Текст книги "Опасная игра леди Эвелин (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 12

– Лорд Беркли...

Дед Эвелин оборвал себя на полуслове, когда я вошел в гостиную, и ему представилась возможность меня рассмотреть. Он скользнул взглядом по моему лицу, опустил его ниже и поднял, вновь вернувшись к лицу, и так несколько раз, пока не взял себя в руки и не отвернулся.

– Доброго вечера, сэр Эдмунд. Прошу, располагайтесь, – я кивнул ему и прошел к одному из двух кресел напротив камина. Между ними стоял уже сервированный к чаю стол.

– Где же вас так приложило?.. – пробормотал он и последовал моему приглашению.

Пришлось стиснуть зубы, чтобы опуститься в кресло без стона.

– У вас, должно быть, трещина на ребрах. Вам бы доктора... – проговорил он с искренней, подкупающей заботой, проводив меня внимательным взглядом.

Не возникло даже желания сказать в ответ какую-нибудь резкость. Например, что мое здоровье – не его, в общем-то, дело.

– Если я не вовремя нынче, милорд, то... – пожевав губы, вновь заговорил он.

Смотрел он на меня почти по-отечески. Это вызывало целую бурю чувств, которых я предпочитал избегать всеми силами.

– Все в порядке, не беспокойтесь. У вас ко мне какое-то дело?

Да, было грубо с моей стороны задавать столь прямолинейный вопрос и пропускать стадию светской беседы. Но я всегда предпочитал сразу переходить к сути. И мое самочувствие совсем не располагало к пустой болтовне.

Старик поиграл бровями, оценив мою прямоту.

– Скорее просьба...

Усилием воли я подавил зародившийся в груди вздох. Я бы подумал, что он хотел денег, но сэр Эдмунд был не похож на человека, который станет просить о таком. Значит, речь шла о чем-то более серьезном. И мне это не нравилось.

– Я должен уехать. Буквально на несколько дней, – его голос стал практически извиняющимся. – У нашей семьи остались кое-какие земли в отдаленной провинции. Поверенный посоветовал их продать – вырученной суммы как раз хватит на небольшой дом, который достанется Эвелин...

Несложно было догадаться, о чем он попросит.

Я должен ему отказать. Ради своего спокойствия. Ради его внуки, в конце концов.

– Я прошу вашего разрешения, чтобы Эвелин осталась во флигеле. Я вернусь очень скоро, и после этого мы не посмеем злоупотреблять вашим гостеприимством ни одного лишнего дня.

«Нет, это невозможно» – я уже открыл рот, чтобы заговорить. А потом перехватил очередной его взгляд – искренний и обеспокоенный, дьявол побери!

– Конечно, – выпалил я вместо разумного ответа. – Это ничуть меня не обременит.

Старик просиял, и я отвернулся. Свет, которым сочился его теплый, признательный взгляд, неприятно слепил и царапал что-то в груди.

– Благодарю вас, лорд Беркли, благодарю! – он перегнулся через подлокотник кресла, чтобы пожать мне руку, но, видимо, передумал в последний момент и лишь коснулся ладонью моего запястья.

– Не стоит, – глухо проворчал я. – Не стоит благодарности.

– Ошибаетесь, молодой человек, – сэр Эдмунд вновь блеснул взглядом. – Это дорогого стоит, – он посмотрел на меня задумчиво, собираясь сказать что-то еще. Но не стал. Хлопнул себя ладонями по бедрам и встал. – Ну, не буду злоупотреблять вашим терпением. Вам необходим отдых и крепкий сон. Всего доброго, лорд Беркли.

Я встал, чтобы проводить его, но старик махнул рукой.

– Сидите, сидите! Сам как-нибудь найду дверь.

И сэр Эдмунд ушел. Я позволил себе выругаться. Следовало ему отказать.

Присутствие девицы, пусть и во флигеле, мне будет только мешать.

«Каким же образом?» – прозвучал в голове едкий внутренний голос.

– Самым непосредственным, – пробормотал я вслух.

Ну, вот. Уже превратился в старика, который вел сам с собой беседы...

