Текст книги "Опасная игра леди Эвелин (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 14

Беркли нахмурился и нехотя обронил.

– Нет. И едва ли узнаем. В том районе не отыщется очевидцев.

– Тот человек сказал, что больше я не буду совать нос в чужие дела, – прошептала я надломлено. – Я бы узнала его по голосу. Я никогда его не забуду... – я опустила взгляд на свои руки, которые сложила поверх одеяла на бедрах.

– Не думайте сейчас об этом, – он попытался меня утешить. – Отдыхайте. Набирайтесь сил.

– Он хотел меня убить? Ведь правда?

Беркли смерил меня безрадостным взглядом.

– Вам очень повезло, что мимо проходила торговка. Она заметила вас почти сразу, подняла крик. Прибежали люди, Мэтью, – он скривил губы, – также услышал и привез вас сюда. Вы не успели истечь кровью, – совсем мрачно закончил он.

У меня из груди вырвался полузадушенный писк, и сестра Агнета, внимательно прислушавшаяся к нашему разговору, не утерпела и вмешалась.

– Довольно твоих мрачных речей, Ричард, – сказала она и также подошла к кровати. – Леди Эвелин необходим покой. Ступай, ступай же.

Беркли подчинился ей, словно эта женщина имела право распоряжаться в особняке. Кивнув напоследок, он развернулся и тяжелой поступью направился к двери. Я обвела взглядом его спину и плечи и прикусила губу.

– Совсем он вас расстроил, – сочувственно покивала сестра Агнета, потому что заметила блеснувшие в моих глазах слезы.

– Вы зовете его по имени, – от усталости я произносила вслух вещи, которые в любой другой ситуации не посмела бы озвучить. – Вы давно знакомы?

– Я была сестрой милосердия в кадетском корпусе, где учился Ричард, – ее губ коснулась скорбная, горькая улыбка, а на переносице проступил глубокий залом. – Можно сказать, я знаю лорда Беркли с детства. Мы... часто встречались.

В ее словах прозвучало больше, чем казалось на первый взгляд. Я бы могла расспросить поподробнее, но слишком, слишком устала, и потому я лишь слабо улыбнулась ей и прикрыла глаза, чувствуя, как раскалывается от боли место на затылке, по которому пришелся удар.

Кто-то следил за нами? Или Кэтлин каким-то образом успела подать тайный знак? Это казалось маловероятным.

Скорее всего, за нами следовали еще от особняка. До дома нанимателей Джеральдин и дальше, пока мы не очутились в каморке Кэтлин…

На другой день я проснулась, чувствуя себя уже гораздо лучше. Голова все еще болела, но появилось чувство голода, и я выпила бульон, который принесла сестра Агнета.

Это был очень хороший знак, мне нужно было поскорее встать на ноги. Дедушка обещал вернуться через несколько дней, из которых минуло уже два, и я должна встретить его не в постели. Представляю, как он испугается, если увидит меня такой...

– Леди Эвелин, – мягкий голос сестры Агнеты выдернул меня из тревожных мыслей. – Мистер Миллер с самого утра пытался к вам попасть. Если вы не желаете с ним встречаться, я укажу ему на дверь.

– Не нужно, – я пожала плечами. – Конечно, пусть войдет.

Мэтью боком проскользнув в приоткрытую дверь. Выглядел он виноватым и сконфуженным, явно не знал, куда себя деть. Когда посмотрел на меня, то тяжело сглотнул и поспешно отвел взгляд, и невольно я начала беспокоиться. Конечно, я понимала, что была далеко не красавицей, особенно теперь: на голове вместо волос один сплошной колтун, лицо бледное, почти земельного оттенка, кожа обтянула скулы и острый подбородок...

Но хотелось бы, конечно, чтобы Мэтью был посдержаннее.

– Леди Эвелин, мне так жаль! – он сделал несколько шагов к кровати. – Я приношу свои глубочайшие извинения... – мужчина запнулся и вздохнул. – Я поступил крайне безответственно, все случившееся – целиком и полностью моя вина.

Мне казалось, его устами говорил сейчас граф Беркли.

Я чувствовала себя неловко. Даже горло будто свело судорогой, и не сразу мне удалось произнести в ответ что-то вразумительное.

– Я... я не виню вас. И принимаю извинения.

