

– Вы передали препарат госпоже Морвейн?

– Передала.

– Добровольно?

– Она спасла моего внука. Я бы ей и шкаф отдала, если бы понадобился.

– Шкаф не требуется.

Инспектор закрыла журнал.

– Составьте акт передачи до конца дня. Пока образец может остаться здесь, но вскрывать его без разрешения нельзя.

– Он уже был вскрыт до передачи.

– Повторно вскрывать нельзя.

Я не стала сообщать, что простую реакцию мы уже провели. Она не нарушала закон об опасных составах, поскольку на тот момент средство официально считалось обычным укрепляющим настоем. Но объяснение заняло бы время и могло привести к немедленному изъятию обоих флаконов.

Пока я не знала, кому попадут образцы после Гильдии, отдавать их не собиралась.

Возле запечатанной лаборатории Ивара остановилась.

– Печать цела.

– Да.

– Вы не пытались ее снять?

– Нет.

Она провела проверочным кристаллом вдоль серебряной нити.

– Следов вмешательства нет. Лабораторию откроют после восстановления внешнего защитного контура. Без него работа с веществами запрещена.

– Для восстановления нужны деньги. Для получения денег нужна работа.

– Это затруднение владельца, не Гильдии.

– Какие виды работы разрешены до получения лицензии?

Ивара посмотрела на меня внимательнее.

– Продажа пустой посуды и готовых товаров, не относящихся к лекарствам. Проверка растений без выдачи лечебных рекомендаций. Изготовление бытовых средств, не предназначенных для приема внутрь. Мыло, очистительные смеси, средства против плесени, составы для обработки ткани и древесины.

– Защитные мешочки от домашних вредителей?

– Если в них нет активных чар.

– Простые ароматические сборы?

– С пометкой, что они не являются лечебными.

– Наружные составы?

– Только после полного осмотра лаборатории.

Я запомнила.

Восстановить аптеку исключительно на продаже мыла было трудно, но это уже лучше полного запрета.

Мы поднялись на второй этаж.

Инспектор проверила жилые комнаты, печь, запас воды и кабинет Беатрисы. Внутрь я вошла вместе с ней. Белый флакон и препарат Марты уже лежали в запертом ящике. Ивара не потребовала открыть его.

У задней стенки шкафа она остановилась.

– Здесь нарушена защитная линия.

– Мы заметили.

– Повреждение старое.

– Оно могло произойти во время пожара?

– Нет. Эта линия не связана с лабораторией.

Ивара провела пальцем возле темного следа, не касаясь его.

– Защиту снимали последовательно. Узел за узлом.

– Кто мог это сделать?

– Любой человек, умеющий работать с аптечными контурами.

– Ученик?

– Только хорошо подготовленный.

– Сотрудник Гильдии?

– В том числе.

Она произнесла это без попытки защитить организацию.

– В отчете о пожаре указано, что контур поврежден огнем, – сказала я.

– Я не составляла тот отчет.

– Но можете проверить.

– Запросите повторную экспертизу через юриста.

– Уже запросила.

Впервые на лице Ивары появилось одобрение.

Оно исчезло сразу.

Мы вернулись в торговый зал. Служащий Гильдии передал инспектору заполненные листы.

Ивара просмотрела их и встала за прилавком, словно собиралась объявить приговор.

– Помещение можно восстановить. Оснований для окончательного закрытия нет.

Тея заметно выпрямилась.

Я ждала продолжения.

– Для допуска к работе необходимо выполнить следующие требования, – сказала Ивара. – Первое: заменить поврежденные окна и укрепить заднюю дверь. Второе: восстановить не менее четырех основных узлов защитного контура. Третье: очистить водяную систему и предоставить образец воды. Четвертое: уничтожить испорченное сырье в присутствии представителя Гильдии. Пятое: привести лабораторию в безопасное состояние после снятия печати. Шестое: внести первый платеж по задолженности и оплатить проверочный сбор.

– Сколько?

– Двадцать корон в счет долга и восемь за повторный осмотр.

В моем кошельке оставалось меньше тринадцати.