Я поднялся в кабинет, и первым, что выхватил взгляд, стала бутылка с жидкостью темно-янтарного цвета. Но напиваться каждый раз, когда больно – это не выход, верно же?

Я отставил ее поглубже в шкаф и, сев за стол, подвинул к себе документы, которые принес Эван. Среди них было несколько листов, посвящённых непосредственно Джеральдин Фоули.

Оказывается, жандармы были не такими бездарями, как можно подумать. Они отказались принимать заявление от миссис Фоули, но, для успокоения совести, которую у них было трудно заподозрить с первого взгляда, поговорили с семьей, где Джеральдин работала гувернанткой. Объяснения горничной меня зацепили.

Вопреки тому, что мать Джеральдин поведала нам с леди Эвелин, горничная утверждала, что у мисс Фоули имелся возлюбленный.

Поэтому жандармы вздохнули с облегчением и приняли исчезновение за побег. Они знали, что Джеральдин с кем-то встречалась.

Любопытно.

Хорошо бы самому поговорить с горничной. Она могла рассказать жандармам не все. Люди неохотно общаются с представителями власти. Особенно – с такими.

Я полистал еще записи, надеясь найти адрес, но безрезультатно. Я помнил, как леди Эвелин вскользь упоминала, где жила семья, в которой работала Джеральдин, но без конкретики.

Можно еще раз навестить миссис Фоули и узнать у нее. А можно пройти через сад и спросить Эвелин...

Наверное, я бы выбрал первый вариант, если бы не избитое лицо и тело. Но я только напугаю бедную женщину. Побои не помогут завоевать доверие.

Придется обратиться к Эвелин, констатировал я и стиснул зубы.

Я бросил взгляд на часы: девять вечера, уже поздно для соседских визитов. Да и усталость давала о себе знать. Решив, что отправлюсь во флигель утром, чтобы застать еще и сэра Эдмунда, я отложил бумаги и покинул кабинет.

Ночью боль дала о себе знать особенно сильно. Я уснул лишь в самый темный час перед рассветом, а потому проспал. Разбудил меня Хилл.

– Милорд, прибыл Мэтью, – с бесстрастным лицом сообщил он, замерев в дверях.

Я открыл глаза: комната была залита ярким светом. Дьявол!

– Почему не разбудил меня раньше? – раздражение и злость, захлестнувшие меня, требовали выхода.

– Вы не приказывали, милорд, – Хилл поджал губы.

Выругавшись, я поднялся и почувствовал, как резкая боль прострелила ребра.

День обещал быть чудесным.

К флигелю, даже не позавтракав, я отправился вместе с Мэтью. Надежда, что сэр Эдмунд еще не уехал, таяла с каждой минутой, а я не хотел оставаться с леди Эвелин наедине.

Она открыла дверь сама. С долгое мгновение жадно вглядывалась в мое лицо, хотела даже что-то сказать, но, заметив рядом со мной Мэтью, осеклась и опустила глаза.

– Миледи, мне нужен точный адрес дома, в котором мисс Фоули работала гувернанткой, – я сразу же перешел к делу.

– Зачем? – она посторонилась, приглашая нас войти, но резким жестом я удержал Мэтью на месте и сам остался снаружи.

– Я хочу поговорить с ней. Нужно кое-что уточнить.

– Как вы себя чувствуете, милорд? – переменив внезапно тему, она склонила голову набок.

– Что?.. – переспросил я. – Какое это имеет отношение?.. Благодарю, вполне неплохо.

Прикусив губу, Эвелин принялась перебирать изящными пальцами кончик длинной золотистой косы, переброшенной на левое плечо.

– Хорошо, – обдумав что-то, согласилась она. – Я дам вам адрес. Но при одном условии.

– Каком же? – проскрежетал я недовольно.

– Вы возьмете меня с собой.

Глава 13

– Давно вы служите графу Беркли?

Мистер Мэтью Миллер – а именно так звали помощника, которого Беркли отправил со мной вместо себя – искоса на меня посмотрел. Чувствовал он себя неловко, и то же самое ощущала я.

