Текст книги "Опасная игра леди Эвелин (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7

Граф Ричард Беркли

– Наши пути разошлись.

Надо же.

Девица умела врать. Причем – беззастенчиво. Не покраснела даже. Лишь на мгновение отвела в сторону взгляд – так я ее и поймал. До этого смотрела прямо на меня своими невыносимо синими глазами.

– И что же сломало многолетнюю дружбу? – я усмехнулся. – Прекрасный молодой юноша?

Она обожгла меня возмущенным, разгневанным взглядом.

– Вы же частный детектив, Ваше сиятельство. Вам положено иметь богатую фантазию, – отозвалась она, и по бледным губам даже скользнула улыбка.

Только вот синие глаза не улыбались.

Я хороший детектив, миледи. И я знаю, что ваш раскол с подругой произошел из-за чего-то более серьезного, чем прыщавый курсант.

– Это не имеет никакого отношения к исчезновению Джеральдин, – твердо и тихо сказала Эвелин. – Все случилось почти четыре года назад. Прошло много времени.

– Позвольте мне решать, что имеет отношение к делу, за которое я взялся, а что – нет.

Ее губы обиженно дрогнули, и она поджала их, и принялась с нарочитой сосредоточенностью кромсать омлет.

– Чтобы найти человека, нужно для начала его узнать. Вы, миледи, ненадежный свидетель. Вы не общались с мисс Фоули четыре года. Ваша ссора на данный момент – единственная зацепка, которая может пролить свет на ее характер и дальнейшую жизнь.

– Вы разве не намерены нанести визит миссис Фоули?

– Конечно, намерен, – я вздохнул, не скрывая раздражения. – Но матушка знает о своей дочери еще меньше, чем вы. В этом нет никаких сомнений.

Помедлив, Эвелин кивнула.

Ну, еще бы. Допросы родителей крайне редко приносили какую-либо пользу. Они не знали своих детей. Не знали, чем те увлечены, что скрывают. И чем выше был статус семьи в обществе, тем шире была пропасть, что лежала между двумя поколениями.

– Из-за меня Джеральдин получила пониженные оценки при выпуске, – выпалила Эвелин быстро, словно боялась собственных слов. – И среднюю характеристику. Это все, что вам нужно знать.

– Значит, у мисс Фоули были трудности с поиском работы, – я кивнул скорее сам себе и потянулся за чашкой, в которой уже остыл черный кофе. – Она нуждалась в деньгах.

– Ее матушка сказала мне, что нет... – не слишком уверенно пробормотала девица.

– Вспомните, что я говорил о доверии словам родителей. И подумайте еще раз!

Эвелин вспыхнула гневным румянцем, но ничего не сказала.

– Где мисс Фоули трудилась гувернанткой?

Она назвала адрес: небогатый район. Состоятельные люди предпочитали селиться ближе к центру. Плата за ее услуги не могла быть высокой.

– ... и она даже не оставалась на ночь. За это ведь полагалось двойное жалование, – я продолжил рассуждать вслух. – Значит, мисс Фоули совершенно точно нуждалась в деньгах. Это и привело ее к Эзре.

– А что привело тудавас? – спросила девица с нажимом и подняла на меня глаза в обрамлении пушистых ресниц.

– Не ваше дело, миледи.

В ее взгляде что-то вспыхнуло, но очень быстро Эвелин взяла себя в руки и отвернулась, чтобы скрыть досаду.

Я посмотрел на ее опустевшую тарелку и решил, что достаточно уже светской беседы на сегодня. Пора было заняться чем-то полезным.

– Я собираюсь навестить миссис Фоули прямо сейчас. Вы поедете со мной. Чтобы ей было комфортнее.

Резко отодвинув стул, я поднялся из-за стола. Эвелин же застыла на месте и, сузив глаза, наблюдала за мной.

– Вас не учили, милорд, что невежливо приказывать посторонним людям? Они не ваши подчиненные.

– Не учили, миледи. Вы забыли? Я стал графом два года назад. А до того был, что называется, «оторви и выбрось».

Досада отразилась на ее хорошеньком лице. Помедлив, она встала со стула, проигнорировав мою руку, и вышла в холл. Я подавил усмешку и последовал за ней.

Дорога до дома миссис Фоули заняла больше времени, чем я рассчитывал. Пришлось трястись в экипаже, а я это ненавидел. Но поехать верхом и оставить гордую леди в одиночестве я тоже не мог. Все же лукавил насчет своего воспитания. Чему-то меня научили.

Джеральдин с матерью жили в районе, который еще считался неплохим, но уже на грани. Чуть лучше места, где стоял дом сэра Эдмунда и Эвелин, но далеко не предел мечтаний.

