Текст книги "Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Виновного назовем после доказательств.

К полудню пациентов стало семнадцать.

Драконья улица перестала помещаться внутри аптеки.

Господин Торн натянул навес во дворе. Под ним поставили лавки для тех, у кого была только слабость без высокой температуры. Сапожник принес большие кожаные ширмы. Булочница Ора закрыла пекарню и направила сюда обеих помощниц.

Люди приносили чистую ткань, воду, дрова, еду для здоровых родственников.

Они не ждали распоряжений Совета.

Не требовали печатей.

Просто видели, что рядом кому-то хуже, и брали на себя то, что умели.

Я заметила Северина только тогда, когда в торговом зале стало свободнее.

Он стоял у двери, придерживая тяжелый стол вместе с господином Торном.

Без формы.

Без цепи главы дома.

В темной рубашке с закатанными рукавами.

– Что вы делаете? – спросила я.

– Переношу мебель.

– Почему?

– Мне сообщили о массовых случаях и временном лечебном пункте.

– Ваше плечо?

– Не болит.

– Огонь использовали?

– Нет.

– Тогда поставьте стол возле левой стены.

Он выполнил.

Господин Торн посмотрел на него с интересом, но ничего не сказал.

Северин подошел ко мне.

– Сколько больных?

– Семнадцать подтвержденных. Еще пятеро ожидают осмотра.

– Тяжелых?

– Финн, кузнец Ранд, одна молодая ведьма и пожилой дракон с поврежденным сердцем.

– Что нужно?

– Чистая вода, свободные помещения и прекращение распространения подозрительных препаратов.

– Я могу перекрыть поставки в южный район.

– Не все лекарства. Только партии с минеральной основой, пока их не проверят.

– Как определить на воротах?

Я показала перечень поставщиков и внутренние коды, полученные из документов Орта.

– Я передам страже список. Все ящики задерживают на складе до осмотра.

– Не конфискуют. Только опечатывают и регистрируют.

– Хорошо.

– И закройте фонтан возле старой казармы до проверки воды.

– Сделаю.

– Нужен городской зал или другое помещение для тех, кому требуется наблюдение, но не лаборатория.

– Рядом есть пустая казарма.

– Там нет чистой воды.

– Старый дом собраний?

Господин Торн вмешался:

– Дом собраний сырой. Лучше бывшая баня за мастерской. Печь работает, вода есть, два больших зала.

– Кто владелец? – спросил Северин.

– Город.

– Открою по чрезвычайному распоряжению.

Он не стал говорить, что лично предоставит дом, людей или деньги.

Не попытался принять руководство лечением.

Вместо этого взял задачи, которые относились к его должности.

Это было именно то, о чем я просила.

– Мне нужен список помощников, которые умеют выполнять приказы, – сказал он.

– Не мои медицинские приказы. Я назначу ответственных.

– Согласен.

– Еще два городских стражника у входа. Не для охраны меня, а чтобы разделять потоки людей и не допускать паники.

– Будут.

Он отошел к двери и начал отдавать распоряжения.

Короткие.

Понятные.

Без попытки изменить мой порядок внутри аптеки.

Через десять минут у фонтана поставили ограждение. На Южные ворота отправили описание подозрительных поставок. Городскую баню начали готовить под временный лечебный зал.

Леона появилась ближе к часу.

Она вошла с папкой документов, увидела торговый зал и остановилась.

– Я отсутствовала три часа.

– Этого хватило.

– В Гильдии уже знают?

– Сейн оформил пункт. Копию отправили.

– А коллегия?

– Пока нет официального ответа.

– Будет.

Она сняла плащ и сразу села за свободный край прилавка.

– Что записывать?

– Всех пациентов, препараты, номера партий, воду, маршруты за последние сутки. Отдельно – кто впервые почувствовал симптомы и когда.

– Нужна карта.

– Какая?

– По адресам. Если источник связан с поставкой, увидим распространение. Если с водой – тоже.

Мы расстелили на стене старый план Драконьей улицы.

Каждому больному соответствовала отметка.

Первые случаи появились возле Южных ворот.

Затем сместились к старой казарме.

Потом к аптеке и мастерским.

