Текст книги "Опасная игра леди Эвелин (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

– Оружие у всех наготове? – спросил Эван сквозь зубы.

Я кивнул и быстро прикоснулся к револьверу, который спрятал за пояс на спине.

Мы преследовали его еще какое-то время и каждый раз не могли настичь. Мистер Грей двигался по грязным улочкам, как рыба в воде, и ускользал от нас с небрежностью, которая была почти обидной. Но в какой-то момент, когда он вывел нас практически к порту, и на небе уже забрезжил рассвет, мистер Грей остановился сам.

Мы как раз выбежали на площади, которую днем превращали в торговую.

– Смотрю, ты так просто не сдаешься, Беркли, – сказал он устало. – Что тебе от меня нужно?

Я огляделся: площадь казалась пустынной. В этот серый предрассветный час, самый темный за всю ночь, здесь не было еще даже портовых работников и тех, кто трудился на складах и кораблях. Только ветер шуршал обрывками газет и прочим мусором, в избытке раскиданном по грязной брусчатке.

Я посмотрел на Эвана, который также скользил по сторонам уверенным, наметанным взглядом. Он кивнул мне, и тогда мы слаженно сделали несколько шагов к по-прежнему неподвижному мистеру Грею.

Тот дожидался нас спокойно и уверенно, широко расставив ноги и уперев в бока ладони. Я отдал бы руку на отсечение, что за поясом у него скрывается револьвер. Быть может, не один.

Он смотрел прямо на меня, но постоянно косился на Эвана, очевидно, не узнавая. Нас с Мэтью он видел не раз; друг же был для него незнакомцем.

– Нам нужны сведения, – заговорил я, когда мы подошли к Грею вплотную. – О магических артефактах.

– Ты решил подвести меня под виселицу? – мрачно хмыкнул он и кивнул на Эвана. – Поэтому вывел на меня жандарма? Мы же не крысы, Беркли.

Я скривил губы. Грей был хитрым, старым лисом. И очень, очень осторожны. И многое повидал. Неудивительно, что он довольно быстро раскусил Эвана. Годы, проведенные на службе, оставили на нем неуловимый след. Походка, манера держать себя; какие-то мелочи выдавали его с головой.

Впрочем, неважно. Наша маскировка была и не рассчитана на Грея. Она должна была помочь нам подобраться к нему и свое дело сделала.

– Я здесь как частное лицо, – буркнул Эван.

Он выглядел задетым. Кажется, то, что его раскусили, друг воспринял как личное оскорбление.

– Пойте эти песни другим дуракам, мистер Жандарм, – оскалился Грей.

– Довольно, – я шагнул вперед, стал между ними. – Ты меня давно знаешь и знаешь, что со мной можно иметь дело. Разве я вел себя как крыса? Разве я стучал? Хотя бы единожды?

Он смерил меня тяжелым, оценивающим взглядом.

– Допустим, нет, – признал нехотя. – Но люди меняются. Прискорбно, но всегда в худшую сторону.

– Не заливай, – я усмехнулся. – Ты сам захотел поговорить. Иначе зачем остановился и вывел нас на площадь?

– Устал от вашего цирковой труппы за спиной, – еще шире улыбнулся Грей.

Эван вновь обиженно засопел, я же снисходительно покачал головой.

– Нам нужно знать, не знаком ли тебе, случайно, артефакт, который убивает, не оставляя следов? – стерев с губ усмешку, я посмотрел Грею в глаза.

Он дернул подбородком. Не мог не понимать, какие именно убийства я имею в виду.

– Что мне за это будет? – он сделал характерный жест пальцами, потер большой об указательный, словно водил по купюре. – Хочешь опять подраться, Беркли? Я бы на тебя поставил. Ты дикий, как зверь. Вечера стали грустнее, когда ты бросил клуб.

Похвала прозвучала весьма сомнительно.

– Нет, – отрезал я. – Я больше не дерусь. Тем более – в клубе Эзры.

– Раньше тебя это не смущало, – подначил меня Грей.

Подобно ему, я оскалился в улыбке, обнажив зубы.