Мэтью облегченно выдохнул, и я позволила себе слабую улыбку. Хотелось побыстрее покончить с этой неловкой ситуацией, потому что я не привыкла, чтобы передо мной извинялись. И не знала толком, как себя вести.

– Как вы себя чувствуете? – чуть помедлив, спросил он и шагнул ближе, избегая, впрочем, смотреть мне в глаза.

– Уже гораздо лучше, благодарю вас, – я ответила чистую правду. – Вам удалось получит от мисс Кэтлин словесное описание молодого человека Джеральдин?

Мой вопрос застал его врасплох. Широко распахнулись светлые, серые глаза, а затем Мэтью, не веря, покачал головой.

– Удалось, – обронил он. – Но пока не нашлось никого, кто на него походил бы. Впрочем, сейчас я больше сосредоточен на другом... – и он оборвал себя, опомнившись.

– На чем же?

– Довольно, мистер Миллер, – строго отчитала его сестра Агнета. – Леди Эвелин ни к чему подобные разговоры. Ступайте, коли сказали все, ради чего пришли.

Мэтью нервно улыбнулся, кивнул мне на прощание и покинул спальню. Женщина с неодобрением поглядела ему вслед.

– Прохвост, – пробормотала она.

– Граф же сам его нанял, – возразила я, неведомо почему решив заступиться за Мэтью. – Разве мог он нанять недостойного человека?

– Ричард слишком добр, – отрезала сестра Агнета к моему немалому удивлению. – А вы, милая, постарайтесь-ка еще поспать. Нет лучшего лекарства, чем сон.

Я думала, что была слишком сильно взбудоражена разговором с Мэтью и не смогу уснуть. Но я ошибалась. Потому что стоило мне закрыть глаза и откинуться на подушки, как я тотчас провалилась в глубокий сон и проспала почти целый день. Когда я вновь очнулась, то за окном уже сгустились сумерки.

По спальне плыл очень нежный, цветочный аромат. Я повернула голову и увидела на прикроватном столике вазу, в которой стоял пушистый букет из светло-голубых незабудок.

Наверное, еще один жест извинения от Мэтью. Я смогла сесть и дотянуться до цветов и, вытащив их из вазы, зарылась носом в нежные лепестки. А когда ставила обратно, увидела на полу, прямо возле ножек столика две засохших капли крови.

Странно... не помню у мистера Миллера порезов.

Безумная мысль закралась в голову, и я легко потрясла ею, стараясь не потревожить рану. Нет, это было совершенно невозможно.

И невероятно...

Донесшийся из глубины особняка шум отвлек мое внимание. Голоса звучали глухо и неразборчиво, ведь нас разделяло множество стен, но достаточно громко, чтобы я их услышала. Это вызывало тревогу... Они затихли, и несколько мгновений ничего не происходило, а потом в коридоре прозвучали торопливые шаги.

Когда граф Беркли распахнул дверь, на нем не было лица.

Глава 15

Граф Ричард Беркли

– Миледи.

Она смотрела на меня, как на приведение, и я понимал, почему. Ворвался в спальню подобно дикарю, без стука, без предупреждения.

Нужно было выдохнуть прежде, чем вламываться. Но время поджимало.

– Я должен увести вас из спальни, – сказал я, и Эвелин еще шире распахнула глаза.

Она была такой бледной. Почти прозрачной в проклятом лунном свете. И хрупкой.

Я стиснул зубы. Я думал совсем не о том.

– Что случилось? – на выдохе спросила она. – Что-то с дедушкой?.. – ее голос предательски дрогнул.

– Нет, – я мотнул головой. – Нет. Не беспокойтесь. У нас нет времени, необходимо увести вас в другую комнату.

Долгое мгновение Эвелин смотрела на меня, а затем кивнула.

– Прошу... на кресле мой халат... – попросила и все же покраснела.

– Да. Конечно, – я, как мог стремительно, подошел и схватил его, а затем приблизился к кровати, отвернув лицо. – Поторапливайтесь.

Я старался не смотреть на нее, когда она поднялась на ноги. Это было недостойно и против всех правил. Но взгляд невольно зацепился за ее длинные, распущенные волосы. Даже спутанные, даже в темноте они по-прежнему отливали теплым золотом.

– Я готова, – сказала Эвелин, и я вскинул лицо и протянул ей локоть.