– И последнее, – продолжила Ивара. – Поскольку вы не вели постоянную практику более пяти лет, потребуется подтверждение квалификации.

– Экзамен?

– Практическая проверка. Три состава, определение неизвестной примеси и демонстрация безопасной работы с вашим основным даром.

– Разделение на живом человеке?

– Нет. На лабораторном образце.

– Срок?

Ивара протянула мне лист.

– Тридцать дней с сегодняшней даты. Если требования не будут выполнены, заявление придется подавать заново. В таком случае здание останется закрытым еще не менее трех месяцев.

Я прочитала документ.

Тридцать дней.

Два окна, защита, вода, лаборатория, долг, проверка знаний. При этом я не могла продавать лекарства и принимать пациентов.

– Я подпишу.

– Сначала прочитайте все условия.

– Уже прочитала.

Она подняла брови.

– Быстро.

– До брака я несколько лет работала с документами Гильдии.

Ивара дала мне перо.

Я подписала предписание: Мирелла Морвейн.

Без титула.

Без фамилии Аркхарт.

Имя заняло на строке меньше места, чем раньше, и выглядело правильнее.

Инспектор поставила печать.

– Через семь дней я приду проверить первые изменения.

– Лабораторию откроют тогда же?

– Если защитный контур будет восстановлен хотя бы частично.

– Я сделаю.

– Уверенность не заменяет денег и материалов.

– Знаю.

– Тогда удачи.

Она уже направилась к двери, когда Финн снова подал голос:

– Госпожа инспектор.

Ивара обернулась.

– Что?

– Если Мирелла не имеет права принимать больных, почему ей нельзя получить лицензию за то, что она меня спасла?

Марта закрыла глаза ладонью.

Тея опустила голову, но я видела, как дрогнули ее плечи.

Ивара ответила серьезно:

– Потому что один правильный поступок не доказывает, что помещение безопасно для следующих ста пациентов.

Финн подумал.

– Но доказывает, что она умеет лечить.

– Это доказывает практическая проверка.

– Я могу прийти и сказать.

– На проверке не нужны свидетели.

– Очень неудобные у вас правила.

– С этим я не спорю.

Инспектор вышла.

Когда дверь закрылась, Тея подошла к столу и взяла предписание.

– Двадцать восемь корон только на платежи.

– Да.

– Окна стоят не меньше десяти.

– Скорее двенадцать.

– Контур?

– Если пригласить мастера, около пятнадцати. Дешевле, если часть узлов восстановлю сама.

– Вам разрешено?

– На собственном здании – да. Активировать их до проверки нельзя.

Она положила лист.

– У нас нет таких денег.

– У меня есть украшения.

– Северин прислал деньги.

– Эти деньги принадлежат ему.

– После перевода они принадлежали бы вам.

– Я их вернула.

Тея некоторое время смотрела на меня.

– Почему?

– Потому что не хочу начинать самостоятельную жизнь с его счета.

– Гордость дорогая вещь.

– Зависимость обходится дороже.

– А если из-за этого аптеку закроют?

– Не закроют.

– Откуда вы знаете?

– Не знаю. Но банковский документ уже возвращен, поэтому спор бесполезен.

После обеда Леона отвезла меня в Торговый город.

Финна и Марту мы оставили под присмотром Теи и господина Сейна, который согласился зайти еще раз. Мальчик был достаточно крепок, чтобы спорить о возвращении в мастерскую, а значит, непосредственная опасность миновала.

В кармане моего плаща лежала небольшая шкатулка.

Я выбрала три вещи: золотой браслет матери, пару серег с зелеными камнями и тонкую цепочку, купленную еще до знакомства с Северином.

Обручального кольца среди них не было. Оно осталось на столе Совета.

– Браслет можно не продавать, – сказала Леона, когда мы остановились возле оценочной лавки.

– Он самый дорогой.

– И принадлежал твоей матери.

– Мать носила его дважды. Все остальное время он лежал в шкатулке.

– Все равно подумай.

– Я подумала.