Когда Беркли согласился с моим условием, я обрадовалась. Это было преждевременно, ведь сразу после граф сообщил, что останется в особняке, а компанию мне составит его помощник.

И теперь мы ехали с ним в экипаже, и горькая досада жгла мне кончик языка. Глупое, ничем не обоснованное чувство. Граф ничего мне не был должен и ничего не обещал, и я сама виновата, что допустила... что позволила ожиданиям вскружить голову. Забылась ненадолго.

Но больше это не повторится.

Да.

Это я решила для себя твердо. Потому что нельзя девице в моем положении тешить сердце глупыми надеждами. Обманываться каждый раз очень больно.

«С чего ты вообще позволила этой надежде прорасти?– шептал мне едкий внутренний голос. —Ты всего-то помогла графу добраться до спальни. Больше не случилось ни-че-го».

– Довольно давно.

Ответ мистера Миллера вернул меня в реальность. Он выглядел моим ровесником: светловолосый, улыбчивый, располагающий к себе. Я никак не могла представить его в роли помощника мрачного, вечно хмурого Беркли.

– Как же вы познакомились?

– Он спас меня. Выкупил мой долг, – пояснил он и принялся смущенно одергивать рукава серого сюртука.

И я не стала его больше ни о чем спрашивать, хотя каждый его ответ лишь рождал новые вопросы.

– А вы, миледи? – но Мэтью заговорил сам. – Странно, что мы не встречались прежде. Ведь вы, верно, знакомы с Его светлостью еще дольше.

– Почему вы так решили? – поинтересовалась я без капли кокетства.

– Но как же, – он нахмурился чуть растерянно, – ведь лорд Беркли взялся за ваше дело. После того, как он оказал услугу Кронпринцу, и на него со всех сторон посыпались заказы, Его светлость почти перестал принимать новых клиентов. Из старых выстроилась очередь, – Мэтью коротко рассмеялся.

Я ответила ему вымученной улыбкой.

Впервые услышала об оказанной Кронпринцу услуге... Любопытство распирало изнутри, и я с трудом удержалась от новых вопросов.

Мне это не нужно.

Мне не нужно знать о Беркли ничего. Меня интересует лишь то, как продвигаются поиски Джеральдин. И все на этом.

Скрипнувшие реверсы экипажа избавили меня от необходимости продолжать диалог. Мэтью вылез первым и учтиво подал мне руку. Мы остановились прямо перед домом, где работала Джеральдин.

– После вас, миледи, – сказал мой спутник и открыл калитку, пропустив меня вперед.

На крыльце нам пришлось подождать достаточно долго, прежде чем открылась дверь. Миссис Харрисон – бывшая нанимательница моей подруги – окинула нас недовольным, подозрительным взглядом.

– Мисс Эвелин, – сквозь зубы поздоровалась она, не посторонившись. На Мэтью лишь посмотрела мельком и снова повернулась ко мне.

– Добрый день, миссис Харрисон, – набрав в грудь побольше воздуха, заговорила я. – Прошу прощения за беспокойство и за неурочный визит, но мы хотели бы, с вашего позволения, задать буквально два вопроса вашей горничной Кэтлин. Они были подругами с Джеральдин, и я надеялась...

– Не произносите при мне имя этой неблагодарной девки! – взвизгнула миссис Харрисон, и, вторя ей, в доме заплакали дети. – Ушла от нас одним днем, посмела не отработать положенный по закону месяц!

Невольно я подалась назад: волна гнева, исходящая от женщины, заняла все пространство вокруг.

– Вы про горничную Кэтлин? – переспросила я на всякий случай.

– Про это прошмандовку! – с готовностью закивала миссис Харрисон. – Знать не знаю, где она, да и не хочу!

– Нам очень нужно с ней поговорить, – взмолилась я, когда женщина начала закрыть дверь. – Пожалуйста, может быть, вы помните ее адрес?..

– Рыбацкая улица ей дом родной! – криво усмехнулась миссис Харрисон и хлопнула дверью прямо перед нашими лицами.

Я взглянула на Мэтью.

– Это улица недалеко от порта.

– Я знаю, – он озабоченно кивнул.

Спустившись с крыльца, мы вернулись к экипажу.