– Обопритесь на меня.

По уму, следовало отправить вместо себя Эвана. Он бы вынес ее из спальни на руках. Но я этого не сделал. По двум причинам, и одной из них я не гордился. Во-первых, хотел поберечь леди Эвелин. Подумал, что незнакомый мужчина в ее комнате поздним вечером будет хуже даже меня. А во-вторых...

Вторая причина не имела значения.

Мы вдвоем дохромали до двери. Я являл собой жалкое зрелище. Ребра болели и не позволяли ни нормально дышать, ни ходить. Как и отбитые бока.

Эвелин же шаталась из-за слабости и боли. Ее ладонь крепко сжимала рукав моего сюртука. Изящные, тонкие, бледные пальцы. Хотелось накрыть их своей рукой, но вместо этого я толкнул дверь, и мы вышли в коридор.

Там нас встретил взволнованный Эван, а за его спиной возвышался спокойный и собранный дворецкий.

– Наконец-то, – выдохнул друг.

Я с трудом подавил желание оскалиться.

– Я все подготовлю, – торопливо бросил он и проскользнул в спальню.

– Я отправил посыльного за мистером Миллером, – сообщил дворецкий, старательно избегая смотреть на замершую посреди коридора Эвелин. – Какие будут указания, милорд?

– Помогите мистеру Эшкрофту, – я посторонился, пропустив его, и почувствовал, как пальцы Эвелин требовательно сжали мое предплечье.

– Скажите же мне! – поморщившись, она повысила голос.

Я заторопился увести ее подальше от спальни.

– Я пытался разыскать того, кто вас ударил... у меня есть свои методы. И мне сообщили, что преступники хотят закончить начатое.

– Кто сообщил? – севшим голосом переспросила Эвелин.

Даже сквозь одежду я почувствовал ее дрожь. И то, какой холодной сделалась ее ладонь.

– Уличные мальчишки, – я усмехнулся. – Я называю их своими «воробьями».

– И что… что они сказали? – она запнулась и споткнулась, и мысленно я взвыл, когда дернулся, чтобы ее поддержать.

Тело мгновенно скрутило неприятной, болезненной вспышкой.

– Пусть это вас не тревожит, – процедил я сквозь сжатые зубы.

– Ричард! Святая дева! – нам навстречу спешила сестра Агнета, разбуженная по моему приказу.

Накануне вечером она впервые покинула свой пост подле кровати Эвелин, когда решила, что той уже ничего не угрожает.

И вот как все изменилось.

– Что... почему... – растерянно пробормотала сестра Агнета, но быстро взяла себя в руки. – Что нужно сделать?

– Побыть с леди Эвелин в моем кабинете. Там сейчас наш лакей, Томас. У него есть заряженный револьвер.

– Что?! – потрясенно воскликнула женщина.

– А вы? – тихо спросила Эвелин.

Ее вопрос теплым жжением растекся по моей груди.

– А я помогу поймать человека, который осмелится проникнуть в мой дом.

Ее брови взметнулись вверх, но она ничего не сказала. Лишь вновь поморщилась и неосознанным жестом вскинула ладонь к виску.

– Милая, идемте, я могу вам, – сестра Агнета перехватила ее руку и окинула меня суровым взглядом.

«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Ричард» – сказали мне ее глаза. И никакие слова не понадобились.

Конечно, я знал. Я приказал дворецкому подготовить револьвер. Пусть хромой и избитый, но я не намерен оставаться в стороне, когда какой-то ублюдок собирается проникнуть в мой дом.

В. Мой. Дом.

Я постоял в коридоре еще немного, проводив взглядом сестру Агнету и Эвелин, а затем развернулся и заспешил в противоположном направлении. В спальне Эван и дворецкий уже все подготовили: набили подушками постель, чтобы издалека было похоже на силуэт человека под одеялом, и задернули тяжелые портьеры, чтобы внутрь почти не проникал лунный свет. В темноте неудавшемуся убийце будет проще ошибиться.

– Может, останешься с дамой? – спросил Эван. – Ей будет с тобой спокойнее.

– Замолчи, – отмахнулся я.

Его волновало не спокойствие Эвелин. А я был упрям, как бык. И не собирался отсиживаться в стороне.

