Текст книги "Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Северин опустил взгляд на чешую.

– Удалить можешь?

– Не все. Полное очищение за одну процедуру опасно. Вещество слишком глубоко связано со старой раной.

– Тогда сколько?

– Столько, чтобы остановить приступ и освободить основной канал.

– Делай.

– Сначала еще раз подтвердите согласие.

Раздражение мелькнуло в его взгляде.

– Я уже подтвердил.

– На обследование и частичное разделение при угрозе. Теперь угроза установлена, и я объяснила риск.

– Какие последствия?

– Усиление боли. Временная потеря доступа к огню. Повреждение канала, если вы не удержите источник в человеческой форме. Возможна остановка процедуры до полного облегчения.

– Для тебя?

– Серый остаток пройдет через мои руки. Защитный контур снизит воздействие, но полностью не уберет.

– Тогда нет.

– Что?

– Я не согласен, если процедура отравит тебя.

– Это не вам решать.

– Я пациент и могу отказаться.

– Можете. Тогда я вызову драконьего лекаря из Гильдии, а до его прибытия вы будете лежать и надеяться, что источник не сорвется снова.

– Вызови.

– В Гильдии нет специалиста по серому пеплу.

– У тебя тоже нет опыта с таким количеством.

– Зато я понимаю принцип связи и уже отделяла вещество от живого источника.

– У ребенка с малой долей крови. Не у взрослого дракона.

Я посмотрела на него.

Даже во время приступа он рассуждал точно.

И был прав.

– Поэтому не стану проводить полное очищение, – сказала я. – Только сниму давление с главного канала. Если не вмешаться, следующая волна может повредить источник сильнее любой процедуры.

Северин перевел взгляд на мои руки.

– Ты еще не восстановилась после Финна.

– Сегодня дрожи нет.

– Головная боль?

– Незначительная.

– Мирелла.

– Вы пришли в мою аптеку и попросили обследование. Теперь либо доверяете моему решению, либо ждете другого специалиста.

– Это не вопрос доверия.

– Именно вопрос доверия. Вы привыкли считать, что можете принять любой риск за двоих, если называете это защитой.

Он отвел взгляд.

Жар в комнате усилился. На коже возле шрама появилась новая полоса чешуи.

– Проводите процедуру, – сказал он. – Но прекращаете сразу, если остаток начнет переходить к вашему источнику.

– Это определяю я.

– Тогда я отказываюсь.

Я стиснула зубы.

– Хорошо. Если увижу прямую угрозу моему источнику, остановлюсь.

– Обещаешь?

– Да.

Только после этого он произнес:

– Согласен.

Леона зафиксировала время и условия в журнале.

Мы перенесли защитные пластины из лаборатории. Полного круга в приемной не было, поэтому пришлось собрать временный контур вокруг кушетки.

Тея разложила четыре медные пластины, соединила их серебряной нитью и поставила у ног Северина чашу с холодной соленой водой.

– Вторую чашу возле правой руки, – сказала я. – Левая связана с поврежденным каналом.

– Почему вода?

– Примет часть жара и покажет, если огонь выйдет за пределы контура.

Я закрепила направляющую нить возле шрама, не касаясь самой поврежденной ткани. Второй конец опустила в пустую стеклянную чашу.

Северин наблюдал за каждым движением.

– Если почувствуете желание принять драконий облик, говорите сразу.

– Обычно желание не требуется.

– Сейчас источник действует отдельно от вашей воли. Мне важно знать начало каждой волны.

– Понял.

– Не пытайтесь подавлять огонь силой. Удерживайте человеческую форму, но не запирайте магию внутри.

– Это противоречит одно другому.

– Направляйте огонь к правой руке. Не к ране.

Он коротко кивнул.

Я села рядом и положила пальцы возле края шрама.

Первый контакт с его источником оказался сильнее, чем я ожидала.

Внутри Северина не было слабой искры Финна. Его сердечный огонь занимал почти все магические каналы, плотный и горячий. Даже поврежденный, он мог сжечь незащищенную ведьму одним резким выбросом.

Серый пепел образовал вокруг старой раны жесткую сеть.

