Текст книги "Опасная игра леди Эвелин (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 20

Граф Ричард Беркли

Вместе с Эваном мы тряслись в экипаже, и мне бы думать о деле, но я думал совсем о другом. О ее последних словах, которые задели меня так, как не должны были.

Не ценю ее…

– Дик?

Я взглянул на друга и потер ладонью глаза, чтобы сосредоточиться. Эван выжидательно на меня смотрел.

– Ты должен рассказать мне все прямо сейчас, – сказал он жестко, поймав мой взгляд. – Это расследование явно вышло за пределы обычного дела.

– Я расскажутебе, – оскалился я, – но я не был обязан рассказывать ничего жандармерии. А свой гражданский долг я исполнил, когда во время заседания Совета указал на недостатки в работе нашего сиятельного Лорда-Канцлера.

Эван скривился, как от зубной боли.

– Я не говорил тебе, что ты должен был докладывать жандармерии, – тихо проговорил он.

Помедлив, я кивнул и коротко обрисовал продвижения в расследовании за последние дни. Рассказал про салон мадам Леру и про Эзру, который провел в нем очень много времени.

Когда я замолчал, и Эван нахмурился еще сильнее, в дребезжащем, дешевеньком экипаже, которые использовались жандармами, воцарилась тишина, и почти сразу в ушах зазвенел ее голос и произнесенные слова.

Я даже тряхнул головой, чтобы отогнать этот образ. И задал вопрос, чтобы занять мысли другими вещами.

– Ты знаешь, кого они обнаружили?

– Нет, конкретных имен не знаю. Не успели. Ты застал меня, как только мы получили докладную записку.

– Вот это мне повезло, – я усмехнулся.

– Я буду ходатайствовать об установлении за Эзрой слежки. Уже нашими силами.

Я бросил на Эвана быстрый взгляд.

– Томми справится лучше, – сказал совершенно серьезно, без улыбки.

Друг скривился.

– Отзови своего мальчишку. Если они начали убивать, это повышает риски стократно.

– Конечно, отзову, – я сварливо кивнул. – Как только мы закончим здесь.

– Очень хорошо, – Эван посмотрел на меня так, словно хотел мне что-то сказать, но колебался, стоит ли. – И еще одно. Дик, что вместе с тобой в жандармерии делала леди Эвелин?

Дьявол.

Я обжег его испепеляющим взглядом исподлобья и стиснул зубы.

– Это совершенно не твое дело, – процедил, чувствуя, как раздражение бьется в горло, а легкие сжимаются от недостатка кислорода.

Эван не повел и бровью. С моими вспышками злости он был слишком хорошо знаком.

– Может, и не мое, – покладисто кивнул он. – Но с твоей стороны безрассудно продолжать рисковать ее жизнью.

Я резко ударил кулаком о раскрытую ладонь и вскинул голову.

– Эван, – произнес угрожающе и тихо. – Тыдействительнолезешь не в свое дело... – обронил тяжело. – А что касается леди Эвелин... будь покоен, это был последний раз.

– Да? – он вскинул брови и с минуту изучающе на меня смотрел, и я не отводил злого взгляда.

Мы бодались так некоторое время, пока он не отвернулся первым.

– Что же. Если так, то хорошо.

По моим губам прошла усмешка, больше похожая на судорогу.

– Приехали, мистер Эшкрофт! – возвестил кучер, и я вылетел из экипажа, еще когда не полностью остановились колеса.

Туман сгустился над набережной, тяжелый и вязкий. Под мостом стояли трое дозорных, их силуэты расплывались в свете фонаря. Я на ходу задернул ворот сюртука и направился к ним, слыша за своей спиной торопливые шаги Эвана. Сразу после нас остановились еще два экипажа жандармерии, и вскоре набережная перестала быть пустынной и безлюдной.

– Где они? – бросил Эван коротко, поравнявшись со мной.

– Здесь, сэр, – один из стражников указал на спуск к воде. – Все шесть. Мы их не трогали. Ждали вас

Мы спустились по влажным каменным ступеням. Сырой запах ударил в нос, и я поморщился. Эван молча протянул мне платок, а второй сам приложил к лицу.

Тела лежали вровень, аккуратно кем-то разложенные. Женщины, молодые, примерно одного возраста. В нетронутой одежде, с заплетенными волосами. Все они смотрели прямо в небо, а в их глазах застыла пустота, как будто они все еще видели нечто, что продолжало жить над ними.