– Что ж. Тогда я залезу в шкаф, а ты спрячешься в ванной комнате, – Эван, поняв, что переспорить меня ему не удастся, не стал скрывать обреченного вздоха.

– Что делать мне, мистер Эшкрофт? – с бесстрастным лицом спросил дворецкий.

– Хм... – друг окинул комнату задумчивым взглядом. – Становитесь за самой дальней портьерой. Вряд ли он выберет то окно, слишком близко к углу здания.

Он кивнул, и мы разошлись по своим местам. Я оставил дверь чуть приоткрытой, чтобы следить за тем, что происходило в спальне, и смахнул выступившую на лбу ледяную испарину.

Мы с Эваном были в середине позднего ужина, когда сообщили, что один из моих "воробьев" стоял на пороге особняка. Событие уже из ряда вон. То, что он рассказал потом, выбило на несколько мгновений у меня из груди весь дух.

Кто-то расспрашивал о моем особняке. О расположении комнат. Об окнах. О том, навещал ли нас в последние пару дней доктор. Не привозили ли светловолосую девушку с забинтованной головой. Видел ли ее кто-то. Собирали сведения и о слугах. Как давно они у меня трудились, какое получали жалование, не было ли у них жизненных трудностей.

Последней каплей стал прошедший этим вечером клич среди беспризорников: нужны были смышленые, глазастые и быстрые мальчишки, чтобы покараулить несколько улиц как раз вокруг моего особняка. Говорили, что в какой-то момент понадобится отвлечь внимание: что-то поджечь или выстрелить.

«Обеспечить отход» – так это называлось.

Сложить два и два было очень легко.

Кто-то намеревался прокникнуть в мой особняк. И целью являлась Эвелин, не зря ведь задавали вопросы о докторе и о светловолосой девушке с повязками на голове.

В тишине, в которую погрузилась спальня, раздался громкий шорох.

Отбросив все прочие мысли, я приник лицом к небольшой щели.

Он вылез из окна бесшумно. Ступал неслышно по паркету, и в темноте было трудно что-либо различить, но я увидел в его руках мешок. Эвелин собирались похитить? А не убить?..

Эван дождался, пока злоумышленник приблизится к кровати на расстояние шага, и лишь тогда выскочил из шкафа. Так же бесшумно и резко, как нас учили. Я видел, что друг схватил его и повалил на пол, и сразу же к нему из-за портьеры поспешил дворецкий, и я открыл дверь, чтобы выйти, когда спальню залил ярчайший свет. Он взялся словно из ниоткуда и резал глаза сильнее, чем полуденное солнце.

Я поднес ладони к лицу и услышал, как сперва закричал, а затем выругался Эван. Послышались звуки борьбы, потом стук, словно упало что-то тяжелое, и, жалобно звякнув, разбилось оконное стекло. В комнату ворвался холодный, пронизывающий насквозь ветер, и прозвучали два выстрела – один за другим.

– Он ушел, ушел! – Эван разразился бранью. – Дьявол, мои глаза!

– Милорд, как вы? – сдавленным голосом спросил дворецкий.

– В порядке, в порядке... – кое-как выговорил я, чувствуя, как глаза режет, а по лицу градом текут слезы. – Эван, ты как?

– Ничего не вижу... – простонал он, – перед глазами белые пятна…

– Что это было, господа? Откуда эта вспышка?

– Магия, – глухо пробормотал я. – Запрещенная магия.

Никто из нас не мог толком видеть. Было понятно, что злоумышленник ушел – и к счастью для нас. Ослепленные вспышкой, мы были слепыми котятами. Он мог одолеть нас одной рукой…

Хилл на ощупь выбрался в коридор, позвал других слуг. На шум прибежала и взволнованная сестра Агнета, взялась делать нам какие-то примочки. Вскоре глаза перестало так сильно жечь и резать, стали видны расплывчатые очертания предметов и лиц вокруг.

– Нужно вызвать жандармов, – первым делом сказал Эван, когда мы поняли, что зрение постепенно возвращалось.

– Нет, – я мотнул головой, забыв, что друг едва ли меня увидит. – Никаких жандармов и дознавателей в моем доме.

– Дик, использование магии – преступление, которое карается смертью. Это вопиющий случай, и...

– Как продвигается расследование поджога дома леди Эвелин? – я перебил его и услышал в ответ тишину.

