Текст книги "Вкус твоих ран (ЛП)"
Автор книги: Виктория Альварес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
– Полковник, – начал помрачневший Александр. Ни Оливер, ни Лайнел были не в силах вымолвить ни слова, Вероника беззвучно плакала. – Я… понимаю, что это может показаться бестактным с моей стороны, но… боюсь, мы все еще подвергаемся серьезной опасности.
– Да, – с трудом произнес Кернс. – Благодарю за напоминание, профессор.
Было странно видеть этого гиганта дрожащим словно ребенок. Он подошел к дочери, пытаясь оттащить ее от тела сэра Тристана, не обращая внимания на протесты.
– Эмбер… нам пора уходить. В любой момент могут появиться еще наёмники.
– Ты же не думаешь, что мы можем бросить его здесь. – Эмбер посмотрела на отца неверящим взглядом. – После всего, что он сделал, после того как он жизнь отдал за нас?!
– Знаю, что это звучит ужасно, но у нас нет времени им заниматься. Мы должны исчезнуть отсюда как можно быстрее, чтобы они не напали вновь на наш след.
– Пусть! Я хочу, чтобы они поплатились за то, что сделали!
И все-таки им ничего не оставалось, кроме как пуститься в путь, глотая слезы. Александр и Вероника, поддерживая Оливера за плечи, с максимально возможной скоростью последовали за Кернсами по улице Шейнерова, держа в руках спасенный от огня багаж. Лайнел одной рукой подхватил Елену, второй потянул за собой Теодору, которая словно приросла к земле.
Пылая в ночи словно факел, гостиница выбрасывала в небеса клубы сажи и пепла, которые, оседая, окрашивали в черный цвет снег и лицо сэра Тристана. «Идем,»– прошептал Лайнел, увлекая за собой Теодору, и они присоединились к остальным в конце улицы, чтобы продолжить свой путь к «Трем крестам».
Эмбер забрала у Теодоры пистолет и вместе с отцом отслеживала нет ли за ними погони. Спотыкаясь и падая на льду, они поднялись к церкви, все такой же пустынной, как и накануне, и друг за другом проникли внутрь вслед за державшим лампу Александром. Похоже, внутри никого не было, каменные плиты находились именно там, где их оставили во время предыдущего визита. Совместными усилиями путники освободили проход и вошли. Оказавшись по другую сторону, в окружении покойников, они постарались завалить проход самыми тяжелыми глыбами, чтобы обезопасить себя. Лишь когда исчез последний луч света, все поняли, что это может оказаться как спасением, так и приговором: они добровольно похоронили себя заживо вместе с Шварценбергами.
ЧАСТЬ 4
«Уста Ада»
Глава 21
Есть такая тишина, которая бывает только на кладбищах, потому что происходит она от отсутствия не звуков, а жизни. Заключенные в недрах замка, окруженные гробами, паутиной и крысами, молча обменивались взглядами, пытаясь восстановить дыхание. В словах не было необходимости: всеобщая боль была столь осязаемой, что хоть ножом её режь.
Эмбер положила последний камень на импровизированную стену и облокотилась об нее спиной. По лицу текли слёзы, а когда девушка попыталась их смахнуть, то испачкалась присохшей к костяшкам пальцев кровью.
– Началось, – произнес Кернс, голос его дрожал также, как и тогда, когда они находились у дымящейся гостиницы возле тела павшего товарища. – Мы уже потеряли одного из наших… Полагаю, прозвучит глупо, но … я думал, что пока мы все держимся вместе, у нас есть все шансы одолеть Драгомираски…
– У нас все еще есть этот шанс, – тихо отозвался Александр. – Не думаю, что сэр Тристан одобрил бы, если мы сейчас признаем поражение.