Если забыть про окружающую их обстановку, то можно было подумать, что дамы просто отдыхали на пляже в солнечный день. Такимиумиротворённымиони выглядели.

– Что с ними?! – позади нас наверху лестницы раздался громкий, излишне громкий голос.

– А то глаз у тебя нет! – ответил ему грубый и строгий.

Я остановился и пропустил вперед Эвана, потому что сам не имел права ни к чему прикасаться. Он присел рядом с первой женщиной, внимательно всматриваясь в силуэт.

– Дьявол, – выругался. – Не хватает света. Тащите фонари! – он резко встал и обернулся на своих людей, которые топились наверху.

– Будет сделано, сэр! – рявкнуло трое.

Затем Эван посмотрел на меня.

– У нас немного времени, Дик. Скоро приедет высокое начальство, и лучше, чтобы к этому моменту тебя здесь не было...

Я перебил его.

– Конечно. Я понимаю.

Злость, которую я ощутил после его замечания о леди Эвелин, испарилась, оставив место сосредоточенности на работе. Эмоции не могли помешать делу.

– Убиты совсем недавно, – сказал Эван. – Возможно, даже сегодня. Или вчера.

– Нужны портреты и словесное описание тех женщин, об исчезновении которых заявлялось.

– Да. Я дал указание отыскать и привезти прямо сюда. Не было времени ждать.

Мы переглянулись и одновременно друг другу кивнули. Интуиция подсказывала, что описания совпадут, потому что таких совпадений не бывает. И, к сожалению, возле наших ног лежали те самые женщины, которые исчезли. И которые посещали салон мадам Леру.

– Да где же этот доктор?! – повысив голос, Эван обернулся.

– Уже в пути, сэр!

– Почему они так аккуратно одеты, причесаны и разложены чуть ли не по линейке? – пробормотал я, вновь вернувшись взглядом к женщинам. – Это явно сделано с умыслом.

– Скрыть причину смерти? – Эван задумчиво потер подбородок. – С виду и не скажешь, что они вообще мертвы.

– Может быть, может быть...

– Сэр! Вы просили сказать, когда... ну когда лорду Беркли пора будет уходить уже, – нас прервал взволнованный голос сержанта.

– Хорошо, спасибо, Джерри, – Эван отпустил его взмахом руки и посмотрел на меня.

– Все понял, – усмехнувшись, я поднял ладони. – Ухожу. Могу надеяться увидеть результаты расследования и осмотра тел?

– Конечно же, – друг закатил глаза. – Все, ступай теперь, пока тебя не увидели там, где тебя не должно быть. И, ради всех святых, будь осторожен. Не высовывайся. Не дерзи Лорду-Канцлеру. И отзови своего мальчишку.

– Это я сделаю прямо сейчас, а вот все остальное обещать не могу.

– И еще леди Эве...

Но я перебил его, крепко стиснув запястье.

– Ни слова про нее, Эван. Ни слова.

И, развернувшись, ушел, прежде чем он что-либо сказал.

Еще за несколько кварталов до особняка я почувствовал, что что-то не так. Из окна экипажа я увидел, что на улице возле домов толпились люди. Было слишком шумно для столь позднего часа, а ведь в этом районе города проживала достопочтенная публика, и никогда прежде я не встречал столько людей после захода солнца.

А потом мы свернули, и я увидел возле моего особняка несколько экипажей с эмблемами жандармерии.

– Останови! – я постучал кучеру и, едва дождавшись, пока экипаж замедлится, спрыгнул на брусчатку и побежал.

Во всех окнах на первом этаже горел свет. Во дворе стояло несколько мужчин в форме, и я заметил, как в дверях мелькнул белый халат, который носили доктора.

– Мистер! – когда я вбежал в распахнутую калитку, мне наперерез бросились два жандарма. – Мистер, сюда нельзя!

– Это мой дом, – рявкнул я в ответ.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Мэтью.

– Слава всем богам! – воскликнул он, увидев меня. – Расступитесь, это лорд Беркли! – замахал на жандармов.

Те отошли, бормоча извинения.

– Что здесь произошло? – я посмотрел на помощника, и за те доли секунды, пока он не ответил, успел прокрутить в голове множество страшных картин.

– Сэр Эдмунд мертв. Его убили, – коротко сказал Мэтью потупившись.