Похоже на путь поставок.

Но часть людей не принимала лекарств.

– Они могли пить воду рядом со складом, – сказала Леона.

– Или принимать препарат раньше и не считать его лекарством. Порошки, мази, добавки в еду.

Мы продолжили опрос.

Одна женщина вспомнила, что покупала «укрепляющую соль» для ванны.

Пожилой дракон использовал мазь для старого ожога.

Молодая ведьма добавляла аптечный порошок в чай.

Разные формы.

Одна основа.

Серый пепел попадал в тело не только через официальные лечебные составы.

Его распространяли как дешевую минеральную добавку.

– Это не ошибка одной партии, – сказала я. – Кто-то поставлял основу нескольким производителям.

Леона посмотрела на карту.

– Значит, партия Р-17 была только началом.

К вечеру тяжелых пациентов удалось стабилизировать.

Финн оставался горячим, но пил воду и спорил с Мартой. Кузнец Ранд снова чувствовал пальцы. Молодая ведьма перестала терять сознание после солевого раствора и охлаждения.

Я не провела ни одного глубокого разделения.

Один раз почти решилась, когда у пожилого дракона начало сбиваться сердце. Но Сейн остановил меня и использовал обычный сердечный состав из собственного чистого набора.

– Если будешь отделять пепел от каждого, к ночи сама окажешься на кушетке, – сказал он.

– Некоторым это поможет быстрее.

– А остальным кто поможет завтра?

Я знала ответ.

Поэтому сосредоточилась на том, что могла делать без потери дара.

Диагностика.

Рецепты.

Организация.

Проверка составов.

Это было труднее, чем спасать одного человека собственными руками. Приходилось принимать, что не каждое улучшение зависит лично от меня.

Ближе к шести часть пациентов перевели в старую баню. Северин сам помогал переносить лавки и ящики, пока я не увидела, что он бережет левое плечо.

– Достаточно, – сказала я.

– Я могу продолжать.

– Ваш договор запрещает тяжелую нагрузку на левую руку.

Он сразу поставил ящик.

– Что еще?

Я не ожидала, что он спросит без спора.

– Проверьте, чтобы в новом зале были отдельные зоны для тяжелых и легких пациентов. И чтобы никто не приносил препараты без регистрации.

– Сделаю.

У двери его остановила Аврелия Аркхарт.

Она приехала в закрытом экипаже и вышла в сопровождении двух слуг. Даже на грязной улице после дождя ее платье оставалось безупречным.

Аврелия увидела Северина с закатанными рукавами и ящиком у ног.

– Что происходит?

– Временный лечебный пункт, – ответил он.

– Мне сообщили о болезни драконов.

– Поэтому я здесь.

Она посмотрела на меня.

– Вы лечите без лицензии?

– Под официальным распоряжением районного лекаря.

– Где представитель коллегии?

– Пока не прибыл.

– Значит, вы решили воспользоваться паникой, чтобы вернуть себе положение?

Вокруг стало тише.

Господин Торн перестал двигать лавку. Тея замерла возле стола.

Я сняла перчатки.

– Мое положение сейчас – у рабочего стола. Если вы пришли за помощью, назовите симптомы. Если нет, не мешайте проходу.

Аврелия побледнела.

– Я мать главы дома Аркхарт.

– Сегодня это не медицинский диагноз.

Северин шагнул между нами, но не закрыл меня собой.

– Матушка, вернитесь в экипаж.

– Ты позволяешь ей распоряжаться собой на глазах у улицы.

– Я выполняю назначения специалиста, который остановил мой приступ.

Аврелия посмотрела на него внимательнее.

– Какой приступ?

Северин не ответил сразу.

– Об этом поговорим дома.

– Ты болен?

– Сейчас стабилен.

– И доверил лечение женщине, чью лицензию приостановили?

– Доверил Мирелле.

В его голосе не было ни нежности, ни попытки сделать признание публичным.

Только факт.

Аврелия заметила людей вокруг.

– Этот разговор не для улицы.

– Тогда не следовало начинать его у входа.

Она сжала губы.

– Кассиан уже направил сюда специалистов. Не вмешивайся в их работу.