Женщина на наш стук ответила не сразу. Мы прождали на покосившемся крыльце несколько минут прежде, чем внутри дома послышались шаги: я уже приготовился выламывать дверь. Все же от Эзры и его дружков можно было ожидать, чего угодно.

Но на этот раз все обошлось.

– Эвелин, дорогая! – воскликнула миссис Фоули.

На вид ей было около пятидесяти, но я знал, что изнурительная работа не лучшим образом отражалась на женском лице. Судя по ее рукам что такое тяжелый труд, она знала не понаслышке. Ладони – покрасневшие, распухшие. Пальцы – в мелких заусенцах, кожа шелушится. Или прачка, или работала с чем-то едким на фабрике.

– Миссис Фоули, это Его светлость граф Беркли. Он очень хороший детектив и любезно согласился помочь нам отыскать Джеральдин, – мы прошли в прихожую, и Эвелин ласково заговорила с женщиной, взяла ее ладони в свои и сжала.

Я бегло осмотрел убранство: дом был старым, но добротным. Пахло чистотой, а не бедностью. И это было странно, потому что шло вразрез с моими предыдущими выводами.

Все казалось нелогичным.

Я ненавидел нелогичность.

– Ой, дорогая моя! – миссис Фоули всплеснула руками и едва не расплакалась. – Эвелин, деточка, да что же ты... да частный детектив... а ведь, а ведь нашлась моя доченька!

Что?!

Боковым зрением я заметил, что Эвелин пошатнулась, и вовремя успел подставить ей локоть. Она вцепилась в него и во все глаза посмотрела на миссис Фоули.

– Но... как же?

– Ой, так неловко перед вами теперь, Ваша милость, что Эвелин вас втянула... да и я, старая дура, должна была сразу же сообщить, как только получила письмо...

– Вы получили письмо? – я шагнул вперед, прервав поток слов. – От Джеральдин?

– Да-да, Ваша милость, получила письмецо.

– Когда же?.. – едва слышным шепотом спросила Эвелин.

– Да вот, вчера вечером!

– Но вечером не доставляют почту, – я нахмурился.

– Ой, ваша правда, милорд! Может, забыли утром занести... – миссис Фоули чуть растерянно развела руками, а потом спохватилась. – Что же мы здесь стоим, вы проходите, проходите, пожалуйста, в столовую, я вас чаем напою. Не зря же вы такой долгий путь до старухи проделали...

– Миссис Фоули, – я вновь перебил ее. – Будьте так любезны, покажите письмо от Джеральдин. Чтобы и мы с леди Эвелин были спокойны за ее судьбу.

Трясущимися руками женщина отдала нам конверт без обратного адреса. Я бегло осмотрел его: такой можно было приобрести, где угодно. Бумага, по которой шли неровные строчки, была обычной, ничем не примечательный.

Мертвый конец в расследовании.

У Эвелин на переносице образовался хмурый залом, когда я передал ей письмо. Она поднесла его поближе к глазам, словно не могла поверить в прочитанное.

«Дорогая мамочка, – писала Джеральдин, – пожалуйста, прости меня. Я уехала в спешке и тебя не предупредила. Представляю, как ты, должно быть, волновалась! Прости меня, но иначе я не могла. Я должна была спешить. Пожалуйста, не переживай обо мне, теперь все будет хорошо! Я буду работать горничной в небольшом доме отдыха на побережье, я уже нашла себе место.

Я обязательно тебе напишу еще и все расскажу. Сейчас уже нет времени!

Целую,

твоя Джеральдин».

– Вот, – миссис Фоули с придыханием прижала конверт к груди. – Все с моей девочкой в порядке. Нашла себе работу, устроилась на новом месте. Говорила я жандармам, что не могла она сбежать с мужчиной! Не было у нее кавалера. Один был да куда-то подевался, уже несколько месяцев как... – и она расстроенно вздохнула.

Потом встретилась со мной взглядом и поспешно заговорила вновь.

– Так что, Ваша милость, вы уж простите меня за хлопоты и беспокойство... Я заплачу вам, я же во всем виновата, Эвелин совершенно ни при чем...

– Не стоит, – я коротко взмахнул рукой. – Никаких хлопот, миссис Фоули. Вы ничего мне не должны. Будьте осторожны и берегите себя. Лучше никому не показывайте письмо.

– Так странно, что вы сказали... – пролепетала женщина, растерянно поглаживая ладонью конверт, который она положила на стол. – Ведь сегодня приходил друг моей девочки. Тоже обыскался ее. Так волновался, так переживал...

– Друг? Как он представился?