Оценщик назвал сумму ниже, чем я рассчитывала.

Я попросила разделить металл и камни, пересчитать стоимость и показать таблицу текущих цен. После этого сумма выросла почти на четверть.

Леона ждала возле окна.

Когда мы вышли, в кошельке было тридцать девять корон.

– Ты торговалась так, словно не прекращала работать, – сказала она.

– Аврелия научила меня проверять счета.

– Неожиданно полезное наследство от семьи Аркхарт.

– Не называй это наследством.

– Хорошо. Возмещение морального ущерба знаниями.

Мы оплатили первый платеж Гильдии, заказали стекло и купили медную проволоку для защитного контура. После всех расходов осталось чуть больше восьми корон.

Этого хватало на еду и самые необходимые материалы.

Не хватало на непредвиденные проблемы.

Они появились раньше, чем мы вернулись.

Возле аптеки стояли несколько жителей улицы. Господин Торн держал в руках доску, сапожник принес ящик с гвоздями, а незнакомая женщина в белом переднике поставила на ступени корзину с хлебом.

Я остановилась.

– Что происходит?

– Ремонт, – ответил Торн.

– Я не нанимала вас на фасад.

– Поэтому денег не возьмем.

– Тогда зачем?

Сапожник пожал плечами.

– Финн работает у меня. Его бабушка сказала, что ваш настой спас мальчику дыхание.

– Не настой. Разделение.

– Мне без разницы, как называется. Он жив.

– Я не могу принимать помощь, за которую не смогу заплатить.

Женщина в переднике фыркнула.

– А мы не можем жить на улице с заколоченной аптекой, если в ней снова есть ведьма. Беатриса помогала нашим детям, пока богатые лавки требовали деньги вперед.

– Я не Беатриса.

– Конечно. Она бы уже открыла дверь и перестала спорить.

Тея стояла на пороге и явно наслаждалась разговором.

Я посмотрела на доски, гвозди и корзину.

– Гильдия запретила мне продавать лекарства до завершения проверки.

– Нам пока лекарства не нужны, – сказал Торн. – У меня в подвале плесень. Сделаете средство для стен, когда разберете кладовую.

– Бытовой состав разрешен.

– Вот и расчет.

Сапожник поднял ящик.

– Мне нужна смесь от кожаной моли.

Женщина в переднике кивнула на хлеб.

– А мне мешочки с травами для мучных шкафов. Без чар. Я знаю правила.

Это не было милостыней. Они предлагали обмен.

Работу за работу.

– Все заказы запишем, – сказала я. – Материалы оплачиваются отдельно. До проверки состава вы ничего не получите.

– Значит, проверяйте, – ответил Торн.

К вечеру с фасада сняли последние доски.

Окна пока оставались разными: одно старое, второе временно закрыто прозрачной промасленной тканью. Вывеску подняли и закрепили на новой цепи. Буквы потускнели, но название снова можно было прочитать с улицы.

«Полынь и пламя».

В торговом зале стало непривычно светло.

Тея записала четыре бытовых заказа. Я проверила доступные ингредиенты и выбрала только те составы, которые можно было приготовить без лаборатории и активной магии.

Средство против плесени требовало уксуса, соли, горького корня и медной стружки.

Смесь от кожаной моли – сушеной лаванды, полыни и малого количества древесного масла.

Для мучных шкафов подходили мята, гвоздичный корень и сухая лимонная трава.

Никаких чудес.

Обычная аптечная работа, которую я когда-то выполняла почти не задумываясь.

Теперь каждый шаг приходилось вспоминать.

– Начнем завтра, – сказала я. – Сегодня я еще слишком слаба.

Тея не скрыла удивления.

– Вы сами это признали.

– Запиши дату. Возможно, такое больше не повторится.

Финна отпустили домой перед закатом.

Марта держалась увереннее, но господин Сейн велел ей еще сутки не оставаться одной. Хозяин сапожной мастерской пообещал проверить их вечером и утром.

Перед уходом Финн подошел ко мне.

– Я могу помогать с доставкой, когда поправлюсь.

