Текст книги "Опасная игра леди Эвелин (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Я медленно покачала головой.

– Не думаю, что что-то осталось. Если бы дом был цел, мы могли бы поискать в нем, но увы... – и я зябко повела плечами.

– Что еще есть у вас из имущества? – Беркли пристально на меня посмотрел.

Я задумалась.

– Была земля где-то на севере, но дедушка ее продал и купил дом. На него я не видела никаких бумаг. Не успела... – пришлось крепко прикусить губу и замолчать, чтобы переждать острый приступ душевной боли.

– Банковские хранилища? Ячейки? Что-то из этого?

– Кажется, нет... Можно сделать запрос поверенному. Но через пять дней он в любом случае вернется, чтобы огласить... завещание.

Меня вновь передернуло, и я резко замолчала.

– Да, вы правы. Дело терпит.

Мужчина залпом осушил чашку с остывшем кофе и откинулся на спинку стула.

Некоторое время мы молчали. Я смотрела в несчастный кусок сыра на своей тарелке, Беркли – куда-то в сторону.

– Вы думаете, что... герцог Саффолк может быть замешан? – я понизила голос почти до шепота.

Сама мысль о таком была крамолой! И могла повлечь суровое наказание.

Граф совершенно искренне, устало вздохнул.

– Я уже не знаю, что думать, – стыло усмехнулся он. – Жандармы в тупике, я в тупике, расследование замерло на мертвой точке, и я никак не могу его сдвинуть.

– А те несчастные женщины… которых нашли в ночь убийства дедушки... – очень осторожно начала я, – почему никто не знает, как они умерли?

– Зрите в суть, миледи, – произнес он серьезно, без намека на улыбку. – Я тоже задаюсь этим вопросом. И мой друг, мистер Эшкрофт.

Его голос звучал очень выразительно. Наши взгляды встретились, и Беркли, помедлив, закрыл глаза и застыл так на несколько секунд, безмолвно подтверждая выводы, которые увидел в моем взгляде.

Немыслимо!

– Артефакты? – голосом тише шепота прошелестела я.

– Да.

Слова вдруг меня покинули – настолько ошеломительным, но и очевидным казался ответ. Он буквально лежал на поверхности – если знать, куда смотреть. Медленно я сглотнула вязкий комок и потянулась за чашкой, в которой давно остыл чай. После второго глотка стало легче, после третьего – вернулась способность говорить.

– Это все очень опасно, миледи, – прозвучал напряженный голос Беркли.

Он сидел теперь, подавшись вперед, и положил на стол локти: вопиющее нарушение этикета. И не сводил с меня строгого взгляда.

– И я рассказал лишь потому, что не хочу, чтобы подобные вещи вы выясняли обходными путями за моей спиной. Любое слово, сказанное не тому человеку, может привести к непредсказуемым, разрушительным последствиям.

– Вам не нужно об этом волноваться, – я невесело усмехнулась. – О разрушительных последствиях я знаю всё.

Он посмотрел на меня и молча кивнул.

Когда завтрак закончился, я вышла в сад. Лорд Беркли сказал, что хочет взглянуть на дело свежим взглядом, и удалился в кабинет – я невольно отметила, что он не покинул особняк и не поехал в помещение, в котором принимал клиентов в городе. Еще он сообщил, что к вечеру ждет на ужин своего друга мистера Эшкрофта. Тот должен прибыть с какими-то новостями.

Оказавшись снаружи, почти сразу же я услышала чью-то перепалку. Это было так странно, что пробудившееся любопытство толкнуло меня в сторону, откуда доносились голоса. Один из них принадлежал ребенку, что было удивительно втройне. С изумлением я узнала в мальчишке, который спорил с садовником, Томми – юного помощника лорда Беркли. Именно ему не так давно граф поручил следить за Эзрой.

Прошло около двух недель, а мне казалось, что гораздо больше.

– Некрасиво так, дяденька, – Томми, катая во рту длинную травинку, болтал садовнику под руку. Тот с помощью неудобных ножниц пытался остричь ветки в разросшихся кустов.

– Ты помалкивай, – беззлобно отмахнулся от мальчишки мужчина и тыльной стороной локтя стер со лба пот.

Я подошла к ним и остановилась в паре шагов. Светловолосый Томми говорил и вел себя так, словно жил в особняке.