– Что?.. А леди Эвелин?

– Вернулась домой незадолго до вас, – быстро отрапортовал он. – Тело сэра Эдмунда обнаружил дворецкий Хилл. Леди Эвелин, по словам горничной, вошла в гостиную буквально через минуту после выстрела и упала в обморок. Сейчас с ней сестра Агнета.

– Хорошо, – машинально произнёс я, хотя хорошо не было ровным счетом ничего.

Я с силой провел ладонями по лицу и вновь посмотрел на Мэтью.

– Где были охранники? – спросил тихо, одними губами.

Я отправил двоих сопровождать леди Эвелин. Они были обязаны проследить, что она вошла в особняк, а потом заступить на свое ночное дежурство: один охраняет парадный вход, другой – черный, которым пользовались слуги.

Мэтью покачал головой.

– Один из них отвлекся, милорд, и проворонил, как убийца проник в сад.

Дьявол!!!

Ярость подкатила к горлу, и я стиснул кулаки. Но затем услышал, как нас обоих окликнули, и шумно выдохнул через ноздри. Жаль, нельзя было выдохнуть гнев, что клубился в груди.

Но я должен был сосредоточиться на главном. Разобраться с охранниками я еще успею.

Мы вошли в дом. В гостиной суетились жандармы. Один из них допрашивал Хилла – бледного, растрепанного, как я никогда его не видел. Он сидел на краю кресла, судорожно сжимая носовой платок.

Я остановился в дверях, дал себе мгновение – выровнять дыхание, убрать с лица все лишнее. И шагнул вперед.

– Господа, – окликнул я всех войдя. – Добрый вечер, господа. Я – граф Ричард Беркли, хозяин особняка. Прошу сообщить мне, что произошло. В малейших деталях.

Жандармы переглянулись. От группы отделился высокий человек в форменном пальто с потертым воротником. Он поклонился.

– Капитан Грейсон, лорд Беркли. Я веду следствие.

– И?..

– Сэр Эдмунд был застрелен в вашей гостиной около восьми часов вечера. Три выстрела из револьвера.

Я медленно провел рукой по лицу.

– Его нашел ваш дворецкий Хилл. Он услышал какой-то шум: не то хлопок, не то звон. Вошел в гостиную и нашел тело сэра Эдмунда возле кресла. Окно было разбито, весь ковер в осколках.

Я понимал, куда он вел.

Окно разбили снаружи, поэтому стекло оказалось в гостиной.

Капитан Грейсон посмотрел на меня, чуть склонив голову набок.

– Простите за вопрос, лорд Беркли… кем именно являлся сэр Эдмунд для вас?

Этот вопрос был неизбежен, но я не собирался рассказывать правду.

– Друг семьи, – сухо ответил я.

– Он часто бывал здесь? – уточнил капитан Грейсон. – В вашем доме?

– Он гостил у меня. Вместе со своей внучкой леди Эвелин.

– Кто знал, что он будет в этой гостиной сегодня вечером? – задал он следующий вопрос.

Я пожал плечами.

– Как я уже сказал, сэр Эдмунд был моим гостем и имел полное право передвигаться по дому, как ему вздумается.

– А другие гости? Слуги?

– Больше гостей не было. Слуги – только постоянные: дворецкий Хилл, экономика миссис Уилсон, горничные, повар. Сестра Агнета, разумеется. Леди Эвелин вернулась чуть раньше меня.

Грейсон задумчиво постучал пальцами по раме двери.

– Значит, если убийца знал, что сэр Эдмунд будет здесь именно в это время… значит, он получил информацию от кого-то в доме.

Я встретился с ним взглядом и подавил вздох.

– Нетрудно предположить, что мужчина после ужина будет отдыхать в гостиной.

Капитан Грейсон моего намека не понял.

Теперь уже я вздохнул, не таясь, и прошел в комнату, которая встретила меня холодом: пламя в камине почти догорело, в воздухе висел запах крови. Пятно растеклось на ковре перед креслом, что стояло спиной к окну. Именно здесь лежал сэр Эдмунд, пока его не унесли.

– Два выстрела пришлись в спину, один – в голову, – тихо сказал Грейсон.

Я кивнул, не оборачиваясь, и подошел к окну. Одна из створок зияла пустотой, по краю рамы – осколки. Часть окрашена кровью, на некоторых ворсинки и обрывки темной ткани.