– Но нам ни к чему и дальше следовать вместе, – с увлажнившимися глазами сказал Оливер. – Случилось то, чего я опасался с момента начала нашей поездки, мы пересекли черту, которую я провел давным-давно. Я не могу позволить вам подвергать себя риску, сопровождая меня. Так или иначе, все мы вовлечены в дела Драгомираски, но это мою дочь он похитил, поэтому именно я и только я должен подставлять свою шею ради ее спасения. Вам следует уйти прямо сейчас, чтобы …
– Мы уже поняли, что у тебя склонность к героизму, – похлопал его по плечу Лайнел. – А теперь хватит пороть чушь и продолжим дальше.
– Я согласен с Лайнелом, – поддержал его профессор. – Мы едва знакомы, но было очевидно, что сэр Тристан благородный человек. Допустить, что он погиб зря, значило бы оскорбить его память.
Кернс кивнул, в его глазах стояли слёзы. Теодора, державшая Елену на руках, пока Лайнел помогал двигать каменные глыбы, опустила девочку на землю.
– Но этого не должно было случиться. Предполагалось, что мы в безопасности, а Константин не появится до завтрашнего утра, – она провела рукой по измазанному сажей лбу. – Почему нам так не везет?
– Не везёт? – воскликнула Эмбер и подошла к девушке, сжав кулаки. – Да как ты смеешь говорить такое в отношении смерти Тристана?
– Что ты имеешь в виду? – Теодора удивленно распахнула глаза. – Ты обвиняешь меня в…
– Именно. Тебя. Ты, твоя красота и очарование свели его с ума много лет назад. Неужели было так обязательно опутывать его снова?
– Мисс Кернс… – попытался остановить ее встревоженный Александр.
– Но я ни в чём не виновата! – закричала оторопевшая Теодора. Она посмотрела на остальных, словно умоляя поддержать ее. – Я не просила его умирать за меня!
– В этом не было необходимости! Тристан готов был сделать это хоть тысячу раз! Если бы ты не вышла тайком за своим отродьем, то никому не пришлось бы его спасать!
– Может, хватит уже молоть чепуху? – взревел Лайнел, заставив вздрогнуть всех, включая Теодору. Он прожег взглядом Эмбер: – Вам не кажется, что Теодоре и так уже достаточно плохо из-за случившегося? Чего вы добиваетесь, обращаясь с ней таким образом?
– Леннокс, не лезьте, – ответила покрасневшая от ярости Эмбер. – Как бы вы ее не защищали, все равно знаете, что я права! Тристан бы не…
– Сэр Тристан погиб, потому что один из наёмников этого сукина сына выстрелил ему в спину! Это лишь случайность, что именно он первым бросился спасать нашу дочь, но если бы первым поднялся я, то был бы сейчас на его месте!
– Он прав, Эмбер, – прошептал Кернс. Его дочь, не веря своим ушам, обернулась к нему. – Нравится нам это или нет, но мы все вовлечены в войну с Драгомираски. А в любой войне потери неизбежны.
– Но … но это не… – Эмбер никак не удавалось привести в порядок свои мысли. Дрожащими руками она провела по своим волосам. – Он был хорошим человеком! – воскликнула она. – Проклятье…
– Вы тоже, поэтому я уверен, что вы, не колеблясь, заслонили бы собой Веронику, выстрели в нее один из этих ублюдков, – ответил Лайнел. – Думаете, было бы справедливо, если бы ваш отец до конца своих дней ненавидел бы ее за вашу смерть?
Эмбер открыла было рот, но так и не нашлась что ответить. Стоявшая рядом Вероника с силой сжала ей руку, и девушка обреченно покачала головой. Елена молча взирала на них, ухватившись за ногу Лайнела. Наконец, Александр произнес:
– Думаю… как бы нам ни было больно, мы должны продолжать. Единственное, чего мы можем добиться ссорами это то, что жизнь сэра Тристана будет отдана зря.
– Вы правы, профессор Куиллс, – полковник провел своей ручищей по глазам, тряхнул головой и вновь обрел командный голос. – Благодаря ему, мы выиграли несколько бесценных часов. Стоит посвятить их исследованию этого места.
