Текст книги "Опасная игра леди Эвелин (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 27

Граф Ричард Беркли

– Рассказывай.

Эван застал меня врасплох, и я поднял на него взгляд. Мы тряслись в экипаже уже четверть часа, и сегодня эта медлительность раздражала особенно сильно.

– Рассказывай, почему ты злишься, – спокойно повторил друг, выдержав мой взгляд. – Если пробуду еще немного с тобой наедине, поверю в существование ауры. От тебя злость волнами расходится.

Захотелось нагрубить в ответ, но я сдержался. Молча дернул плечом и отвернулся к окну, за которым проплывали слабо подсвеченные улицы ночной столицы. На прием к лорду Честеру собирались многие, потому на подъезде к особняку, расположенного в самом центре и окруженному узкими улочками, и образовался неприятный затор.

– Я знаю тебя почти всю жизнь, – но Эван не унимался. – Или ты сейчас рассказываешь и выпускаешь пар, или я никуда с тобой не иду. Не хочу вступать, если ты вздумаешь начистить кому-то лицо.

– Я не такой бешеный, – дернул я губами.

– Именно такой. Раньше свою дурную кровь, как говорит непревзойденная сестра Агнета, ты унимал в боях, – Эван и бровью не повел, хотя чувствовал, что его слова разозлили меня еще сильнее.

Но в них был определенный смысл, и друг был, в общем-то, прав.

Но что я ему скажу?

Эвелин отпрянула от меня, словно я болен проказой? Это даже в мыслях звучало по-идиотски. И я не собирался обсуждать это, пусть и с самым близким другом.

– Не о чем рассказывать, – отрезал я и медленно выдохнул через нос.

Нужно было успокоиться, прием у лорда Честера слишком важен, чтобы я мог позволить эмоциям возобладать над разумом. Но досада никак не желала меня отпускать. Чего я ожидал? И напрасно полез к ней. Стоило лучше себя контролировать. Формальная помолвка не давала мне никаких прав, и совершенно точно ни к чему не обязывала Эвелин. Если мы разберемся со всем по истечении сорока дней траура, ее вообще можно будет отменить. С некоторым ущербом для репутации, но, думаю, скандал, который непременно разразится в связи с этим делом, затмит собой все.

И объявление о расторжении помолвки будет мало кем замечено.

Наконец, качнувшись, экипаж остановился, и мы выбрались на свежий, прохладный воздух.

– Дик, – Эван придержал меня за локоть.

– Я в порядке, – вытолкнул сквозь зубы.

И это было правдой, я себя контролировал.

Помпезный особняк лорда Честера находился практически в центре столицы и больше походил на усадьбу, нежели на городской дом, потому как здание окружал огромный парк с несколькими подъездными дорожками, на которых стояли экипажи. Было очень светло – не как днем, но сведущий человек мог оценить, что на одно освещение было потрачено состояние.

Мы поднялись по ступеням, обогнав медлительные пары. Лакеи в парадных ливреях любезно разулыбались и проводили нас внутрь. Я несколько раз оправил рукава торжественного фрака. Терпеть не мог ни его, ни жесткую накрахмаленную рубашку, но правила приличия обязывали.

Получить приглашение на этот прием оказалось очень легко. Думаю, в первую очередь потому, что у лорда Честера взыграло любопытство. Все знали, кто я такой – бастард Лорда-Канцлера, которым тот заинтересовался лишь после того, как я получил титул графа за помощь Короне. И все также знали, что с новоявленным отцом мы не в ладах. Он меня признал, но я его – нет. Масла в огонь подлила и наша последняя стычка на заседании Совета...

Внутри особняк оказался чуть менее вычурным, чем снаружи, но обстановка буквально кричала о роскоши. У дверей в просторную гостиную гостей встречала горка из хрустальных бокалов, верхушку которой наполняло игристое, и затем пузырящаяся жидкость спускалась по стройным рядам.

В гостиной были накрыты фуршетные столы. Лорд Честер был любителем иностранной моды, вот и прием он проводил совсем не так, как было принято. Этим многие объясняли его неудачные попытки заполучить должность Лорда-Канцлера. Якобы он слишком чужд собственной стране и смотрит на заграницу.