Частицы соединялись между собой и с поврежденной тканью, создавая ложный путь для магии. Когда Северин использовал огонь, часть силы уходила по этому пути, застревала и вызывала новую боль.

Я осторожно проверила ближайшее соединение.

Оно было крепче, чем у Финна.

– Начинаю, – сказала я.

– Я готов.

Я ослабила первую связь.

Северин резко вдохнул, но не двинулся.

Направляющая нить нагрелась. В стеклянной чаше появилась маленькая серая крупинка.

Тея стояла за пределами круга с нейтрализующим настоем.

Леона записывала каждое изменение.

Я выбрала вторую частицу.

Она находилась ближе к магическому каналу. При попытке отделения огонь Северина отозвался резким толчком.

Вода возле его правой руки зашипела.

– Волна? – спросила я.

– Да.

– Направляйте вправо.

На его пальцах появились медные когти. Северин медленно разжал кулак, заставляя их исчезнуть.

Я продолжила.

С каждой отделенной частицей давление на канал становилось слабее, но серый остаток проходил через мои пальцы. Сначала появилось знакомое онемение, затем металлический привкус.

Защитный круг принимал большую часть вреда. Медные пластины темнели одна за другой.

– Левая пластина перегревается, – сказала Тея.

– Замени чашу с водой. Пластину не трогай.

Она быстро переставила емкость.

Я добралась до участка, где серый пепел соединялся непосредственно со шрамом.

Отделить его без повреждения ткани было невозможно.

Можно было только разорвать внешнюю сеть и оставить глубокий слой до следующей процедуры.

– Северин, сейчас станет хуже.

– Делай.

– Не двигайтесь.

Я усилила разделение.

Он сжал край кушетки правой рукой. Дерево затрещало под пальцами.

Чешуя снова проступила на шее.

– Человеческая форма, – напомнила я.

– Удерживаю.

Его голос едва оставался ровным.

Я разрушила первую часть сети.

Серый остаток вышел сразу несколькими частицами. Стеклянная чаша задрожала. Вода возле правой руки Северина закипела.

Огонь прошел по кругу и ударил в медные пластины.

Тея отступила.

Леона закрыла лицо рукой от жара.

Я не убрала пальцы.

Если разорвать связь сейчас, магия вернется в поврежденный канал и новый приступ начнется сразу.

– Мирелла, остановись, – сказал Северин.

– Еще нет.

– У тебя руки серые.

– Я вижу.

– Ты обещала.

– Моему источнику ничего не угрожает.

Это было правдой. Пока серый остаток держался в пальцах и не поднимался выше запястий. Боль была сильной, но знакомой.

Я отделила последнюю внешнюю связь.

Напряжение внутри его источника резко уменьшилось.

Медная чешуя на шее исчезла. Когти втянулись. Огонь перестал давить на защитный круг.

Я разорвала контакт.

Пальцы не слушались.

Леона успела подхватить мою руку, прежде чем она упала на край чаши.

– Не касайся кожи, – предупредила я.

Тея уже несла нейтрализующий раствор.

– Сначала ему, – сказала я.

– У него нормальный цвет лица.

– Проверь дыхание и воду возле правой руки.

Северин сам взял чашку, которую протянула Тея.

– Я в порядке.

– Это определяет аптекарь, – ответила она моими словами.

Даже сейчас я почти улыбнулась.

Я проверила пульс Северина.

Он оставался частым, но больше не сбивался. Магические линии под кожей побледнели. Шрам выглядел воспаленным, зато серый узор вокруг него стал значительно тоньше.

– Приступ остановлен, – сказала я. – Основной канал свободнее, но вещество осталось глубже. Сегодня никакого огня, превращений и защитных чар.

– У меня заседание Совета.

– Нет.

Он посмотрел на меня.

– Городская защита требует…

– Найдите заместителя.

– Не все функции можно передать.

– Тогда сообщите Совету, что глава столичной защиты принимал непроверенный препарат и временно утратил контроль над источником.

– Это вызовет панику.

– Если вы продолжите работать и сорветесь возле Центральной печи, паника будет обоснованной.

Северин хотел возразить, но остановился.

– Сколько нужно времени?

– До утра вы остаетесь под наблюдением.

– Здесь?

– Здесь.