– А тут криво, – он подлез садовнику под руку, за что тут же получил по затылку.

Несильно, слегка, больше для острастки. Мальчишка даже не поморщился, только весело хмыкнул, а потом заметил меня.

– Ой, здрасьте, – протянул он и катнул травинку во рту. – Доброго денечка, миледи!

Его цепкий взгляд прошелся по мне, подмечая и черный траурный наряд, и синяки на лице, и общую усталость. Смотрел Томми не как ребенок, но это я поняла еще в предыдущую встречу.

– Как ты здесь оказался? Ждешь лорда Беркли? – спросила я наугад.

– Ха! – воскликнул тот и приосанился, гордо вытянув тощую шею.

Одет он был получше, чем тогда на ярмарке. Опрятно и чисто, хоть и скромно.

– Я туточки, в особняке живу, – сообщил он с важным видом.

– Что болтаешь! – вновь осердился садовник. – Миледи, не слушайте этого пустослова. Лорд Беркли дозволил в сторожке ему пару ночей провести, вот и все.

Я бегло улыбнулась мужчине и повнимательнее присмотрелась к мальчишке, который по-прежнему не опускал задранного носа. Звучало объяснение садовника странно.

– Томми, пройдись со мной, – попросила я, и тот с готовностью сорвался с места.

Еще и язык умудрился спине садовника показать, когда мы немного отошли по тропинке. Я притворилась, что не заметила.

– Так как ты оказался в особняке? – спросила я вновь.

Томми брел рядом со мной и шаркал ногами, собирая на добротные ботинки всю пыль и грязь.

– Его милость велел, – отозвался тот просто, без прежних выкрутасов, которые демонстрировал садовнику. – Я ж это... – он вздохнул совсем по-взрослому и стыдливо отвел взгляд, – попался со слежкой-то.

– Как попался? – удивилась я. – Ты же говорил, что «следишь умеючи»? – я думала, что беззлобная шутка его повеселит, но неожиданно наткнулась на сильную вспышку гнева.

– А я и слежу! – огрызнулся Томми. – Только и Эзра оказался не лыком шит, а я для него слишком мелкая сошка!

Он сердито засопел.

– Я не хотела тебя обидеть, – сказала я искренне, потому что мальчонка мне нравился, хоть мы и виделось всего несколько раз.

– Да чего уж там... – он махнул рукой и взлохматил волосы на затылке. – Я тоже хорош... на леди вроде вас орать не полагается. Так что прошу пардону, миледи.

Я улыбнулась и протянула ему руку, которую он пожал, но сперва тщательно отряхнул свою ладонь о брюки.

– В общем, засветился где-то ваш Томми, – он вновь вздохнул. – Эзра меня срисовал, видать. А потом и его милость нашел, рассказал про все ужасы, что творятся... бабенок этих поубивали... а, ой, простите, миледи!

Было и смешно, и печально. Я кивнула, показывая, чтобы мальчик продолжал.

– Ну, и вот. А куда мне податься, коли Эзра ополчился? Улица меня с потрохами сожрет, там миндальничать не будут, разговор короткий. Раз – и перо в брюхе... ой, миледи, простите еще разочек!

Я уже не сдержала улыбки. Томми рассказывал о страшных вещах, а накануне я похоронила дедушку, но, слушая мальчонку, я совершенно искренне развеселилась. И мгновенно ощутила болезненный укол совести.

– В общем, его милость велел к нему перебираться, в особняк значит. Вот я здесь уже и шарюсь.

– И давно?

– Да после ночи, когда бабенок нашли... его милость меня тоже разыскал в городе, за шкирку и в экипаж погнал! – с восторгом отозвался Томми. – Боялся, стало быть, что помру я, что Эзра меня раньше него отыщет. Во как! Я всегда говорил, что его милость – хороший человек!

С этим поспорить я не могла.

– Странно, что я тебя раньше не встречала... – сказала я чуть растерянно.

– Да чего же странного? Вы – там, – кивнул на флигель, – я – тут, – указал на черную сторону особняка, которую занимали слуги. – Да и сегодня первый разочек в сад вышел, все больше на кухне подсоблял.

– Кухарка выгнала? – проницательно спросила я.

– Сварливая перечница, – насупился он.