– Думаю, лучше всего будет вернуть вас в особняк лорда Беркли, миледи, – сказал Мэтью, вновь поправляя манжеты сюртука. – А потом я попытаюсь отыскать горничную.

– Меня Кэтлин хотя бы знает, – я заупрямилась. – А с вами не будет и говорить. Если бы вы пришли к миссис Харрисон в одиночку... – и, выразительно поиграв бровями, я замолчала, оставив легкую недосказанность.

Мэтью потер ладонью шею пониже затылка и кивнул со смущенным смешком.

– Тут вы правы. Эта гарпия вытолкала бы меня за дверь. Что же, – легко переменился он. – Тогда отправимся вместе.

И он подал мне руку.

Как с ним было легко и приятно. В отличие от одного знакомого графа. Никаких запретов, никаких мрачных взглядов, никакой сведенной судорогой челюсти...

Дом Кэтлин мы нашли далеко не сразу. Хорошо, что я с ней виделась и могла описать внешность горничной случайным прохожим, к которым мы обращались за помощью. На нас, конечно, косились, и многие уходили, даже не дослушав, но нашлись и те, кто подсказал.

Квартал, в которым мы очутились, вызывал у меня смутную тревогу. Хотелось побыстрее из него убраться. Мы были чужаками здесь, потому и ловили на себе неприязненные, оценивающие взгляды.

Горничная занимала небольшую каморку под крышей в старом, деревянном домишке. Ступени лестницы угрожающе скрипели, пока мы поднимались наверх. Пахло сыростью, плесенью и чем-то затхлым.

Кэтлин открыла сразу. Как будто кого-то ждала, но, когда она увидела на пороге нас, ее взгляд мгновенно потух.

– А-а-а, – протянула она разочарованно. – Это вы, мисс Эвелин.

А вот Мэтью она, кажется, обрадовалась. Разулыбалась, разглядев его получше.

Она пригласила нас внутрь, и мы оказались в комнатке, больше похожей на каморку, с косым покатым потолком, из-за чего рядом со стеной невозможно было выпрямиться в полный рост.

Я огляделась: обстановка буквально кричала о бедности, но на узкой койке были свалены в кучу наряды из дорогой, богатой ткани. На грязном полу лежали изящные туфельки, через спинку потрепанного стула были перекинуты шелковые халаты и прозрачные сорочки.

Все это совсем не вязалось с должностью горничной. И смотрелось чужеродно в этой комнатушке.

– Чего вы хотели? – резко спросила Кэтлин. – У меня мало времени.

– Кого-то ждете? – вроде бы вскользь спросила я, но она лишь многозначительно фыркнула.

И сверкнула взглядом в сторону Мэтью.

Кажется, она предпочитала его общество моему.

– Мы хотели бы задать вам пару вопросов, мисс?.. – тот галантно склонил голову, ожидая ответа.

Девушка чуть покраснела.

– Можете звать меня Кэтлин, – сказала она и небрежным жестом перебросила на плечо пушистую копну каштановых волос.

– Тогда вы меня – Мэтью, – он сверкнул белозубой улыбкой. – Мисс Кэтлин, я являюсь помощником частного детектива графа Беркли, и…

– Ого! – она всплеснула руками. – Целый граф мной заинтересовался, – и принялась накручивать волосы на указательный палец.

Я закусила губу. Помню, она вела себя совсем иначе во время нашей встречи тет-а-тет.

– Ну, разумеется, мисс, – Мэтью был настоящим дипломатом. – Мы расследуем дело об исчезновении вашей знакомой мисс Джеральдин Фоули.

Что-то переменилось в лице Кэтлин. На одно мгновение, но я успела заметить. На него легла тень, облако недовольства и неприязни, но очень быстро она взяла себя в руки. Моргнула и вновь лучезарно улыбнулась.

– Мы лишь трудились вместе, – она пожала изящными плечами. – Вот и все. Не могу сказать, что хорошо ее знала.

Теперь уже я нахмурилась. Кэтлин утверждала обратное в нашем с ней разговоре. Ведь именно она рассказала мне о второй – тайной – работе Джеральдин.

