Текст книги "Вкус твоих ран (ЛП)"
Автор книги: Виктория Альварес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Глава 12
Лайнел не знал, когда именно заснул, но, открыв глаза, увидел, что сквозь окна в коридор уже проникли первые лучи заледеневшего Солнца. Лайнел, ворча, с трудом встал, чувствуя боль во всем теле, после проведенной на каменном полу ночи. Откуда-то снизу доносились голоса слуг, а едва доносящийся запах свежесваренного кофе и круассанов подсказал, что в столовой уже накрывают завтрак.
Почти целую минуту он боролся с похмельем, пока, повернув голову, не заметил то, что мгновенно его протрезвило: дверь в комнату Теодоры была приоткрыта. Лайнел заглянул туда, но Теодоры не было. Видимо, она просто перешагнула через него, пока он спал.
Осыпая себя проклятиями за невнимательность, Лайнел направился к лестнице, со стороны которой поднимались соблазнительные утренние ароматы. Спустившись в холл, он с удивлением обнаружил у входной двери два чемодана, при том, что никого из людей там не было. Пока он их рассматривал, из столовой послышался голос Теодоры, а затем и ответившего ей чем-то обеспокоенного Александра.
Лайнел поспешил войти и увидел их за столом в компании Оливера. Ни Кернсов, ни Вероники еще не было, графини, к счастью для него, тоже. Профессор, тем временем продолжал разговор:
– … слишком для вас рискованно, но если вы, действительно, все решили, я не в праве вас удерживать. Единственное, что меня успокаивает, это то, что Тристан будет вас сопровождать …
– Тихо, – перебила его Теодора, заметив Лайнела. Александр и Оливер тоже увидели друга, но тот не обратил на них внимания, сконцентрировав все свое внимание на девушке.
– О, кажется, не только мы поднялись сегодня на рассвете, – заметил Оливер.
– О чем вы тут говорили? – спросил Лайнел. В его душе зародилось предчувствие чего-то нехорошего. – Что такого рискованного ты задумала, Теодора?
– И тебе доброе утро, – ответил Александр. Этого было достаточно, чтобы показать свое недовольство поведением друга накануне вечером. – По-моему, тебе следовало бы поздороваться, сесть за стол и поинтересоваться как мы спали. Немного вежливости не повредило бы никому, не так ли?
– Александр, вот только не надо мне сейчас мораль читать. Что вы тут, черт возьми, замышляете?
Теодора, по-прежнему, хранила молчание, медленно попивая горячий шоколад. Оливер чувствовал себя настолько неуютно, что, обменявшись взглядом с Александром, произнес:
– Мы только что узнали, что … Теодора уезжает. Она решила прямо сегодня отправиться в Карловы Вары, чтобы заняться вопросами, которыми…
– Что? – воскликнул Лайнел. Он ушам своим не верил. – Уехать? Вот так, ни с того ни с сего?
– Я бы сказал, что она и так выдержала больше, чем могла бы, – ответил профессор. Теодора благодарно взглянула на него, ставя чашку на стол. – И больше, чем заслуживала.
– Но это… это чистое безумие, особенно после того, что произошло в Оксфорде! Люди Драгомираски повсюду ищут ее и если обнаружат…
– Профессор Куиллс, лорд Сильверстоун, – вмешалась в разговор девушка, вставая из-за стола, – прошу прощения, но мне необходимо закончить сборы. Я попрощаюсь с вами позже.
Она прошла мимо Лайнела, будто его не существовала, и проследовала в холл, но мужчина не собирался позволить ей просто так уйти. Он побежал следом за Теодорой, не обращая внимания на предостережения Александра, и настиг ее у подножия лестницы.
– Теодора, подожди, – тихо попросил он, хватая ее за руку. – Ты сама понимаешь, что все это глупо. Как только ты высунешься на улицу…
– Неужели тебя волнует, что со мной может произойти? – ответила она, рывком высвобождая руку. – Думаешь я поверю, что ты прольешь хоть одну слезу, если меня убьют?