Я усмехнулась, не сдержавшись. Этот мальчишка был не отёсан, дерзковат, но в его словах всегда звучала поразительная точность.

– А вы чего в сад вышли, миледи? – вдруг спросил он. – Тут нынче зябко. Или... вы его милость ждете?

Я замерла.

– Нет. Я просто… хотелось воздуха.

– Ага, – протянул Томми недоверчиво, но ничего не сказал. Только сунул руки в карманы, поглядел в сторону дома, потом снова на меня. – А это вашего деда убили, да? Заметно его милости?

– Моего, – голос дрогнул, несмотря на попытки его удержать.

– Бывает... – он вздохнул. – У меня папку тоже зашибли. В карты кому-то проигрался и долг не вернул. А каждый знает, что долги возвращать надобно!

– А матушка?..

– Померла от чахотки, – сказал Томми почти равнодушно.

Я застыла.

– Так что вы не грустите, – подытожил он. – Дед ваш, как мои папка с мамкой на Небесах теперича.

В носу защипало и пришлось нахмуриться, чтобы сдержать слезы.

– Ты прав, Томми, – сдавленно прошептала я. – Не буду грустить.

– Вот вы умница! – со всей возможной ласковостью восхитился мальчишка. – Ну, я побегу пока, еще подсолю с чем-нибудь. А то негоже на шее у его милости-то сидеть!

Дождавшись моего кивка, он развернулся и сноровисто скрылся в саду. Я еще недолго постояла, смотря в точку, из который Томми давно исчез. Кажется, у этого ребенка мудрости было больше, чем у меня. Во всяком случае, не меньше.

Запахнув поплотнее шаль на груди, я побрела к флигелю. Томми следил за салоном мадам Леру по просьбе Беркли. Это место являлось краеугольным камнем всего расследования.

Модистку навещали исчезнувшие женщины, к ней же ходила Джеральдин, ее посещал Эзра... Казалось логичным допросить эту таинственную хозяйку салона, но... но Беркли сказал, что он в тупике, как и жандармы, и расследование. Значит, по какой-то причине к мадам Леру не приближались. Слишком опасно? Боялись спугнуть Эзру и ждали, пока он объявится первым? Но если он понял, что Томми следил за ним, он уже знал, что представляет интерес...

Ох. То, что нашли тела тех несчастных в ту же самую ночь, когда покушались на Беркли, а убили дедушку, уже не казалось простым совпадением. Скорее – чьим-то планом, пусть и наспех продуманным.

Перед тем как войти во флигель, я остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на особняк. Если спрошу графа о салон мадам Леру прямо, он ответит, интересно?..

«Я рассказал лишь потому, что не хочу, чтобы подобные вещи вы выясняли обходными путями за моей спиной» – в памяти всплыли его слова.

Попытаться стоит, выслушать его отказ я всегда успею.

Мистер Эшкрофт приехал вечером, опоздав к ужину на полчаса. Мы сидели за столом вчетвером: лорд Беркли, сестра Агнета, Мэтью и я. Появление мистера Миллера стало для меня сюрпризом. Кажется, он прибыл, чтобы вместе со своим нанимателем посмотреть на запутанное дело под иным углом, но, судя по тому, каким безрадостным выглядел граф, успеха они не достигли.

В напряженной атмосфере, что царила за столом, любопытничать не хотелось, и я решила, что придержу свои вопросы.

Но Беркли заметно оживился, когда дворецкий Хилл объявил о прибытии мистера Эшкрофта. Пока мужчины приветствовали друг друга, поднявшись со стульев, я украдкой оглядела гостья. Выражение лица у него было таким же кислым, как у графа.

Увидев меня, он замялся и откашлялся.

К такой реакции я уже тоже начала привыкать.

– Проходи, садись. Выпьешь что-нибудь? – Беркли попытался проводить гостя к столу, но тот резко мотнул головой.

– Сперва поговорим. С глазу на глаз, – сказал напряженным голосом.

Они обменялись взглядами, суть которых мне была неясна, затем граф кивнул.

– Конечно. Идем.

И спешным шагом они вдвоем покинули столовую.

Глава 24

Граф Ричард Беркли

– Разве леди Эвелин не должна была покинуть твой особняк?..

Я смерил Эвана пристальным взглядом. Прошло совсем немного времени, и я еще не успел поделиться с ним последними новостями.