Миссис Фоули вздрогнула. Наверное, вопрос прозвучал слишком резко. Но послушно ответила.

– Мистер Эзра. Такое красивое, необычное имя, не правда ли?..

Мы едва вышли из дома, когда я почувствовал прикосновение к локтю. Взгляд, который подняла на меня Эвелин, пылал решительностью.

– Это не ее почерк, – сказала она, прикусив губу.

Глупая привычка.

– Почерк человека меняется со временем, – я пожал плечами.

Мне было интересно послушать, что скажет она. Хотя я сам склонялся к аналогичному выводу: письмо подделали и подбросили. А появление Эзры, разыскивающего Джеральдин, давало надежду на то, что она была еще жива.

– Да, но вы видели строчки, буквы? Неряшливые, прыгающие, с помарками и каплями от чернил. В пансионе в нас вбивали чистописание, мы часами сидели над тетрадями. И Джеральдин работала гувернанткой, ее почерк не мог настолько испортиться... – она задумчиво нахмурилась и потерла двумя пальцами переносицу. – У меня сохранились ее старые письма. Я могу показать вам...

Ее голос затух, и она вздрогнула, растянула губы в нервной улыбке и несколько раз пригладила волосы. Вспомнила про пожар.

– Я могла бы показать вам старые письма, – исправилась поспешно. – Но их больше нет...

– Значит, будем полагаться на ваши слова.

– Вы мне верите? – удивилась она, вскинув взгляд. – Что письмо писала не Джеральдин?

– Я верю в вероятность. И не верю в совпадения. Вероятность того, что мисс Фоули живой и невредимой добралась до отеля на побережье и получила работу, предварительно похитив у Эзры деньги, крайне мала. Значит, письмо – ложь.

– Но кто его написал? – пробормотала Эвелин. – Я подумала сперва на этого ужасного мужчину... но зачем бы ему в таком случае приходить к матери Джеральдин?

– Удостовериться, что письмо дошло до адресата? – я пожал плечами. – Вычеркивать его из списка подозреваемых преждевременно.

– И все же, – девица вновь подняла на меня свои невыносимо синие глаза. – Откуда его знаетевы?Что вас связывает с бандитом и преступником?

– А это, миледи, не ваше дело.

Разговаривая, мы стояли на улице рядом с экипажем. Прохожие обходили нас с двух сторон, и изредка я слышал их брань.

Впрочем, они были правы. Пора убираться из этого места.

– Прошу вас, – я открыл дверцу экипажа и посмотрел на Эвелин.

Мой ответ ее задел. Кажется, даже обидел. На щеках выступили гневные пятна румянца, длинные ресницы дрожали, и она часто моргали.

Я не испытывал раскаяния. Для всех будет лучше, если она станет держаться от моих дел подальше.

Похоже, внеочередного посещения клуба мне не миновать. Обычно я ходил в него не чаще раза в неделю. А в этом месяце из-за загруженности пропускал уже трижды, даже следы полностью успели дойти.

А сегодня ночь с пятницы на субботу, отличный шанс. Гостей будет множество. Кто-то обязательно что-то слышал, что-то узнал про пропавшую работницу. И причастность к этому Эзры.

Я повел плечами, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Мышцы напряглись и отозвались тупой болью. Кажется, с прошлого раза не до конца зажило...

Что же. Придется перетерпеть, расследование терпеть не будет.

– Что вы намерены делать дальше? – спросила Эвелин, когда мы покинули экипаж и остановились возле кованных ворот, которые окружали особняк.

– Продолжу искать вашу подругу, – сказал я беспристрастно.

Я не собирался ее втягивать. Не собирался делиться ходом расследования и посвящать в свои дела. Она былахорошейдевочкой.

Пусть ее и остается.

– Доброго дня, миледи, – я кивнул ей и широким шагом направился к дому.

Если я ночью намерен совершить вылазку в клуб Эзры, то не мешало бы побыстрее закончить все дела и вздремнуть вечером. Силы мне понадобятся.

Глава 8

Остаток дня я провел, закрывшись в кабинете. Других нежданных визитов не случилось, и потому я успел все, что хотел: ответил на письма, закончил разбирать бумаги по старым делам, еще раз пробежался по записям в отношении Джеральдин.

Завтра нужно будет навестить Эвана. Когда в день пожара мы встретились с ним в Корпусе жандармов, друг сказал, что нашел кое-что занятное в архиве по другим девушкам, пропавшим без вести. Обещал собрать для меня документы как раз к субботе.