– Сделай одолжение, отбрось сарказм. Я не знаю, что там у тебя такого срочного в Карловых Варах, но уверен, что это может немного подождать. Ты же слышала полковника: как только вызволим Хлою, мы сможем поехать с тобой и …
– Большое спасибо за предложение, но, как ты уже слышал, сэр Тристан вызвался меня сопровождать, хотя ни в чьей помощи я не нуждаюсь.
– Сэр Тристан! – присвистнул Лайнел. – Ну, разумеется, лучший в мире телохранитель!
– Думаешь, он не в состоянии обо мне позаботиться? – спросила Теодора с хорошо знакомым Лайнелу опасным блеском в глазах. – Ты считаешь, что он не способен вести себя со мной как истинный джентльмен? Что ж, возможно, тебе придется с ним считаться, если ты снова примешься меня унижать.
– Вот, значит, в чем дело, – ответил, тряхнув головой, Лайнел. – Я всю ночь провел на полу, готовый извиниться за все глупости, которые наболтал накануне, но тебе этого мало. Чего еще ты от меня хочешь? Чтобы я распростерся у твоих ног?
– Если хочешь знать правду, то я уже ничего от тебя не хочу и не захочу никогда.
Теодора развернулась и пошла вверх по лестнице, волоча за собой подол слишком длинного для нее фиолетового платья. Лайнел изумленно на нее уставился.
– Что ты хочешь этим сказать? Ты не собираешься больше никогда возвращаться к нашим отношениям?
– Ради чего? Чтобы и дальше терпеть от тебя оскорбления? Нет, с меня хватит. Я уже говорила с лордом Сильверстоуном и от всего сердца пожелала ему спасти дочь, но это уже не моя битва, несмотря на то что она тоже ведется против Константина.
– То есть, это ты из-за меня решила так собой рисковать? – Лайнел побежал за ней до верхней ступени. – Собираешься подвергнуть себя опасности лишь из-за того, что я перепил и вел себя с тобой как идиот? Какой в этом смысл?
– Самый что ни на есть здравый. По крайней мере, для меня. Может, и есть на свете женщины, которым достаточно нарыдаться вдоволь в своей кровати, если им разобьют сердце. Но я не такая, – она покачала головой. – Я много страдала в жизни, Лайнел, из-за того самого прошлого, которое я, по твоему мнению, выдумала, дабы тебя соблазнить. Вновь я страдать не собираюсь, даже если ты предложишь мне для этого сотни причин. Больше слёз у меня не осталось, даже для тебя.
Голос ее был преисполнен боли, но говорила она настолько спокойно, что Лайнел ужаснулся, осознав, что это тщательно обдуманное решение. Теодора продолжила подниматься по лестнице, но остановилась, увидев появившегося наверху Кернса.
– А, доброе утро, полковник…, а я все думала, где же вы. Не знаю, сообщил ли вам уже сэр Тристан, но через пару часов мы отправляемся в Карловы Вары и …
– Да, что-то я об этом слышал, – ответил Кернс. В руках у него был свежеотпечатанный, судя по запаху краски, номер «Фигаро»[1]. – Тем не менее, боюсь, что это невозможно, Теодора.
– Как это невозможно? Вы снова пытаетесь меня отговорить, как и накануне вечером?
– Нет, мое мнение о вашей идее тут не при чем. Дело в том, что может произойти, как только вы приблизитесь к границе. Вчера произошло нечто, могущее целиком и полностью изменить все наши планы. Вот, – Кернс протянул ей газету, – убедитесь в этом сами.
Сбитая с толку Теодора взглянула на броский заголовок, занимающий почти половину первой полосы. Прочитав его, она так побледнела, что Лайнел выхватил у нее газету, но затем отреагировал почти так же. «Убийство коронованной особы» – гласил заголовок, набранный заглавными буквами, а прямо под ним: «Его Высочество князь Константин Драгомираски убит в своих парижских апартаментах в Рождество».