– Мы помолвлены.

–Что?..

Он был так удивлен, что застыл посреди кабинета, широко раскинув руки.

– Это шутка?

Я хмыкнул.

– Нет. Она собиралась уехать, искала работу гувернанткой, успела даже откликнуться на пару объявлений в газете. И я предложил помолвку.

Эван моргнул несколько раз и с шумом втянул воздух.

– Ну, знаешь ли!

А потом широким шагом подошел к встроенному в стену шкафу, вытащил из него бутыль и плеснул темную жидкость в бокал. И залпом его осушил.

– Дик... – развернувшись, начал он, но недоговорил.

Непрозвучавшие слова повисли между нами, в глухой тишине кабинета. Эван вглядывался в мое лицо, словно силился что-то рассмотреть, найти. Я стоял напротив него, скрестив на груди руки, и не отводил взгляда.

Вздохнув и поморщившись, он махнул рукой.

– Поступай, как знаешь. Кто я такой, чтобы тебя учить, – сказал и покачал головой.

– Осуждаешь? – не стерпев, едко спросил я.

У меня не было никого ближе Эвана. И его мнение много для меня значило.

– Не понимаю, – растерянно отозвался он. – Не понимаю, но вы оба – взрослые люди. Сколько леди Эвелин? Двадцать?

– Двадцать два.

– Ну, вот, – он вновь развел руками. – Какая тебе разница, что я думаю?

– Я не хочу, чтобы ты меня осуждал, – помедлив, признался я честно.

Эван вдруг улыбнулся и подошел, слегка ударил рукой по плечу.

– Я уверен, что никогда не смогу тебя осудить.

Напряжение в кабинете заметно спало. Я был заведен все это время, ожидал обвинений – даже от лучшего друга. Что я ломаю Эвелин жизнь и судьбу, что существует множество способов защитить ее и без женитьбы, что я совершил ошибку, сглупил, поторопился... Но нет.

Бросив взгляд на бутыль, которую Эван вытащил из шкафа, я прошел мимо и рухнул в кресло. С некоторых пор я старался держать все свои пороки в узде. Никаких увеселений, никаких боев. По крайней мере – до тех пор, пока мы не закончим это дело.

– Итак? – соединив ладони треугольником, я посмотрел на Эвана.

Он не садился и измерял шагами кабинет.

– О чем ты хотел поговорить?

– Слежку за Эзрой сняли, – тихо произнес он и скривился.

Я даже не удивился. Лишь вскинул брови и покивал сам себе.

– Это было ожидаемо, – ответил ровно, не совсем понимая причину гримасы на лице друга. – Я был удивлен, что тебе позволили ее установить.

Он мазнул по мне свирепым взглядом и разразился грубой бранью. Высказавшись, резко замолчал, и некоторое время тишину кабинета нарушало лишь его тяжелое, раздраженное дыхание.

– Кто подписал приказ? – спросил я, чтобы его отвлечь.

Эван окинул меня кислым, но бесконечно выразительным взглядом.

– Ясно, – без малейшего намека на веселье усмехнулся я.

Он замялся и скривил губы, и ладонями взлохматил волосы на затылке.

– Я приехал, чтобы предложить тебе проследить за Эзрой самим, – слишком поспешно произнес он, словно боялся передумать.

Я изогнул брови и скептически посмотрел на Эвана. Теперь был мой черед не верить тому, что услышал.

Служба для него была «всем». В отличие от меня, он оказался в кадетском корпусе при совсем других обстоятельствах. По собственному желанию. Его отец был жандармом и был убит во время погони за грабителями. Эван отчаянно хотел пойти по его стопам, потому матушка и отправила сына в корпус. Стать жандармом, как отец, была его цель и мечта с раннего детства.

Потому-то в голове у меня одно не вязалось с другим, ведь Эван рисковал своей карьерой.

– Ты можешь лишиться службы, если кто-то об этом узнает, – заметил я.

– Могу, – просто ответил он и кивнул. – Но, знаешь... я не стану цепляться затакуюслужбу, – с нажимом добавил и скривился.

С минуту я изучал его лицо, пытаясь понять, не взыграл ли в нем алкоголь и усталость последних дней.