И тогда же она по какой-то причине умолчала о молодом человеке, с которым встречалась моя подруга. И сообщила об этом лишь жандармам. Если бы граф Беркли не получил ее показания, мы бы никогда об этом не узнали.

Вдохнув побольше воздуха, чтобы задать вопрос, я, однако, передумала в последний момент и не стала ловить Кэтлин на лжи. Следовало набраться терпения, она и без того бросала на меня неприязненные, кислые взгляды. Зато Мэтью улыбалась так солнечно, что слепило глаза.

– Понимаю, понимаю, – закивал Мэтью с притворным сочувствием. – Но нам будут полезны любые сведения. Например, мы узнали, что у мисс Фоули якобы был поклонник? С которым она могла сбежать. Вы что-нибудь об этом слышали?

– Да-да, – Кэтлин вновь переменилась и радостно закивала. – Хахаль у нее был!

– Мисс Фоули вам сама об этом рассказывала?

– И сама, и встречалась я с ним мельком.

– Как чудесно! – воскликнул Мэтью. – Мисс Кэтлин, вы нам окажете неоценимую услугу, если предоставите словесное описание данного субъекта.

– Чего?

– Как выглядел поклонник мисс Фоули?

– Да обыкновенно, – она как-то нервно дернула плечами. – Как все.

У нее вновь забегал взгляд. Кэтлин врала. Неумело и глупо.

– Когда вы встречались с ним в последний раз? – негромко спросила я, подчеркнуто не смотря в ее сторону.

Но девушка все равно вспылила.

– Да чего вы мне все эти вопросы задаете! – воскликнула она, сжав кулаки. Хорошенькое лицо исказилось от гнева, щеки пошли некрасивыми алыми пятнами. – Я что, виновата в чем-то? Вы мне не верите? Думаете, я лгу?! – она уже почти кричала.

Я перехватила укоряющий взгляд Мэтью и неосознанно отступила на пару шагов. Я задала лишь один-единственный вопрос. Очень спокойно и вежливо...

– Мисс Кэтлин, дорогая, мы ни в чем вас не обвиняем и не подозреваем, – он принялся ласково утешать горничную, у которой в глазах не было ни слезинки.

– Правда? – надломленным шепотом спросила она, вскинув брови «домиком».

– Правда-правда, – Мэтью подошёл к ней и, помедлив, накрыл ладонью плечо. – Давайте мы с вами вот как поступим? Мисс Эвелин сейчас уйдет, – пристальный взгляд в мою сторону, – а мы с вами успокоимся, вытрем слезки и поговорим о таинственном поклоннике мисс Джеральдин. Ну же, не плачьте и улыбнитесь. Вам очень идет улыбка...

Он ворковал с ней, как наседка с цыплятами. Под конец и вовсе осторожно обнял, словно хрупкую драгоценность, и прижал к себе и строго посмотрел на меня поверх ее головы. Едва заметным кивком указал мне на дверь.

Его губы прошептали: «подождите снаружи».

Подавив судорожный вздох, я сцепила зубы. Мы отпустили экипаж, и стоять посреди улице вэтомместе мне совсем не хотелось.

«Ступайте. Пожалуйста. Вы будете мешать», – вновь прочитала я по его губам.

Я поежилась, почувствовав, как по позвоночнику пробежал неприятный холодок. Подожду внизу прямо возле двери.

Ничего там со мной не случится.

– Доброго дня, Кэтлин, – пробормотала я вполголоса и покинула комнатушку.

Как и решила, я спустилась по шаткой деревянной лестнице вниз, шагнула чуть в сторону от двери и буквально прижалась спиной к стене дома. На город опускались предзакатные сумерки, последние лучи солнца скользили по крышам домов и таяли, заглянув в мутные окна.

Надеюсь, у Мэтью получится добиться внятного описания внешности. Иначе весь этот утомительный день был впустую.

Еще было бы славно выяснить, откуда у скромной горничной появились средства на такой роскошный гардероб. Он мог бы принадлежать какой-нибудь знатной даме, но никак не ей. Правда, спросить напрямую, скорее всего, не получится. Слишком болезненно Кэтлин реагировала даже на самые невинные вопросы.

