Текст книги "Опасная игра леди Эвелин (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Глава 9

В ту ночь мне не спалось. В какой-то момент я сдалась и пробралась в гостиную, взяла из книжного шкафа первый попавшийся под руку роман и устроилась в кресле у камина, укрывшись пледом.

Услышав грохот и странные шорохи снаружи, я подошла к окну, которое выходило на сад и дорогу к особняку. В голове проскочила шальная мысль: флигель собираются поджечь, как подожгли наш дом.

Иначе как можно было объяснить эти звуки?

Потом я увидела мужчину. Сперва со спины. И удивилась, потому что он совсем не был похож на поджигателя. Скорее, на пьяного человека, который по ошибке забрел не в свои ворота. Ноги у него заплетались, руки висели плетьми вдоль тела. Он тяжело, с трудом брел к особняку, но упал, не сделав и пары шагов.

Стоило разбудить дедушку, потому что, кем бы ни был этот незнакомец, он нуждался в помощи. А потом он выпрямился на нетвердых ногах, повернулся в профиль, и вышедшая из-за облаков луна осветила его лицо.

По спине прополз холодок.

Передо мной стоял граф Беркли!

Впрочем, стоял – неподходящее слово, ведь он вновь рухнул на землю. Страшно, лицом. Я выждала немного, но он все никак не поднимался. И прежде, чем я поняла, что делаю, я уже набросила поверх ночного халата теплую шаль и выскочила из флигеля. Ледяной ночной воздух пробрал до самых костей. Я тут же начала дрожать, зубы громко застучали, а ноги обжег холод, что шел от земли.

Беркли, кажется, без сознания, по-прежнему лежал лицом вниз. Я подбежала к нему и присела рядом, и, поколебавшись, все же дотронулась до его шеи и не сдержала облегченного выдоха, когда почувствовала биение сердца.

Он глухо, надрывно застонал. Выглядел он ужасно. На лице кровь и ссадины, оно разбито; костяшки на ладонях стесаны до мяча, на воротнике некогда белой рубашки темнели засохшие бурые пятна...

– Я разбужу дворецкого... – пробормотала я скорее себе, чем ему.

И вздрогнула, когда почувствовала его хватку на своем запястье.

Выходило, он был в сознании.

– Стойте... – прохрипел он. – Не нужно... – надсадный вдох, – не нужно будить... просто уходите...

Захотелось его ударить. Он, может, и прошел бы мимо валявшегося на земле человека, который нуждался в помощи.

Но не я!

– Вам нужно в дом... вставайте, если не хотите, чтобы я позвала на помощь.

Беркли, напрягшись, уперся в землю кулаками и кое-как подтянулся, смог сесть. После моей угрозы он окинул меня таким взглядом, от которого все внутренности завязались узлом.

Но это меня не испугало.

Я заметила у него глубокое рассечение на брови. Одна щека неестественно распухла, такое бывает после сильного удара... Да чем он занимался?! Откуда вернулсятаким?!

Выбранившись так грубо, что у меня невольно заалели кончики ушей, Беркли поднялся на ноги. Он покачнулся, и я поспешно встала следом и уперлась в него плечом. Конечно, если он вздумает упасть, то я его не удержу, и он просто придавит меня своим весом. Но лучше пусть чувствует слабую, но опору...

– Уходите... – прошипел он и нетвердо шагнул вперед.

– Обязательно, – ядовито пообещала я.

Вместе мы кое-как добрели до дверей. Беркли больше не падал, только шатался и постоянно заваливался назад. Меня он старался не касаться, подчеркнуто старался, но несколько раз невольно все же опирался на мое плечо, и меня впечатывало в землю.

Внутри дома стало полегче. Он мог держаться за стены, а, когда мы добрели до лестницы, то еще и за перила.

У подножья лестницы я заколебалась, не зная, стоит ли мне идти за ним дальше. Подняла взгляд и увидела, как он тяжело осел на ступеньку и привалился спиной к перилам.

– Вы еще здесь... – просипел удивленно.

Я гордо вскинула подбородок.

– Я не намерена бросать вас в таком виде, – сухо сообщила ему. – До вашей спальни осталось совсем немного.