Его слова побудили всех встрепенуться и приняться за дело. Казалось, за ними тянется невидимый шлейф дыма от костра, все еще пылающего на месте гостиницы. Теодора, слишком подавленная, чтобы разговаривать, вновь подхватила на руки Елену. Лайнел потянул их за собой вслед за несущим лампу Александром. Остальные, убедившись, что проход надежно замаскирован, замыкали шествие.
Усыпальница ничуть не изменилась с момента их предыдущего визита. Они вновь двинулись мимо похожих на плакучие ивы гроздья паутины, разглядывая тянущиеся по обеим сторонам ряды эффигий Шварценбергов. Теодоре пришлось покрепче прижать к себе девочку, пытавшуюся потрогать надгробия. Когда они достигли противоположной стороны зала, профессор порекомендовал повнимательнее смотреть под ноги, прежде чем начать подниматься по винтовой лестнице.
Жутковато было идти во мраке, со всеми этими статуями и убранством, то и дело появляющимися из ниоткуда по мере того, как на них попадал свет лампы. Путники пересекли часовню, которая сильно отличалась от описания Александра: крестильная купель обрушилась, алтарь лишился серебряной отделки. Спустившись по лестнице, они оказались в широком коридоре, по которому Либуше вела Адоржана в видении профессора. Здесь также царило полное запустение и тьма.
– В прошлый раз на стенах были закреплены факелы и повсюду сновали слуги, – пояснил Александр, поднимая руку повыше, чтобы осветить потолок, покрытый пылью и трещинами. – Все они несли подносы с едой и напитками, так что, полагаю, где-то рядом должен быть зал…
– Думаю, стоит хорошенько исследовать эти помещения, – сказала его племянница. – Возможно, нам удастся выяснить причину почему Шварценбергам пришлось покинуть свой дом.
– Прежде, чем мы этим займемся, стоит взглянуть на источник, о котором рассказывал профессор Куиллс, – предложил полковник. – Александр, вы говорили, он находится недалеко отсюда?
– Да, полагаю, что смогу вспомнить как и куда шла Либуше. Но зачем вы хотите на него посмотреть?
– Меня интересует не столько сам источник, сколько то, что в нем обитало. Раз уж мы собираемся здесь заночевать, хотелось бы проверить, есть ли тут все еще существо, наводившее ужас на Либуше, если мы, конечно, в состоянии его обнаружить.
Не говоря ни слова, Александр вновь поднял лампу и возобновил свой путь, поворачивая по коридорам то направо, то налево, хотя без ковров и прочей обстановки, ориентироваться было гораздо сложнее. Несколько раз он ошибался и приходилось возвращаться назад, но вот, наконец, они добрались до ведущей к подземному озеру лестницы.
Без факелов в пещере было совсем темно и поверхность воды, отражающая свет лампы, едва виднелась по правую сторону. Решетка, которую Либуше открывала своим ключом, отсутствовала.
– Вот что девушка называла «Устами Ада», – разъяснял Александр, продвигаясь к озеру по тропе, пролегающей среди сталактитов и сталагмитов. – А вот здесь, – он остановился около плоского камня, расположенного у по-прежнему бурлящего, выделяющего пар водоема, – она стояла.
– Похоже, все остальные минеральные источники Карловых Вар являются ответвлениями именно этого, основного, – задумчиво произнес Кернс. – Люди забыли о нем.
– Судя по тому, что говорила Либуше, общественные источники, которыми пользуется население Карловых Вар, не такие чистые, как этот, но зато в них нет никаких непонятных бестелесных существ… призраков, демонов, называйте, как хотите.
– Вроде, ты говорил, что тоже смог ощутить присутствие иных существ? – спросила Вероника, оглядываясь по сторонам, – этих женских духов, как их там, русики… рукалсики…
– Русалки, – тихо поправил ее Оливер. – Девушки-утопленницы из славянской мифологии. Я читал про них, когда искал информацию о банши.
– Кем бы они ни были, не похоже, чтобы они оставались в этой пещере все эти четыре сотни лет, – заключил профессор. – Когда я находился здесь с Либуше и Адоржаном, чувствовал потоки холодного воздуха, которые я соотнес с присутствием русалок, но, когда видение исчезло, пропали и потоки. Сейчас мы являемся единственными обитателями замка наряду с крысами.