Я вздохнула и огляделась по сторонам. Улица казалась пустынной, на меня никто не обращал внимания, но желудок сводило из-за неясной тревоги...

– Мисс, мисс! – откуда ни возьмись мне под ноги выкатился чумазый мальчишка с размазанными по лицу слезами. Он схватил меня за подол юбки и потянул в сторону. – Подсобите, мисс! У меня монетка закатилась за трубу!

– Какая монетка? – оторопело спросила я.

– Мамка послала за молоком! – прорыдал мальчонка. – Папка шкуру спустит, если не куплю! Мисс, пожалуйста! Там тяжело, я не могу сам... – он всхлипывал и ронял на землю горючие слезы.

Сердце болезненно сжалось, и я кивнула.

– Ну, идем, показывай, где это приключилось.

– Вы такая добрая, мисс! – обрадовался он и засеменил направо, за угол дома.

Мы свернули и оказались в узком, грязном проулке. Шустрый мальчишка прошмыгнул вперед, а я чуть отстала, пока глаза привыкали к темноте.

– Эй, малыш! – позвала я, когда перестала слышать впереди себя его шаги. – Ты куда пропал?

Позади раздался шорох, и шею опалило горячее, зловонное дыхание. Я почувствовала смрад, даже стоя к незнакомцу спиной.

– Больше не будешь совать нос в чужие дела! – злорадно пропыхтел скрипучий голос.

Затем свистнул воздух – человек замахнулся – и мне на затылок обрушился удар.

И свет померк.

***

Боль ослепляла. Сквозь тупой гул в ушах до меня донеслись голоса.

Один голос. Знакомый и очень, очень злой.

– Как ты посмел... взять с собой... и что, что она просила?!.. я доверил ее тебе!.. ты все женские просьбы выполняешь?!.. приказал не сводить с нее глаз!.. одну... оставил...

– Милорд, умоляю, тише! Вы напугаете мою подопечную...

– Не смейте мне указывать! – яростное шипение. А затем, уже гораздо спокойнее. – Она придет в себя?

– Конечно же. Мисс Эвелин очень повезло, ее быстро нашли...

– Она леди Эвелин. Не мисс.

И затем вновь тишина, темнота и пустота.

В другой раз я очнулась, и голоса уже ушли. Вокруг не раздавалось ни звука. Я утопала в чем-то мягком и очень, очень приятном. Ладони невольно скользнули по поверхности... Даже в своем сне я на ощупь узнала шелк... Никогда не лежала ни на чем шелковом... Могла я умереть после удара и попасть на Небеса?..

Сомневаюсь в этом, ведь такие, как я, после смерти попадают совсем в другое место...

Я попыталась открыть глаза, но, ослепленная вспышкой боли, сразу же передумала. С губ сорвался невольный стон, и тогда я поняла, что все же не одна. Раздались шаги, а потом моего лба коснулась теплая женская рука.

– Леди Эвелин? Не волнуйтесь, с вами теперь все хорошо. Засыпайте, я посижу с вами.

Голос был такой добрый и такой мягкий... Наверное, если бы была жива моя мама, она говорила бы со мной точно так же... Я вздрогнула и почувствовала, как из уголков глаз к вискам одна за другой покатились слезы.

– Ну же, милая, не нужно плакать. Теперь вы в надёжных руках, не беспокойтесь... мы о вас позаботимся.

Очнувшись в третий раз, я смогла и открыть глаза, и рассмотреть огромный балдахин над своей головой. Я лежала в постели, в которой по моим ощущениям могло поместиться еще три человека. Сквозь закрытые шторы в комнату проникал рассеянный, неяркий свет. Голова раскалывалась от боли, но она казалась уже не такой сильной, как та, что была до нее. Я даже чуть пошевелила ей и посмотрела по сторонам.

Мое движение заметила пожилая женщина в одежде сестер милосердия.

– Милая, вы очнулись! – обрадовалась она, и я узнала ее голос.

Это она была со мной в комнате.

– Пить... – прошептала я, с трудом ворочая языком, словно к нему привязали тяжелые будильники.