– Надеюсь, там вы меня оставите... – пробормотал Беркли едва слышно.

Желание бросить его в ту самую секунду увеличилось стократно. А еще лучше – вернуть во двор! И уложить лицом в землю!

Но...

Меня он не бросил. Ни меня, ни дедушку, хотя мы были для него, по сути, никем. Еще и взялся за дело Джеральдин.

Потому плевать, что он сейчас говорил!

Граф встал, вновь покачнувшись, и крепко стиснул ладонью перила. Сглотнув, я с трудом отвела взгляд от стесанных костяшек. Он поднялся на две ступени и завалился назад, и я как раз вовремя успела подставить ладони под его спину, и изо всех сил толкнула вперед.

Мы оказались в коридоре, и с я облегчением выдохнула. Беркли медленно брел вдоль стены, то и дело наваливаясь на нее плечом. Я шла рядом и изредка на него посматривала, и лицо у него было как у человека, который взбирается на гильотину. Когда он толкнул дверь, его встретили тишина и слабый отблеск огня в камине.

К счастью, внутри никого не оказалось, но ситуация была безумно компрометирующая. Находиться в одной комнате —спальне! – наедине с мужчиной, посреди ночи, когда он то ли пьян, то ли шатается от боли, или все вместе... И я – в ночной сорочке и халате!

Просто безумие!

Я прижалась лопатками к двери. Нужно представить, что я – сестра милосердия. Графу совершенно очевидно нужна помощь, пусть он и огрызается и прогоняет меня прочь. Хотя бы кровь с лица смыть, рассечение на брови было совершенно жутким.

Беркли добрался до кресла и тяжело осел в него, ссутулив плечи. При неярком свете камина и в окружении пляшущих на стенах теней он выглядел намного хуже, чем внизу во дворе. На меня он больше не обращал внимания, даже не смотрел. Его сознание затуманилось, и я не думаю, что понимал, что не один в спальне...

Сглотнув, я огляделась. Сбоку увидела дверь, за которой находилась небольшая ванная комната. В особняк был проведен водопровод – как и во флигель! Я удивилась еще накануне, ведь раньше я только слышала о его существовании, но никогда не пользовалась.

Набрала из-под крана воды в кувшин, прихватила неглубокую миску и вернулась в спальню.

Услышав мои приближающиеся шаги, Беркли застонал и поднял голову, посмотрел на меня воспаленными, красными глазами.

– Эвелин... – выдохнул он, будучи, очевидно, не в себе.

– Молчите, милорд, – приказала я.

Поколебавшись, наугад взяла из гардеробного шкафа первую попавшуюся сорочку, смочила ее в воде и принялась бережно, как могла, стирать кровь с его избитого лица...

***

– Ваша светлость! Лорд-канцлер! Милорд еще спит, он не принимает сегодня гостей!

Незнакомые голоса ворвались в мое сознание. Они звучали будто издалека, сквозь пелену, но постепенно становились все громче и громче...

Я резко распахнула глаза, подпрыгнула на месте и застонала от боли в шее, плечах и занемевшей руке.

Память вернулась мгновенно, и мне захотелось провалиться сквозь землю. Накануне я задремала рядом с креслом, в котором сидел граф, устроившись на низком пуфе, который служил обычно подставкой для ног. Голову я положила на мягкую обивку подлокотника…

Мой взгляд хаотично метался по ковру у меня под ногами: рядом с креслом стояла миска с водой, окрасившейся в розовый, возле нее валялась сорочка герцога, вся в пятнах крови. Колени и подол моей ночной сорочки были испачканы в земле, как и халат, который – слава всем Богам! – был по-прежнему на мне.

Я помню, как смывала кровь с лица графа. Потом буквально на несколько мгновений опустилась на пуф и прислонилась щекой к креслу, обессиленно уронив руки. Прикрыла глаза... А открыла в следующий раз, уже услышав голос Беркли!

Решившись, я с трудом повернула голову. Шею прострелила острая, колкая боль, и я застонала, не сдержавшись.

А голоса, меж тем, становились все ближе и ближе. Они мне не приснились, они были реальны.