Мне же казалось, что дело во взятках и угрозах, которыми щедро сыпал мой так называемый отец.

– У тебя есть план? – спросил тихо Эван, сдержанно осматриваясь.

Он весь подобрался, распрямил плечи. Не шел, а рассекал собой толпу, и люди словно расступались перед ним. Издержки профессии.

– Расслабься и не смотри на всех волком, – шепнул я ему. – Хозяин вечера подойдет сам.

В этом я не сомневался, иначе лорд Честер просто отклонил бы мою просьбу о встрече.

Мы взяли по бокалу. Вокруг проплывали нарядные женщины в коктейльных платьях – дань иностранной моде, ошеломительно пахло пряными, слишком сладкими духами, и украшения сверкали в ярком свете.

На нас, конечно, косились со сдержанным интересом. А кто-то, не прячась, бросал откровенные взгляды. Из толпы мы, бесспорно, выделялись. И Эван даже сильнее меня, потому что для большинства он был незнакомцем со странной стрижкой и военной выправкой.

Несколько раз молодые леди пытались с ним познакомиться, но разбивались о его ледяное, суровое лицо. Я покашливал, скрывая смех. Где-то через полчаса после нашего прибытия я решил, что мы достаточно пробыли в гостиной, и утянул друга в курительную комнату. Там пили и играли в карты, чем мы и занялись, пока к нам все же не подошел дворецкий и не передал, что лорд Честер желает видеть меня в библиотеке.

И хотя приглашение было рассчитано на одного, пошли мы вдвоем. Явившись на этот прием вместе со мной, Эван рисковал своей карьерой, и я не был намерен оставлять это за бортом.

Лорд Честер был пожилым, одутловатым мужчиной и выглядел примерно так же, как многие богатые люди в его возрасте. Потому что влияние и состояние в конечном счете развращают любого.

– Граф Беркли, – он стоял у кресла и обернулся, когда дворецкий объявил о нашем прибытии. – Мистер... не имел чести быть представленным? – острый взгляд метнулся к Эвану, седые кустистые брови взлетели на лоб.

– Мистер Эшкрофт, лорд Честер. Жандармерия, – он шагнул вперед и доложил, словно начальнику. Еще и каблуками стукнул.

Некоторые привычки сидят в нас слишком глубоко.

– Что же, мистер Эшкрофт, приятно познакомиться, – очень холодно сказал старик и вопросительно посмотрел на меня. – Я думал, у вас ко мне частный разговор, Ричард.

Лорд Честер решил с первой минуты показать, кто есть кто в этой библиотеке. Я усмехнулся. Меня это не задевало.

– Так и есть, герцог, – я решил, что его фамильярность позволяет и мне отбросить формальности. – Все сказанное умрет в библиотеке.

– Тогда не понимаю, зачем присутствовать при нем постороннему, – желчно выплюнул Честер. – Я – занятой человек, Ричард, а сегодня выделяю вам драгоценное время посреди важного для меня приема...

Он принялся возмущаться, набивая себе цену.

– Вы бы хотели получить, наконец, должность Лорда-Канцлера? – спросил прямо, перейдя сразу к сути.

Старик подобрался.

– Вам прекрасно известно, что я уже выставил свою кандидатуру, – сварливо отозвался он, но голос уже прозвучал спокойнее.

– Как и предыдущие разы, – мягко заметил я.

– Вам виднее, как ваш батюшка ведет дела, – еще более мягко улыбнулся Честер.

В любой другой день указание на родственные связи с этим подонком меня бы взбесило. Но только не сегодня. Боковым зрением я отметил, что Эван дернулся и ступил ближе ко мне. Я коротко качнул головой, показывая, что все под контролем.

– Вы прекрасно осведомлены, что мы с ним не ладим, – это еще была невероятно мягкая формулировка.

– Наслышан – наслышан, – старик хохотнул. – Хорошо, что Корона чувствует себя перед вами в долгу за тот неприятный инцидент с кронпринцем. Любому другому такие заявления в Совете не сошли бы с рук.

Я заставил себя улыбнуться, обнажив зубы.

– А вот вашему другу этот прием может стоить карьеры, – и Честер бросил на Эвана хищный взгляд.