– Мирелла.

– Вы пришли в аптеку как пациент. Теперь будете выполнять правила.

– У тебя нет свободной комнаты.

– Есть приемная.

– На этой кушетке?

– Финн не жаловался.

Тея отвернулась, но я заметила ее улыбку.

Северин опустил взгляд на сжатую правую руку.

– Мне нужно отправить сообщение заместителю.

– Леона запишет под вашу диктовку. Без подробностей о расследовании.

– Я могу писать сам.

Он взял перо.

Пальцы дрогнули.

Северин положил его обратно.

– Запишите, – сказал он Леоне.

Пока она составляла сообщение, Тея принесла мне нейтрализующий настой. Серый цвет на пальцах начал медленно бледнеть, однако слабость накатывала сильнее.

Я села на соседний стул.

Северин следил за мной.

– Ты нарушила обещание.

– Нет.

– Остаток дошел до запястий.

– Но не угрожал источнику.

– Ты не могла знать наверняка.

– Могла. Это мой дар.

– Ты всегда так отвечаешь, когда хочешь закончить спор.

– А вы всегда спорите с лекарем после того, как согласились на процедуру?

– Только если лекарь скрывает собственный риск.

Я посмотрела на него.

– Теперь понимаете, каково это?

Он замолчал.

Леона перестала писать, но не подняла головы.

Слова прозвучали жестче, чем я собиралась. Отменить их я не хотела.

Северин несколько лет принимал решения, скрывая от меня угрозы, документы и страхи. Сейчас он провел меньше часа в положении человека, которому не сообщают все сразу, и уже не мог это терпеть.

– Понимаю, – сказал он.

Без оправдания.

Без попытки вернуть разговор к его мотивам.

Я отвела взгляд первой.

После отправки сообщения Леона ушла в городскую управу. Она должна была передать официальный акт о процедуре и приложить копию согласия Северина. Не упоминать серый пепел в такой ситуации было уже невозможно.

До получения полной лицензии каждая серьезная помощь могла стать основанием для нового разбирательства. Наличие герцога в роли пациента только усложняло дело.

Тея принесла чистую рубашку из вещей господина Торна. Она была Северину коротка в рукавах, но старая одежда возле шрама пропиталась потом и следами магического жара.

– Другого нет, – сказала она.

– Подойдет.

Северин переоделся в процедурной.

Я ждала в торговом зале и старалась не смотреть на закрытую дверь.

Когда он вернулся, непривычная простая рубашка делала его менее похожим на главу древнего дома. Без темного костюма, цепи и идеально застегнутого воротника Северин выглядел просто уставшим мужчиной после тяжелой болезни.

Раньше я видела его таким только в спальне.

Мы оба вспомнили об этом.

Он первым отвел взгляд.

– Где моя одежда?

– Тея очистит ее от остаточной магии. До вечера получите обратно.

– Она умеет?

– Под моим руководством.

– Твоя ученица слишком молода для работы с драконьим огнем.

– Она не будет касаться огня. Только подготовит раствор и обработает ткань щипцами.

– Ты доверяешь ей?

– Да.

Ответ вышел без раздумий.

Тея замерла возле шкафа, но ничего не сказала.

Я тоже заметила собственную уверенность.

Неделю назад мы не были знакомы.

Теперь я доверяла ей находиться рядом во время опасной процедуры, выполнять указания и не использовать сведения против пациента.

Это не означало, что Тея перестала быть резкой, любопытной и слишком поспешной. Просто она несколько раз доказала, что в нужный момент способна действовать точно.

– Мне нужно задать вопросы, – сказала я Северину. – Ответы войдут в медицинскую запись.

– Спрашивай.

– Когда вы начали принимать «Рекорд-четыре» постоянно?

– После возвращения с пограничной войны.

– Без перерывов?

– Первые годы курсами. Последние восемь месяцев ежедневно.

– Почему перешли на ежедневный прием?

– После нескольких срывов превращения.

– Каких именно?

– Боль в левом канале, неполное раскрытие крыла, потеря чувствительности в руке.

– Кассиан проводил независимый анализ крови?

– Коллегия проводила.

– Кто лично?

– Его помощники.

– Вы видели результаты?