– Ваша светлость! Лорд-канцлер! Прошу вас… – торопливо, взволнованно говорил мужчина.

Кажется, дворецкий Беркли.

– Поди прочь! – властно, грубо осадил его кто-то.

Голос показался мне знакомым, но я никак не могла вспомнить человека, которому он принадлежал.

Я посмотрела на графа: он сидел в кресле и выглядел даже хуже, чем накануне. За его спиной сквозь окно в спальню проникал утренний свет. Сколько же было времени? Как я могла заснуть?..

Нервным, хаотичным жестом я нашарила скользнувшую на пол шаль и закуталась в нее.

Шаги и голоса приближались, затем все на мгновение затихло, но кто-то начал ломиться в дверь. Дергали за ручку, пару раз ударили створку...

Я вскинула на Беркли взгляд, полный ужаса. Если меня здесь увидят – рядом с ним, в таком виде – моя репутация будет похоронена. Моя жизнь будет стоить не больше пенни...

– Кто это?.. – шепотом спросила я и покосилась на дверь.

Она содрогалась под чужими ударами, что сыпались на нее почти безостановочно. Где-то на заднем фоне горячо говорил что-то дворецкий. Но, очевидно, он не мог или был не вправе останавливать человека, явившегося в особняк графа без приглашения в неурочный час и выламывающего ему дверь.

Застонав, Беркли встал с кресла.

Как только он повернулся ко мне спиной, я вскочила и резкими, хаотичными движениями поправила подол рубашки и халата и накинула на плечи шаль, запахнув углы на груди. Выглядело это по-прежнему невероятно неприлично, но, закутавшись, я стала чувствовать себя чуть увереннее.

Граф, между тем, ненадолго задержался на ногах и кое-как дохромал до кровати, держась ладонью за правый бок. Боль была совсем нестерпимой, раз он сел в то время, как я стояла. Накануне сквозь расстегнутую чуть ли не до конца рубашку я увидела у него фиолетовые синяки под ребрами... Широкую, крепкую грудь покрывали завитки жестких, темных волос...

– Кто это? – повторила я. – Что ему нужно, не открывайте...

– Тш-ш-ш-ш-ш, – губы у него были разбиты, и когда он говорил, то морщился. Опухшая левая сторона мешала внятно произносить слова. – Лучше сделать сейчас.

– Это меня погубит... – я тонко всхлипнула и прижала к лицу ладони, чтобы заглушить звук.

Беркли сидел на кровати и тяжело опирался ладонями о бедра, и смотрел наискосок на пол. Темные волосы падали ему на лицо, закрывая от моего взгляда.

Невольным жестом я поднесла ладонь к шее пониже затылка и с силой растерла. Одеревеневшие ща ночь мышцы по-прежнему ужасно болели. Как и голова в двух точках на висках.

– Ступайте... туда... – кажется, он хотел кивком указать мне на дверь в ванную комнату, в которой я уже побывала.

Но напрасно дернул головой, потому что тотчас поморщился и зашипел от боли.

– Живо... – тяжело вытолкнул из себя и кое-как встал.

Я бросилась в смежную комнату, а он медленно дохромал до двери и остановился. Сделал глубокий вдох и отпер засов.

Как хорошо, что накануне я додумалась его закрыть! Иначе не избежала бы позора... Я оставила небольшую щель между дверью и косяком и сейчас приникла к ней, чтобы наблюдать за происходящим.

Сперва в комнату стремительно вошел дворецкий.

– Милорд! Я прошу меня простить, но я не смог остановить...

– Прочь, – презрительно бросил все тот же надменный мужчина.

Я узнала его, когда увидела, и вспомнила, где встречала прежде. В корпусе жандармов. Лорд-канцлер герцог Саффолк.

Отец Беркли.

Он застыл посреди спальне, цепким взглядом подметил беспорядок, разбросанные вещи. Прошелся по графу, который замер чуть в стороне. В спальне повисла тишина, и было слышно лишь шумное, прерывистое дыхание Беркли со хрипами.

– Так значит, это правда, – процедил Лорд-канцлер. – Я надеялся, что мой человек ошибся. Что ты все же умнее. Но нет.