Тот мгновенно насторожился, и мне пришлось вмешаться.

– Герцог, я пришел к вам, потому что думал, что вы – деловой человек, и не упустите возможность выбить вашего конкурента из голосования, – сказал я прямо. – Если вы не заинтересованы – сообщите, и мы уйдем, не будем тратить свое время.

Старик склонил на бок голову, и три подбородка легли ему на плечо складками. Посмотрел на меня с прохладной заинтересованностью и пожевал губы.

– В вас отчетливо прослеживается недостаток воспитания, лорд Беркли, – сообщил он.

Я фыркнул. Никогда в этом не сомневался.

– Допустим – только допустим – мне было бы интересно одержать победу в голосовании на этот раз, – помолчав еще немного и не дождавшись от меня реплики, старик заговорил вновь. – И что вы можете мне предложить? И что попросите взамен?

– Взамен от вас практически ничего не требуется. У вас обширные связи, герцог, а нам нужно лишь, чтобы жандармерия выполняла свою работу.

– Конкретнее.

– Чтобы нам не мешали вести расследование. Выделяли людей для слежки, не отзывали их без предупреждения, вовремя проводили все исследования... – скучным голосом принялся перечислять я.

– И как же, по вашему мнению, я могу это дать? – Честер натужно улыбнулся. – Жандармерия и дознаватели – совершенно независимые организации, это все знают.

В тусклом свете его глаза маслянисто блестели. Он забавлялся и получал от этого удовольствием. Эван дернулся. А еще обо мне волновался, что я не смогу держать себя в руках. Я покачал головой. С хлыщами наподобие Честера я давно научился справляться.

– Методы на ваше усмотрение, – я растянул губы в намеке на улыбку.

– Ну, допустим, – легко согласился он. – А что мне можете предложить вы?

– Шанс занять должность Лорда-Канцлера.

– Шанс? – переспросил он и расхохотался. – Это ничтожно мало.

– Но это больше, чем у вас когда-либо было, – жестко сказал я. – Мы все знаем результаты голосования уже сейчас. Герцог Саффолк будет избран уже в четвертый, кажется, раз. Вы проиграете. Месяц газетчики будет резвиться и полоскать ваше имя и очередную неудачу.

У меня получилось задеть его. На этот раз – по-настоящему. У него дернулась щека, ноздри расширились, когда он тяжело, гневно задышал. Глаза сузились, стали похоже на щелки. Я видел, что Эван посматривал на меня с неодобрением, но я знал, что делал. И терять уже было нечего. Или Честер согласится, или я не представляю, как мы продолжим расследование...

– Вам говорили, Ричард, что у вас отвратительный характер? – Честер взял себя в руки.

Конечно же, он был слишком стар и слишком проницателен, чтобы вести себя как дурак.

– Множество раз, – искренне улыбнулся он.

Библиотека погрузилась в тишину. Старик стучал пальцами по крыше кресла и, кажется, действительно обдумывал наше предложение.

– Значит, вам нужно, чтобы вашему расследованию не мешали. Только это?

– Именно.

– Хорошо, – бросил он, и я с трудом сдержал удивление. – Я... я заинтересован, скажем так. В начале следующей недели проведу несколько встреч. Быть может, с расследованием станет полегче. Но на этом – все, – жестко припечатал он. – И любые наши договоренности я буду отрицать.

– Само собой, – сухо хмыкнул я.

Поверить в удачу было сложно. Я вглядывался в лорда Честера, понимая, что подвох мог крыться везде. И он мог солгать мне – вероятность была огромное. Но проблема заключалась в том, что особого выбора у нас не было. И так все чаще приходило чувство, что мы словно загнаны в угол, и нужно из него как-то выбираться.

Хороший вопрос – как.

Быстро простившись со стариком, мы покинули его роскошный особняк. Задерживаться дольше не хотелось ни мне, ни Эвану.

– Ты ему веришь? – спросил он, когда мы выбрались на воздух.

– Ни капли.

***

Утром, как и собирались, мы отправились в банковские хранилища. Вместо сестры Агнеты в качестве дуэньи взяли Эвана. Прежде всего, из соображений безопасности. Было у меня очень четкое ощущение, что покойный герцог Невилл за семью замками спрятал не кошель с золотыми монетами.