– Кассиан зачитал заключение.

– Документ?

– Остался в моей медицинской книге.

– Мне понадобится копия.

– Получишь.

– Полная история назначений, номера партий, записи о приступах и список всех препаратов дома Аркхарт.

Он нахмурился.

– При чем здесь препараты дома?

– Если одна основа использовалась в нескольких лекарствах, нужно проверить всех, кто мог ее принимать.

– Моя мать пользуется коллегией.

– Селин Верт тоже.

Имя прозвучало между нами впервые после Совета.

Лицо Северина стало жестче.

– Почему ты упомянула Селин?

– Она объявлена вашей будущей женой и, вероятно, проходила проверку совместимости в той же коллегии.

– Ее лекарства не имеют отношения к моему источнику.

– Это решу после изучения составов.

– Ты собираешься обследовать ее?

– Если появятся симптомы и она согласится.

Северин отвел взгляд к окну.

– Помолвка еще не утверждена окончательно.

– Для моего лечения это не имеет значения.

– Мирелла…

– Не сейчас.

Он кивнул.

На улице остановился экипаж. Через стекло я увидела герб Аркхартов.

Из него вышли двое мужчин в форме личной охраны.

– Я просила не присылать сюда ваших людей.

– Я их не вызывал.

– Они приехали за вами?

– Вероятно, заместитель сообщил в дом.

Первый охранник подошел к двери.

Городской стражник остановил его.

Разговор быстро стал громче.

– Тея, не открывай, – сказала я. – Я сама.

Северин поднялся.

– Оставайтесь сидеть.

– Это мои люди.

– И вы мой пациент.

– Мне нужно объяснить…

– Объясните через дверь.

Он посмотрел на меня так, словно не привык получать подобные указания в присутствии свидетелей.

Потом сел обратно.

Я открыла дверь на цепочку.

– Герцог временно остается под медицинским наблюдением, – сказала я.

Охранник побледнел.

– Нам приказано доставить его домой.

– Кем?

– Госпожой Аврелией Аркхарт.

– Она не распоряжается моей аптекой.

– Мы обязаны охранять главу дома.

– Можете ждать на улице. Внутрь не войдете.

– Госпожа Морвейн…

Северин заговорил из приемной:

– Исполняйте ее требования.

Охранники одновременно повернулись на голос.

– Герцог, госпожа Аврелия требует…

– Я услышал. Передайте, что вернусь после разрешения лекаря.

Один из мужчин посмотрел на меня с таким удивлением, будто я временно изменила порядок наследования в королевстве.

Они отошли к экипажу.

Я закрыла дверь.

– Спасибо, – сказала я.

– За что?

– За то, что не отменили мое решение перед своими людьми.

– Ты была права.

– Вы редко говорили это во время брака.

– Я редко позволял тебе закончить спор.

Ответ прозвучал спокойно.

Мне стало не легче.

Я вернулась к столу и записала время процедуры, количество удаленного вещества и состояние пациента.

Северин наблюдал.

– Что обнаружила Беатриса обо мне?

– Она изучала два образца вашего препарата. Серый остаток накапливался возле старого ранения и усиливал связь с поврежденной тканью.

– Почему она не сообщила?

– Не знаю. Возможно, пыталась собрать доказательства.

– Она могла обратиться ко мне.

– Вы доверяли Кассиану больше, чем Беатрисе.

– Я бы выслушал.

– Так же, как выслушали меня перед расторжением брака?

Он не ответил.

Я закрыла журнал.

– Сегодня никакого расследования. Вам нужен отдых.

– Мне нужен полный отчет.

– Получите после подтверждения анализа.

– Кассиан должен быть допрошен.

– Пока мы не можем показать ему все доказательства. Если он связан с серым пеплом, предупреждение даст время уничтожить документы.

– Ты считаешь его виновным?

– Я считаю, что он подписал ложное заключение о моей бесплодности, лично осматривал Беатрису после подозрительной смерти и увеличил вам дозу препарата, который ухудшал состояние.

– Заключение могло быть ошибочным, а не ложным.

– Вы все еще защищаете его?

– Я отделяю подозрение от доказательства.