– А еще... у нас забрали все бумаги по убитым женщинам, – обронил Эван глухо. – Завтра я буду должен передать дело.

Я бы спросил «куда», но все было и так понятно.

Также понятно стало, почему на Эване лица не было, когда он только приехал. И почему он так спокойно воспринял новость о нашей с Эвелин помолвке. Творилось такое безумие, что многое на этом фоне казалось незначительным.

– Кронпринц отправился в путешествие, – что же, если мы начали делиться дерьмовыми новостями, то мне тоже было что сказать.

– Откуда ты?.. – тотчас вскинулся Эван.

Обычно сведения о перемещениях членов правящей династии скрывались от широкой общественности.

– Свои источники, – хмыкнул я. – Я послушал твой совет и хотел попросить его аудиенции. Мне отказали. Но герцог Аргайл – помнишь его?

Эван нахмурился.

– Тот, которому изменяла жена?

– Да-да, тот самый, – я не сдержал довольной улыбки: мое первое дело принесло не только деньги, но и весьма полезные связи. – Так вот, благодарный мне до сих пор герцог Аргайл и поведал, что кронпринца отправили со срочной миссией заграницу на два-три месяца.

– Дьявол... – пробормотал Эван.

Он, наконец, уселся в кресло и вновь взлохматил волосы.

– Видишь, если тебя поймают, просто скажешь, что не мог действовать иначе. Так сложились обстоятельства.

Он посмотрел на меня с глубоким скептицизмом.

– Ты сам-то в это веришь?

Я философски пожал плечами. Происходящее больше напоминало фарс, трагикомедию. Но как будто запас на злость и недоумение, и даже удивление давно исчерпался. Как будто я с самого начала знал, что это дело закончится именно так паршиво.

– Думаю, пора еще раз поговорить с мистером Греем. Я не приближался к клубу после тех боев. Считал, что так будет лучше, не хотел спугнуть Эзру. Но теперь это, кажется, не имеет смысла.

– Я сделаю вид, что не слышал тебя, – Эван закатил глаза. – Я все еще при исполнении, хоть и намерен нарушить тройку-другую приказов.

– Дюжину-другую, ты хотел сказать, да?

Эван оскалился.

– Доволен ты, я погляжу.

– А как мне не быть? Я давно тебе говорил, что жандармерия насквозь прогнила. И то, что ты служил верой и правдой все это время, оказалось бесполезным, Эван.

– Не говори так, – глухо обронил он. – Я делал то, что считал правильным. Что было в моих силах. Помогал тем, кому мог помочь...

Я с досадой щелкнул языком и махнул рукой. К Дьяволу этот спор.

– Ладно, – вслух произнес примирительно. – Оставим. Итак, тогда завтра же первым делом я отыщу мистера Грея, а вечером мы с тобой обсудим детали слежки за Эзрой.

– Мы отправимся к твоему... к этому человеку, – поправил Эван. – Я передам дело и после этого беру несколько дней отпуска без содержания.

– Вот как, – я едва не присвистнул.

Он дернул головой и стиснул зубы.

– Хорошо, тогда отправимся к мистеру Грею вместе.

Эван кивнул и тяжело вздохнул.

Я не разделял, но вполне понимал его чувства.

Какое-то время мы снова делили меж собой тишину, затем друг заговорил.

– Когда ты наметил свадьбу?

– Интересная смена темы, – машинально усмехнулся я. – После первого траура, через сорок дней.

– Немалый срок. Всякое может случиться.

– Например? Ну, кроме того, что нас убьют.

Эван поморщился.

– Мы распутаем это дело, и все закончится? – предположил он.

– Было бы славно, – я притворился, что не уловил истинного смысла вопроса.

– И что ты будешь делать тогда? – но, если мой упрямый друг на что-то нацелился, с пути его сбить было невозможно.

– С чем делать?

Он закатил глаза.

– Со свадьбой.

Я почувствовал горечь. И тоску. Даже сердце сбилось с ровного ритма, перешло на рваные, хаотичные толчки.

– Ничего, – сказал я и отвел взгляд. – Ничего не будет. Свадьбы не будет. Я отпущу ее.

Эван молчал. Я колко посмотрел на него и чуть не зарычал, заметив на лице жалость.

– Даже не смей, – предупреждая, произнес низким, грудным голосом.