Беркли молчал. Лишь вскинул единожды тяжелый, мрачный взгляд исподлобья.

– У меня на носу переизбрание на должность Лорда-канцлера, а мой сын позорит меня... – он брезгливо сморщил нос и поджал губы. – Ведет себя подобно животному, не умеющему контролировать низменные инстинкты.

– Я вам не сын, – отрезал Беркли.

– К сожалению, это не так, – герцог Саффолк ядовито усмехнулся. – Нас связывают узы крови.

– А вы мне – не отец, – граф упрямо гнул свою линию. На собеседника он даже не смотрел. Прожигал жгучим взглядом паркет. – Убирайтесь. Иначе... вызову жандармов... скажу, что вы вторглись... в особняк... – на последнем волевом усилии выдохнул он.

Герцог Саффолк дернулся как от пощёчины.

– Жалкий уличный мальчишка, – прошипел он. – Это из тебя уже не вытравить. Не смей меня впредь позорить! – пригрозил он и резко развернулся на каблуках.

Спустя мгновение он скрылся в коридоре. У Беркли лицо по цвету сровнялось со снегом зимой. Он покачнулся, и к нему шагнул дворецкий, на которого он смог опереться. вдвоем они кое-как дохромали до кровати.

Я отошла от двери и прижалась к стене спиной.

Как же я жалела, что увидела и услышала это все...

Глава 10

– Миледи...

Я вышла из своего укрытия, услышав, как меня позвал Беркли. К тому моменту дворецкий покинул спальню, и мы вновь остались наедине. Граф сидел на кровати, широко расставив ноги, и упирался в бедра локтями. Он одарил меня тяжелым взглядом исподлобья, который я постаралась проигнорировать.

Никто из нас не был рад, что я застала нежданный визит герцога Саффолка. И подслушала их разговор.

– Как вы... почему вы здесь?.. – спросил Беркли неразборчиво.

Я вздохнула.

– Я услышала ночью шум. И нашла вас в саду. Вы... лежали там, – я обхватила ладонями плечи. – Потом, уже в спальне, вы потеряли сознание, а я... – горло свело внезапной судорогой. – Я решила смыть с вас кровь и, наверное, задремала...

Я на миг умолкла, осознавая, насколько неловкой выглядит эта сцена.

Беркли медленно опустил подбородок, глядя на свои сбитые костяшки, а потом дотронулся пальцами до рассеченной брови и опухшей скулы. Я делала ночью примочки, но, наверное, они не слишком помогли. Я уловила, как он криво усмехнулся.

– Вы часто деретесь в том клубе? Поэтому вы знакомы с Эзрой? – я скривилась, когда произнесла его имя.

Мысль о подпольных боях пришла ко мне ночью, когда я протирала его лицо. Я оказалась к нему очень близко и смогла разглядеть множество маленьких отметин и тонких, давно затянувшихся шрамов. Далеко не впервые его били по лицу. И далеко не впервые бил кого-то он сам. У него и нос был сломан несколько раз, я увидела характерную горбинку.

Сложить одно с другим дальше оказалось несложно.

– Меньше знать – крепче спать, миледи, – оборвал меня Беркли. – Поверьте... вам же лучше.

Он хотел сказать это высокомерно, но получился измученный, лишенный сил рык. Все-таки раны давали о себе знать, и упорное нежелание показаться слабым выжимало из графа последние остатки.

Я глубоко вздохнула, подавив раздражение.

– Вам нужно уходить... пока вас не… увидели здесь... – сказал он.

И вот с этим я могла согласиться. Уйти мне нужно было еще ночью.

Беркли встал и, прижав к правому боку ладонь, дохромал до двери. Движения у него были скованными, он все делал через силу. И через боль. Его жестоко избили накануне.

Как человек может добровольно позволять с собой такое творить? Как может творить такое с другими?..

Когда он позвонил в гонг, который вызывал дворецкого, я дернулась, словно ужаленная.

– Что вы делаете? Меня никто не должен видеть!

Беркли повернулся и смерил меня холодным взглядом.