– Осталось от злоумышленника, – сообщил капитал Грейсон очевидную вещь. – Я считаю, что он разбил стекло, и звон заставил сэра Эдмунда вскочить, и тогда в него выстрелили.

– Откуда же на осколках, торчащих из раны, кровь и лоскуты его одежды?

– Пролез, чтобы убедиться в смерти сэра Эдмунда? – предположил Грейсон.

Я повернулся обратно и окинул взглядом гостиную. Сейчас горело множество свечей, но я заметил подсвечник на столике рядом с креслом, в котором сидел сэр Эдмунд. Свечи в нем погасли, не сгорев даже на треть.

– Хилл, – окликнул я дворецкого, который продолжал говорить с жандармами.

Казалось, тот впервые заметил, что я был с ним в одной комнате.

– Милорд?! – воскликнул удивленно и поспешно поднялся на ноги. – Когда вы успели... – пробормотал он.

– Когда ты менял в гостиной свечи?

– Как заведено, милорд. Перед ужином, – молниеносно ответил дворецкий.

Этого я и ожидал. Хилл порядки, им же установленные, не нарушал ни при каких обстоятельствах.

– А почему камин вот-вот потухнет?

– Сэр Эдмунд... – Хилл содрогнулся, – хотел побыть один в гостиной, милорд. Он прогнал Эмму, когда та сунулась подкинуть дров.

И, кажется, этим подписал тебе приговор.

– Здесь было темно, – произнёс я вслух. – Камин едва горел. Свечи, скорее всего, задул ворвавшийся в гостиную ветер, когда разбили окно.

Грейсон хмурился, слушая меня. Другой жандарм, более молодой, бросил быстрый взгляд на кровавое пятно, затем – на меня. Он хотел что-то спросить, но передумал.

Я подошел к креслу. На столике рядом – бокал с остатками вина и тот самый подсвечник. Ни книги, ничего. Наверное, сэр Эдмунд ждал моего возвращения – после того, как встретил очень расстроенную леди Эвелин. Намеревался поговорить со мной и был взвинчен, потому и прогнал служанку, не позволив заняться камином.

Проигнорировав вопросительные взгляды Грейсона и Мэтью, я прямо через окно перелез на улицу и повернулся лицом к гостиной, представив, что я преступник. Посмотрел на кресло и открывшуюся мне картину.

Да. Теперь все складывалось идеально.

Дьявол задери эту идеальность.

Глава 21

Кресло, в котором сидел сэр Эдмунд, было с высокой спинкой. С места, где я стоял, нельзя было увидеть человека, который в нем сидел – лишь подлокотник и руку, которая на нем лежала. Выходило, убийца мог заметить бокал с вином и горящие свечи и решить, что в кресле кто-то сидит. Когда окно разбилось, свечи погасли, сэр Эдмунд вскочил, но он по-прежнему стоял спиной к преступнику. Тот выстрелил сразу же, не желая медлить и боясь быть пойманным.

Возможно, засомневался в последний момент – быть может, при падении сэр Эдмунд повернулся к нему лицом. И убийца пролез в гостиную через разбитое окно, чтобы убедиться в личности своей жертвы... Поранился об осколки в раме, оставил часть своей одежды, а дальше?..

Что было, когда он увидел лицо сэра Эдмунда?.. Испытал он облегчение или злость?..

Когда я пролез обратно в гостиную, капитан Грейсон решил устроить мне выговор.

– Это место, где было совершено преступление, лорд Беркли. Вы хоть и являетесь хозяином особняка, все же не вправе делать, что вам вздумается.

– Я учту это, капитан, – пообещал я.

Я не успел ступить и шага, как ко мне подошел Мэтью. Его лицо было предельно серьезно.

– Камин не горел, свечи потушил сквозняк, стреляли сэру Эдмунду в спину... кому нужен старик?.. Убить хотели вас, милорд. Нужно немедленно связаться с вашим другом мистером Эшкрофтом...

Я вспомнил Эвана и тела женщин, которые нашли на берегу реки под мостом... Да-а. «Славная» у нас всех выдалась ночка.

– Мистер Эшкрофт занят сейчас другими вещами, – сказал я обтекаемо, потому как гостиная была полна посторонних. – Мы обсудим это позже, – добавил с нажимом, но Мэтью все понял.