– Убит? – вырвалось у него. – Нет, это невозможно. Это было бы слишком большим везением.
– Я более, чем согласен с вами, Леннокс, – ответил полковник. Теодора, по-прежнему, стояла в полном изумлении, устремив немигающий взгляд на статью. – Прежде, чем вы преисполнитесь излишними иллюзиями, дорогая, спешу предупредить вас, что это всего лишь ловушка. К сожалению для всех нас, ваш бывший патрон не более мертв, чем любой из нас.
– Что? – смогла, наконец, промолвить Теодора, поднимая взгляд на Кернса. – Получается, это фальшивая статья? Если это так и на самом деле ничего подобного не произошло, то…
– Это уловка, которую придумал он сам, чтобы вас поймать. Я заподозрил это сразу, как только увидел газету, но только что полученный звонок из Праги подтвердил мои подозрения, – полковник жестом позвал всех за собой. – Думаю, нам лучше присоединиться к остальным, чтобы я мог все объяснить.
В холле им на встречу вышли Эмбер и Вероника, за ними следовал мрачный сэр Тристан. Все шестеро направились в столовую, где все еще завтракали Александр и Оливер. Полковник закрыл дверь в помещение и изложил ситуацию. Друзья восприняли это именно так, как и представлял себе Лайнел: после удивленных возгласов воцарилась мертвая тишина, когда Кернс поведал о том, что парижская сенсация это всего лишь фарс.
– Что ж, получается, вы спасли наши шкуры, придя вчера на помощь, – прокомментировал профессор услышанное. – Если бы стражи правопорядка обнаружили нас в апартаментах князя…
– Это вы еще не знаете самое худшее. Разверните, пожалуйста, газету, профессор Куиллс.
Александр повиновался и, пробежав глазами текст, онемел от изумления. Половину разворота занимала большая фотография князя с Теодорой, сделанная у входа в Оперу Гарнье[2]: оба ослепительны в вечерних нарядах, девушка с гранатовыми серьгами, князь с гранатовыми же запонками и зажимом для галстука. Теодора улыбалась так лучезарно, что никто и подумать бы не мог, что с ней происходит на самом деле.
Но вовсе не фотография впечатлила профессора, а сопровождавший ее заголовок:
«Маргарет Элизабет Стирлинг скрылась с места преступления».
– Сукин сын, – выругалась Эмбер, читая статью, опершись руками о стол, Теодора же стояла, прикрыв рот дрожащей рукой. – «Сегодня вечером французская полиция бросила все свои силы для установления местонахождения той, кто до последнего момента считалась невестой князя Драгомираски. Как, без сомнения, помнят наши читатели, мы писали на этих самых страницах, что венчание было назначено на последнюю неделю декабря...» – девушка взглянула на отца, стоявшего скрестив руки на груди. – Поверить не могу: этот мерзавец купил первую полосу «Фигаро» и, возможно, сделал то же самое и с другими газетами. У него более чем достаточно средств, чтобы умаслить всех редакторов…
– Я не совсем в этом уверен, – произнес Кернс. – Возможно, репортеры «Фигаро» действительно верят, что произошло убийство, если им сообщил об этом пресс-секретарь семейства.
Теодора попыталась что-то сказать, но у нее словно пересохло в горле так, что она не смогла вымолвить ни слова. Сэр Тристан сел рядом с ней, обхватив руками ладони девушки, пока Александр продолжал быстро пробегать глазами статью. «Еще неизвестны причины, побудившие невесту к убийству Его Высочества… Выстрел в затылок работавшему за письменным столом в своем кабинете на острове Сен-Луи…. Французская аристократия пребывает в шоке от произошедшего…» Закончив, профессор передал газету Оливеру с Лайнелом, которые тут же склонились над ней, Вероника же читала из-за их спин.
– Но зачем кому-то столь могущественному притворяться мертвым? – скептически поинтересовалась она. – Только ради того, чтобы действовать теперь в тайне от всех?