Никак.

И он, и я это знали.

– Мне не нужно их внимание. И охрана тоже. Я в состоянии обеспечить ее сам.

Эван раздраженно выдохнул.

– Едва ли в данный момент.

– Никаких жандармов и дознавателей, – повторил я. – Я уверен, это не первый случай, они просто ничего толком не расследуют.

Словно в мутном зеркале я увидел, как он махнул рукой. Затем и вовсе отошел подальше, к противоположной стене.

– Ричард, – рядом со мной тотчас возникла обеспокоенная сестра Агнета. – Что здесь произошло?..

– Не знаю, – я неловко пожал плечами.

Первым делом утром нужно заняться обеспечением охраны особняка. И переселить Эвелин вместе с сэром Эдмундом из флигеля. Хорошо бы вообще отправить ее куда-нибудь подальше, но это было бы слишком рискованно.

– Нам угрожает опасность?

– Не прямо сейчас, – я покачал головой и выругался сквозь зубы.

Дьявол, глазам было по-прежнему больно.

– Как леди Эвелин?

– Я оставила ее под присмотром горничной и лакея Томаса.

Я почувствовал, как она осторожно накрыла мое плечо ладонью и чуть сжала.

– Вот что вы, мальчики, опять влезли?.. – спросила шепотом, обращаясь скорее к самой себе.

Если бы я знал.

Я похлопал ее по ладони и поднялся с кресла. Эван стоял у разбитого окна, заложив за спину руки.

– Выходит, я был не прав, – произнес он, когда услышал мои шаги.

– О чем ты?

– Ты рассказал, что узнал от своего Грея. О магических артефактах, наводнивших черные рынки. О том, что их десятки, может, сотни. Я не поверил. Думал, что это невозможно.

Он тяжело вздохнул всей грудью.

Я усмехнулся. Это все не имело уже никакого значения.

– Зачем им понадобилась леди Эвелин? Ты заметил, у него в руках был мешок? – прочистив горло, вновь заговорил Эван.

– Заметил, да.

– Ей по-прежнему угрожает опасность. Сперва нападение в переулке, теперь это. Бедняжка, сколько на ее долю выпало.

– Я позабочусь об этом. Найму уличных головорезов – никто на выстрел не приблизится к особняку, – в моих словах была лишь доля шутки. – О леди Эвелин можешь не беспокоиться. Подумай лучше о том, почему никто ничего не предпринимает в связи с наводнением черного рынка магическими артефактами.

Наш разговор прервало появление запыхавшегося Мэтью. Он ввалился в спальню, тяжело дыша.

– Милорд?! Мистер Эшкрофт? Я спешил как мог! – воскликнул он и схватился за бок. – Что произошло?!

– Много всего, – я усмехнулся уголками губ. И направился к нему, чтобы все рассказать, а заодно и поручить подыскать кого-то для охраны особняка.

Утром, которое наступило слишком рано, меня ждал непростой разговор с Эвелин. Бледная, тоненькая, с идеально выпрямленной спиной, она сидела в кресле, пока я медленно вышагивал перед ней из стороны в сторону, пытаясь как-то смягчить свои слова. И правду, которую должен был на нее обрушить.

– Представьте, что вы в осаде, миледи, – говорил я. – Особняк – крепость, которую нежелательно покидать.

– Почему меня пытались убить?.. – она смотрела прямо на меня, но не видела.

Мыслями она была невероятно далека от кабинета, в котором проходил разговор. Затем она моргнула и перевела на меня взгляд своих невозможных синих глаз. Она смотрела, требуя ответов, которые я не мог ей дать.

– Я не знаю. Пока мы не выясним – будет лучше, если вы не станете покидать особняк.

– Флигель, вы хотели сказать?

– Нет. Особняк. Как только вернется сэр Эдмунд, я поговорю с ним. Одно здание охранять проще, чем несколько.

– Охранять?.. – эхом откликнулась она. – Слишком много хлопот мы принесли в вашу жизнь, лорд Беркли.

Я отмахнулся.

– Не говорите глупостей, – и сразу же пожалел, потому что прозвучало грубо.

Эвелин не повела и бровью.

– Все началось, как только мы побывали у Кэтлин... – задумчиво покусывая губу, она принялась размышлять вслух.