Капитан Грейсон на наши перешептывания поглядывал с явным неодобрением. С трудом дождавшись, пока мы договорим, он подошел и прочистил горло.

– Мы здесь все дела сделали, лорд Беркли. Завтра утром я вернусь, необходимо допросить внучку покойника.

От его неуместной грубости я скривился. Издержки службы...

– И со слугами еще раз поговорю.

– Опросите моих соседей, – посоветовал я сухо. – Их мог привлечь шум, и они могли что-то увидеть.

– Это мы всенепременно сделаем, лорд Беркли, – покивал капитан.

Затем мы распрощались. Когда последний жандарм вышел из дома, в особняке наступила вязкая, гулкая тишина. Я стоял у окна, наблюдая, как они заскакивают в экипажи – серые силуэты в тусклом свете. Капитан Грейсон задержался у калитки, поднял воротник и мельком взглянул на дом, прежде чем скрыться в темноте вместе с остальными.

– Милорд? – Мэтью подошел ко мне со спины. – Быть может, вам тоже лучше уехать? И не оставаться здесь на ночь?

– Пуля не стреляет дважды в одно место, – я скривил губы. – Идем, послушаем охранников.

Через весь особняк мы прошли на сторону слуг. Филлипс и Девлин нашлись на кухне. При виде меня они вытянулись, как по команде. Мэтью остановился чуть позади – он не вмешивался и правильно делал.

– Кто из вас отвечал за парадный вход? – спросил я, глядя на них.

– Я, милорд, – сказал Филлипс, сложив руки за спиной. – Никто не входил и не выходил с главной стороны. Я стоял у дверей все время, пока леди Эвелин была в доме.

– А черная дверь для слуг?

– За ним я, милорд, – хрипло произнес Девлин. Он уже понимал, что скажу дальше.

– Значит, кто-то прокрался в мой сад, и вы этого не заметили. Так?

Он понуро кивнул.

– Я... – начал он, но я уже поднял руку.

– Вы отвлеклись, и в это время в мой дом проник убийца.

Девлин опустил голову.

– Милорд, я... Я услышал лошадей за оградой, кто-то двигался в тени. Я пошел проверить, но там никого не оказалось. А когда вернулся – в доме уже началась суматоха.

– Вам платят не за то, чтобы проверять шум за оградой, – отрезал я. – Вам платят за то, чтобы стоять там, где вы должны стоять.

Меня переполняла холодная ярость. Кулаки чесались врезать ему, и я сдерживался из последних сил. Во рту стоял горький привкус разочарования. Я думал, что убийство сэра Эдмунда можно было предотвратить, если бы...

Но история не терпит сослагательного наклонения.

С трудом укоротив гнев, я посмотрел на охранников.

Оба молчали. Даже Филлипс, ни в чем не повинный, не рисковал что-либо говорить.

Я сделал шаг ближе.

– Девлин, – сказал я негромко, – вы уволены.

Он вскинул голову, губы задрожали.

– Милорд, пожалуйста... я... я…

– Сегодня вы позволили убийце войти в мой дом. Больше такой ошибки вы не совершите.

Я шагнул ближе.

– Мне не нужны такие люди, как вы. Немедленно покиньте мой особняк.

Он побледнел, открыл было рот – и закрыл. Сутулясь, опустив плечи, Девлин обошел нас и скрылся за углом в коридоре.

Я повернулся к Филлипсу.

– Сколько надежных людей вы можете собрать прямо сейчас?

– Четверых, милорд.

– Хорошо. Пусть один встанет у парадного входа. Один – в саду, под окнами. Один – в доме, у главной лестницы. И последний – у двери для слуг.

– Есть, милорд. Я все устрою.

– Если что-то снова пойдет не так, я позабочусь о том, чтобы никто из вас не нашел работу до конца своих дней.

Филлипс вытянулся, как струна, и больше не осмелился ни взглянуть мне в лицо, ни шелохнуться.

– Понял вас, милорд, – хриплым голосом ответил он.

– Действуйте, – бросил я, разворачиваясь на каблуках.

Филлипс мгновенно сорвался с места. Я проводил его взглядом и повернулся к Мэтью.

– Я должен тебе рассказать о том, что задержало меня сегодня, и почему леди Эвелин вернулась одна, но это – позже, – тут я замолчал и, не сдержавшись, вздохнул. – Сначала я должен сделать кое-что другое.