К поездке мы подготовились: надели парики, сменили привычную одежду. Эвана изображал из себя светского модника, я – секретаря какого-нибудь старика, чьего жалования хватало на самые дешевые ботинки и пальто. Даже не сюртук. И только трогать траур Эвелин не поднялась рука, потому ограничились лишь сменой цвета волос. Рыжей ее видеть было ужасно непривычно.

Она вела себя как ни в чем не бывало. Даже улыбалась, расспрашивала о чем-то Эвана все время, которое мы провели в экипаже. Невольно зародилась обидная, но здравая мысль: что если проницательный детектив Беркли ошибся? В своих предположениях и интерпретациях поведения одной молодой леди...

Легче всего было бы приказать самому себе не забивать голову. Но я не мог. Уже не мог.

Верный банк мы нашли с третьей попытки. Как я и предполагал, герцог Невилл завел хранилище на девичью фамилию жены. Он словно предчувствовал, что с ним может что-то случиться, и потому обрубал все концы. Может, так оно и было.

Не понадобилось показывать никакие документы. Как и врать о том, что они были утеряны. Достаточно было лишь продемонстрировать ключ, который Эвелин не выпускала из рук. И нас тотчас проводили в отдельное помещение, стены которого были отделаны панелями темного дерева. Вдоль одной из них, словно соты, тянулся массивный шкаф – мозаика из металлических ячеек разных размеров, каждая с отполированной латунной табличкой и замочной скважиной.

Как рассказал нам сопровождающий, каждая ячейка имела двойной замок: основной – сложный механизм с поворотной комбинацией, и дополнительный – под ключ, изготовленный вручную, с уникальной нарезкой бороздок. Ключ подходил только к одной ячейке, и его невозможно было подделать без точной копии, которую могли сделать лишь в банке, по личному распоряжению владельца и при наличии кодовой фразы, известной ограниченному числу лиц.

Мы остановились перед ячейкой, на которую указал клерк.

– Вот сюда, мисс, – показал он на отверстие и посмотрел на Эвелин.

Она почему-то медлила. Сжимала ключ и покусывала губы, и смотрела на ячейку так, словно опасалась, что из нее выпрыгнет чудовище.

– Не бойтесь, – шепнул я, пытаясь ее подбодрить.

Эвелин подняла на меня взгляд, а потом опустила, покосившись на место рядом с собой. Затем еще раз подняла и опустила, и я шагнул к ней.

– Никогда не думала, что увижу вещи отца... – пробормотала она скованно.

Повиновавшись порыву, я положил руку ей на спину, и она едва заметно подалась назад. Потом решительно закусила губу и вставила ключ в ячейку.

Дальнейшее сделал клерк. Он воспользовался вторым ключом, который отличался от первого, и путем сложной комбинации, постоянно то подкручивая железные стержни, то едва ощутимо их проворачивая, наконец, открыл ячейку.

Я задержал дыхание на мгновение, прежде чем заглянуть внутрь.

И мы увидели деревянный ящик, небольшой короб.

– Я оставлю вас, господа, – дипломатично сказал клерк и покинул помещение.

Никто из нас не пошевелился, продолжая разглядывать самый обычный ящик.

– Дик, давай возьмемся вместе, – Эван решительно шагнул к ячейке, и я вынырнул из оцепенения и последовал за ним, услышав за спиной судорожный вздох Эвелин.

Ее можно было понять.

Вдвоем мы достали ящик и подняли его на специальный стол.

– Я бы уступил вам открыть, но лучше, если это сделаем мы, – обратился я к Эвелин, чувствуя отголосок вины.

– Конечно, – она поспешно кивнула. – Открывайте первыми вы.

Переглянувшись с Эваном, мы взялись за крышку с двух сторон и сняли ее, положив на стол. В помещении, в котором мы находились, было так тихо. Слышалось только наше дыхание.

Я заглянул внутрь ящика.

– Это книги... какие-то потрепанные тетради... – нахмурившись, растер двумя пальцами лоб.

– Книги? – эхом откликнулась Эвелин и подошла ближе.