С серьезным выражением лица он кивнул.

– Хорошо. Оставим это.

Вот, и славно.

Вскоре мы распрощались: час был поздний, а завтра намечался непростой день и, вероятно, такая же непростая ночь. Следовало отдохнуть.

Я почему-то ожидал, что леди Эвелин и сестра Агнета дождутся меня в гостиной, но, когда мы с Эваном покинули кабинет, на первом этаже особняка было уже пусто. Очевидно, они давно вернулись во флигель. Я испытал укол ненужного разочарования и поскорее прогнал это чувство.

Еще и выругал себя: с какой стати Эвелин должна меня дожидаться? Отдых требовался ей ничуть не меньше, чем мне, а во флигеле тоже была гостиная, в которой она могла проводить время после ужина. В покое и уединении.

Почему-то эти стройные размышления не принесли покоямне. Лишь разбередили то, что не следовало, и спать я лег с тяжелой головой. С такой же и проснулся – мрачный, хмурый.

И чуть не проклял сам себя, когда мгновенно повеселел, встретив в столовой Эвелин. И сестру Агнету, конечно же.

– У меня есть просьба, – сказала девушка, когда я сел на свое место.

Невольно уже в который раз я отметил, что траурное черное платье и горе сделало ее почти прозрачной. На щеках я уже давно не видел румянца. Даже во время похорон, когда она стояла под ливнем, и ветер хлестал нах всех по лицу, Эвелин оставалась бледной как мел. И такой хрупкой...

– Лорд Беркли? – кашлянула она, привлекая мое внимание, и с раздражением я осознал, что смотрел на нее несколько минут и ничего не говорил.

Идиот.

– Да, миледи? – спросил намеренно сурово откашлявшись.

– У меня есть просьба. Я хотела бы навестить матушку Джеральдин.

– Зачем? – я тут же почувствовал сопротивление. – Мы побывали у нее недавно, едва ли он сможет чем-то еще нам помочь.

Я не хотел ее никуда отпускать.

– Это не связано с делом, – помедлив, сказала Эвелин. – Это... до нее наверняка дошли ужасные новости о найденных женщинах, и теперь... когда умер дедушка, я думаю, что стала понимать миссис Фоули гораздо лучше, – и она подняла на меня взгляд своих бесконечно светлых и бесконечно голубых глаз.

Я был готов сидеть и смотреть в них вечность, клянусь.

– Я... – вырвалось неосознанно.

«Я запрещаю» – вот, что я должен был ответить.

Эвелин моргнула. Затрепетали длинные ресницы и отбросили на бледные щеки глубокие тени.

– Конечно. Поезжайте. Но обязательно с охраной и с сестрой Агнетой.

– Конечно.

Дьявол.

***

– Это что? – двумя пальцами брезгливо Эван поднял за самый край сюртук, который я ему выделил.

– Сюртук, – я притворился, что не понял вопроса, и услышал, как за моей спиной фыркнул Мэтью.

В отличие от друга, он покорно облачался в вещи, которые я выделил из обширной гардеробной в особняке. Здесь была маскировка на все случаи жизни.

– Почему он так воняет? – не унимался Эван.

Признаться, со стороны он выглядел особенно забавно: по пояс обнаженный, в одних кальсонах, он стоял и кривил нос, глядя на кучу одежды, скинутой на пол.

– Не переживай, я мариновал его в лучшем виски. В очень дорогом, – отозвался я, натягивая рубашку, ворот которой изорвал, а рукава и грудь испачкал пеплом из камина.

Вздохнув, Эван закатил глаза и, скривившись, отбросил сюртук в кучу одежды и потянулся за брюками.

Стоял вечер следующего дня, и мы втроем готовились к посещению подпольного клуба. Утром Эван, как и намеревался, взял на службе отпуск в счет жалования, сославшись на семейные обстоятельства. Затем мы встретились еще раз и решили, что на поиски мистера Грея отправимся втроем и возьмем с собой еще и Мэтью, потому что лишние руки нам пригодятся. Под своими личинами идти было нельзя, особенно мне. Да и Эвана неплохо знали в лицо. Пришлось прибегнуть к маскировке.