Мне предстоял, возможно, самый тяжелый разговор за всю мою жизнь.

Мы покинули кухню и вернулись в жилую часть особняка, и я бросил короткий взгляд на лестницу, что вела на второй этаж.

Я должен был поговорить с Эвелин об убийстве ее деда. Я был обязан и потому шагнул вперед.

В спальне стоял резкий аромат нюхательных солей. Я пошел, предварительно постучав, и застал сестру Агнету у окна, а леди Эвелин – съежившейся в кресле. Она прятала лицо в ладонях, ее плечи мелко подрагивала, но когда она подняла голову – я удивился. Глаза у нее были сухими.

Я был практически никчемен в утешении. Никогда не умел, потому что не у кого было научиться.

– Леди Эвелин… – начал я и запнулся.

Меня вновь поразили ее глаза. Выцветшие, лишившиеся искры, которая тлела в глубине ее взгляда. Злилась ли она или смеялась, искра была всегда.

Но не сейчас.

– Спрашивайте, милорд, – сказала она негромко и бесконечно устало. – Я знаю, вам необходимо задать мне вопросы.

Ее слова хлестнули меня словно плеть. Я почувствовала себя подлецом, хоть и знал, что Эвелин не имела этого в виду.

Повисшее молчание она истолковала по-своему. Уткнулась взглядом в сложенные на коленях ладони, в которых комкала платок, и также негромко заговорила.

– Я вернулась в особняк, расстроенная нашей ссорой, – произнесла совершенно буднично, поскольку подобные мелочи уже не имели никакого значения. – Я не хотела, чтобы дедушка знал. Но я налетела на него в коридоре... Думаю, он все понял по лицу, – нервный смешок. – Он остался в гостиной, чтобы дождаться вашего возвращения.

Как я и думал.

Договорив, Эвелин издала столь тяжелый и пронзительный вздох, что тронул даже мое черствое сердце. Я смотрел на нее и не находил слов. Не знаю, откуда она черпала силы, чтобы держаться. Но сидела очень ровно, говорила сдержанно и не плакала; только голос дрожал. И тонкие пальцы, сминавшие платок.

– Больше я ничего не видела. Поднялась к себе и услышала уже, как разбилось стекло. Затем, – она сглотнула с трудом, губы некрасиво затряслись, но Эвелин взяла себя в руки. – Затем прозвучали три хлопка.

– Я могу подтвердить это, Ричард, – вмешалась сестра Агнета. – Ни я, ни леди Эвелин не спускались после ее возвращения.

– Довольно, – резче, чем нужно, ответил я. – Я не дознаватель и не судья. И не прошу никого оправдываться.

Сестра Агнета вскинула брови, но промолчала. Впрочем, ее молчание всегда было очень выразительным.

– Я должна уехать, – деревянным, ломким голосом произнесла Эвелин и встала. – Я не могу больше находиться в вашем доме. Это неприлично.

И под нашими удивленными взглядами она, разгладив платье, прошла к гардеробу. Достала из него саквояж и принялась укладывать в него вещи. Я посмотрел на сестру Агнету: наблюдая за Эвелин, она качала головой и что-то шептала себе под нос. Наверное, молитву.

– Сейчас глубокая ночь, – я постарался воззвать к здравому смыслу. – Это может подождать до утра.

– Не может, – отозвалась Эвелин, не взглянув на меня. Она двигалась, словно во сне. Механически делала что-то, но весь ее вид буквально кричал, что разум блуждал где-то во тьме.

Она очевидно была не в себе.

Я бросил еще один взгляд на сестру Агнету, которая не отходила от окна, и мысленно зарычал. Значит, с Эвелин я разберусь сам.

Я подошел к ней, но она никак не отреагировала. Продолжала укладывать вещи и приговаривала вслух.

– Одно платье, одна рубашка, одна юбка...

Наплевав на этикет, я схватил ее за руку. Дернувшись, словно восковая кукла, она замерла. Даже сопротивляться не пыталась, лишь пережидала, пока я ее не отпущу.

– Вы никуда не поедете, – отрезал я жестко.

– Поеду, – возразила она не из желания поспорить, а потому, что не понимала, что творит. – Уже поздно, прошу вас, лорд Беркли, не мешайте.

– Куда вы отправитесь? – попробовал я зайти с другой стороны.