Я вытащил наугад одну и принялся листать ее, когда почувствовал теплое дыхание на своей щеке, а следом – прикосновение пальцев к плечу. Скосил взгляд и увидел, что Эвелин стала совсем близко, я мог разглядеть голубоватые прожилки вен на ее светлой, нежной коже. Обеими ладонями она вцепилась в мою руку и напряженно замерла, всматриваясь в раскрытые страницы с какой-то болезненной жадностью.

– Что это?.. – она сморщила нос.

Листы были исписаны вручную какими-то формулами, больше похожими на вычисления. Я перевернул еще несколько: дальше шли рисунки, расчеты, карта звездного неба, небрежные наброски карандашом...

– Дик, – напряженным, металлическим голосом окликнул меня Эван. – Взгляни, – он протянул мне другую тетрадь.

Мы встретились взглядами: друг был белее молока.

– Типы и подтипы артефактов?.. – прочистив горло, проговорил я. – Сферы применения?..

Голос звучал хрипло. Дыхания не хватало, оно сбилось, когда мы осознали, что держали в руках. Беглый просмотр всех книг и тетрадей – их я насчитал девять – лишь подтвердил нашу догадку.

В своем хранилище герцог Невилл собрал коллекцию, посвященнуюмагии. Той самой, запрету которой он поспособствовал. За то, что мы держали в руках, полагалась смертная казнь. Эти записи полагалось изымать и сжигать. И, конечно же, владеть ими Лорду-Канцлеру, главе юстиции, совсем не полагалось.

Тишина в помещении стала еще более звонкой. Я потряс головой, пытаясь упорядочить хаос из мыслей.

– Смотрите, – Эвелин тронула меня за руку. – Здесь есть целая глава про способы применения магических артефактов.

Она подняла на меня свои невероятно глубокие глаза и сглотнула.

– В том числе, и с целью убийства…

– А эта тетрадь от и до посвящена процессу их изготовления.

Эвана перекосило от отвращения, и он очень неуважительно отбросил ее обратно в ящик.

– Мы не можем вынести это из хранилища, – выдохнул яростно. – И сами должны убрать отсюда поскорее. Это...это... – он попытался объять руками стол, но быстро сдался и, замолчав, махнул ладонью.

Да.

Я его понимал.

Это было немыслимо. Не укладывалось в голове.

– Мы уже пришли сюда, – я посмотрел на Эвана. – Неизвестно, выпадет ли нам второй шанс, за хранилищем могут следить. Лучше закончим сейчас все.

– То есть, сожжем их? – он нервно усмехнулся и принялся ходить кругами по комнате.

Я не мог его винить, у меня руки дрожали, и я безуспешно пытался это скрыть.

– Подумай сам, – произнес с нажимом. – Мы сокрушались, что некому проконсультировать нас по механике и способам воздействиямагиина человеческий организм. И прямо сейчас мы получили это. Мы должны изучить хотя бы то, что для нас критично важно. Разумеется, ни одна книга не покинет хранилище.

– Ключ лучше переплавить, – Эван мрачно на меня посмотрел и выразительно покосился на Эвелин, которая медленно листала книгу, пока мы пререкались.

Да.

Ключ лучше переплавить и выбросить в реку полученное изделие.

– Смотрите, – Эвелин, воспользовавшись повисшей тишиной, подвинула ко мне книгу, которую изучала, и указательным пальцем провела линию под абзацем. – Здесь написано, что некоторые артефакты не оставляют следов. При убийствах, – голос ее дрогнул, и меня накрыло жгучим чувством вины.

Теперь точно настало время отправить ее в безопасное место. Под охраной и как можно дальше отсюда.

– Как и сказал Грей, – задумчиво произнес Эван.

Да. Как он и сказал, тех женщин убили при помощи магии. И теперь мы знаем, что это возможно, только вот использовать подобное доказательство нельзя ни при каких обстоятельствах.

– Дьявол, – он вновь выругался – уже в который раз, – раздел про изготовления непонятен, невозможно разобраться в этих формулах и расчетах.

Он отбросил тетрадь на стол, словно она была ядовитой змеей, и хмуро покачал головой.

– Мы не должны были это видеть.