– Раньше он не хотел меня убить. Впрочем, это взаимно.

Повисла странная пауза. Грей молчал, ничего не говорил, но не уходил. Очевидно, он был заинтересован в нашем... сотрудничестве, так сказать. Иначе давно бы скрылся в бесконечных грязных переулках.

Но он по-прежнему стоял и выжидал.

Чего?..

Или кого?..

На площади было тихо. Шуршали гонимые ветром по брусчатке обрывки газет. Но город постепенно просыпался, из глубины улиц доносились громкие голоса, женская ругань, крики... Не выпуская Грея из поля зрения, я быстро посмотрел по сторонам. Тихо и пустынно, и только в самом начале площади, с края, что ближе к воде, по земле стелился густой, серый туман.

– Я бы мог согласиться, – сказал он резко, словно желал привлечь мое внимание. – За услугу.

– Какую?.. – поинтересовался я, пытаясь потянуть время.

Эван стоял справа, Мэтью – слева, на шаг позади. Они, как и я, не забывали глядеть в оба и оценивать обстановку на пустынной площади.

– Хотелось бы получить от жандармерии парочку послаблений.

– Парочку? – усмехнулся я одними губами.

– Парочку-троечку, – Грей вернул мне кривую улыбку.

– Зачем тебе это? – я поднял взгляд и увидел в его глазах настороженность.

Он ведь тоже постоянно косился по сторонам.

Но ему-то зачем? Он здесь, как дома. Это мы в гостях.

– Зачем тебе это, у тебя уже есть прикормленные люди? И не только в жандармерии, – прямо спросил я.

И успел заметить, как он скривился. На одно мгновение, но с неподдельной досадой и сожалением. В ушах зашумело от ощущения опасности.

– Эван, – произнес одними губами, но он понял и услышал.

В следующее мгновение случилось многое: я завел ладонь за спину и обхватил револьвер, Грей, почувствовав опасность, словно охотничий пес, отпрянул на несколько шагов и также выхватил из-за пояса оружие; а с двух сторон от нас прогремели выстрелы – из тех самых черных проемов переулков, что зияли темнотой в предрассветном тумане.

– Ложись! – многолетняя выучка позволила Эвану среагировать молниеносно.

Он первым бросился на грязную мостовую, Мэтью – следом за ним. Я же присел на корточки и посмотрел снизу вверх на Грея, держа его под прицелом револьвера. Мы выстрелили одновременно, и оба промахнулись, и тогда он рванул прочь, отстреливаясь уже на ходу, и я бросился за ним.

– Дик! Твою мать! – Эван за моей спиной разразился отборной руганью.

Грей не побежал в один из проулков, как я предполагал. Нет, он направился к порту, выскочил на мокрую набережную. Две пули просвистели мимо, третья чиркнула меня по плечу, обожгла острой болезненной вспышкой. По руке хлынула теплая кровь. За собой я также слышал оглушительную пальбу. На площади было сильное эхо, и потому звуки разлетались далеко за ее пределы, накрывали собой квартал.

– Стой, ублюдок! – прорычал я сквозь зубы.

Во время бега прицелиться как следует было невозможно, и я не стрелял, берег пули. Грей также больше не размахивал револьверов, сосредоточившись на беге.

На пути уже попадались люди. Первые ранние зеваки. Они провожали нас взглядами, почесывая головы и бороды. Грей вопил, что я хочу его убить, но никто не рвался ему помогать. Здесь, на этой стороне города каждый был за себя. И волновался только о своих делах.

Набережная была мокрой и скользкой, сказывались годы разгрузки рыбных судов. Стоял отвратительный тухлый запах, который ничем невозможно перебить. Каждый шаг приходилось контролировать и отслеживать, ноги заплетались сами собой. И вот...

… Грей запнулся первым. Заскользила нога, он неловко взмахнул руками и с высоты всего роста шлепнулся на мостовую, лицом к земле. Я настиг его через считаные секунды, схватил за ворот и от души тряхнул, а потом пнул несколько раз по ребрам и по бокам.