– Коллегия пока не имеет полномочий управлять пунктом.

– Получит.

Аврелия вернулась к экипажу.

Ее слова не были угрозой.

Скорее предупреждением человека, который знал, что решение уже подготовлено.

– Что она имела в виду? – спросила я Северина.

– Не знаю.

– Узнайте.

– Сейчас.

Он ушел к городскому посту.

Я вернулась в аптеку.

В лаборатории Тея раскладывала новые образцы. На столе стояли флаконы, порошки, мази и соли, собранные у пациентов.

– Здесь работы на несколько дней, – сказала она.

– На несколько недель.

– Вы опять поправляете расчет.

– Теперь он еще менее утешительный.

Она закрыла один из флаконов.

– Сегодня вы спасли больше людей, чем за все дни после открытия.

– Аптека все еще не открыта.

– Им все равно.

Я посмотрела через стеклянную дверь в торговый зал.

Там сидела Марта, обмахивая Финна сложенным листом. Ора раздавала воду. Господин Торн укреплял ножку лавки. Сейн разговаривал с пожилым драконом. Леона отмечала на карте новые адреса.

Никто не называл меня герцогиней.

Не спрашивал, почему муж меня отверг.

Не оценивал, способна ли я родить наследника.

Для Драконьей улицы имело значение другое.

Я открыла дверь, когда они пришли.

Не отвернулась от больного ребенка.

Не спряталась за отсутствием лицензии, когда люди начали падать от жара.

Наверное, именно так место становилось домом.

Не потому, что имя владельца записано в документе.

Потому что однажды люди приходят к тебе за помощью, а потом остаются помогать другим.

Над входной дверью звякнул колокольчик.

В торговый зал вошли четверо.

Первым шел высокий мужчина в светло-сером плаще Королевской лечебной коллегии. На груди блестел знак старшего лекаря. За ним следовали два служащих с запечатанными ящиками и городской чиновник.

У двери появилась Ивара Грейс.

Она держала в руках свиток с красной печатью.

По ее лицу я поняла, что она пришла не для помощи.

Старший лекарь оглядел торговый зал.

– Кто отвечает за это помещение?

– Я, – сказала я.

– Магистр Дариан Кросс, представитель Королевской лечебной коллегии.

Он не протянул руку.

– На основании распоряжения городской санитарной палаты коллегия принимает руководство борьбой со вспышкой.

Сейн подошел ближе.

– Районный лечебный пункт уже зарегистрирован.

– И будет закрыт.

– На каком основании?

Дариан повернулся к чиновнику.

Тот развернул документ.

– Зафиксировано массовое заболевание жителей Драконьей улицы после применения непроверенных средств, изготовленных в помещении с приостановленной аптечной лицензией.

Я не сразу поняла смысл.

– Мы не выдавали лекарства до начала вспышки.

– Есть свидетельства обратного.

– Чьи?

– Будут представлены трибуналу.

Леона встала.

– Я представляю интересы Миреллы Морвейн. Требую копию распоряжения, перечень свидетельств и точное указание препаратов.

Чиновник передал ей второй лист.

Она прочитала быстро.

– Здесь нет ни одного названия. Только выражение «неустановленный очищающий состав».

– Госпожа Морвейн проводила магическое вмешательство ребенку по имени Финн Дор, – сказал Дариан. – После этого болезнь распространилась на других жителей улицы.

Марта поднялась.

– Она спасла его.

– Госпожа, сядьте, – потребовал служащий.

– Не приказывайте ей, – сказала я.

Дариан посмотрел на Финна.

– Когда вы получили средство от госпожи Морвейн?

– Она не давала мне никакого средства.

– Вам проводили разделение?

– Да.

– После этого появился жар?

– Через несколько дней.

– Вот видите.

Финн попытался встать.

Я остановила его.

– Лежи.

– Он врет!

– Поэтому не нужно помогать ему превращать твои слова в другие.

Дариан перевел взгляд на меня.

– Вы признаете, что проводили запрещенную процедуру без полной лицензии?

– Я оказала экстренную помощь при угрозе удушья. Согласие пациента и его опекуна зафиксировано. Районный лекарь подтвердил необходимость вмешательства.