– Нет, – промолвила Теодора, обратив на себя всеобщее внимание. – Он сделал это, чтобы превратить меня в преступницу, разыскиваемую по всему континенту. Он знает, что если вся полиция Европы устремится за мной, то рано или поздно меня поймают. А когда это произойдет…
– Они найдут и нас, – тихо закончил за нее Лайнел. – Его наёмники наверняка доложили, что ты была со мной, когда мы убегали от них в Оксфорде.
– К тому же князь он уже достаточно хорошо нас знает, чтобы предположить, что Оливер и я обязательно вам поможем, – добавил Александр. – Скорее всего, он добивается того, чтобы полиция задержала нас, помешав отправится на поиски его и Хлои.
– Но он ошибся, полагая, что кроме вас, в деле никто не участвует, – сказал сэр Тристан, по-прежнему не выпуская ладоней Теодоры. – Небольшое упущение, которое может разрушить весь его план.
Уверенность шотландца не особо успокоила Оливера, который вскочил на ноги и, нервничая все больше, подошел к одному из окон. Профессор бросил на него утешающий взгляд и обратился к Кернсу:
– Смею напомнить вам об упомянутом звонке из Праги, полковник…
– Разумеется, – согласился Кернс. – Несколько минут назад этот человек связался с нами, и он гораздо ближе к Драгомираски, чем вы могли бы предположить. Как я и думал, новость о предполагаемом убийстве не застигла его врасплох: он догадывался о планах князя. Он сообщил, что князь, разумеется, уже не в Париже, и даже не в Будапеште, где на этой неделе пройдут похороны. Сейчас он остановился в Праге, чтобы дальше проследовать в Карловы Вары.
– Как вы сказали? – вздрогнув, пришла в себя Теодора. – Почему из всех мест, где Константин мог бы скрыться, он выбрал именно этот город?
– Не думаю, что это случайность, – ответил сэр Тристан. – Я бы даже сказал, вполне объяснимо. Помните, что три венгерских рыцаря, о которых мы говорили накануне, Баласси, Салкай и Пяст, стали замечать странности в поведении Адоржана Драгомираски в битве при Мохача, вскоре после женитьбы на Либуше фон Шварценберг. Семья девушки управляла землями именно там, где сейчас находится курорт Карловы Вары. Так что, если князь хочет замкнуть этот круг, то… хоть мы и не знаем, как именно он начался.
– Что ж, наконец-то хоть какие-то новости, – Эмбер вскинула вверх руки. – Выше нос, лорд Сильверстоун, теперь мы знаем где ваша дочь!
– Да, но ближе к ней мы так и не стали, – с сожалением ответил Оливер. – И теперь, со всей этой полицией на хвосте, мы не можем и шагу ступить в сторону границы!
К его изумлению, полковник улыбнулся и произнес:
– А кто вам сказал, что для пересечения границы Франции обязательно на нее ступать, милорд?
–
[1] «Фигаром»[1] (фр. Le Figaro) – ежедневная французская газета, основанная в 1826 году. Название получила в честь Фигаро – героя пьес Бомарше. Из его же пьесы «Женитьба Фигаро» взят девиз газеты, напечатанный прямо под её названием: «Где нет свободы критики, там никакая похвала не может быть приятна» (фр. «Sans la libertй de blвmer, il n’est point d'йloge flatteur»).
[2] Паримжская омпера (фр. Opйra de Paris), то же, что Гранд-операм (Гранд-Операм[1]; фр. Grand Opйra), в современной Франции известна как Операм Гарньем (фр. Opйra Garnier) – театр в Париже, один из самых известных и значимых театров оперы и балета мира.
Глава 13
– До сих пор не понимаю, как мы позволили втянуть себя во все это, – пробормотал Александр, когда несколько позже они вышли на обширную поляну позади дома.
Было почти так же холодно, как и утром, и при дыхании изо рта вырывался пар. Слуги де Турнелей, перекликаясь между собой, натягивали веревки, удерживающие на месте огромный воздушный шар, принадлежавший покойному графу. Король-Солнце был таким большим, что почти заслонял своей тенью особняк. От сине-золотого купола из эластичного материала отходили две дюжины трубок, подключенных к большим баллонам с углекислым газом.