– Я бы вывел вас сам, – пробормотал граф сквозь зубы, пережидая очередную вспышку. – Но не дойду... Хилл предан мне. Он не выдаст.

– Но… – начала я, однако замолчала, увидев, как он повторно заводит руку за спину, словно от острой боли.

Он ссутулился, белея лицом, и мне стало стыдно за свой протест.

– Хорошо, —произнесла я и замолчала.

Беркли коротко кивнул и опустил взгляд. На несколько томительных секунд повисла тишина, прерываемая лишь моим напряженным дыханием да тихим скрипом досок под его шагами.

– Мне жаль, что так вышло, – сказала я чуть слышно, а потом прикусила язык, понимая, что вряд ли мои слова что-то изменят.

Граф ничего не ответил. Я видела, как с губ у него чуть не сорвалось проклятие – едва ли не физически ощущалось, насколько ему больно. Ему срочно нужен покой и доктор, но, судя по всему, он не собирался никого вызывать, чтобы не поднимать шум.

В этот момент открылась дверь, пропуская Хилла. Он выглядел невозмутимым и даже бровью не повел, когда заметил в спальне меня. Лишь прошелся обеспокоенным взглядом по своему хозяину и почтительно поклонился.

– Милорд, вы вызывали?

– Хилл… – голос графа звучал хрипло, – выведите леди… на улицу, к выходу для прислуги. Чтобы никто… не видел.

– Разумеется, милорд, – коротко ответил Хилл, и его равнодушный взгляд скользнул по мне. – Прошу, миледи. Следуйте за мной.

Беркли отступил назад, прижимаясь плечом к дверному косяку, чтобы пропустить меня в коридор. Я мельком посмотрела на графа: боль исказила его черты, но он лишь сжал губы, отказываясь показывать слабость.

Я поспешила выйти из комнаты, следом за Хиллом. Но в последний миг оглянулась: Беркли стоял в дверях, все так же держась ладонью за правый бок, и смотрел мне вслед.

Стараясь не привлекать внимания, мы спустились по узкой лестнице, которая вела к какой-то полутемной галерее в задней части особняка, и вышли к небольшой боковой двери. Хилл открыл ее ключом и жестом указал мне на выход во внутренний дворик.

– Отсюда вы сможете дойти по тропинке до флигеля, – проговорил он, избегая смотреть мне в глаза.

– Благодарю вас, – я кивнула, подавив желание сказать что-то в свое оправдание.

Я пробралась через сад во флигель и, лишь оказавшись в гостиной, сумела выдохнуть.

Кажется, остатки моей чести были спасены.

Главное теперь, вычеркнуть из памяти это утро. И то, в каком виде я предстала перед графом... И то, в каком виде был он сам, и как накануне я беззастенчиво разглядывала мужчину, его грудь, и плечи, и ключицы, и жилку на шее, и кадык...

В гостиной на чайном столике меня дожидалась записка от дедушки.

«Моя дорогая,

Ты так крепко спала, что не отозвалась на мой стук, и я не стал тебя будить. Отправился на встречу с нашим поверенным, надеюсь, вернусь после обеда.

Твой дедушка».

Я порадовалась и тут же этого устыдилась. Но мне было необходимо это тихое утро в одиночестве, чтобы привести в порядок себя. И свои мысли.

Глава 11

Граф Ричард Беркли

– Дик...

Я хотел криво усмехнуться, но губы стянуло болью, и вместо усмешки на лице появилась гримаса.

Эван, который приехал в особняк после обеда, застыл в дверях моего кабинета в безмолвном осуждении. Он смотрел на меня, не отрываясь, и качал головой, и где-то очень глубоко в груди я почувствовал, как зашевелились остатки совести.

– Дик, ты обезумел?! – отмерев, Эван вихрем ворвался в кабинет и подскочил ко мне в два шага. – Что ты опять с собой сотворил?

Да. Выглядел я не очень – мягко говоря. Завтра, возможно, будет только хуже. Самые жесткие синяки и ссадины в своем полном великолепии проступали обычно на второй день. И это еще рубашка скрывала все остальное...

– Ты как наседка, – я умудрился фыркнуть.

Эван скрестил на груди руки и одарил меня пылающим взглядом.