Сейн шагнул вперед.

– Подтверждаю.

– Вы прибыли после процедуры.

– Но осмотрел пациента и результаты.

– Значит, не можете подтвердить, что именно было введено в его тело.

– Ничего не вводилось, – сказала я. – Серый пепел был удален частично.

– Вещество, существование которого коллегия не подтверждает.

– У меня есть лабораторные образцы, записи Беатрисы Морвейн и результаты независимого анализа.

– Полученные в лаборатории, не имеющей полной лицензии.

Леона подняла документ.

– Ограниченный допуск выдан Гильдией. Работа проводилась законно.

Все посмотрели на Ивару.

Инспектор стояла у двери, не вмешиваясь.

– Допуск действительно выдан, – сказала она. – Для работы с собственными образцами и веществами, переданными пациентами. Не для массового изготовления лекарств.

– Временный пункт оформлен господином Сейном, – напомнила я.

– После начала вспышки, – ответил Дариан. – Но подозрения относятся к более ранним действиям.

– Каким именно?

– Это установит трибунал.

Северин вошел в аптеку со стороны двора.

Он сразу оценил происходящее: людей коллегии, документ в руках Леоны, Ивару возле двери.

– Кто подписал распоряжение? – спросил он.

Дариан поклонился.

– Герцог Аркхарт. Городская санитарная палата по представлению главы Королевской лечебной коллегии.

– Кассиана Реваля?

– Да.

Северин протянул руку.

Чиновник передал ему копию.

Он прочитал.

– Здесь недостаточно оснований для закрытия экстренного пункта во время вспышки.

– Коллегия откроет собственный пункт в доме собраний, – сказал Дариан. – Пациентов переведут туда.

– Дом собраний сырой и не имеет чистой воды, – сказала я.

– Помещение подготовят.

– Когда?

– В течение нескольких часов.

– А до этого тяжелые пациенты останутся на улице?

– Их переведут в коллегию.

– До Верхнего города тридцать минут в экипаже. Некоторые не выдержат дорогу.

– Решение уже принято.

Северин сложил документ.

– Я могу приостановить распоряжение до проверки городской стражей.

– Можете, – сказала Леона. – Но тогда коллегия заявит, что глава дома Аркхарт использует должность для защиты бывшей жены и собственного лекаря.

Дариан промолчал.

Ему не нужно было произносить угрозу.

Она уже содержалась в ситуации.

Северин посмотрел на меня.

Я понимала, чего он ждет.

Моего решения.

Раньше он уже отдал бы приказ.

Сейчас спрашивал глазами.

– Не приостанавливайте, – сказала я.

– Мирелла.

– Если вы вмешаетесь, все доказательства объявят семейным конфликтом. Пусть действуют по процедуре.

– Пациенты?

– Переведем в старую баню. Она уже подготовлена и зарегистрирована как вспомогательное помещение. Сейн останется руководителем.

Дариан возразил:

– Все больные переходят под контроль коллегии.

– Нет, – сказал Сейн. – Мое распоряжение о временном зале в бане не отменено. Вы можете направить туда специалистов, но не имеете права перемещать пациентов без согласия.

Леона быстро проверила документы.

– Он прав.

Дариан сжал губы.

– Тогда аптечное помещение будет немедленно опечатано. Все внутренние препараты и лабораторные образцы передаются на экспертизу.

– Не все, – сказала Леона. – Образцы являются доказательствами по делу о нападении и хранятся по отдельному акту. Без решения следователя вы их не получите.

– Мы составим перечень.

– В моем присутствии.

Ивара наконец подошла к прилавку.

– Мирелла Морвейн, – произнесла она официально. – До решения трибунала я обязана приостановить ограниченный допуск и опечатать лабораторию, торговый зал и хранилище лекарственных веществ.

– Жилые комнаты?

– Нет. Только рабочая часть здания.

– Мне разрешено забрать личные документы и вещи, не относящиеся к производству?

– В присутствии инспектора.

– Тогда сначала перенесем пациентов и медицинские записи в баню.

Ивара кивнула.

Дариану это не понравилось, но возразить он не мог.

Мы начали перевод.