– Не крыса, говоришь? – склонился к нему, прорычав в лицо, и врезал еще и в скулу, по-прежнему держа за шкирку, словно провинившегося пса. – Поднимайся, ублюдок.

– Пошел ты... – выплюнул он и утер кровь.

Я поднял с земли вылетевший у него из рук револьвер и убрал за пояс. Свой же пристроил к левому боку Грея, крепко держа его самого за плечи.

– Только дернись, – предостерег, – и я всажу тебе пулю, но так, что ты не умрешь. Но мучиться будешь долго.

– Пошел ты, – вновь выругался он, но уже без прежнего задора.

Вдвоем мы направились к площади.

– Кто в нас стрелял? – спросил я, поглядывая по сторонам. – Кому ты нас сдал? Людям Эзры?

– Больно надо было вас сдавать, – ощерился Грей. – Сами подставились.

– Не бреши, – посоветовал ласково. – Давно вы меня высматривали? Засаду каждый день ставили?

– Только по большим праздникам... – он задохнулся, недоговорив, потому что я с размаха врезал ему револьвером в бок. – Ублюдок, – пробулькал Грей, отдышавшись.

– Он самый. Папаша мой также говорил, – сообщил ему без улыбки.

Когда до площади осталось несколько кварталов, я замедлил шаг и внимательно прислушался. Выстрелы больше не звучали, только возбужденно переговаривались люди.

– Жандармов бы вызвать, – вздохнул мужик.

– Да на кой дьявол они нужны, прока нету, одни возня да проблемы, – возразил второй.

Я усмехнулся и ускорился. Судя по всему, стрельба давно закончилась, и теперь все обсуждали, что делать с ее последствиями.

И Эван, и Мэтью нашлись живыми. И относительно целыми, только мой помощник выглядел слегка помятым. Сцепился с кем-то голыми руками, когда пули закончились.

– Дик! – едва завидев, друг бросился ко мне. – Какого дьявола ты погнался за ним? Это могла быть еще одна ловушка? – прошипел он, косясь на Грея. – У тебя кровь, кстати! – добавил уже тише.

Я опустил взгляд: и правда. Рукав и без того грязной рубахи был заляпан алыми пятнами.

– Все ушли, – сказал Эван, заметив, как я осматриваю площадь. – Я не стал преследовать. Чтобы не нарваться, – и он вновь выразительно на меня покосился.

Хмыкнув, я толкнул к нему Грея.

– Вот, читай нотации ему.

Поморщившись, Эван его перехватил и с ненавистью встряхнул.

– Кому ты нас продал? – спросил, схватив за грудки.

– Расскажет, – я хмыкнул. – Обязательно расскажет, и про артефакты тоже.

– С какой стати? – Грей сплюнул под ноги сгусток крови. – Думаешь, по роже ударил и сломал меня?

Я не стал скрывать скучающего зевка.

– А если не расскажешь, то вот господин Жандарм, – короткий кивок на Эвана, – упрячет тебя в камеру и пустит слух, что на засаду ты нас специально вывел. И еще чего-нибудь придумаем, не сомневайся. Как думаешь, долго потом проживешь?

Лицо Грея побагровело и приобрело такой забавное выражение, когда человеку многое хочется высказать, хочется кого-то обругать, но слова не находятся – столько велико его возмущение.

– Вот-вот, – я ласково потрепал его по плечу. – Я тоже так думаю.

– Пора уходить, – до нас дохромал Мэтью. Он хмурился, но стоически терпел боль в ноге. – Я слышал, что побежали за городовым. Скоро и остальные явятся.

Я посмотрел на хмурого Эвана. Скрепя сердце, тот кивнул после паузы.

– Уходим.

Мы представляли собой печальное и очень грязное зрелище, и потому извозчика нашли далеко не с первой попытки, и даже не с двадцатой. До особняка добрались в покосившейся повозке, которая буквально под нами разваливалась. Пока тряслись, Эван перетянул мне руку, пожертвовав куском своей рубахи. Грей за все время не проронил ни слова. Сидел, мрачно насупившись, и, наверное, меня проклинал.