– Должен же кто-то о тебе заботиться, если ты сам не в состоянии, как я вижу, – холодно сообщил он. – Итак, что было на этот раз? В чем причина того, что ты выглядишь как отбивная?

Я засмеялся и тотчас пожалел об этом, перейдя на громкое шипение. Напрасно попытался напрячь отбитые ребра... В метре от меня раздалось громкое осуждающее цоканье. Хорошо, что Эван никогда не стеснялся выражать свое мнение.

Я оперся о стол ладонью и кое-как встал со стула, и подошел к нему, протянув руку. Он колебался с мгновение, а потом крепко пожал.

– Спасибо, что приехал. Особенно сегодня, – сказал я, и Эван отмахнулся.

– Ну? – он вскинул брови. – Так что случилось?

Мой ответ прервало появление дворецкого.

– Милорд, – его беспристрастный взгляд встретился с моим. – подать вам что-нибудь? Мистер Эшкрофт?

– Только кофе, благодарю, Хилл, – сказал я, и Эван присоединился ко мне молчаливым кивком.

Я дохромал до одного из кресел и опустился в него, жестом предложив другу сесть напротив.

Голова неприятно болела, и я даже не мог сказать, из-за чего. Недосып? Удар в челюсть? Удар в висок?..

– Я узнал кое-что. От Грея. О пожаре, – произносить длинные предложения было тяжело и приходилось рубить слова.

– От Грея? – Эван удивился. – Как он согласился тебе помочь?.. – его взгляд на мгновение задержался на моих синяк, и вопрос в глазах сменился пониманием. – Ясно. Ты дралсядлянего? Для этого отщепенца вне закона?

– Я дрался для себя, – глухо прорычал я, но из-за боли и слабости получился скорее стон. – И тебе бы... и твоим коллегам... не мешало бы поменьше воротить нос... от таких, как Грей...

– Это почему же? – фыркнул Эван.

– Он сказал, что достать артефакт сейчас... не так сложно, как пару лет назад... на рынке их сотни...

Договорив, я шумно выдохнул и почувствовал, как на лбу выступила испарина. Дьявол. Я ненавидел слабость. Не-на-ви-дел. Но сведения, полученные от Грея, этого стояли.

– Что? О чем ты говоришь? Это невозможно, магия...

– Под запретом? Ха! – воздух с шипением вырвался из легких. – Он указа на Эзру... Этот ублюдок последним купил у него артефакт... с помощью которого можно вызвать управляемый огонь...

Глаза Эвана расширились. Мощной хваткой он сжал подлокотники кресла. Он бы мог их сломать, приложи достаточно усилий.

– А ты не думаешь, что он может тебе врать? – спросил он недоверчиво. – Эзра для него был всегда бельмом на глазу.

– Не про артефакты. Дьявол с Эзрой... но если черный рынок наводнили магические артефакты...

– Дьявол! – Эван вскочил и заходил кругами по комнате.

Я молча наблюдал за ним из кресла.

– Но это невозможно! – он резко остановился, словно наткнулся на препятствие. – У нас везде есть кроты, есть свои люди, тайные агенты. Мы бы знали. Он обманул тебя, Дик.

– Или кто-то не хочет... чтобы правда всплыла...

Появившийся с подносом Хилл вновь прервал нас. Пока дворецкий расставлял приборы и чашки, Эван смог выпустить пар и чуть успокоиться. И потому он выглядел гораздо более собранным, когда за Хиллом закрылась дверь.

– Ты понимаешь, о чем ты говоришь? – спросил он требовательно.

– Конечно, нет, – все же оскалился я и почувствовал, как треснула едва появившаяся корка в уголке губ, и вновь пошла кровь. – Мне голову вчера отбили... что с меня взять...

– Дик... – мучительный стон вырвался из груди Эвана.

Он буквально рухнул обратно в кресло и, ссутулившись, зарылся пальцами в волосы.

– Это все совершенно нелогично, – глухо пробормотал он, разглядывая ковер под нашими ногами.

– Согласен.

– Не имеет смысла.

– Так и есть.