Никто не запаниковал.

Господин Торн и Северин переносили тяжелых пациентов. Ора собирала чистую посуду. Тея упаковала разрешенные травы под наблюдением Ивары. Леона забрала журналы приема, карту случаев и юридические документы. Сейн перенес медицинские инструменты, принадлежавшие лично ему.

Образцы серого пепла остались в защищенном шкафу.

Копии главных записей Беатрисы находились в банковском хранилище.

У коллегии не было доступа к единственному доказательству.

Через час торговый зал опустел.

На стенах остались следы от лавок. На прилавке – круги от чашек. В приемной лежало одно забытое одеяло Финна.

Тея стояла посреди комнаты и смотрела, как служащие коллегии закрывают шкафы бумажными лентами.

– Мы только начали работать, – сказала она.

– Аптека еще не была открыта.

– Для них была.

Она кивнула в сторону улицы.

За окном стояли люди.

Пациентов уже перенесли, но жители не расходились. Они молча наблюдали, как Ивара закрепляет печать Гильдии на двери лаборатории.

Дариан поставил рядом красную печать коллегии.

Я подошла к нему.

– Завтра трибунал?

– В десять утра.

– Кто будет председательствовать?

– Комиссия Гильдии.

– Кассиан придет?

– Он выступит как главный медицинский эксперт.

Я не удивилась.

Он назначал препараты.

Подписал заключение о моем бесплодии.

Осматривал Беатрису после смерти.

А теперь собирался объяснить Гильдии, почему виновата именно я.

Ивара закрыла торговый зал и передала мне один ключ. Второй остался у нее.

На двери появилась белая лента:

«Работа приостановлена до решения трибунала».

Я вышла на ступени.

Никто не задавал вопросов.

Марта держала Финна за плечи. Господин Торн стоял со скрещенными руками. Ора сняла передник и сжимала его в кулаке. Даже мужчина с сапогами, которые он считал проклятыми, остался у противоположной стены.

Я больше не могла открыть для них аптеку.

Но могла продолжить работу в другом помещении.

– Тяжелые пациенты уже в бане, – сказала я. – Остальные проходят туда по очереди. Флаконы и упаковки приносите с собой. Ничего не выбрасывайте. До решения трибунала лекарства здесь не выдаются, но наблюдение продолжится.

– А вас допустят? – спросил кто-то.

– Сегодня я работаю как консультант господина Сейна. Завтра буду защищать право работать самостоятельно.

– Мы придем к Гильдии, – сказала Марта.

– Не нужно устраивать толпу.

– Мы не толпа.

Финн поднял голову.

– Мы пациенты.

Господин Торн добавил:

– И свидетели.

Я хотела отказаться.

Объяснить, что решение принимает комиссия, а не улица. Что громкие протесты могут только навредить.

Но эти люди не просили разрешения поддержать меня.

Так же, как я не спрашивала, достаточно ли выгодно спасать Финна.

– Тогда приходите без криков и угроз, – сказала я. – И говорите только то, что видели сами.

– Это вы нам? – спросила Ора. – Или себе?

Я посмотрела на запечатанную дверь аптеки.

– Всем.

Северин стоял в стороне.

Он дождался, пока люди начнут расходиться к временной лечебнице, и только потом подошел.

– Я могу поставить охрану возле здания.

– Городскую.

– Городскую.

– Без изъятия документов и без отдельного доступа коллегии.

– Уже распорядился.

– Спасибо.

Он посмотрел на белую ленту.

– Я должен был остановить их.

– Тогда завтра говорили бы не о сером пепле, а о том, как герцог защищает бывшую жену.

– Они и так будут об этом говорить.

– Пусть. У нас есть документы.

– Кассиан подготовился.

– Мы тоже.

– Он опаснее, чем я думал.

– Потому что раньше вы считали его лекарем семьи.

– А ты?

Я вспомнила белые флаконы, которые принимала из его рук.

– Я считала его человеком, который пытается мне помочь.

Северин отвел взгляд.

– Завтра я дам показания.

– Вам придется публично признать болезнь.

– Знаю.

– Совет может отстранить вас от городской защиты.

– Знаю.