Я посмотрела на Северина и неожиданно услышала в его словах себя.

Ту самую осторожность, которой я раздражала Тею.

– Хорошо, – сказала я. – Тогда согласимся, что Кассиан должен пока не знать, сколько нам известно.

– Согласен.

– И вы не отправите людей в коллегию без разговора со мной и Леоной.

Он помолчал.

– Если возникнет непосредственная угроза городу…

– Опять условия, которые определяете только вы.

– Я отвечаю за безопасность Астеры.

– А я отвечаю за медицинскую часть расследования.

– У тебя нет официальных полномочий.

– Зато серый пепел уже находится в вашем источнике, а официальные специалисты называли его восстановлением.

Северин провел рукой по лицу.

– До утра никаких действий против коллегии, – сказал он. – После этого мы обсудим общий порядок.

Не приказ.

Предложение, пусть и сформулированное привычно жестко.

– До утра, – согласилась я.

После обеда он уснул.

Не сразу. Сначала пытался читать принесенную Леоной газету, потом несколько раз спрашивал время и требовал проверить городской отчет. Наконец действие процедуры и остаточная слабость оказались сильнее привычки контролировать происходящее.

Северин лежал на узкой кушетке, повернувшись к стене.

Тея заглянула в приемную.

– Он правда останется здесь на ночь?

– Если состояние не ухудшится, до утра.

– Аврелия придет?

– Возможно.

– Что будем делать?

– Не откроем.

– Даже ей?

– Особенно ей.

Тея одобрительно кивнула.

Мы вернулись в лабораторию.

Нужно было обработать одежду Северина, запечатать серый остаток и очистить использованные пластины. Чаша с отделенным веществом стояла внутри защитной коробки. Серого пепла было в несколько раз больше, чем после процедуры Финна.

Я смотрела на него и понимала: Беатриса не ошиблась.

Отрава попадала не только в дешевые лекарства бедного района и препараты женщин, которых удобно было объявить бесплодными.

Она годами накапливалась в источнике одного из сильнейших драконов королевства.

Вечером Северин проснулся от боли, но нового приступа не произошло.

Я проверила шрам, дала ему простой охлаждающий настой и запретила принимать что-либо из личного флакона.

– Его нужно уничтожить, – сказал он.

– Нет. Это доказательство.

– Тогда запечатай.

– Уже.

Он посмотрел на мои руки.

Серый налет полностью исчез, но пальцы оставались бледными.

– Как ты себя чувствуешь?

– Устала.

– Только?

– Головная боль и временная слабость дара.

– Из-за меня.

– Из-за процедуры.

– Разницы нет.

– Есть. Вы не помещали серый пепел в собственное лекарство.

– Но настоял, чтобы ты рисковала меньше, и все равно позволил начать.

Я поправила край защитной повязки возле его шрама.

– Не превращайте любое событие в повод взять на себя всю ответственность. Это тоже способ не замечать чужой выбор.

Северин долго молчал.

– Ты сама выбрала лечить меня?

– Да.

– Несмотря на все?

Я знала, о чем он спрашивал.

Не о препарате и не о профессиональном долге.

– Я не оставляю пациента без помощи из-за того, что он причинил мне боль.

– Значит, это ничего не меняет между нами.

– Сегодня вы мой пациент. Только это.

Он принял ответ.

Ночью я устроилась в торговом зале, потому что не хотела подниматься на второй этаж. Тея принесла одеяло и заявила, что будет дежурить после полуночи.

– Утром тебе работать, – сказала я.

– Вам тоже.

– Я старше.

– Это не преимущество при недосыпе.

Мы договорились разделить ночь.

Перед тем как лечь, я еще раз проверила Северина.

Он не спал.

– Болит? – спросила я.

– Терпимо.

– Если усилится, разбудите.

– Я не стану скрывать.

– Хорошо.

Я уже повернулась к двери, когда он позвал:

– Мирелла.

– Что?

– Я не знал о прошении семь дней.

Я замерла.

– Вы сами сказали это в Совете.

– Я подписал его семь дней назад. Решение готовили дольше, но Аврелия и юристы показали документы только перед подачей.

– Это должно что-то изменить?

– Нет.

Он ответил сразу.