Уяснив для себя этот вопрос, они вернулись обратно на верхние этажи, чтобы поискать наименее разрушенную комнату и оставить там вещи. Найти приемлемое место оказалось непросто, но в конце концов они остановились на прилегающем к часовне караульном помещении. Изначально Александр предложил разместиться в уже знакомом ему большом зале, но при более пристальном обследовании помещения было обнаружено крысиное гнездо, обитатели которого с визгом бросились врассыпную, а часть стен оказалась разрушенной. В караульной Кернсам удалось развести огонь, чтобы можно было получше осмотреться вокруг, Александр и Лайнел вытащили из поклажи часть одеял и расстелили их рядом с полуистлевшими останками опрокинутого стола. Оливер стоял, прислонившись к стене, тщетно пытаясь скрыть от окружающих свое разочарование от того, что по-прежнему не удавалось найти ни следа пребывания Хлои. Вдруг Лайнел наклонился и поднял что-то с пола.
– Твист, взгляни, – сказал Лайнел. Профессор в этот самый момент присоединился к Кернсу, чтобы помочь поддержать огонь, уже начавший потихоньку прогревать помещение. Оливер увидел на ладони Лайнела маленький кубик из крашенного дерева. – Знаешь, что это?
– Игральная кость? – предположил заинтригованный Оливер, беря в руки вещицу, чтобы повнимательнее ее рассмотреть. – Где ты ее взял?
– Вот тут, у ножек стола. Мне стало любопытно, как могла она сохраниться здесь на столько лет, а потом задумался – сколько лет на самом деле она тут лежит?
– Понятия не имею, о чем ты, – Оливер окинул взглядом комнату. Не осталось никаких ценных вещей, но на стенах сохранились металлические кольца и перекладины из тех, на которые когда-то вешали штандарты. – Что же здесь произошло, почему все ушли?
– Может быть, из-за практически уничтожившего город пожара? – предположила Вероника. – Возможно, он начался так внезапно, что обитатели замка сбежали, чтобы никогда больше не возвращаться?
– Звучит убедительно для обычного, традиционного замка, – ответил Оливер. – Но напомню, что мы находимся под землей и огонь не мог сюда добраться. Должна быть иная причина, пока нам неизвестная. Что-то, похуже огня.
Лайнел пожал плечами и убрал в карман возвращенную Оливером находку. Вместе с Вероникой он подошел к расточавшему все больше тепла очагу и поискал глазами Теодору. Она стояла на коленях подле Елены в противоположном конце зала. Лицо девочки было так перепачкано сажей, что мать достала платок и пыталась ребенка отмыть, не обращая внимания на сопротивление с ее стороны. Теодора мельком взглянула на остановившегося рядом с ними Лайнела.
– Я смотрю, что все мы выглядим сейчас примерно одинаково, – сказал он ей, – мы похожи на цыган.
– Что ж, на данный момент это наименьшая из наших бед. Пока мы остаемся в живых, мне без разницы, будь мы хоть с ног до головы покрыты паутиной.
– Думаю, ты права.
– И еще, спасибо, что встал на мою сторону, когда…
– Не бери в голову, Дора. Ты же понимаешь, что я сделал это вовсе не ради утешения, а сказал то, что есть на самом деле.
Девушка изо всех сил пыталась сохранять спокойствие, но Лайнел видел, что глаза ее заволокла пелена боли. Он потянул Теодору за руку, привлек к себе и заключил в объятия.
– Ну же, иди ко мне, – и когда девушка положила голову ему на плечо, тихо произнес: – Эмбер вовсе не думает так, как тебе сказала. Не обращай внимания.