– Дом Аркхарт потеряет влияние.

– Мирелла.

– Что?

– Я уже принял решение.

В его голосе не было раздражения.

Только усталость человека, который впервые не пытался скрыть цену собственного выбора.

– Завтра я скажу правду, – продолжил он. – Не для того, чтобы вернуть тебя. Потому что иначе Кассиан использует мое молчание против всех пациентов.

Я кивнула.

Это был правильный поступок.

Но он не стирал предыдущие.

Северин, похоже, наконец понял разницу.

Мы пошли к старой бане вместе, но не рядом.

Между нами оставалось несколько шагов, которые никто не пытался сократить.

За спиной висела закрытая вывеска «Полынь и пламя».

Впервые с момента получения ключа я не могла войти в собственную аптеку.

И все же работа не остановилась.

Драконья улица перенесла ее вместе со мной.

Глава 11 Обвинение

Глава 11 Обвинение

Утро перед трибуналом началось с того, что Финн попытался сбежать из лечебного зала.

Я застала его возле двери старой бани. Он уже надел куртку поверх ночной рубашки и одной рукой затягивал шнурок на ботинке. Второй ботинок стоял рядом.

– Куда?

Финн выпрямился.

– В Гильдию.

– Зачем?

– Давать показания.

– Тебя не вызывали.

– Но обвиняют вас из-за моего лечения.

– Именно поэтому ты останешься здесь.

– Я видел, что было.

– И расскажешь, когда комиссия направит официальный запрос.

Он сердито посмотрел на меня.

Жар у Финна спал еще ночью. Серый налет почти исчез, дыхание оставалось чистым. Это не превращало его в здорового ребенка, способного провести несколько часов в душном здании Гильдии.

– Они скажут, что вы меня отравили, – произнес он.

– Они уже это сказали.

– Значит, я должен ответить.

– Твое медицинское состояние записано господином Сейном. Марта подписала согласие на процедуру. Ивара видела тебя на следующий день. Для начала этого достаточно.

– А если не поверят?

Я подошла и развязала узел, который он затянул поверх рукава.

– Тогда будут проверять доказательства. Не то, насколько убедительно говорит больной ребенок.

– Я не ребенок.

– Сегодня ты пациент. Этого хватит.

Финн бросил взгляд на выход.

Возле двери стояла Тея, скрестив руки.

– Даже не думай, – сказала она.

– Я ничего не думал.

– Ты надел один ботинок и куртку на ночную рубашку.

– Значит, не успел подумать до конца.

– Очень заметно.

Марта подошла из соседнего зала и забрала у внука куртку.

– Ложись.

– Бабушка…

– Мирелла сказала лежать.

– Вы вчера сами хотели идти к Гильдии.

– Я и пойду. А ты останешься.

Финн посмотрел на нас троих и понял, что поддержки не получит.

– Тогда расскажите им про настой, – потребовал он. – И про серые линии. И что я начал болеть до аптеки.

– Расскажу.

– Точно?

– Точно.

Он вернулся к койке, не скрывая недовольства.

В старой бане уже находилось двадцать три пациента. Большинство поступило вчера, во время вспышки. Нескольких привели ночью из соседних кварталов.

Мы разделили два больших зала.

В первом лежали люди с высокой температурой, нарушениями дыхания и нестабильной магией. Во втором находились те, кому требовались вода, наблюдение и временная отмена подозрительных препаратов.

Сейн работал почти без отдыха.

Он успел оформить карточки, направить образцы в районную лабораторию и добиться официального признания старой бани чрезвычайным лечебным пунктом. Это позволяло продолжать помощь даже после закрытия аптеки.

Я оставалась его консультантом.

Титул звучал скромнее выполняемой работы, но давал право осматривать магические каналы, проверять составы и составлять рекомендации под подписью районного лекаря.

Сегодня я не могла остаться.

Леона считала, что мое личное присутствие на трибунале необходимо. Если обвиняемая не являлась без уважительной причины, комиссия имела право рассмотреть дело только по документам коллегии.

Я такого подарка Кассиану делать не собиралась.

– У нас хватит очищающего раствора до вечера? – спросила я Тею.