– Тогда зачем говорите?

– Потому что раньше объяснил бы это как оправдание. Сейчас хочу, чтобы ты знала точный факт.

Я смотрела на него в полумраке.

– Вы все равно подписали.

– Да.

– Не поговорили со мной.

– Да.

– И публично назвали наш брак ошибкой.

Его лицо осталось спокойным, но пальцы сжались на краю одеяла.

– Да.

– Значит, точный факт не меняет главного.

– Я понимаю.

Я вышла из приемной.

В торговом зале горела одна лампа. За окном дежурил городской стражник. На столе лежали записи Беатрисы, медицинский журнал и новый договор, который еще предстояло составить.

Северин стал первым богатым пациентом моей закрытой аптеки.

И первым человеком, чья жизнь теперь зависела от того, сумею ли я доказать, что официальное лекарство медленно уничтожало драконий огонь.

Глава 7 Лечение по договору

Глава 7 Лечение по договору

К рассвету жар возле старого шрама Северина почти исчез.

Я проверяла его трижды за ночь. Первый раз сразу после полуночи, второй – когда Тея сменила меня у двери приемной, третий – перед тем, как на Драконьей улице начали открываться мастерские.

Серые линии под кожей оставались, но больше не тянулись к сердцу. Источник работал ровнее. Во время сна Северин несколько раз сжимал левую руку, словно пытался вернуть ей чувствительность, однако неполное превращение не повторилось.

Он проснулся от звука открывающихся ставней.

Я стояла у окна и впускала в комнату утренний воздух. На улице торговец молоком спорил с господином Торном из-за повозки, перекрывшей вход в мастерскую. Городской стражник записывал время в журнал поста.

– Который час? – спросил Северин.

– Половина седьмого.

Он попытался сесть.

– Медленно.

– Я не собираюсь превращаться.

– Обморок тоже не украсит утро.

Северин не ответил, но поднялся без резких движений. На нем все еще была чужая рубашка, короткая в рукавах. Темные брюки и сапоги успели очистить от остаточной магии, а куртка сохла возле печи.

Я протянула ему чашку воды.

– Сначала это.

– А потом?

– Осмотр.

– После него я уеду.

– Это зависит от результата.

Он выпил воду и поставил чашку на стол.

– Мирелла, я не могу провести день на кушетке.

– Можете. Она выдержала Финна и выдержит вас.

– Речь не о мебели.

– Тогда объясните заместителю, что временно не способны работать с городской защитой.

– Я способен.

– Вчера вы едва не приняли драконий облик в моем кабинете против собственной воли.

– Приступ прошел.

– Потому что я сняла давление с канала. Серый пепел остался внутри.

Северин посмотрел на повязку возле ключицы.

– Сколько?

– Без глубокого обследования точное количество не назову. Внешнюю сеть мы разрушили. Основная часть вещества все еще связана со старой раной.

– Значит, нужно продолжить.

– Не сегодня.

– Почему?

– Ваш источник должен восстановиться после вмешательства. Мой дар тоже.

Он перевел взгляд на мои руки.

Цвет кожи уже вернулся к обычному, однако чувствительность в пальцах оставалась слабее. Я могла держать чашку и писать, но открывать тугие крышки приходилось обеими руками.

– Когда следующая процедура? – спросил Северин.

– Не раньше чем через два дня. Возможно, позже.

– Ты сказала, что следующий приступ может повредить канал.

– Поэтому до следующей процедуры вы не используете огонь и не превращаетесь.

– Это невозможно.

– Тогда лечение невозможно.

Он встал.

Я не остановила его, только наблюдала.

Северин сделал несколько шагов по приемной, проверил левую руку и осторожно расправил плечи. Движение отозвалось болью: он чуть заметно напрягся возле окна.

– Совет собирается завтра, – сказал он. – Я должен присутствовать.

– Присутствуйте человеком.

– Некоторые проверки городской печи требуют драконьего огня.

– Передайте их другому члену Совета.

– Дом Аркхарт связан с центральной системой.

– Связан не только ваш дом.

– Остальные узлы слабее.

– А ваш сейчас поврежден. Если вы попытаетесь поддержать систему, серый пепел снова соберет нагрузку возле раны.