В гардеробной у меня был выделен целый шкаф, где хранилась подходящая одежда. Изображать нищих, живущих на улице, Эван отказался наотрез. Поэтому было решено, что притворимся вдрызг упившимися случайными прохожими. Грязные вещи в пятнах, замызганные сюртуки, запутанные волосы на париках – и нас не узнают.

Кое-как, под бормотание Эвана, мы закончили маскарад и спустились. Дворецкий встретил нас бесстрастным взглядом: служа мне, он видел и не такое.

– Подать экипаж, милорд? – поинтересовался он, посмотрев сперва на меня, затем на Мэтью и Эвана.

– Нет, – я мотнул головой. – Возьмем подальше отсюда и потом пройдемся.

– Как угодно, – Хилл едва заметно улыбнулся, поклонившись.

Мы вышли на свежий воздух, и я сразу же, до того как осознал, повернулся к флигелю. Внутри горел свет. Эвелин еще не спала...

– Эка вы вырядились, вашмилость!

По тропинке от него как раз шагал Томми. Увидев нас, он остановился, задрал голову и присвистнул. Он пялился на нас совершенно откровенно и ничуть этого не стеснялся.

– Это что за цыпленок?! – едко поинтересовался Эван.

– Ты почему разгуливаешь по саду так поздно?

– Ничуточки я не разгуливаю, вашмилость, – Томми нахально улыбнулся. – Меня Эвелин на чай позвала, во как!

– Какая она тебе Эвелин?! – раньше меня на мальчишку напустился Мэтью. – Леди Эвелин или Ее светлость!

– Не знаю, – Томми развел руками. – Как она велела, так и зову.

– Ладно, ступай, – я посторонился, пропуская его, и махнул рукой, но мальчишка остался на месте.

– Совсем вы на пьяниц не похожи, – он сокрушенно покачал головой. – Не хватает синяков на лице. Вы бы побили друг друга, а? Чтоб натуральнее смотрелось!

Проворно он увернулся от моей затрещины и прошмыгнул мимо.

– Доброго вечерочка, вашмилость! – выкрикнул уже на безопасном расстоянии, в десятке шагов.

Я лишь покачал головой. Сам виноват, разбаловал паршивца.

– Кто этот нахаленок? – поинтересовался Эван, когда мы вышли со двора на мостовую и, подняв воротники дрянных сюртуков, спешно зашагали вперед. – Тот самый мальчишка, который следил за Эзрой? Ты что, поселил его у себя?

Я с досадой махнул рукой. Не сиделось же паршивцу во флигели, нужно было оказаться на тропинке перед нами.

– Да, – ответил коротко.

Я заметил боковым зрением, что он дернулся, словно хотел спросить что-то еще, но передумал в последний момент.

Мы прошли несколько кварталов и поймали первого попавшегося извозчика, победнее. Экипаж трясся, реверсы скрипели так, что казалось, вот-вот отвалятся колеса. На мостовую выскочили, не доехав, чтобы не привлекать внимания.

В темное время суток город в этой части преображался. На улицах было более людно, чем днем. Тени скользили вдоль домов, скрывая лица. Отовсюду слышались голоса зазывал: они предлагали сыграть в карты, купить девушку на ночь, поучаствовать в ставках или боях... Эван шел справа от меня, брезгливо поджав губы. Уверен, он представлял, как явится сюда в жандармской форме с сослуживцами и прикроет это мракобесие раз и навсегда.

Только вот смысл был в том, что от теневой стороны города было невозможно избавиться. Если не будет тьмы, то никогда не будет ценить свет. И потому две части шагали неразлучно, рука об руку...

– Милорд, – одними губами шепнул Мэтью и подбородком указал в сторону.

Но я и так уже увидел.

Мы подошли вплотную к проулку, где располагался подпольный клуб, в котором я дрался, а мистер Грей проводил каждый вечер, и сегодня впервые здесь была выставлена охрана. Незаметные для постороннего взгляда мужчины подпирали стены, кого-то высматривая.

– Это на тебя? – спросил Эван тихо.

Наметанным глазом он также быстро вычислил охранников.

– Вряд ли, – я покачал головой. – Думаю, на всякий случай.

– Теперь опасно идти, – сказал он. – Тебя могут узнать.

– На нас смотрят, – бросил Мэтью сквозь зубы. – Мы привлекаем внимание, пока здесь стоим.