Вернулись мы уже после рассвета, и, конечно же, не могли не столкнуться в саду с Эвелин. Изумлённая, она разглядывала нас, словно картины в художественной галерее. Затем справилась с собой, сглотнула и сказала, взглянув уже лишь на меня. Говорила она тихо, чтобы никто не услышал.

– А я шла к вам. Хотела поговорить. Я нашла кое-что... это про имущества моего отца, помните, вы упоминали?

Глава 25

Часть меня – эгоистичная и себялюбивая – была уязвлена, что Эвелин даже ничего не спросила. Откуда мы явились в подобном виде, что делали, кого притащили с собой со связанными руками.

Но затем она присмотрелась ко мне получше, и ее взгляд дрогнул.

– Вы ранены, – сказала она с сожалением и закусила краешек губы.

– Это пустяки, – я повел плечами, словно желал показать, что со мной все нормально. – Царапина.

– Царапина? – светлые брови Эвелин иронично изогнулись.

– Именно, – твердо заявил я. – Я буду готов через четверть часа. Вы подождете меня в гостиной?

– Конечно, – напоследок Эвелин все же бросила любопытный взгляд поверх моего плеча, где стояли Эван, Мэтью и связанный Грей. – Доброе утро, господа, – проговорила она вновь бесконечно иронично и удалилась.

– Далеко продвинулся, Беркли, – этот ублюдок не мог не позубоскалить.

Я уже почти развернулся и врезал ему снова, но Эван добрался до него быстрее и прошелся по ребрам кулаком. Я усмехнулся, когда услышал его булькающий, глухой стон.

– Запрем его в кладовке, приставим одного из охранников особняка, чтобы проследил, – сказал я и повнимательнее присмотрелся к Эвану и Мэтью.

Вид у нас был еще тот. При утреннем свете выглядело гораздо хуже, чем ночь.

– После допросим его. А пока располагайтесь, приводите себя в порядок. Хилл обо всем позаботится, – и я поспешил первым войти в особняк и поднялся на второй этаж в свою спальню.

Не хотел терять время и дожидаться, пока согреется вода, поэтому умылся холодной из кувшина и промыл заодно царапину от пули. Выглядела она сносно, действительно, пустяки. Перетянул ее уже чистой повязкой, надел свежую одежду и сбежал вниз.

– Я подал кофе в гостиную, милорд. Мистер Эшкрофт и мистер Мэтью размещены в гостевых спальнях, – Хилл встретил меня докладом у подножья лестницы.

– Хорошо. Спасибо, – я поблагодарил его кивком и распахнул двери в комнату.

Эвелин сидела в кресле у окна, и подобно тому утру, когда я очнулся после боев в подпольном клубе, рассеянный свет, проникавший в гостиную, словно проходил сквозь нее, превращая ее во что-то эфемерное, ненастоящее.

Блюдце звякнуло в ее ладонях, когда она повернулась, привлечённая резким звуком моих шагов.

– Выглядите гораздо лучше, милорд, – серьезно сказала она. – Впрочем, костюм уличного оборванца вам тоже к лицу.

Я усмехнулся. Эфемерное, нереальное создание превратилось в земную женщину с колким языком.

И жаловаться на это было бы грешно.

Я прошел и опустился в кресло напротив, и с наслаждением вытянул ноги. Ну и ночь выдалась... Взял в руки чашку и сделал первый, самый крепкий и долгожданный глоток. Во рту сделалось горько, я поморщился: Хилл постарался на славу, кофе получился действительно бодрящим.

– Итак, – оставив на столик крошечную чашку, я посмотрел на Эвелин. – Вы хотели поговорить. Нашли что-то из имущества покойного герцога, правильно я запомнил?

На ее губах расцвела загадочная, многообещающая улыбка.

– Правильнее будет сказать, я нашла именно имущество.

– О чем вы?..

– После суда замки и земли были конфискованы в пользу Короны, а семья лишена титулов, – произнесла она ровно, словно пересказывала книгу. – И разговор с вами не выходил у меня из головы. О том, что могли остаться какие-то записи... В общем, я подумала, что нужно искать не их, а место, где они могли бы быть.