– Не переживайте так, профессор Куиллс, это превосходный аэростат, – убеждал его Кернс, пока Лайнел и Оливер следовали за ними с некоторым недоверием на лицах. Последние восемь часов они только и делали, что наблюдали из окон особняка как шар понемногу обретает форму, и, тем не менее, одно дело смотреть издалека и совершенно другое – стоять в двух шагах от аэростата. Шар легко парил над их головами, удерживаемый слугами при помощи натянутого троса. – Сорок лет назад, во время франко-прусской войны, мы с Франсуа де Турнелем сражались бок о бок на этом самом аэростате, – объяснял полковник. – Во время битвы он не получил ни царапины, как ни пытались его сбить.
– Меня больше пугают не прусские снаряды, а зимние шторма, – тихо сказал Александр. – Я понимаю, что у нас нет возможности выбрать дату отправления, но учитывая то, что сейчас конец декабря, любой предательский порыв ветра может порушить все наши планы.
– Не волнуйтесь на счет этого. Мы с сэром Тристаном позаботимся о навигации. Если нынешние погодные условия сохранятся, мы доберемся до Карловых Вар за пару дней.
Теодора присоединилась к остальным с ног до головы одетая в черное и с ниспадающей на спину вдовьей вуалью. Шипя от возмущения, графиня все же согласилась поделиться с ней роскошными предметами туалета. Бриджит де Турнель шла вслед за девушкой, бросая мрачные взгляды на Лайнела. Пройдя мимо, не обратив на него внимания так, словно он был не более, чем надоедливой мухой, она подхватила под руку Кернса и последующие полчаса наблюдала как очередная группа слуг размещала в корзине аэростата ящики с продуктами, пледы и самые разнообразные навигационные приборы, от компасов и секстантов[1] до барометров.
К тому времени, как погрузили все необходимое, огромный шар Король-Солнце уже был полностью надут и был готов покорять небеса. Один за другим путешественники поднялись на борт, беспокойно прислушиваясь к скрипу пеньковых веревок. Как только убрали служившие балластом мешки с песком, стало очевидно, что места как раз достаточно для восьмерых.
– Хоть я и понимаю, что сверху все будет выглядеть совсем иначе, – сказала Вероника, подняв глаза к глубинам шара, – тем не менее, поверить не могу, что мы действительно собираемся совершить нечто подобное…
– Я тоже, но от этого становиться еще интереснее, – улыбнулась Эмбер. – Предпочту одну единственную захватывающую дух минуту целой жизни, проведенной в удобном кресле.
Пронизывающий ледяной бриз разметал ее косу, и девушка выглядела такой воодушевленной, что Вероника тоже не смогла сдержать улыбку. Графиня остановилась у корзины, наблюдая, как Кернс и сэр Тристан избавляются от последних мешком с песком.
– Бриджит, я никогда не смогу отблагодарить тебя в полной мере за то, что ты делаешь ради нас, – заверил полковник, галантно целуя ее руку. – Я уверен, что твой покойный муж сделал бы тоже самое на твоем месте.
– Прибереги свои комплименты, – перебила графиня. – Мне достаточно того, что по завершении этой истории я смогу спокойно умереть, не боясь, что застряну меж двух миров.
Дама оставалась рядом, пока полковник не зажег пламя, нагревающее углекислый газ. Почти сразу шар начала подниматься: поначалу сантиметр за сантиметром, затем, метр за метром, после чего слуги отпустили веревки, и Король-Солнце быстро взмыл к облакам, словно расступившимся при его появлении. Профессор взял за руку племянницу, услышав, как у той перехватило дыхание. Девушка широко распахнутыми от удивления глазами смотрела как особняк де Турнелей превращается в крошечную мраморную шкатулку, а окружающий его сад в скопление мириад серых и белых точек. «Не думаю, что люди когда-нибудь смогут к такому привыкнуть, – думал профессор, пока у их ног разворачивались сады Версаля, похожие на размытый облаками карандашный рисунок. – Мы никогда не сможем летать по-настоящему, сколько бы ни конструировали летательные аппараты. Это уму непостижимо.» Он взглянул на Оливера, который стоял, вцепившись обеими руками в бортик корзины и вспомнил, что есть вещи посильнее инстинкта самосохранения.