Как и собирался, я немного вздремнул перед бессонной ночью, а в десять вечера выпил крепкого кофе и начал собираться в клуб. Вытянул из шкафа простой черный сюртук и надел сорочку из плотной, грубоватой ткани. Застегивая жилет, мельком оценил материал: крепкий, не жалко, если придется упасть или получить удар. Обул тяжелые кожаные ботинки – в них не поскользнусь в «клетке». Отдельно взял с собой стопку плотных бинтов: беречь костяшки. Негоже частному детективу расхаживать с разбитыми руками.

Ночь обещала быть долгой, а, возможно, и кровавой. Меня ждет гул кулаков, едкий запах табачного дыма и пульсирующее напряжение подпольного боя.

Из экипажа, который я поймал далеко от своего особняка, я вышел также за несколько переулков до цели, чтобы не привлекать внимания. Улицы были слабо освещены, и под ногами хлюпала грязь. Стоило распахнуть дверь и шагнуть внутрь, как запах дешевого спиртного окутал меня плотным туманом.

– Какими судьбами, Беркли? – стоявший на входе Коул усмехнулся. – Не твой же день сегодня, – оскалился он.

– Я сделал исключение.

– Скажу Эзре! – крикнул он мне уже в спину. – Может, выйдет против тебя.

Я бы на его месте не стал.

Клетка для боев находилась в самом центре подвального зала, и вокруг нее уже толпились люди. Каждый раз, когда я входил в этот полутемный клуб, я чувствовал, как внутри меня загорается что-то первобытное.

Я давно перестал спрашивать себя, отчего продолжаю приходить. Казалось бы, я стал графом. Обладал всем, чего только мог желать: положением в обществе, богатством, влиянием. Но за этой внешней респектабельностью оставалась непонятная пустота, которую я не мог ничем заполнить. Кроме яростного ритма кулаков и ревущей толпы. Может, именно боль дает мне ощутить, что я еще жив и способен сам выбирать свою судьбу?..

Я ощутил знакомый прилив возбуждения, руки сразу же зачесались.

Но нет, было еще слишком рано. Сперва я должен поработать.

– Беркли!

Чудесно. Заговори о дьяволе – и он появится.

Ко мне из противоположного угла направлялся человек, которого я искал.

Я натянул на губы ухмылку и шагнул ему навстречу.

***

– Магические артефакты запрещены уже пятнадцать лет, – мой собеседник нагло улыбнулся. – Ты же детектив теперь, Беркли, должен знать.

Я знал его под именем мистер Грей. И сильно сомневался, что хотя бы буква в его имени была правдивой.

– Как и подпольные бои, – я вернул ему ухмылку. – И еще с десяток вещей, которые здесь происходят, – я обвел взглядом огромный зал, забитый мужчинами.

То, что я дрался, являлось хоть и незаконным, но слабо порицаемым. В конце концов, вред я причинял только себе и сопернику. Многие же приходили сюда совсем за другим. Они прятали лица, поднимали воротники и надвигали низко на лоб головные уборы. Но порой я все равно узнавал их уже за пределами этого места: на балах и в мужских салонах, в свите королевской семьи, в Корпусе жандармов и в кабинетах дознавателей.

Везде.

– Что тебя интересует? – Грей искоса посмотрел на меня и поднес к губам бокал.

– Все, что связано с огнем.

Он присвистнул.

– Может, тебя интересует одинконкретныйпожар? – предположил с намеком в голосе.

– Их было так мало, что ты можешь выделить какой-то особенно? – я чуть повернул голову и посмотрел ему в глаза.

Грей коротко рассмеялся.

– Ты сегодня только ради артефактов здесь или будешь драться? – он резко перевел тему и отвел взгляд, заскользил им по залу, пока не остановился на клетке, где уже шли первые бои.

– Хочешь что-то мне предложить?

Не просто же так он завел разговор о другом.

– Я поставлю на тебя. Выиграешь последнюю схватку – расскажу, что знаю.

Я заскрипел зубами. Ненавидел, когда мне ставили условия...

– Или можешь продолжить самостоятельные поиски. И ничего не найти, – Грей подлил масла в огонь.

– Зачем тебе это?

– Хочу осадить Эзру, – отозвался он нехотя. – Но заниматься благотворительностью и рассказать тебе все просто так – уволь. Я делец, а не сестра милосердия.

– Почему я должен тебе верить? Что ты что-то знаешь?

– А зачем тогда ты обратился ко мне? – Грей проницательно улыбнулся. – Ну, так что? По рукам? – и он протянул ладонь.

С секунду я смотрел на нее, а затем крепко пожал. В одном он был прав: я действительно верил, что ему что-то может быть известно. Магия находилась под запретом, за ее применение наказывали сурово, вплоть до плахи. При таких условиях даже на черном рынке немного было людей, готовых торговать амулетами. Грей был одним из них, а больше я не знал никого.