И она пристально на меня посмотрела, и я почувствовал, как брови уползли на лоб.

Это было очень просто! Невероятно просто – и потому сложно.

– Мы никогда не жили в загородном особняке, – взгляд Эвелин затуманился, теперь она не рассказывала историю, она вспоминала детство. – Отец же постоянно был на службе, нужно было жить где-то поблизости. Поэтому весь сезон мы проводили в городском особняке. Из него сейчас сделали архив и библиотеку...

– Эвелин! – воскликнул я, не сдержавшись, и вскочил на ноги, и прошелся по гостиной. – Это... это просто потрясающе!

– Правда? – она улыбнулась и посмотрела на меня снизу вверх.

– Да! – я подошел к ней и, поддавшись порыву чувств, которого со мной прежде не случалось, слегка сжал ее запястье. – Я до этого не додумался, а вы смогли. Вы умница.

– Я побывала там, – поспешно заговорила Эвелин, не отняв руки.

Наши лица были так близко, что я смог впервые увидеть светлые веснушки на ее щеках, и то, что голубые глаза разбавлены крошечными серыми вкраплениями.

– В старом особняке?

– Да. И узнала комнату, представляете? Ту, библиотеку, которая была унас. Она почти не тронута.

Здесь я опомнился, моргнул и разжал хватку, и шагнул назад, заведя за спину руки.

– И я подумала, что если не в кабинете, который наверняка обыскали, то какие-то записи могли остаться там. Теоретически, – когда я отпустил ее, Эвелин тотчас сцепила пальцы в крепкий замок.

– Могли, – кивнул я.

– Это слабая зацепка, конечно. Но я все равно подумала, что должна поделиться.

– Это прекрасная зацепка, – поправил я ее строго. – И я займусь ею, как только закончу свои сегодняшние дела.

– Кого вы привели связанным?

Я усмехнулся. Наконец-то. Сразу от одного перешла к другому, без малейшего перерыва.

– Человека, который смыслит в магических артефактах, – я не стал темнить, но и рассказывать много тоже.

– И который совсем не хотел с вами говорить, – отметила она насмешливым, бархатным голосом.

– Ваша правда. Жаль, что теперь у него нет выбора.

Эвелин фыркнула и постаралась спрятать смешок, прикрыв ладонью губы.

– Я покину вас, миледи. Думаю, наш гость уже готов к разговору.

Тень пробежала по ее лицу, и она отвернулась, чтобы ее скрыть. Когда я вновь увидел ее лицо, оно было безмятежным.

– Конечно, лорд Беркли. Желаю вам успехов.

Я сузил глаза, пытаясь понять, что заставило ее помрачнеть, но поймать преступника для меня было проще, чем разгадать женское сердце.

Поэтому я коротко поклонился и покинул гостиную. Не стоило откладывать разговор с Греем, нам нужны сведения, которыми он обладал.

Грея, связанного по рукам и ногам, заперли в кладовке. Когда мы втроем вошли, он сидел в дальнем углу и расположенным к сотрудничеству не выглядел. Следом за нами невозмутимый дворецкий внес два стула и, поставив их, молча закрыл за собой дверь.

– Подумал, как дальше будешь жить? – без церемоний спросил я и опустился на один из стульев.

Второй занял Эван, Мэтью остался подпирать плечом стену.

Грей ощерился.

А ведь во мне всегда теплилось к нему нечто, похожее на уважение. Да что там, я считал его разумным, «нормальным» человеком – самым нормальным из тех, кто посещал клуб. Он обладал деловой хваткой, всегда говорил коротко и только по сути, не терпел разглагольствований и долгих прелюдий.

Четко, емко, сухо. Договорились о чем-то, пожали руки, получили каждый результат в установленный срок.

А сегодня утром он вывел нас прямо к засаде.

– Я буду говорить, – хрипловато сказал он и откинулся затылком к стене. – В обмен на то, что вы дадите мне уйти.