– Согласен, – фыркнул я и встретился с настороженным взглядом Эвелин.

В рыжем парике она сбивала меня с толку всякий раз.

– Почему отец сохранил их? – задала вопрос, который крутился в голове у всех нас.

Она казалась такой растерянной сейчас. Окруженная тайной, которую герцог Невилл унес с собой в могилу после казни. Не знаю, что она надеялась обнаружить в этом хранилище. Но реальность едва ли совпала с ожиданиями.

– Я не знаю, – я пожал плечами, постаравшись смягчить голос.

Первым порывом было подойти и обнять, но я сдержал себя, приказав мысленно оставаться на месте.

– Возможно, мы никогда не узнаем ответ на этот вопрос...

– Возможно… – эхом откликнулась она и обняла себя за локти.

И тогда я не выдержал. Наплевал на то, что в паре шагов от нас стоял Эван. Что накануне, кажется, напугал ее своим прикосновением. Наплевал и подошел к ней и осторожно опустил ладони на плечи. Эвелин замерла на мгновение, а затем будто бы расслабленно выдохнула и устало прислонилась к моей груди.

Сердце застучало о ребра словно бешеное. Ладони зачесались сжать сильнее, заключить в крепкое кольцо рук и никогда больше не отпускать. В голове не осталось ни одной связной мысли. Близость Эвелин пленяла и парализовала одновременно. Все внутри кричало о необходимости вытащить ее из этого хранилища, и к дьяволу расследование, к дьяволу все! Инстинкты требовали защищать ее – пусть и от всего света.

Сжав челюсть, я заскрежетал зубами, с трудом перебарывая себя. Лишь ладони все же дрогнули и сжали ее плечи сильнее, но Эвелин даже не поморщилась. Только прильнула еще ближе, и я окончательно окаменел.

Кажется, еще несколько секунд, и я буду готов признать, что граф Ричард Беркли ни дьявола не смыслит в женщинах. Только в преступниках.

Нас прервал Эван.

– Нужно уходить, – процедил, старательно отводя взгляд. – Без подготовки мы не можем разобраться. Тратить время здесь и рисковать все сильнее и сильнее – бессмысленно.

– Да, – я заставил себя кивнуть и мягко отстраниться от Эвелин, сжав напоследок ее ладонь. – Хорошо, мы уходим.

Но перед тем как убрать в ящик все книги и тетради, я спрятал одну прямо на себе, заправив в пояс на брюках. Ту самую, в которой рассказывалось о способах изготовления артефактов.

***

– Вы взяли тетрадь.

Я только что проводил Эвана, который отправился к сослуживцам, и вернулся в особняк, когда Эвелин встретила меня прямо в холле этой фразой. Она стояла в дверях, скрестив на груди руки, голубые глаза потемнели, в них ярким пожаром разгоралось неодобрение.

– Это опасно! – сказала, чуть повысив голос, но не сильно – чтобы нас не услышали слуги.

– Не тревожьтесь. Я намерен изучить ее самостоятельно и сжечь. Вы не будете иметь к ней никакого отношения.

– Вы правда так думаете? – она скривила губы. – Если что-то случится, это затронет не только вас. И слуг, и тех, кто живет в особняке, и вашего друга. И помощника. Всех.

Эвелин говорила спешно, явно нервничая. Замолчав, перевела сбившееся дыхание и резким жестом смахнула с лица выбившуюся из пучка прядь. Ее глаза продолжали сиять, я понимал, что она злилась, злилась на меня и злилась по делу, но не мог отвести взгляда от ее взволнованного, такого живого лица. Даже румянец на щеках вспыхнул.

– Я намерен сжечь тетрадь ночью. Но еенужноизучить, – выделил голосом слово. – Нам нужны железные доказательства.

– Что вы хотите в ней прочитать? – шепотом спросила Эвелин.

– Не здесь, – я коротко мотнул головой. – Идемте.

И мы поднялись в мой кабинет.

– Я закрою дверь? – полувопросительно посмотрел на нее, когда мы вошли.

Эвелин нервно дернула плечами и кивнула.

– Конечно.