– В наш с дедушкой дом, конечно же, – Эвелин поморщилась, когда я невольно усилил хватку, и посмотрела так, словно безумцем был я. – Он ждет меня там.

– Кто?..

– Дедушка. Лорд Беркли, что с вами? – она засмеялась. – Вы задаете странные вопросы, – и мягко освободила руку.

– Он убит. Ваш дедушка убит.

– Это очень несмешная шутка, милорд, – прижав к груди сложенное платье, Эвелин строго на меня посмотрела. В ее глазах мелькнуло что-то тревожное, словно в один миг что-то внутри нее дало трещину.

– Я вам прощаю ее лишь потому, что... мы...

Она осеклась.

Я видел, как она побледнела, как руки, державшие ткань, начали едва заметно дрожать.

– Нет... – пробормотала она. – Нет. Этого не могло быть. Я только... я...

Она резко бросила платье на пол, будто оно обожгло ей руки, и отступила на шаг, закрывая рот ладонями.

– Это все из-за меня! Это я... я виновата. Я не должна была... Он остался в гостиной из-за меня!

– Эвелин... – я шагнул к ней.

– Не подходите! – закричала она отшатнувшись. – Вы не понимаете! Он был единственным, кто... кто у меня остался. И я его подвела! Я его подвела!

Она схватилась за голову, словно мысли стали невыносимыми.

– Я виновата! Я! Это все я!

Истерика захлестнула ее, и она потерялась, утонула в своих чувствах. С каждым словом она теряла почву под ногами, металась по комнате, цепляясь за полку, за стул, за кровать.

Женщина, которая была сильной, разумной, упрямой, сейчас стояла передо мной – сломанная, хрупкая, потерянная.

Я не выдержал. С трудом поймал ее и удержал на месте, до боли стиснул плечи.

– Эвелин! – в голосе моем была боль, а не ярость. – Хватит! Посмотри на меня!

Но она билась, пыталась вырваться и не слышала меня. В отчаянии я отвесил ей хлесткую пощечину.

Ее глаза распахнулись, дыхание сбилось. Она молча стояла, потрясенная и ошеломленная.

А потом она обмякла, как будто напряжение вылетело из нее в один миг.

– Я больше не могу… – прошептала она. – Я больше не могу…

Эвелин схватилась за меня, словно тонущая, цепляясь за лацканы сюртука, вжимаясь лицом в плечо.

И я прижал ее к себе так крепко, как мог, одной рукой обхватив ее спину, другой поглаживая волосы.

Она рыдала. Горько и безутешно, и не существовало слов, которое могли бы ей помочь.

И я держал ее, потому что не мог не держать. Потому что ее боль прожигала мне грудь. Потому что ее слезы выбивали почву под ногами уже у меня.

– Это закончится, – прошептал я ей на ухо, поглаживая мягкие, шелковистые волосы на макушке. – Когда-нибудь это закончится.

Я был не очень хорошим человеком. Потому что эгоистично не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Не хотел ее отпускать.

Когда слезы закончились, Эвелин заснула. Сестра Агнета напоила ее какой-то микстурой и пообещала, что та проспит до обеда.

Это было к лучшему. А если капитан Грейсон явится утром, пока она будет спать – что же, тогда ему придется приехать во второй раз.

Убедившись, что на этот раз охранники стоят там, где должны, я уехал в жандармерию повидаться с Эваном. По земле стелились предрассветные сумерки, вот-вот займется скорый восход. На улицах было тихо. Особенный час, когда разбрелись по домам ночные гуляки, а работники еще не спешили на службу.

Тихо было везде, но не у здания жандармерии. Я рассчитал верно: совсем недавно они вернулись с ночного вызова на берег реки. Эван стоял снаружи, в его руках тлела сигарета: непривычное зрелище, но ночь выдалась тяжелой у всех нас.

– Дик! – завидев меня, он шагнул вперед, и когда я подошел, мы коротко обнялись. – Ты как здесь? Мы только вернулись, и мне доложили, но пока без подробностей...

– Да, – я скупо кивнул. – Хотел повидаться. И поговорить.

Эван, выбросив в канализационную решетку окурок, энергично растер глаза и зевнул так широко, что едва не вывихнул челюсть.

– Ну, и ночка... – пробормотал он и закинул одну руку мне на плечо. – Да, идем. Поговорим у меня.