– Как вообще связаны артефакты, Эзра, пропажа мисс Джеральдин и леди Эвелин, которой ты вздумал помогать? – Эван посмотрел на меня сквозь раздвинутые пальцы на правой ладони.

Я неуклюже пожал плечами. Дьявол, как же больно.

– Утром имел счастье... лицезреть герцога Саффолка...

Эван кивнул, показывая, что слушает.

– У него свои люди в клубе... кто-то доложил ему, что я дрался... он был у меня в девять утра...

– Что он хотел?

– Не знаю... – я заскрежетал зубами. – Нес чушь про перевыборы на пост...

– Он волнуется? – Эван, запрокинув голову, со вкусом расхохотался. – Он переизбирался сколько раз уже? Три? Четыре?

– Постоянно. Со дня смерти предыдущего, – мрачно отозвался я.

Мы некоторое время молчали. Эван сосредоточенно размешивал сахар в чае, но мыслями был очень далеко от кабинета, в котором мы сидели.

– Дик, – страдальчески поморщившись, позвал он и повернулся ко мне, перехватив взгляд. – Это дело очень дурно пахнет. Слишком много совпадений, чтобы не считать их паттерном.

– Я согласен.

– Держись от этого подальше. Ты не государственное лицо. У тебя нет ни защиты, ни полномочий, и даже дружба с кронпринцем тебя не оградит.

– Я знаю.

Несколько долгих мгновений Эван всматривался в мое разбитое лицо.

– Дьявол, Дик! Прислушиваться ко мне и отступать ты не собираешься, верно?!

– Конечно же, не собираюсь.

Эван уехал после обеда. Когда он закончил распекать меня за беспечность, то отдал документы, ради которых и заезжал ко мне в первую очередь.

– Я покопался в архивах, – рассказал он, пока я перебирал не слишком опрятные и изрядно потрепанные листы с чужими заметками и выводами, – и нашел всего одиннадцать случаев, которые схожи с пропажей мисс Джеральдин.

– Нигде не указана причина... по которой дела списаны в архив? – я поднял на Эвана недоуменный взгляд.

Друг, расхаживающий по кабинету, остановился, сложил на груди руки и сердито фыркнул.

– Я знаю.

– Иными словами... их просто выбросили? – и я едва заметно кивнул на стопку, по высоте не превосходящую небольшую книгу.

Немного же внимания дознаватели уделили исчезнувшим женщинам.

– Уверен, половина уже благополучно вернулась домой, – Эван вздохнул.

– Или очутилась в ближайшей канаве... – мрачно посулил я.

– Ты и сам не хотел браться за дело мисс Джеральдин, – сузив глаза, напомнил он. – Считал, что расследовать нечего.

– Я не на государственной службе... – вяло огрызнулся я. – Могу выбирать, чем занимаюсь... дознаватели – нет.

Нехотя Эван дернул подбородком, соглашаясь со мной.

Высочайшее качество работы дознавателей одна из причин, почему я очень быстро преуспел в своем деле, которым начал заниматься не так давно.

– Что есть – то есть, – Эван развел руками. – Я принес тебе все, что мог. Получили ли истории счастливый финал – придется тебе самому разбираться. Но подумай, стоит ли это потраченных усилий. Эти дела пропавших женщин и исчезновение мисс Джеральдин никак не связаны.

Когда Эван ушел, еще несколько часов я потратил, разбираясь в хаотичных, безобразных записях, которые вели жандармы. Я подозревал, что заявления скинули на самых младших, на желторотых юнцов, и благополучно забыли. А потом просто перекинули в архив.

Одиннадцать тонких папок объединяло следующее: все девушки происходили из обедневших семей, которые, однако, когда-то считались знатными. Все – нетитулованные дворянки, которым приходилось работать, чтобы помогать родным: гувернантки, преподавательницы музыки или этикета. Две из них работали на пишущих машинках.

Совпадения с мисс Джеральдин Фоули были очевидны, но.

Никто из них не был замечен в каких-либо «порочащих» связях. В отличие от мисс Фоули, которая работала на Эзру.

Но отсутствие каких-либо заметок ничего не доказывало. Дела толком не расследовались. Все требовалось проверять заново.