– Никогда, – ледяным тоном отрезал Эван, и Грей коротко хохотнул.

– Однажды жандарм – всегда жандарм, – мрачно прокомментировал он и глянул на меня. – Ты что скажешь, Беркли?

Сказать хотелось многое, но я сдержался. И сразу же поймал красноречивый и невероятно выразительный взгляд Эвана. Я пожал плечами.

Грей, конечно, отъявленный мерзавец; из-за него нас всех могли убить, но... но если его рассказ будет полезным и поможет добраться до мерзавцев гораздо страшнее и опаснее него, то у меня нет сомнений насчет ультиматума. Отпустим, и там уже пусть сам выкручивается.

– Зависит от того, что ты нам расскажешь, и давай сразу определимся, общие слова о том, что во всем замешан Эзра, твоим билетом на свободу не станут, – сказал я жестко и, прищурившись, посмотрел на Грея.

Тот склонил голову на бок.

– По рукам.

– Мы тебе не друзья, чтобы руки жать, – выплюнул Эван с ненавистью. – Ты – крыса подпольная. Ничем не лучше тех, кого собрался сдать столь презираемой ваши жандармерии.

– Я хотя бы не притворяюсь, – оскалился Грей. – А на твоих братьях по оружию клейма ставить негде. Если бы существовали боги, на таких, как они, горели бы мундиры. Но боги не существуют, а мы имеем то, что имеем.

– Довольно, – оборвал его хмуро, пока Эван захлебывался гневом. – Давай-ка ближе к сути. Как ты любишь.

– С тобой всегда было приятно вести дела, Беркли, – тот сверкнул окровавленной улыбкой. – Баб, которых вы нашли под мостом, убили магией. Потому-то вы ни дьявола сами нарыть не могли.

Грей действительно перешел к сути.

Я бросил быстрый взгляд на Эвана. Тот сидел, оцепенев.

– А доказательства есть? – усмехнулся я. – Или только твоя болтовня?

– Ты заставь отменить королевский указ о смертной казни за такие штучки, и у тебя очередь из свидетелей выстроится, – гоготнул Грей со вкусом.

Даже будучи в столь плачевном положении, он не забывал получать удовольствие от жизни.

– Должно быть место, где этим занимаются, – отмер Эван и начал лихорадочно соображать. – Склад заброшенный, пустой дом, подвал? Не на торговой же площади проводятся такие эксперименты.

– Место имеется, только вот я про него не в курсе. Слышал, что на окраине города, но и все. Мне расспрашивать не к чему было. Многие знания – большие печали.

– Ты все еще не сказал ничего конкретного, – осек я его.

– Знаю еще, что в театр Эзра не просто так намылился.

А вот это звучало уже гораздо, гораздо интереснее. До открытия сезона оставалось ровно две недели.

– А для чего? – Эван подался вперед.

– Встреча будет. Важная. Подробностей тоже не знаю, увольте. Но слышал, как говорили они о «товаре», – Грей выделил голосом слово, – и «пробной партии».

В позвоночник словно молния ударила, меня пронзило от головы до ног, и по телу одна за другой разлилось несколько острых, мощных волн. Даже руки слегка задрожали, а все тело за считаные мгновения напряглось и сжалось, готовясь не то к прыжку, не то к атаке.

«Вот оно, вот оно» – лихорадочно стучало в голове.

Первая настоящая зацепка.

Я переглянулся с Эваном. Судя по его расширенным, темным зрачкам думал друг о том же самом.

– Так, – хрипловато заговорил друг и отвернулся к Грею. – Что еще?

– Да я уже на две награды себе наболтал, – возмутился тот. – А вам все мало?

– Мало, потому что по тебе видно, что ты знаешь гораздо больше, чем делаешь вид, – холодно парировал Эван. – И эту кладовку ты не покинешь, пока я не почувствую, что ты рассказал все.