– По рукам, – я сухо кивнул ему, развернулся и начал протискиваться к огромной черной доске, на котором мелом записывали результаты схваток, делали ставки и выбирали соперников.

– Беркли! – седой, сухой старик-распорядитель обрадовался моему появлению. – Нарушаешь традицию?

– Привет, Джек, – криво усмехнулся я. – Впиши меня.

– Придется начинать с нижней ступени, твое сиятельство, – он подмигнул мне, и я молча кивнул.

С нижней так с нижней. Мне было все равно.

Все время, пока я стоял рядом с Джеком и наблюдал, как он худыми, узловатыми пальцами царапает мое имя на доске, чувствовал на спине чужой взгляд, который буравил меня ровно между лопаток. Я чуть повернул голову и не удивился, заметив Эзру с перекошенным от злобы лицом.

– Беркли, давай! Твой выход!

Громкий крик отвлек меня. Под крики и свист толпы я пошел к клетке, на ходу расстегивая жилет и снимая сюртук. Накатившая волна адреналина делала все детали вокруг ярче: аромат алкоголя и табачного дыма, оглушающий рев мужчин.

Первый бой прошел быстро. Мой соперник был крупнее, но медлительнее, и я сумел воспользоваться этим. Пара ловких уклонов – и мои удары пришлись ему под ребра. Его ноги подкосились, и он рухнул лицом мне под ноги. Толпа недовольно загудела: я слишком быстро выиграл.

Второй и третий слились практически в один. Я пропустил несколько ударов по корпусу и заработал на скуле синяк. Ребра начали ныть, мои движения замедлились, в мышцах и жилах чувствовалась усталость.

С четвертым пришлось повозиться: молодой новичок с безумным огнем в глазах был готов биться на смерть. Я не видел его прежде и уже начал задумываться: не подослал ли его Эзра? Но после того, как паренек рухнул на настил клетки, а я увидел своего соперника для следующей – финальной – схватки, понял, что если Эзра кого-то и подослал, то этого здоровенного бугая, похожего на берсерка из старинных легенд.

Четвертый бой был тяжелее всех остальных. Ноги дрожали, сердце бешено билось, и ликующие крики толпы гремели в ушах. Здесь я был свободнее, чем когда-либо за последние несколько лет.

Это место напоминало мне, кто я такой.

Я вновь зашел в клетку. Моя рубашка была влажной от пота, закатанные по локоть рукава открывали ссадины и синяки; казалось, что кровь и пот текли по венам вместе с адреналином.

Моего пятого соперника представили по прозвищу: Большой Джимми. Он действительно был здоровяком. Выше меня, шире в плечах и толще. Крупнее.

Но это не означало, что сильнее.

Первые несколько ударов я отбил уверенно, но один, по ребрам, пропустил, и теперь бок отзывался тупой болью. Она одновременно обжигала и странным образом подпитывала меня. Я врезал ему по лицу, когда заметил, что он сжимал в кулаке что-то тяжелое, непривычно блеснувшее под слабым светом люстры.

А затем пропустил его замах и ощутил ослепляющую боль в челюсти. Мир на миг поплыл перед глазами, тело вдруг стало ватным, ноги подкосились, и я упал на одно колено, делая судорожные вздохи. На глухой шум в ушах наложился рев толпы, я замотал головой, отчаянно пытаясь сохранить сознание.

Стоило мне коснуться лица, как рука покрылась кровью, и я понял, что удар был не просто сильным – он был нанесен тяжелым, железным кастетом.

Часть публики взревела в дикой ярости, часть – в ликовании; невозможно было сразу разобрать, что именно происходит. Шипение, ругательства, возбужденные лица – всё вокруг было затянуто дымкой. Может, это пот заливал глаза.

Я каким-то чудом удержался от полного обморока, нащупал рукой натянутые канаты клетки и ухватился за них, выпрямляясь. Большой Джимми стоял напротив с растерянным лицом. Он явно не ожидал, что я смогу подняться.

Выкрикивая обвинения и оскорбления, в клетку вбежали люди. Его оттащили от меня, и сквозь пелену громких голосов я услышал, как распорядитель присудил победу мне.

Я стоял, шатаясь, и думал лишь о том, как не потерять равновесие. Толпа все еще скандировала, кто-то кричал мое имя, но я их почти не слышал.

Поднял голову и, прищурившись, разглядел вдали Грея.

Тот сидел, развалившись на широком диване.

Он отсалютовал мне стаканом и довольно усмехнулся.