– Но, может, она права, – пробормотала девушка. – С тех пор, как Константин решил со мной покончить, я только тем и занимаюсь, что пересекаюсь с людьми, которых использовала в прошлом. Моя нынешняя зависимость от них заставляет меня чувствовать себя виноватой. Но случившееся с сэром Тристаном превзошло все наихудшие опасения. Я приговорила его к смерти в тот момент, когда он меня полюбил…
– Дора, я серьезно, это всего лишь несчастливое стечение обстоятельств. Ты же слышала, что я ответил Эмбер – на его месте мог оказаться и я.
– Даже представить это боюсь, – слабым голосом произнесла Теодора и обняла его так, что чуть не лишила дыхания. – Если бы это случилось с тобой… если бы я потеряла тебя, Лайнел, я…
– Я цел и невредим, – успокаивал Лайнел, поглаживая ее по спине. – Ты прекрасно знаешь, что мы – крепкие орешки. Мы пережили пустыню, банши, Миссисипи… Разве может с нами справиться какой-то стрелок?
Он почувствовал, как Теодора улыбнулась ему в шею и хотел продолжить разговор, но заметил, что Елена наблюдает за ними с лукавой улыбкой.
– Может, я вообразил невесть что, но, по-моему, наша дочь над нами смеется.
– Все может быть, – Теодора слегка отстранилась от него и взглянула на девочку. – Ты даже не представляешь, насколько она на тебя похожа. У нее ни стыда, ни совести, – тут она увидела, что Кернс жестом подзывает ее к себе, – ты можешь побыть с ней немного?
– Побыть с ней? Подожди, Дора, я не умею управляться с детьми, я никогда не…
– Если ты считаешь, что можно «управиться» с такой занозой как эта, значит тебе есть еще чему поучиться, – ответила девушка. – Если ты сможешь ее занять на некоторое время – уже хорошо.
Поцеловав его в губы, Теодора присоединилась к остальным, а Лайнел остался в полной растерянности. Не имея ни малейшего понятия с чего начать, он повернулся к Елене и увидел, что девочка по-прежнему пытливо его разглядывает.
– Ну что, – начал Лайнел, присев на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с малышкой. – Наконец-то мы вместе, ты и я. Полагаю, тебе есть о чем меня расспросить…
Елена продолжала молчать. Как, черт возьми, он должен общаться с трехлетней девчушкой, которая, помимо всего прочего, еще и ни слова не знает по-английски. Огромные карие глаза так внимательно на него смотрели, что Лайнел поневоле предположил, уж не считает ли она его полным идиотом? Мужчина и подумать не мог, что когда-либо его настолько будет волновать мнение женщины о нём.
– Думаю, нам придется попросить твою маму поработать переводчиком, – произнес он, признавая свое поражение. Елена потёрла лицо, еще больше размазывая сажу, и Лайнел взял платок Теодоры, чтобы ее вытереть. – Ладно, английский не сработал. Надеюсь, венгерский не так уж и сложен. Справился же твой дядя Оливер с дюжиной языков, когда был еще сосунком. Может, и я…
– Add ide a kalapot (Дай мне шляпу, – венг.), – вдруг сказала девочка, протягивая ему руки.
– Венгерского тоже не надо? Как же нам тогда общаться, языком жестов? Или один удар означает «да», два означают…?
Он умолк, когда Елена потянула его за руки. Лайнел не сразу, но понял, что она просит его наклониться. Когда он подчинился, девочка схватила его шляпу и, улыбаясь во весь рот, водрузила себе на голову. Головной убор оказался так велик, что накрыл девочку до подбородка. Не переставая улыбаться, Елена сдвинула шляпу назад и Лайнел почувствовал, как у него внутри вдребезги рассыпалось нечто, о существовании чего он даже не подозревал.
– Знаешь, что я тебе скажу, Елена Леннокс? Ты – маленькая воришка и когда ты подрастешь, мы отлично проведем время, опустошая египетские гробницы, – он поцеловал девочку в щечку, и та рассмеялась. – От тебя сплошные преимущества: ты такая маленькая, никому и в голову не придет, что ты бегаешь повсюду, таская ушебти[1], чтобы передать их потом папочке. Я уже сейчас вижу прибыль, но если не получится, мы вполне можем стать контрабандистами или даже пиратами…
– Аплодисменты для лучшего отца в мире, – послышался голос Оливера, вытаскивающего из багажа провизию. – Ты именно тот пример для подражания, который так ей необходим.