– Если новых тяжелых пациентов будет не больше трех.

– А если больше?

– Господин Сейн разрешил приготовить второй запас.

– Ты будешь работать только по утвержденному рецепту.

– Знаю.

– Все меры записываешь.

– Знаю.

– Синюю соль…

– Добавляю только в диагностический образец. Не в лекарство.

Она произнесла это терпеливо, хотя слышала уже дважды.

Я проверила лабораторный стол, временно установленный в бывшей парной. Инструменты лежали чистыми, флаконы пациентов были подписаны, подозрительные упаковки хранились в закрытом ящике.

– При любом ухудшении посылаете человека в Гильдию, – сказала я.

– Вы будете на заседании, – напомнила Тея. – Вас оттуда не выпустят посреди показаний.

– Тогда к Эдите Норн.

– Я помню.

– И никакого глубокого разделения.

– У меня нет права его проводить.

– Даже если решишь, что справишься.

Тея перестала записывать.

– Я не стану рисковать пациентом, чтобы доказать, что чему-то научилась.

В ее голосе появилась обида.

Я поняла, что зашла слишком далеко.

– Знаю, – сказала я. – Прости.

Она посмотрела на меня внимательнее.

– Вы нервничаете.

– Да.

– Можно было просто сказать.

– Я сказала.

– После десяти распоряжений.

Марта протянула мне темный плащ.

– Идите. Здесь справятся.

Я надела его.

Перед дверью снова остановилась возле Финна.

Он лежал, отвернувшись к стене.

– Я расскажу все точно, – сказала я.

– Про флакон тоже?

– Про флакон, настой и время первого приступа.

– И что я не пил ваших лекарств до него.

– Да.

Финн повернул голову.

– Тогда удачи.

– Спасибо.

– Только не говорите долго, как Леона.

Из соседнего зала донесся ее голос:

– Я все слышу.

Финн закрыл глаза, но я заметила улыбку.

Мы вышли вместе с Леоной и Мартой.

До здания Гильдии было пятнадцать минут пешком. Городская стража предложила экипаж, однако на улице уже собрались жители Драконьей улицы. Они шли той же дорогой, несли копии рецептов, пустые флаконы и записи о вчерашних событиях.

Я просила их не устраивать толпу.

Они выполнили просьбу буквально.

Никто не кричал.

Не было плакатов, обвинений и попыток перекрыть дорогу.

Люди просто пришли и встали возле здания Гильдии, оставив свободный проход к дверям.

Ора принесла корзину хлеба для тех, кому придется долго ждать. Господин Торн держал под мышкой журнал заказов мастерской: в нем были записаны имена работников, заболевших до открытия лечебного пункта. Сапожник принес учет рабочего времени Финна, подтверждавший, что первый приступ случился до изготовления любых внутренних средств в аптеке.

Марта остановилась рядом со мной.

– Мы будем ждать здесь.

– Комиссия может не вызвать вас.

– Тогда постоим молча.

– Вам нельзя долго находиться на холоде.

– Сегодня тепло.

Она сказала это таким тоном, что спорить было бесполезно.

Перед входом Леона развернулась к людям.

– Говорите только с официальным секретарем комиссии. Никаких разговоров с представителями коллегии без свидетеля. Документы не отдавать без расписки. Если кто-то потребует оригинал флакона, зовете меня.

– А если потребуют уйти? – спросила Ора.

– Не перекрывайте дорогу и не нарушайте порядок. Стоять возле общественного здания не запрещено.

– Вот и постоим, – ответила она.

Мы поднялись по ступеням.

Зал трибунала находился на втором этаже Гильдии.

Он был значительно меньше зала Совета драконов. Здесь не было гербов, каменных статуй и мест для многочисленной публики. Только длинный стол комиссии, несколько рядов стульев и отдельные места для обвиняемой, представителей сторон и свидетелей.

На центральной стене висел знак Гильдии: серебряная чаша, окруженная семью ветвями.

Я села рядом с Леоной.

На столе перед нами лежали:

копия ограниченного допуска;

акт экстренной процедуры Финна;

заключение Сейна;

договор лечения Северина;

независимое заключение Эдиты;

сведения об образцах Р-17;

акт о пожаре;

отчет о служебном гасителе;

заверенные копии накладных Орта Венна.