Он повернулся ко мне.

– Ты уверена?

– Нет.

Северин нахмурился.

– Тогда на чем основан запрет?

– На том, что у нас нет полного исследования, а цена ошибки слишком высока. Хороший лекарь не говорит «я уверена», когда данных недостаточно. Он выбирает действие с наименьшим риском.

– И наименьший риск – оставить столицу без сильнейшего узла?

– Наименьший риск – временно заменить одного дракона, а не потерять его источник полностью.

Он ничего не ответил.

Я подошла к кушетке и разложила инструменты для осмотра.

– Снимите рубашку.

– Ты могла бы просить об этом менее холодно.

– Могла бы. Но тогда вы решили бы, что разговор не медицинский.

Его взгляд задержался на моем лице.

– Я бы не решил.

– Хорошо.

Северин расстегнул рубашку сам. На этот раз пальцы слушались лучше.

Я сняла защитную повязку. Кожа вокруг шрама оставалась красной, но серый узор стал тоньше. Диагностическое стекло отозвалось только возле поврежденного канала.

– Боль при дыхании?

– Нет.

– При движении рукой?

– Тянет возле плеча.

– Онемение?

– Два пальца.

– Какие?

Он показал.

Я проверила чувствительность иглой. Северин не почувствовал первое касание, второе различил только после усиления давления.

– Не используйте левую руку для тяжелой работы.

– Я не грузчик.

– Вчера вы сломали край кушетки.

Он посмотрел на поврежденную доску.

– Я оплачу ремонт.

– Оплатите как пациент.

– Есть другие варианты?

– Есть привычный вариант: вы присылаете мастеров, меняете половину мебели без моего разрешения и называете это заботой.

– Я не собирался.

– Хорошо.

Я закончила осмотр и записала показатели в журнал.

Северин застегнул рубашку.

– Могу уехать?

– После того как мы установим правила дальнейшего лечения.

– Я готов следовать назначениям.

– Мне недостаточно устного обещания.

Он сел напротив.

– Чего ты хочешь?

– Договора.

– Медицинского?

– Медицинского, финансового и организационного.

Северин некоторое время смотрел на меня, ожидая продолжения.

– Вчера вы вошли в аптеку без разрешения, потребовали показать записи Беатрисы, начали задавать вопросы о расследовании и пытались отказаться от процедуры из-за риска для меня, – сказала я. – Все это произошло до того, как вы стали пациентом официально. Если лечение продолжится, подобных споров быть не должно.

– Я не могу отказаться от вопросов, если расследование касается дома Аркхарт.

– Можете отделить расследование от лечения.

– Как?

– Здесь я ваш аптекарь. Вопросы о документах обсуждаются при Леоне и в установленное время. Медицинские сведения не дают вам права распоряжаться аптекой.

– Я не распоряжался.

– Вы приказали своим людям приехать?

– Нет.

– Но могли приказать им войти, когда они прибыли.

– И не сделал этого.

– Поэтому договор еще возможен.

Северин откинулся на спинку стула.

– Где он?

– Пока в моей голове.

– Тогда записывай.

Я ожидала возражений, требований смягчить формулировки или хотя бы замечания о том, что глава дома Аркхарт не подписывает документы, составленные без юриста.

Он просто подвинул ко мне чистый лист.

Я позвала Тею.

Она появилась в дверях с заплетенными наспех волосами и пятном муки на щеке.

– Что случилось?

– Ничего. Принеси, пожалуйста, чернила из кабинета Беатрисы и позови Леону, когда она придет.

Тея перевела взгляд на Северина.

– Он остается?

– Решаем.

– Тогда кашу поставить на троих?

– На четверых. Леона тоже будет есть.

– Она снова скажет, что уже завтракала.

– Не спрашивай.

Тея ушла.

Северин проводил ее взглядом.

– Она разговаривает с тобой свободнее, чем слуги в доме Аркхарт.

– Она не служанка.

– Я понимаю.

– Правда?

– Мирелла, я способен различать ученицу и прислугу.

– Но не всегда различали помощь и подчинение.

Он принял замечание молча.

Я начала писать.

«Договор об оказании аптечной и магической помощи».