Она подошла и подала мне с прикроватного столица кружку с чем-то кислым.

– Пейте-пейте, это толченые ягоды. Вам сейчас нужно, – подбодрила меня женщина и помогла мне сесть.

Пока я с трудом пыталась устроиться на подушках, в дверь негромко постучали.

– Сестра Агнета?

И я увидела графа Беркли. Войдя в спальню, он сперва посмотрела на кресло, в котором сидела женщина, и лишь потом перевел взгляд на кровать и заметил меня.

Он вздрогнул и втянул резко втянул носом воздух. Мне вдруг сделалось зябко, и я поежилась. Или это от него повеяло ледяным, пробирающим до костей холодом?

– Ричард! – обрадовалась сестра Агнета. Она улыбалась Беркли как старому знакомому. – Я как раз хотела тебя разыскать. Леди Эвелин, наконец, пришла в себя.

Я сглотнула застрявший в горле комок. Выглядел мужчина немного лучше, чем я его запомнила. Сколько же прошло времени?.. Разволновавшись, я резко выпрямилась и взглянула на окно.

– Ну что вы, милая, что вы, – ласково заворковала сестра Агнета, пытаясь меня успокоить.

Из-за ее доброты к глазам вновь подступили слезы.

– Сколько... – начала я и всхлипнула, и разозлилась уже на себя. – Как давно я...

– Почти сутки, – Беркли верно угадал мой вопрос. – Сейчас уже вечер следующего дня.

Он замолчал, завел руки за спину и подошел к кровати с другой стороны. Двигался он осторожно, каждый шаг был выверен до сантиметра, каждый жест – отточен. Очевидно, ему было больно и он не хотел попусту расходовать силы.

– Сестра Агнета, вы не дадите мне пару минут с леди Эвелин? – он многозначительно посмотрел на женщину.

Она же прищурилась и хмыкнула.

– Я буду в своем кресле, Ричард.

– Разумеется, – спокойно отозвался он.

Он неподвижно замер прямо у кровати, дожидаясь, пока сестра Агнета отойдет. Я украдкой рассматривала его из-под опущенных ресниц. Следы избиения на его лице проступили особенно сильной. Получалось, сегодня был третий день после той ночи. Всегда самый лютый и самый болезненный. Завтра ему уже станет легче...

– Леди Эвелин, я бы хотел принести вам извинения, – начал он, – за моего помощника Мэтью. То, что произошло по его вине – недопустимо, и...

– Вам не за что извиняться. Я сама пошла в тот переулок за мальчишкой... —

Мужчина нахмурился.

– Мэтью поступил безответственно. Он не должен был брать вас с собой в то место. И, тем более, не должен был просить вас покинуть комнату! – несмотря на его состояние, говорил Беркли твердо и все еще зло.

Это ему принадлежал тот отчитывающий голос, который я слышала в свое самое первое пробуждение.

– Он не виноват. Я попросилась с ним.

– И он согласился! – рявкнул граф. – А не должен был, – прибавил уже гораздо тише, с трудом переводя сбившееся дыхание. – Почему вы всегда вините себя? Почему не можете выслушать и принять целиком и полностью заслуженные извинения от меня?

Я вздрогнула всем телом. Мурашки, выпорхнув из скрученного в узел живота, скользнули вверх, пробежались по спине, плечам и рукав.

Его простой вопрос затронул такие глубокие струны моей души, о которых я даже не подозревала...

– Потому что мир никогда не был ко мне добр. Я могу надеяться только на себя. И, если что-то произошло со мной, значит, это мой недосмотр и моя вина.

Беркли молчал очень долго, а я не решалась поднять взгляд, чтобы на него посмотреть.

– Что же, миледи, – сказал он каким-то деревянным, фальшивым голосом, – еще раз прошу прощения. Как бы вы ни полагал – вина в случившемся лежит лишь на Мэтью. И мне.

Горло сдавил еще один комок. Я с трудом кивнула и быстро-быстро заморгала, потому что к глазам подступили слезы.

– Вы знаете... вы знаете, что случилось? Кто меня ударил?