– Ты просто боишься, что моя дочь одолеет твою, Твист. У Хлои нет никаких шансов. Я уже видел, как Елена работает этими кулаками, – Лайнел ухватил девочку за запястья и поднял её руки вверх, – еще чуть-чуть и я смогу взять ее с собой на бокс.
– Я рад, что вы восприняли отцовство с таким энтузиазмом, Леннокс, но у нас сейчас есть более срочные дела, – прервал его полковник, чем привлек всеобщее внимание. – Для начала, мы даже не знаем как на нас вышли эти наёмники.
– Да, очень странно, что они так точно знали, где мы остановились, – присоединилась Вероника. – Как нас могли найти в первый же день?
– Я только об этом и думал, пока мы поднимались в гору, – отозвался ее дядя. – Может, кто-то узнал нас, пока мы шли по городу? Когда я ждал вас в фойе гостиницы, то просмотрел периодику: новость об убийстве князя по-прежнему во всех газетах, в том числе с фотографиями Теодоры.
– А как насчет хозяйки гостиницы? – тихо спросил Оливер. – Как думаете, могла ли именно она поднять тревогу, если узнала Теодору по фотографиям?
– Учитывая, что произошло потом, это маловероятно, – возразил Лайнел, не выпуская из рук Елену. – Странный способ отблагодарить за информацию, даже для Драгомираски.
– Действительно, вряд ли эта несчастная женщина являлась его шпионкой, – согласился Кернс. – Сомневаюсь, что у него повсюду столько агентов.
– Что ж, на этот вопрос могла бы ответить одна из нас, – вставила слово все еще хмурая Эмбер. – Нам невероятно повезло, что сейчас с нами та, кто когда-то находилась по другую сторону и может сообщить нам множество полезной информации.
– Неужели вам больше не к чему придраться, мисс Кернс? – холодно ответила Теодора. – Дальше что? Скажете, нас сдала приемная семья Елены?
– Они вызывают гораздо больше подозрений, чем какой-нибудь случайный житель Карловых Вар. В конце концов, они работали на Драгомираски, обслуживая вас во время беременности!
Теодора ограничилась раздраженным взглядом. Оливер, тем временем, обратился к полковнику:
– Вспоминаю сейчас наш сегодняшний поход на почту. Есть ли вероятность того, что кто-то подслушал наши переговоры с Жено и моей семьей?
– Вряд ли, лорд Сильверстоун. Здание прекрасно охраняется и ничего подобного произойти не могло. Даже если предположить, что нас узнали, я вас уверяю, маловероятно, чтобы они дожидались нашего возвращения в гостиницу, скорее задержали бы нас сразу и бросили в темницу.
– Не хотел бы я услышать такой комментарий по дороге сюда.
– Вы позабыли об еще одном подозреваемом, – вмешался Лайнел. – Хотя вряд ли кому-то из нас охота предположить, что именно он стоит за всем этим.
– Кого ты имеешь в виду? – спросил Кернс.
– Жено, полковник. Я постоянно слышу от вас, что он является нашим лучшим козырем в противостоянии Драгомираски. Но почему вы так уверены, что он действительно на нашей стороне? – Лайнел повернулся к Теодоре. – Еще несколько дней назад он считался идеальным дворецким, человеком, до мозга костей преданным династии, при этом регулярно поставлял информацию врагам князя. С чего вы решили, что вам он предан больше, чем Драгомираски?
– Даже не знаю, – растеряно ответила Теодора. – Все, что касается Жено, сбивает меня с толку и я не знаю, чего можно от него ожидать. Я считала его одним из немногих своих друзей, требовательным учителем и защитником…
– Учитель, который приказал тебя пристрелить, – напомнил Лайнел.