Я окинул еще одним взглядом переулок, напротив которого мы застыли. Проблема заключалась в том, что кроме подпольного клуба рядом с ним ничего не располагалось. Если мы пойдем туда, то сможем попасть лишь в одно-единственное место. А если пройдем мимо, то охранники нас заметят, и второй попытки уже не будет.

– Ладно, – пробормотал я. – Идем на другую сторону улицы, там есть паб.

Он находился в полуподвальном помещении старого кирпичного здания с закопченной вывеской, на которой едва различались выцветшие золотые буквы. Узкие ступени вели вниз к деревянной двери с мутным стеклом, откуда доносился тёплый свет керосиновых ламп и гул приглушённых голосов.

Внутри пахло дымом, табаком и элем. Потолок был низким, а балки – грубыми и темными от времени. За стойкой стоял толстый бармен с рыжей бородой, пьяные гости сидели за дубовыми столами, шумно что-то обсуждая. Мы прошли и сели с края одного из них.

– Отсюда мы не увидим ничего, – сказал Эван, озираясь по сторонам.

Он ощущал себя не на своем месте.

– Будем выходить по очереди и наблюдать, – я пожал плечами и пошел к стойке, чтобы сделать заказ и не выглядеть подозрительно.

Первым из нас наружу поднялся Эван. Вернулся минут десять спустя без хороших новостей. Затем наступил мой черед. Я надолго задержался у стены паба, делая вид, что жду кого-то. Было пусто. Переулок, где располагался подпольный клуб, тонул в темноте, и только тусклый свет фонарей лениво скользил по мокрой брусчатке.

Посетителей почти не было, а такое случалось редко. И выглядело довольно подозрительно. Я помнил дни, когда я посещал бои и участвовал сам. Людей было столько, что не протолкнуться. Все стояли друг у друга на головах, прокладывать дорогу приходилось локтями. По коридору постоянно гулял сквозняк из-за того, что дверь непрестанно открывалась и закрывалась...

Сегодня же было тихо.

Я продрог и вернулся, и тогда наверх поднялся Мэтью. В течение пары часов мы повторяли так раз пятнадцать. Надоедать начало уже после третьего, но никто, разумеется, не жаловался.

– Ты уверен, что твой мистер Грей там будет? – лишь однажды вновь уточнил Эван.

– Уверен. Он никогда не пропускал ни дня. Никогда.

Признаться, со временем моя уверенность несколько пошатнулась, потому как странная тишина в переулке и отсутствие привычного ручья из посетителей наводили на определенные мысли. Но мы продолжали выходить на улицу и следить, когда Эван, не успев покинуть паб, сразу же вернулся. Дверь распахнулась через мгновение, и он быстро подошел к нам с Мэтью.

– Он там. Вышел. Только что, – выдохнул он, не скрывая возбуждения.

Мы одновременно поднялись, оставив на столе несколько монет, и быстро направились к выходу.

Едва оказавшись снаружи, я понял, что Эван не ошибся. Было темно и не хватало света, но я не мог не узнать человека, с которым сталкивался не единожды. Мистер Грей задержался рядом с дверью в подпольный клуб, заканчивая разговор с кем-то, кого мы не видели. Они пожали руки, и мужчина неторопливо двинулся прочь, в противоположную от нас сторону.

– Дьявол, – выругался Мэтью.

– Нужно идти за ним, – Эван рванул ворот сюртука и еще сильнее взлохматил себе волосы. – Давайте, берите меня под плечи и тащите по земле, словно пьяного.

Под такой маскировкой мы смогли миновать охранников и остаться неузнанными. Внимание мы, конечно, привлекли, но оно было направлено на Эвана, который виртуозно отыграл свою роль. Он орал, громко ругался, проклинал нас и умолял вернуть его в паб, чтобы он мог выпить еще одну кружку темного эля… Затем он начал во всю глотку выть какую-то невероятно пошлую любовную песню... А еще давил на меня и Мэтью своим немаленьким весом, и потому в ответ мы ругались и встряхивали его совершенно искренне.

Едва свернув за угол, Эван твердо встал на ноги, а мы смогли перевести сбившееся дыхание. Все же тащить его на плечах было не так легко, как казалось вначале.

– Вон он, – Мэтью указал направление, в котором скрылся мистер Грей за очередным поворотом, и мы рванули следом.