Она осталась у косяка, я же прошел вглубь, к окну, занавешенному длинными, тяжелыми шторами. Чуть сдвинул их, пустив в кабинет свет. Часы показывали четыре, мы почти весь день убили в банковском хранилище. Расстегнув сюртук, я положил тетрадь на стол. С виду обычная, ничем не примечательная.

Но какие же страшные тайны хранили ее страницы...

– Я думаю, нет, я почти уверен, что женщин похищали для каких-то... ритуалов? – я скривился, безуспешно силясь подыскать точное слово. – Вероятно, есть связь между исчезновениями и тем засильем артефактов на черном рынке, которое началось не так давно. Грей говорил о сроке в полгода, не больше.

Прижавшись лопатками к двери, Эвелин внимательно меня слушала. Она не выглядела ни шокированной, ни даже удивленной. Наверное, все мы исчерпали резерв сильных эмоций, что был нам доступен, и уже не могли испытывать ничего яркого.

Когда я замолчал, она несколько раз кивнула.

– Не знаю, как, но Эзра и Лорд-Канцлер связаны. Не представляю даже, где и каким образом их столкнула жизнь.

– Где грязь – там и свинья, – выдохнула Эвелин едва слышно.

– Что?.. – я резко подался вперед, и она одарила меня извиняющимся взглядом.

– Простите, не следовало так говорить о герцоге. Он все же ваш отец... – покаялась она, пока я пытался сдержать смех.

– Нет, сравнение было блестящим, в точку.

Услышав, она слабо улыбнулась.

– Может, у Лорда-Канцлера внебрачных детей больше, чем все считают? – она задумчиво потерла лоб, а затем, помедлив, прошла и села в кресло напротив стола.

– Может быть, – я усмехнулся.

– Вы думаете, Джеральдин тоже заманили для каких-то... ритуалов? – Эвелин скривилась, не сдержав отвращения. – Как тех несчастных женщина на набережной...

– Я не знаю, – сказал чистую правду. – История мисс Фоули как будто бы отличается от всех прочих.

– Но вы нашли у нее ленты и упаковку из салона мадам Леру. Это значит, что Джеральдин прошла тот же путь, что и другие жертвы.

– Это так. Но почему тогда в самый первый раз, когда вы глупо и безответственно направились в клуб прямо в лапы Эзры, он сказал, что мисс Фоули украла у него деньги?

Вскинув голову, Эвелин опалила меня неласковым взглядом.

– Я уже несколько раз согласилась, что это был глупый поступок. Нет нужды напоминать, – с прохладцей проговорила она. – И я бы приняла укор, но только не от вас. Человека, который навещал этот клуб, чтобы его избивали на регулярной основе.

Договорив, она гордо вздернула нос и отвернулась.

– Допустим, – ее острая шпилька вызвала во мне лишь усмешку. – Но с мисс Фоули что-то не сходится. Странные письма, которые получала ее мать. Запонка с первой буквой имени Эзры в комнате, которую снимала горничная Кэтлин... Таинственный молодой человек, существование которого отрицали и подтверждали разные свидетели. Не знаю. Я бы не терял надежды, Эвелин.

Она вздрогнула всем телом и бросила на меня короткий, благодарный взгляд.

– А остальные?

Я пожал плечами.

– Их определенно заманивали через салон мадам Леру. Все пропавшие – или из бедных, или из разорившихся семей. Из той страшной категории людей, которых никто не будет искать.

– Что им предлагали? – лоб Эвелин прорезала одинокая морщина. – Работу? Деньги?

– Вероятно, и то, и то.

– Значит, хозяйка салона является сообщницей. И едва ли она одна.

Я кивнул.

– Безусловно, преступников гораздо больше, чем мы знаем. Ведь кто-то должен был искать и находить подходящих жертв, заманивать их. Потом похищать, куда-то увозить, где-то держать...

Не справившись с чувствами, Эвелин содрогнулась, а я опомнился.

– Я прошу прощения. Я увлекся и слишком далеко зашел.

Тяжело сглотнув, она резко мотнула головой.

– Не извиняйтесь. Просто не за что. Но представлять подобные зверства... действительно тяжело.

– Это потому, что вы хороший человек, миледи.