Грей, протестуя, опалил меня недовольным, злым взглядом. Я пожал плечами. Спорить с Эваном и вступаться за этого мерзавца не было никакого желания. Играть с ним честно, по правилам – тоже. Очень кстати припомнил, как за жалкие крохи сведений он заставил меня выйти на ринг. И совершенно не чувствовал за собой ни вины, ни сожаления.

Только желание наживы.

Которое сейчас я полностью разделял.

– Нет, – Грей неожиданно уперся. – Больше я ничего не скажу.

– Отлично, – Эван легко поднялся, не став уговаривать. – Значит, и из кладовой ты не выйдешь.

Мы обменялись взгляды, и я также встал. От стены нам в спины донеслись настолько отборные и смелые ругательства и проклятья, что я даже почерпнул для себя парочку новых слов.

Дверь за собой мы закрыли вовремя: в нее впечатался стул, затем еще один.

– Надо забрать у него мебель, – подумав, сказал Эван.

– Передам охранникам. Сделают, – усмехнулся я.

Втроем мы прошли в столовую, где уже был накрыт завтрак. Больше всего хотелось даже не есть, а спать. Но с этим нужно было немного подождать, оставались нерешённые дела.

– Думаете, он подастся на этот шантаж? С двумя неделями в кладовке? – заговорил Мэтью, когда мы уселись за стол и разложили салфетки.

– Никакого шантажа, – Эван пожал плечами. – Лишь суровая правда.

– Мне было бы гораздо спокойнее, если бы он сидел не в кладовке в моем доме, – теперь уже пришел мой черед выразительно смотреть на друга.

И думал я вовсе не о себе. Меня заботила Эвелин. Я задался целью беречь ее от опасностей, но пока получалось паршиво.

– Я понимаю, – вздохнув, Эван зарылся ладонями в волосы, а потом царапнул щетину на подбородке. – Но где еще за ним присмотрят? Жандармерия не подойдет, ты и сам знаешь. Ко мне? В четыре комнаты?..

Я кивнул. Я знал, что идеальнее, чем особняк, места для Грея не найти. Нужно будет приставить еще одного охранника и отселить его в дальнюю кладовку, и запретить всем заходить в тот конец коридора. И попросить сестру Агнету не спускать взгляд с Эвелин.

Впрочем, здесь я тоже, кажется, не преуспел. Под присмотром или нет, а она все равно умудрялась участвовать в расследовании и активно помогать.

Я вспомнил о ее теории насчет библиотеки покойного герцога и сжал челюсть, подавливая одновременно вздох и зевок. Этому тоже следует уделить время. А еще уже нужно было начинать подготовку к открытию театрального сезона, подготовку к слежке за Эзрой...

Я с нажимом растер ладонями глаза и похлопал себя по щекам. Посмотрел на Эвана и Мэтью и увидел в их красных глазах с лопнувшими капиллярами свое отражение. Усталое, осунувшееся лицо с черными кругами и неаккуратной щетиной.

– Нужно заставить Грея рассказать больше, – произнес вслух то, что крутилось в голове. – Слишком мало мы знаем, чтобы подготовиться.

– Я поговорю на службе с теми, в ком не сомневаюсь. Не буду вдаваться в детали! – Эван в предостерегающем жесте поднял руку, заметив, как я вскинулся. – Но если мы планируем проследить за Эзрой в театре, то нахрапом ничего делать нельзя.

– Я согласен. Но лучше не вовлекать лишних людей. Ты никогда не знаешь, кому можешь полностью доверять, – сварливо отозвался я. – Не хватало лишиться последней нашей зацепки из-за чужого длинного языка.

Эван заскрипел зубами.

– Я заинтересован в распутывании этого дела не меньше тебя, – напомнил он. – А может, и больше, – буркнул едва слышно.

– Я тут еще подумал, – сказал я примирительно. – Нам нужен кто-то, кого мы сможем противопоставить Лорду-канцлеру.

Оба – и Мэтью, и Эван – посмотрели на меня с огромным скептицизмом.

– Короля? – усмехнулся друг едко.

– Скоро переизбрание на должность, как он сам мне напомнил. А у всякого кандидата есть соперника. Думаю, пришло время обратиться к его основному оппоненту.