– Кажется, все идет по плану, – произнес полковник, проверив показания барометра, пока сэр Тристан заменил его у горелки. – Ветер сейчас дует по направлению к северо-востоку, так что через несколько минут мы полетим над Парижем.
– Вообще-то, его уже видно, вон там, по правую сторону, – показал сэр Тристан.
Теодора пересекла корзину и встала рядом с ним. Действительно, сквозь обрывки облаков и разлетающиеся в разные стороны испуганные птичьи стаи виднелась сероватая змейка Сены, потемневшая от дыхания тысяч каминов. Помолчав немного, Теодора произнесла:
– Полковник, давно хотела кое-что спросить, но вы были так заняты приготовлениями к путешествию, что я не посмела вас беспокоить, – Кернс ободряюще кивнул, и девушка продолжила: – Я никак не могла выкинуть из головы сказанное вами за завтраком… о человеке из ближайшего окружения князя Константина, действующего на нашей стороне.
– Я знал, что вы об этом не забудете, – улыбнулся Кернс. – Вы, наверное, извелись уже, задаваясь вопросом кто это мог быть и почему вы никогда не замечали его действий.
– Если честно, мне тоже интересно об этом узнать, – вмешался в разговор Александр с противоположной стороны корзины. – Как вам удалось ввести своего шпиона в свиту Драгомираски?
– Это совсем не наша заслуга, профессор, а его самого. Более того, этот «шпион» на самом деле является одним из старейших членов княжеского двора. Речь идет об Энгельберте Жено, личном мажордоме династии, который…
– Как вы сказали? – прозвенел возглас Теодоры, эхом отразившись в куполе аэростата. – Жено? Тот, которого я знаю, тот, …
– … который вырастил и Драгомираски, и вас с момента смерти князя Ласло и леди Альмины. Который научил вас стрелять в двенадцать лет, ездить верхом как мужчину, прятать флакон с ядом в веер и всем остальным трюкам, которые полагалось знать правой руке патрона, – он улыбнулся еще больше, видя изумление Теодоры. – Вас все еще удивляет что мы, Монтроузы, де Турнели и я, знаем об уникальных методах вашего обучения?
– Это невозможно, – Теодора посмотрела на сэра Тристана, словно надеясь, что тот опровергнет слова Кернса, но молодой человек этого не сделал. – Это просто абсурд! Нет более преданного Константину Драгомираски слуги, чем Жено! Все, что он имеет, дал ему князь!
– Тебе он тоже давал всё, и посмотри, чем это закончилось, – тихо произнес Лайнел.
– Это совсем другое, – ответила, не глядя на него, Теодора. – Я служила этой семье двадцать четыре года, Жено – гораздо дольше. Князь Ласло вытащил его из Будапештской тюрьмы. Жено был приговорен к смертной казни за убийство одного из тех революционеров, которые пытались изгнать из Венгрии династию Габсбургов[2], предков Драгомираски. Этот человек случайно убил его жену во время нападения…
– Жену, которой никогда не существовало, – поправил ее полковник, словно забавляясь ее все возрастающим удивлением. – Жено действительно убил упомянутого революционера, но сделал это лишь ради привлечения внимания Ласло Драгомираски. Он знал, что тот симпатизирует Габсбургам и не преминет воспользоваться случаем принять в свои ряды очередную марионетку для достижения своих целей. Князь из тех деятелей, которые любят окружать себя особым типом людей, такими как вы, Теодора: несгибаемых, способных противостоять любым напастям, и… находящихся в неоплатном долгу перед кланом Драгомираски.