Усилием воли я отвел взгляд от ее губ.

– Миледи, – одернул строго и твердо. – Вы должны отдыхать. Спать, восстанавливать силы.

– Вы тоже.

Я подавил усмешку. Я был мужчиной, а не хрупкой девушкой, которую ударили булыжником по затылку.

Я ощутил, что стиснул кулаки, стоило лишь подумать об этом. Я достану того ублюдка голыми руками из-под земли. И его, и того, который проник в спальню ночью.

– Я – это совершенно другое дело, – не располагающим к возражениям тоном отрезал я. – Сестра Агнета проследит, чтобы вы не утруждали себя сильнее, чем необходимо...

– Вы не понимаете, – горько обронила она. – Я знаю, вы видите во мне слабую, лишнюю девчонку, которая принесла одни проблемы, но... Я не могу закрыть глаза и притвориться, что ничего не произошло. Джеральдин похищена, и только бог знает что с ней случилось. Думаю, худшее – после всего, что случилось с нами... Как я останусь в стороне?

– Нет, – невпопад сказал я.

– Нет?.. – она удивленно захлопала длинными, пушистыми ресницами.

В груди сделалось тесно и горячо.

– Нет, я не думаю, что вы слабая и лишняя девчонка.

Ее синие глаза радостно сверкнули, и, клянусь, в тот миг сердце пропустило один удар.

Глава 16

Следующие два дня выдались удивительно тихими. Состоялся лишь один непростой разговор – с вернувшимся сэром Эдмундом. Объяснение вышло тяжелым. Сообщить деду, что его внучку пытались убить дважды за два дня было нелегко. Но он был стариком очень старой закалки. Он пережил смерть дочери, казнь зятя, разорение своего дела и падение семьи. И то, что я рассказал ему, он выслушал и принял с достоинством рыцаря из старинных баллад.

Не знаю, каковы были его подлинные мысли, но вслух он лишь согласился со мной. Что увозить Эвелин сейчас куда-либо слишком опасно и для них будет лучше пожить пока в особняке.

– Я расплачусь с вами, лорд Беркли, – серьезно пообещал он мне в конце беседы. – Я получил за продажу земли даже больше, чем рассчитывал. Когда все устаканится – я с вами обязательно расплачусь.

Я кивнул. Возразить ему означало унизить, отказать в достоинстве и гордости. И потому я этого не сделал.

Эвелин почти не выходила из комнаты, и это было к лучшему. Сестра Агнета приносила ей еду в спальню, и мы не сталкивались в столовой. Я ее не видел с того утра сразу после неудачной попытки похищения. Разминуться с кем-то в огромном особняке было несложно. За неделю, что прошла с моего участия в боях, откровенно-страшные синяки и ссадины успели затянуться. Я почти перестал хромать и прижимать к ребрам ладонь после каждого неловкого движения.

И решив, что достаточно оправился, чтобы вновь самому взяться за расследование, вместе с Мэтью я отправился поговорить с бывшей горничной Кэтлин. Теперь уже лично.

После того, что по его вине произошло с Эвелин, я намеревался выгнать его к черту. Но не так просто перечеркнуть столько лет верной службы. И она сама просила за него, чтобы я не наказывал. И в этом сложном деле мне требовалась вторая пара рук.

И я его оставил. Но если что-то даже близкое к случившемуся повторится, никакие годы верности ему не помогут.

Экипаж высадил нас в начале квартала, где жила горничная. Узкие улочки были покрыты слоем грязи, смешанной с лужами после утреннего дождя, а над крышами вился черный дым от фабричных труб. В воздухе ощутимо пахло гарью и рыбой. По обе стороны улицы тянулись кирпичные дома, облупленные и почерневшие от копоти. Дальше, за ними – беднейшие среди бедных, деревянные бараки.

Мы нашли нужный дом. Через силу я поднялся по лестнице на последний этаж. Мэтью шагал впереди и постоянно оглядывался, когда я останавливался, чтобы перевести сбившиеся дыхание и переждать очередную вспышку боли.

– Мисс Кэтлин? – он постучал в облезлую дверь. – Мисс Кэтлин, это мистер Мэтью Миллер, мы встречались с вами.

Ответом ему послужила тишина. Я прислушался: из комнатушки не доносилось ни звука.

– Ломай.