Формулировки приходили медленнее, чем раньше. Я давно не составляла профессиональных документов, но знала, что нельзя оставлять места для двусмысленности.

Первым пунктом стало добровольное согласие пациента на обследование и поэтапное разделение серого пепла.

Вторым – обязанность предоставить полную историю лечения старого ранения, включая заключения, назначения и номера всех партий препарата «Рекорд-четыре».

Третьим – доступ к списку лекарств, приобретенных домом Аркхарт за последние три года.

Северин поднял голову.

– Зачем весь список?

– Общая основа могла использоваться не только в вашем препарате.

– В документах дома есть личные назначения членов семьи.

– Я не прошу диагнозы. Только названия, номера партий и даты закупок.

– Если найдем совпадение?

– Предложим людям независимое обследование. Добровольное.

– Моей матери тоже?

– Особенно ей, если она принимала препараты Р-17.

Он слегка поморщился.

– Она не согласится.

– Тогда это ее выбор.

Четвертый пункт запрещал Северину входить в жилые и рабочие помещения аптеки без разрешения Миреллы или назначенного ею сотрудника. Исключением оставалась прямая угроза жизни.

Пятый запрещал отдавать приказы Тее, работникам аптеки, приглашенным мастерам и пациентам.

– Даже если увижу опасность? – спросил он.

– При опасности сообщаете мне.

– А если тебя нет?

– Тее.

– Она не закончила обучение.

– Но знает это помещение и мои инструкции.

– А если нет и ее?

– Тогда действуете в пределах необходимого и потом объясняете, почему решили, что угроза была прямой.

– Слишком расплывчато.

– Можем записать подробный перечень пожаров, нападений, обрушений и внезапных болезней. Но преступник вряд ли станет ждать, пока вы найдете нужный подпункт.

На этот раз Северин едва заметно улыбнулся.

– Оставляй.

Шестой пункт устанавливал оплату.

Я указала обычную стоимость сложного обследования, магического разделения, лекарств и наблюдения.

Северин посмотрел на сумму.

– Это мало.

– Это стандартная цена.

– За вчерашнюю процедуру сильные столичные лекари берут втрое больше.

– У меня пока приостановлена лицензия.

– Но ты выполнила работу, на которую они не способны.

– Мы не знаем, способны ли.

– Кассиан годами не обнаруживал вещество.

– Это отдельный вопрос.

– Поставь справедливую цену.

– Цена справедливая.

– Она не покрывает риск для твоего дара.

– Тогда существует надбавка за опасную процедуру.

Я добавила ее отдельной строкой.

Северин снова прочитал.

– Все равно мало.

– Если заплатите больше, это будет не оплата, а попытка содержать аптеку.

– Аптеке нужны деньги.

– Она заработает их сама.

– Мирелла…

– В договоре будет указана точная сумма. Ни пожертвований, ни подарков, ни оплаты ремонта от дома Аркхарт.

Он замолчал.

Я ожидала нового спора.

Северин взял перо и поставил отметку возле пункта.

– Хорошо.

Седьмой пункт давал мне право прекратить лечение, если пациент нарушает назначения, скрывает препараты, вмешивается в работу или использует полученные сведения против других пациентов.

Восьмой запрещал передавать медицинские данные третьим лицам без согласия, кроме случаев прямой угрозы городу или жизни других людей.

Девятый обязывал Северина сообщать о каждом приступе, даже если он считает его незначительным.

Десятый запрещал любые превращения и использование драконьего огня до следующего осмотра.

– Срок? – спросил он.

– Сорок восемь часов.

– Завтра Совет.

– Уже обсуждали.

– Я обязан хотя бы проверить связь с печью.

– Нет.

– Мирелла.

– Подпишите или ищите другого специалиста.

Он посмотрел на документ.

– Без проверки связи Совет узнает о моем состоянии.

– Вероятно.

– Это изменит политическое положение дома.

– Да.

– Ты понимаешь последствия?

– Лучше, чем вы понимали последствия решения о нашем браке?

Слова прозвучали спокойно.

Северин положил перо.

Мне показалось, сейчас он встанет и уйдет.

Вместо этого он сказал:

– Понимаю, почему ты не веришь моим решениям.