– Вы хотите сказать, что этот тип убил человека только для того, чтобы приблизиться к князю, а затем предать его? – не веря своим ушам спросил Александр. – Насколько он вовлечен в дела ваших трех семейств?
– Он вовсе не посторонний наемник, если вас именно это удивляет, – ответил сэр Тристан, приглушая горелку. – Хоть Жено и немецкого происхождения, он является потомком той же венгерской династии, что и Кернсы – Алмоша Баласси, одного из рыцарей, казненных князем Адоржаном.
– Если все обстоит именно так, как вы говорите, – заговорила Теодора и взор девушки упал на набережную Сены. Они как раз пролетали над Парижем. – Раз Жено действительно на нашей стороне, то теперь я начинаю понимать почему той ночью…
– Почему вам удалось сбежать целой и невредимой после перестрелки? – закончил за нее сэр Тристан, и девушка кивнула. – Поверьте мне, Теодора, если бы Жено был предан своему патрону и готов выполнить его приказания, вы бы погибли, не успев сделать и шага.
Теодора была так обескуражена, что не могла вымолвить ни слова и на какое-то время Королем-Солнце завладела полная тишина. Они пронеслись над Марсовым полем, превратившимся в многоцветный муравейник, и направились дальше на восток, оставляя позади море готических шпилей и мансард. Пролетая мимо Эйфелевой башни, путники увидели множество туристов, показывающих друг другу на шар и машущих им обеими руками. Сэр Тристан поспешил накинуть на лицо Теодоры вуаль, дабы никто не смог ее узнать, взглянув на нее через бинокль.
Было так ветрено, что вуаль словно жила своей собственной жизнью и молодому человеку никак не удавалось с ней справиться. Теодора, несмотря на волнение, рассмеялась. Почему-то это эпизод еще сильнее сжал узел, который ощущал внутри себя Лайнел с тех самых пор, как стало известно об их намерении отправиться вдвоём в Карловы Вары. Вокруг возобновились разговоры, Лайнел же стоял на противоположной стороне корзины, опершись локтями о борт, и смотрел невидящим взором на пронизанный проспектами город. Впервые ему подумалось о том, что, возможно, так будет лучше. Он понял, что как бы ни старался, не сможет дать девушке то, что ей необходимо. Может, именно этот простодушный молодой человек обладает ключом к спасению Теодоры. «Наверное, лучшее, что я могу для нее сделать, это оставить ее в покое. Мы и так причинили друг другу слишком много боли.»
Ирония ситуации состояла в том, что, решив навсегда уйти с поля боя, он осознал, что никогда еще не был так в нее влюблен как сейчас. Слишком подавленный, чтобы сопротивляться, Лайнел, позабыв о своем решении больше не пить, вытащил из кармана фляжку и позволил джину заглушить боль от понимания того, что с каждой секундой он все больше отдаляется от своей мечты.
–
[1] Секстамнт, секстан (от лат. sextans (род. п. sextantis) – шестой, шестая часть) – навигационный измерительный инструмент, используемый для измерения высоты Солнца и других космических объектов над горизонтом с целью определения географических координат точки, в которой производится измерение
[2] Члены династии Габсбургов – влиятельнейшей династии Священной Римской империи – избирались королями Венгрии и приносили при коронации клятву на конституции Венгерского королевства. После завоевания Габсбургами Османской Венгрии термин «Королевская Венгрия» вышел из употребления, а император стал называть свои венгерские владения «Венгерским королевством». Король из династии Габсбургов напрямую контролировал финансовые, военные и иностранные дела Королевской Венгрии, а имперские войска защищали её границы. Габсбурги не спешили давать слишком большое число помощников палатину, чтобы занимающее это место лицо не приобрело слишком большой власти. Кроме того, Габсбургов и венгров разделял т. н. «турецкий вопрос»: Вена хотела поддерживать мир с Османской империей, венгры же желали изгнать турок. Постепенно многие венгры перешли на антигабсбургские позиции.
ЧАСТЬ 3
Либуше и Адоржан