Мэтью вынес дряхлую дверь со второго толчка. Внутри царил хаос: немногочисленная мебель была перевернута, на полу валялась посуда, какая-то одежда – что-то шелковое и меховое, дорогое даже на вид. На кровати – распотрошенные подушки и матрас, из которого торчали пучки сена.

Не было ни горничной, ни следом крови.

– Она... она жива? – Мэтью остановился ровно посреди комнаты, оглядывая разгром.

– Возможно, – я отодвинул створку шкафа, которая и так висела на одной петле.

Внутри в куче валялись смятые вещи, но по правую руку было пустое пространство. Как раз подходящего размера для небольшой сумки.

– Она могла сбежать. После вашего разговора. И после того, что случилось с леди Эвелин.

Тот повел плечами, вжав в них голову, и сунул руки в карманы брюк. Взглянул на меня искоса, приготовившись оправдываться, но я не был настроен вновь касаться этой темы.

– Тогда почему в комнате все перевернуто? Собиралась в панике?

– Или кто-то пришел за ней сюда, но ей повезло ускользнуть, – я еще раз скользнул взглядом по беспорядку.

Нет, не похоже, что Кэтлин сама перевернула и стол, и стулья. Выглядело как поле битвы не на жизнь, а на смерть.

– Она была нашей последней зацепкой! – Мэтью ударил себя кулаком по раскрытой ладони. – Дьявол! Я должен был вернуться сюда, должен был подумать об этом раньше.

– Хватит, – я поморщился. – Лучше давай посмотрим, не оставила ли она что-то важное.

Мы обыскали комнату в попытке обнаружить зацепки: личные вещи, письма. Простучали стены, каркас кровати и сиротливую тумбочку, но не нашли ничего. Или Кэтлин все забрала, или их никогда не было. Или забрал кто-то, кто побывал тут до нас.

Как ни крути, Мэтью был прав. Кэтлин была последней зацепкой, которая вела к мисс Фоули. По сути, теперь нужно было начинать с самого начала...

– Милорд!

Сидевший на корточках возле перевернутого стола Мэтью окликнул меня и показал на что-то. Я наклонился, разглядывая находку. Серебряная запонка блеснула в тусклом свете, затерявшись среди пыли и грязи, скопившейся в щелях между прогнившими досками. Если стоять, найти ее было почти невозможно.

У Мэтью чуть подрагивали руки, когда он ее доставал. Я взял ее с его раскрытой ладони и поднес к единственному источнику света: небольшому окну под самым потолком.

– Дьявол! – выругался помощник, приглядевшись к ней вместе со мной.

Я же усмехнулся.

– Наш круг подозреваемых сузился.

Быть может, начинать с самого начала не придется, ведь на запонке была гравировка в виде буквы «Э».

Эзра.

Пока мы тряслись в экипаже, под монотонное поскрипывание реверсов я разглядывал запонку.

Эзра был еще тем франтом. Но надевать именную запонку, если намереваешься кого-то убить или похитить, глупо. Впрочем, я мог и переоценивать его умственные способности. Ему было вполне по силам нацепить безделушку с выгравированной первой буквой его имени и отправиться к Кэтлин.

К несчастью, наш единственный свидетель исчезла. А все ниточки, так или иначе, вели в клуб, где я участвовал в нелегальных боях. Джентльменский теневой клуб.

Оставался таинственный поклонник мисс Фоули. Но существовал ли он на самом деле? О нем известно лишь со слов Кэтлин, которым я не особо доверял.

Если допустить, что Эзра действительно был в той комнатушке – необязательно в последние дни, а раньше – следовательно, они знакомы. Что может связывать их двоих?.. Кэтлин знала о второй работе мисс Фоули. Она дала леди Эвелин адрес.

Но откуда она об этом знала?

Раньше я мог бы предположить, что она и мисс Фоули были добрыми подругами.

Теперь все выглядело чуть иначе.

Что, если Кэтлин была той, которая подыскали Джеральдин эту работу? Свела мисс Фоули и своего старого знакомого Эзру.

С какой-то целью.

С какой?

На ум приходили лишь нелегальные, запрещенные законом и нормами морали вещи.

А еще магические артефакты, заполонившие черный рынок. Две покушения на жизнь леди Эвелин. И слова Грея о том, что артефактами очень интересовался Эзра.