Эвелин слабо улыбнулась, но ее взгляд прояснился. Расправив складки на платье, она подалась вперед, намереваясь что-то сказать, но не успела, потому что в комнату ворвался Томми. Без стука, без спроса. Весь взъерошенный, он согнулся пополам, пытаясь отдышаться.

Я знал, что мальчишка никогда не позволил бы себе это ради баловства, и потому резко подошел к нему, сжав плечо ладонью.

– Что случилось?

– Там... жандармы... у ворот уже... – просипел он кое-как.

– Что?.. – первое мгновение смысл сказанного до меня не доходил.

А затем я услышал шум и громкие голоса. Даже ругань.

– По какому праву... – голос дворецкого потонул в топоте сапог.

– Ступай отсюда, – я вытолкнул Томми в коридор и обернулся.

Эвелин уже вскочила на ноги. Смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными ужаса.

– Тетрадь! – шепотом закричала она, и я бросился к столу, пытаясь за считаные секунды придумать в кабинете надежное место.

Не в сейф же ее класть.

– Давайте сюда! – Эвелин подбежала ко мне, на ходу расстегнув пуговицы на черной блузе.

Я увидел ее ключицы и грудь, затянутую в корсет, и на миг в голове сделалось пусто, и все мысли испарились, и даже топот жандармов где-то внизу померк. Словно не заметив моего ступора, Эвелин ловко протолкнула тонкую тетрадь себе за спину и одним движением рванула заколку из прически, позволив длинным светлым волосам рассыпаться по плечам. Ее пальцы судорожно застегнули несколько пуговиц, а затем она схватила меня за лацканы сюртука и дернула его вниз, так, что ткань сползла с плеч.

– Лорд Беркли! У нас приказ о вашем аресте и обыске... – в коридоре загремели голоса.

Руки Эвелин взлохматили мою прическу, она посмотрела на меня своими невероятно синими глазами и выдохнула.

– Целуйте меня!

Здесь дважды приказывать мне не пришлось. Я схватил ее за талию и притянул к себе и впился в губы жадным поцелуем. И не поверил, когда почувствовал, как она, отпрянув в начале, вдруг стала отвечать мне. Неумело и робко, но с желанием, которое невозможно было спутать ни с чем иным.

Я закрыл глаза, позволив себе забыть на одно мгновение перед тем, как дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и внутрь ввалилась толпа. Эвелин дернулась в сторону совсем не наигранно, и я машинально стал перед нею, так, чтобы быть на одной линии между девушкой и жандармами, и заслонить ее от их взглядов.

– Граф Ричард Беркли? – один из них шагнул вперед, другие принялись по-хозяйски расхаживать по кабинету. – Именем Короны вы арестованы, – бросил он, все косясь поверх плеча за мою спину. – Также мы обыщем ваш дом.

– Представьтесь для начала, – я скрестил на груди руки.

– Старший капитан Форк, – оскалился он и швырнул в меня свиток. – Ознакомьтесь. Так, и кто у вас за спиной? С кем вы там обжимались? Немедленно сделайте шаг в сторону.

Я чуть обернулся: Эвелин стояла встрепанная, раскрасневшаяся, с по-прежнему распущенными волосами, но уже застегнутая на все пуговицы.

Отойти сам я не успел, поскольку, повиновавшись резкому взмаху капитана Форка, трое жандармов окружили меня и заломали руки, заставив лицом едва ли не коснуться пола. Я попытался шевельнуться, и один из них от души приложил меня по ребрам.

Больнее всего было слышать беспомощный возглас Эвелин.

– Что вы делаете? Зачем вы его бьете?

Пока я скрежетал зубами и пытался восстановить дыхание, старший капитан Форк заговорил с ней.

– Так, вы кто, дамочка? Впрочем, можете не отвечать, я своими глазами все видел.

– Я – невеста графа Беркли. Мы помолвлены, – отсекла Эвелин ледяным голосом и гордо фыркнула.

– В непотребном виде предстали вы перед нами, дамочка, – но капитану Форку было плевать. – Так. Обыщите здесь все, ребятки.

– На каком основании я арестован? – прохрипел я, разглядывая узор на паркете прямо перед глазами.

– А ты прочитай свиток, твоя милость, – гоготнул капитан, считая себя невероятно смешным.