Главные записи Беатрисы оставались в банковском хранилище.

Мы принесли только отдельные заверенные страницы. Леона считала опасным раскрывать весь объем доказательств до того, как комиссия официально признает их относимыми к делу.

Ивара вошла одной из последних.

Сегодня она была не единственным инспектором, а членом комиссии. Вместе с ней за столом сели две старшие ведьмы и седой магистр, отвечавший за аптечные лицензии. Председательствовала женщина в темно-зеленом плаще без украшений.

Я видела ее раньше на выпускном экзамене, но лично мы не разговаривали.

Она открыла заседание коротким ударом серебряного молотка.

– Рассматривается вопрос о действиях ведьмы-аптекаря Миреллы Морвейн в период приостановления лицензии, а также о возможной связи этих действий со вспышкой заболевания на Драконьей улице.

Секретарь зачитал мои данные.

Имя.

Возраст.

Образование.

Специализация.

Дата прекращения практики.

Дата подачи заявления на восстановление лицензии.

В конце он добавил:

– Бывшая супруга герцога Северина Аркхарта.

Леона поднялась.

– Семейное положение моей доверительницы не относится к ее профессиональной квалификации.

– Оно указано в материалах стороны обвинения как обстоятельство возможной личной заинтересованности, – ответила председательствующая.

– Заинтересованности в чем?

– В нанесении ущерба Королевской лечебной коллегии, заключение которой использовалось при расторжении брака.

– Тогда прошу отдельно указать, что именно коллегия назначала препараты, исследуемые госпожой Морвейн.

– Замечание внесено.

Леона села.

Секретарь продолжил читать обвинения.

Работа в помещении с приостановленной лицензией.

Проведение сложного магического разделения на ребенке без присутствия лицензированного лекаря.

Хранение потенциально опасных веществ вне официального хранилища.

Изготовление средств для внутреннего применения до получения полной лицензии.

Сокрытие образцов от Королевской лечебной коллегии.

Возможное создание нестабильного серого состава, последствия которого проявились у жителей Драконьей улицы.

Последняя формулировка была построена так, чтобы ничего не утверждать прямо и при этом сделать виновной меня.

– Признаете нарушения? – спросила председательствующая.

Я поднялась.

– Признаю, что провела экстренное разделение до восстановления лицензии. Право на экстренную помощь у меня не было приостановлено. Угроза дыханию Финна Дора зафиксирована свидетелями и районным лекарем. Внутренние препараты изготавливались только после объявления чрезвычайного лечебного пункта, под руководством господина Сейна. Остальные обвинения не признаю.

– Серый состав вы создавали?

– Нет.

– Термин «серый пепел» впервые появился в ваших записях?

– Нет. Его использовала Беатриса Морвейн до своей смерти.

– Оригинал записи представлен?

– Частично. Полный документ хранится в защищенном банковском хранилище.

По залу прошел тихий шепот.

Председательствующая подняла молоток.

– Посторонние разговоры запрещены.

Я не стала уточнять, что публики почти не было. В заднем ряду сидели несколько представителей коллегии, два сотрудника Гильдии и секретари.

Дверь открылась.

Кассиан Реваль вошел без сопровождения.

Я не видела его с того дня, когда он выдал мне последний белый флакон.

Тогда Кассиан говорил спокойно и заботливо. Объяснял, что новый курс может вызвать усталость, но позволит укрепить женский контур. Просил доверять лечению и не читать тревожные справочники без подготовки.

Сегодня на нем был белый плащ главы коллегии с серебряной вышивкой. Светлые волосы аккуратно убраны назад, лицо оставалось открытым и усталым, как у человека, который провел ночь возле больных.

Он поклонился комиссии.

Потом посмотрел на меня.

– Мирелла.

– Госпожа Морвейн, – поправила я.

Пауза была короткой.

– Разумеется.

Кассиан занял место эксперта.

Секретарь принес ему присягу. Он подтвердил, что будет сообщать только профессиональные сведения и отделять установленные факты от предположений.

Леона записала точную формулировку.