Казалось, круг замкнулся, но в нем не хватало стольких деталей, стольких логических связок, что это сводило с ума!

Я с силой стиснул запонку в кулаке. Сидящий напротив Мэтью бросил на меня беглый взгляд. Он любил поболтать, но в последние дни сделался очень молчалив и немногословен. С одной стороны, меня это устраивало. С другой – под шум его болтовни иногда неплохо думалось.

– Нужно вновь навестить матушку Джеральдин, – сказал я вслух.

Мэтью, для которого цепочка моих молчаливых размышлений была загадкой, моргнул.

– И поговорить с жандармами, которые опрашивали Кэтлин. Которым она сказала якобы о наличии у мисс Фоули поклонника.

А теперь он понятливо кивнул. Это хорошо. Значит, мы размышляли в одном направлении.

– Я тоже подумал, милорд, что мисс Кэтлин могла соврать. Слишком странная она особа.

– Но она рассказала леди Эвелин о второй работе мисс Фоули. И ее слова оказались правдой, – я с усилием растер ладонью глаза.

– Да-а-а… – задумчиво протянул Мэтью. – Может, сглупила или проболталась? А когда поняла свою ошибку, то было уже поздно.

– Или намеренно заманивала ее в то место.

– Да, но зачем? – он вскинул брови. – Зачем кому-то могла понадобиться леди Эвелин?

– Не знаю, – скрипнув зубами, глухо отозвался я.

Я частный детектив. Мне не полагалось отвечать «не знаю» на какие-либо вопросы. Мне полагалось знать все ответы, но это дело...

Разыскать украденную переписку кронпринца с фаворитками и остановить шантажиста было проще.

Я постучал в стенку кучеру и, когда он остановил экипаж, назвал адрес дома миссис Фоули. Не к чему было затягивать этот визит.

Но нас постигла неудача. Женщина, явно чем-то расстроенная, отказалась пустить меня дальше крыльца. Она разговаривала со мной в узкую щель входной двери, и из-за контраста внешнего света и внутренней темноты дома я даже не смог толком разглядеть ее лицо. Но голос миссис Фоули звучал заплакано. Ее громкие слова перемежались со всхлипами и даже икотой. Под конец она просто захлопнула дверь прямо у меня перед лицом.

Контраст с момента нашей прошлой встречи был разительным.

– Она всегда была такой? – осторожно спросил Мэтью, когда я вернулся к экипажу.

Сам он стоял рядом с ним на тротуаре, наблюдая за неудавшейся беседой издалека.

– Нет, – я мотнул головой. – Миссис Фоули была приятнейшей женщиной еще неделю назад.

– Может, она... ну... э... – он замялся, подыскивая слова. – Испугалась вашего лица?

Я усмехнулся.

– Думаю, она встречала и похуже. И потом, нынче она толком меня не рассматривала. Сразу же попыталась захлопнуть дверь, едва увидела на пороге.

– Тогда... э… может, с леди Эвел...

– Нет.

Я резко перебил его и посмотрел, не став прятать во взгляде гнев и раздражение.

– Я лишь предложил, милорд, – он вскинул обе руки с раскрытыми ладонями, словно признавал свое поражение. – Но как-то разговорить ее нужно.

– Как-то нужно, – холодно отозвался я. – И я подумаю об этом. Ты же пока будешь искать и расспрашивать жандармов, которые беседовали с Кэтлин.

Мэтью приуныл, но виду не подал.

– Будет сделано, милорд.

В особняк я вернулся в одиночестве, и, едва я снял перчатки, дворецкий сообщил, что на стороне слуг меня уже давно дожидается один из моих «воробьев».

Томми, светловолосый мальчишка лет десяти, соскочил со стула, когда я вошел в подсобное помещение.

– Доброго денечка, м’лорд, – щербато улыбнулся он и рукавом слишком длинной, заношенной рубахи стер с лица сажу.

– Хилл сказал, ты давно меня дожидаешься. С чем пожаловал?

Он важно надул щеки и убрал ладони за спину.

– Пары шиллингов не отделаетесь, м’лорд.

Я молча приподнял брови и выжидательно уставился на него.

– Неслабо вас потрепали, – с еще более важным видом протянул Томми, отступив на шаг и запрокинув голову.