– Сначала поправишься.

– А потом?

– Потом обсудим оплату.

– Я и бесплатно могу.

– Бесплатно будешь помогать собственной бабушке. В аптеке работа оплачивается.

Он серьезно кивнул, будто мы заключили договор.

Когда стемнело, Леона ушла в свою контору. Мастера разошлись. На улице закрывались лавки, зажигались фонари.

Мы с Теей остались в торговом зале.

Она перебирала травы для бытовых мешочков, а я сидела за столом Беатрисы и восстанавливала схему защитного контура.

Четыре основных узла находились возле входа, задней двери, лестницы и лаборатории. Последний оставался под печатью. Для временной защиты хватило бы первых трех и сигнальной линии по окнам.

– Если завтра закрепим медную проволоку, к вечеру можно будет проверить отклик, – сказала я.

– Без активации?

– Слабым импульсом. Он не считается полноценным запуском.

– А если линия повреждена внутри стены?

– Придется вскрывать панель.

– Еще один расход.

– Ты можешь хотя бы вечером не напоминать о деньгах?

– Могу. Но они от этого не появятся.

Я отложила карандаш.

– Тебе нравится выводить меня из себя?

– Иногда.

– Почему?

– Когда вы сердитесь, то перестаете смотреть так, будто оставили половину себя в Верхнем городе.

Я не нашлась с ответом.

Тея сразу вернулась к травам, давая понять, что продолжать тему не собирается.

Около полуночи мы поднялись наверх.

Я заперла вход, проверила новый задний замок и поставила возле него простейший сигнальный знак. Он не мог остановить человека, только отозваться в медной пластине у моей кровати, если дверь попытаются открыть.

Полноценной защитой это не являлось.

Но после следа в кабинете я не хотела спать совсем без предупреждения.

Я проснулась от тихого звона.

Не резкого. Словно кто-то провел ногтем по краю стеклянной чаши.

Медная пластина на столике дрожала.

Я села и сразу почувствовала головную боль. Она не прошла после разделения, только стала слабее.

Звон повторился.

Задняя дверь.

Я накинула платье и вышла в коридор.

Тея уже стояла возле лестницы с подсвечником в одной руке и тяжелой кочергой в другой.

– Не спускайся, – прошептала я.

– Вы тоже.

Снизу донесся едва слышный металлический щелчок.

Кто-то работал с новым замком осторожно, не пытаясь сломать дверь силой.

Я подошла к окну коридора и приоткрыла ставню. Отсюда был виден двор соседнего дома, но не наш задний вход.

– В торговом зале есть ручной сигнал городской стражи, – сказала я. – Красный шнур возле прилавка.

– До него надо спуститься.

– Я знаю.

– Тогда пойдем вместе.

– Нет. Ты останешься наверху и закроешься в кабинете Беатрисы.

– А вы?

– Доберусь до сигнала.

– Очень разумно. Особенно после того, как вы вчера едва стояли.

Снова щелкнул замок.

Затем медная пластина в моей комнате нагрелась.

Тот, кто находился снаружи, попытался подавить знак магией.

Обычный вор не стал бы тратить время на защитную линию в закрытой аптеке. Он сломал бы окно или дверь.

– Хорошо, – сказала я. – Идем вместе. Не приближайся к задней двери. Если кто-то войдет, отступаем на улицу через главный вход.

Мы спустились.

В доме было темно. Я не зажигала свет, чтобы человек снаружи не понял, что нас разбудил.

Тея осталась у лестницы.

Я прошла вдоль стены к прилавку и нащупала красный шнур.

Потянула один раз.

Внутри стены сработал механический звон, связанный с постом городской стражи на соседнем перекрестке. Его установила еще Беатриса. К счастью, провод не зависел от магического контура.

За задней дверью сразу стало тихо.

Я подождала.

Послышался быстрый шаг.

Затем скрипнули ворота двора.

– Ушел, – прошептала Тея.

– Не двигайся.

Через несколько минут в главную дверь постучали стражники.

Я открыла только после того, как они назвали номер поста и показали знак через стекло.