У меня не было на это ресурсов. Особенно теперь, когда я должен восстанавливаться после боев.

А еще была зацепка с Эзрой и магическими амулетами, давно запрещенными.

Эван предлагал организовать на подпольный клуб рейд, схватить Эзру и его подельников. Допросить и посмотреть, может быть, кто-то из них «поплывет».

Мне идея казалась дурацкой. Очевидно, что у него были покровители. И сидели они достаточно высоко, чтобы он чувствовал себя свободно и уверенно, когда решил поджечь дом леди Эвелин.

Еще и магическим огнем.

Что за пощечина в адрес закона и порядка...

Я вызвал дворецкого, и когда он пришел, попросил направить срочную телеграмму моему помощнику, которого сам отпустил на несколько дней отдохнуть. Придется прервать его отпуск, потому что мне нужно, чтобы он взял на себя проверку всех случаев, когда исчезали женщины.

– Быть может, вызвать кого-то еще, милорд? – Хилл окинул меня выразительным взглядом.

После того, как умылся и принял ванну, я выглядел немного лучше, чем утром.

– Например? – я приподнял брови.

– Доктора?

Губы дернулись в кривой усмешке.

– И так заживет.

Лицо Хилла без слов говорило о степени его несогласия со мной. Но, как и любой отменный дворецкий, возражать вслух он не стал. Молча кивнул и оставил меня одного. Проводив его взглядом, невольно я посмотрел на низкий пуф, что стоял у кресла.

Ненужные воспоминания пронеслись перед глазами сами собой. В нос ударил сладковатый аромат ягод, а ведь я дважды приказал проветрить кабинет. И терпкий парфюм моего так называемого отца из комнаты исчез. А вот то, чем пахли волосы леди Эвелин – нет...

Утром я соображал еще неважно. Сейчас, кажется, получше, но я не мог за себя ручаться. В голову лезли такие глупости, которых постыдился бы и тринадцатилетний юнец.

Она встретила меня в виде, который еще ни одной женщине я не позволял лицезреть. Слабым.

И помогла мне.

Совершенно безумный, необдуманный поступок. Поднялась в мою спальню. Осталась со мной наедине. Заснула!..

Своими руками изничтожала остатки своей репутации. А их после суда над ее отцом было немного.

Вздорная, глупая девчонка. Я бы очнулся и дошел сам. В крайнем случае утром помог бы Хилл или кто-то из слуг.

Еще и притворялась сестрой милосердия, промывала мне раны.

Зачем?

Когда отец ворвался утром в спальню, я был готов поверить, что присутствие рядом со мной девушки – часть его плана. Он мечтал посадить меня на короткий поводок. Окажись на месте леди Эвелин любая другая, я бы не сомневался.

Но с ней нас уже связывала своя, отдельная история.

Которую следовало окончательно разрубить.

Пока девчонка не наделала еще больших глупостей. Хилл был мне верен, и в его молчании я не сомневался. Но ее мог увидеть кто-то другой. Слухи расползутся быстро, ее репутация будет уничтожена. А я?..

Я не так давно получил графский титул, благородства во мне почти нет.

Я не намерен ее спасать. Даже помня о долге перед ее отцом.

«Она тебя спасла»,– шепнул внутренний голос.

И я отмахнулся от него, но в нос вновь ударил сладковатый аромат диких ягод.

Когда я открыл утром глаза, то первым, что увидел, были солнечные лучи, которые путались в ее золотистых, растрепавшихся волос. Ее затылок лежал на подлокотнике кресла очень близко к моей руке, почти касался запястья.

Она спала.

Я называю ее глупой девчонкой, но и сам поступил не умнее.

С четверть часа я смотрел на ее затылок, в котором запуталось солнце.

А потом дверь в спальню сотряслась под стуком герцога Саффолка.

Если бы я, презрев что-то теплое в груди, разбудил ее раньше, она смогла бы уйти до того, как поднялся шум.

– Милорд? – Хилл вновь показался в дверях. – Сэр Эдмунд внизу, просит о встрече.

Дед Эвелин?..

Я нахмурился. Что могло ему понадобиться?

– Накрой чай в малой гостиной. Я спущусь.