– Но у него не было выбора, – вступился Оливер. – Я слышал сегодняшний разговор полковника и помню, как Жено говорил, что ему стоило неимоверных усилий отдать тот приказ, даже зная, что Теодора более чем способна выжить, даже в такой ситуации.
– Ой, ну ты прямо сама наивность, честное слово. Что еще он мог нам сказать, чтобы не вызвать подозрений?
– Жено на нашей стороне, Леннокс, – заверил полковник без тени сомнений в голосе. – Мы знакомы очень давно, и он сполна доказал свою преданность нашему делу. Я уверен, что мы можем ему доверять.
– Если мы не можем доверять даже друг другу, то как должны доверять кому-то еще? – мрачно заключила его дочь. – Не стоит об этом забывать.
– Любопытно, что об этом говорите именно вы, – с явным сарказмом отреагировала Теодора.
В воздухе повисла напряженная пауза, Кернс устало вздохнул. Пламя очага отбрасывало на стену огромную тень полковника, делая его похожим на титана[2].
– Ладно, рано или поздно мы все выясним, если нам удастся продержаться в живых достаточно времени. Однажды, мы заставим Драгомираски заплатить за все.
– Но не совсем так, как мы планировали изначально, – продолжила Эмбер. В свете огня глаза ее сверкали словно рубины. – Раньше мы бы удовлетворились спасением дочери лорда Сильверстоуна и оглаской всех его деяний на весь мир, чтобы все узнали о его мнимой смерти, – девушка обессилено опустилась на пол. – Теперь я считаю, что он заслуживает того, чтобы его фарс стал реальностью.
– Ты же не собираешься … – начала было Вероника, не веря своим ушам.
– Отомстить за смерть Тристана так, как он того заслуживает. Именно так. Неужели мы будем и дальше смотреть, как вокруг нас ползает скорпион, вместо того чтобы раздавить его раз и навсегда?
Эмбер окинула взглядом собравшихся, доставая из кармана платок, чтобы перебинтовать разбитые в кровь костяшки пальцев. Александр ничего не ответил, Оливер пробормотал что-то о том, что главное спасти Хлою; Лайнел и Теодора молча обменялись красноречивыми взглядами.
– Придет время – решим, что делать, – подвел черту Кернс, потрепав дочь по плечу. – А пока мы должны немного отдохнуть, чтобы начать исследовать оставшуюся часть замка. Думаю, именно здесь находится ключ к тому, что произошло с Драгомираски, благо у нас все еще остается достаточно форы перед князем, – он перевел взгляд на Лайнела: – Не поделитесь со мной вашей флягой, Леннокс?
Немного удивленный Лайнел достал из кармана флягу и протянул ее полковнику. Кернс со словами «за Тристана» сделал глоток и передал флягу дочери, та последовала его примеру и вручила ее Веронике. Последующие несколько минут эти два слова снова и снова литанией[3] звучали в караульной. Теодора оказалась последней в это цепочке, но, когда она повернулась к Лайнелу, чтобы вернуть ему флягу, тот покачал головой. На коленях у него по-прежнему сидела Елена. Теодора поняла его без слов: теперь у него есть ради чего бороться – ради кудрявой головки, которая приникла к его груди именно там, где раньше обычно хранился джин.
–
[1] Ушембти (егип. љwbtj или wљbtj «ответчики») – статуэтки, которые в Древнем Египте помещались в могилу, с тем чтобы они выполняли необходимые обязанности по отношению к умершему. Изготавливались из дерева, камня, терракоты или фаянса.
[2] Титамны (др. – греч. Фйфᾶнет, ед. ч. ФйфЬн) – в древнегреческой мифологии божества второго поколения, дети Урана (неба) и Геи (земли). Их шесть братьев и шесть сестёр-титанид, вступивших в брак между собой и породивших новое поколение богов: Прометея, Гелиоса, Муз, Лето и других.
[3] Литамния (лат. litania от греческого греч. лйфЮ, означающее «молитва» или «просьба») – в христианстве молитва, состоящая из повторяющихся коротких молебных воззваний.