Сквозь плотную толпу мы вошли в здание и, пройдя через лабиринт коридоров, оказались в кабинете Эвана. Здесь, как и всегда, царил порядок, к которому нас приучали в кадетском корпусе. Все на своих местах, бумажка к бумажке, папка к папке.

– Я заварю кофе, – сказал он и подошел к широкому подоконнику, а я опустился на стоящий у двери стул и потянулся ослабить шейный платок.

Затем и вовсе стащил его и расстегнул пару верхних пуговиц. Дышать сразу стало легче.

– Как леди Эвелин? – спросил Эван обернувшись.

– Как ты думаешь? – усмехнулся я в ответ. – Так, как можно было ожидать.

Мы замолчали. Тем временем он засыпал молотый кофе с небольшой латунный сосуд с длинной ручкой, добавил холодную воду и кусок сахара и поставил на спиртовую горелку. По кабинету почти сразу же поплыл плотный, горький аромат.

– Итак, – посматривая одним глазом за кофе, Эван стал ко мне полубоком. – Мне сказали, старик был убит тремя выстрелами в спину.

– В темной гостиной.

– Кто взял себе дело?

– Капитан Грейсон.

Он скривил губы, словно от зубной боли, а я невесело усмехнулся.

– Он не показался мне умным человеком.

Эван молча закатил глаза и за ручку пошевелил латунный сосуд, когда вода начала закипать. Он снял его с огня и вновь опустил. И повторил два раза, прежде чем разлить кофе по двум небольшим чашкам. С ними он подошел и опустился на стул напротив меня.

От крепости кофе у меня глаза полезли на лоб. Сонливость сняло за одно мгновение, и я слегка закашлялся. Эван же глотнул как ни в чем не бывало, даже не поморщился.

– Ну и ночка, – повторил он. – Дик, если стреляли в тебя, ты должен подумать о своей безопасности.

– Я уже усилил охрану. Один идиот отошел, чтобы посмотреть на шум за забором. Тогда убийца и проник в сад.

– Я не только об охране. Ты растревожил осиное гнездо. Неспроста тела женщин появились в ночь, когда тебя планировали убить.

– Как они умерли?

– Не переводи тему, – Эван строго на меня посмотрел. – Подумай о том, чтобы сменить место жительства. Временно. Ты мог бы переехать к нам...

– Да ты с ума сошел! – воскликнул я. – Я не собираюсь подставлять ни тебя, ни новоявленную миссис Эшкрофт.

– Правильно, лучше бросайся под пули с голой грудью, – огрызнулся друг. – Дик, услышь меня! Тебе грозит опасность, ты должен что-то предпринять.

– Я уже предпринимаю! – я повысил голос в ответ. – Что ты хочешь от меня? Вся твоя хваленая жандармерия не в силах отыскать ни поджигателя дома леди Эвелин и ее покойного деда, ни преступника, который вторгся в мой дом, ни человека, из-за которого исчезают женщины... Уверен, убийцу тех шестерых несчастных и сэра Эдмунда тоже не найдут!

Я вскочил на ноги и принялся ходить кругами по комнате, пока Эван побелевшими пальцами сжимал чашку. Мои упреки были справедливы; несправедливо было высказывать их другу, который делал все от него зависящее, чтобы этот институт работал.

Не его вина, что у жандармерии прогнили корни.

– Прости, – выдохнув, сказал я.

Остановился позади него и примирительно похлопал по плечу.

– Прости. Нервы ни к дьяволу уже.

– Да, – тот дернул губами. – Как и у всех нас.

Мы снова замолчали. Потом Эван поставил чашку на пол и поднялся.

– Я выделю тебе своих людей, лишними не будут.

– Как знаешь, – кротко отозвалась я и увидел, как друг усмехнулся.

– И установлю за Эзрой слежку.

– А тебе позволят? – я вскинул брови.

– А я не буду спрашивать. – жестко отрезал Эван. – А на твоем месте я бы попытался добиться аудиенции кронпринца. Ты не можешь воевать один против всего мира. Ты рассорился с Лордом-канцлером, ты не сдержан в выражениях, когда ругаешь жандармерию, ты на ножах с преступниками...

Я поморщился.

– И ты больше не один. К слову, – еще жестче припечатал Эван. – Ты теперь несешь ответственность за леди Эвелин.

Мне захотелось его ударить – так сильно он был прав.