Текст книги "Вкус твоих ран (ЛП)"

Автор книги: Виктория Альварес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

– Лайнел? – послышался вдруг голос с противоположной стороны помещения. – Это ты?

И вновь у Лайнела все внутри перевернулось, но, узнав голос, он выдохнул от облегчения. В здание вокзала только что вошел Оливер, одетый в черное, до щиколоток, пальто и с такими же, как у них взъерошенными волосами.

– Из всего, что могло бы меня сегодня удивить, это, без сомнения, забирает пальму первенства…

– Более, чем согласен, – все еще не веря своим глазам кивнул Лайнел. Сколько же времени они не разговаривали? Четыре месяца? Полгода? – Что ты забыл на вокзале сегодня, Рождественским утром? Разве ты не должен сейчас быть на Полстед-роуд с Хлоей?

При этих словах, по лицу Оливера пробежала тень. Лайнел нахмурился, заметив бледность и мешки под глазами у друга.

– Боюсь, что накануне вечером… на Полстед-роуд произошло нечто ужасное. Хлоя пропала. Пока меня не было дома…

– Пропала? – воскликнул Лайнел. – Хочешь сказать, ее похитили?

– Преступники проникли через заднюю дверь и убили Мод выстрелом в затылок. Попытались сделать тоже самое с моей матерью, но, благодарение богу, промахнулись…

– Это не может быть совпадением! – прошептала Теодора. – Такое не может происходить одновременно по чистой случайности!

Оливер лишь теперь заметил девушку и застыл от удивления, глядя на ее спутанные волосы, почти целиком скрывавшие лицо.

– Мисс Стирлинг? Что вы делаете в Оксфорде и о чем говорите?

– Нам пришлось пуститься в бега, но рассказывать все это слишком долго, – опередил девушку Лайнел. – Я все равно не понял, что ты тут делаешь, Твист. Разве ты не должен был отправиться в полицию и подать заявление?

– Неужели ты думаешь, что я до сих пор этого не сделал? Да я десять часов провел в разговорах с агентами, но не добился никакого толка. Похитители не оставили никаких улик, никто не смог дать их описания, потому что, по словам моей сестры, они были в масках.

– Больших доказательств и не требуется, – вступила в разговор Теодора. – Руку даю на отсечение, что они принадлежат к той же банде, что и наши преследователи.

Девушка по-прежнему стояла, обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь, так что Оливер снял пальто и накинул ей на плечи.

– Раз уж на данный момент ничего сделать нельзя, я решил сесть на первый же поезд до Лондона. Хочу поговорить с Александром и Августом о случившемся и спросить их мнения о … некоторых обстоятельствах, связанных с Хлоей, – Оливер взглянул на Лайнела. – Я собирался пойти поискать и тебя, но мы так давно не виделись, что я не был уверен, живешь ли ты по-прежнему в Адском переулке.

– Что ж, впервые в жизни провидение на моей стороне. Мы с Теодорой собирались сесть на тот же поезд, но…, – сокрушенно добавил Лайнел, – у нас только что состоялся премилый разговор о том, придется ли нам перепрыгивать через заграждения или нет.

Все трое повернулись к кассиру, который настолько привстал, дабы не упустить ни слова из их разговора, что уже практически стоял на ногах.

– Лорд Сильверстоун, вы знаете этих людей? Вы ни с кем их не путаете?

– Это мои друзья, Перкинс, – уставшим голосом ответил Оливер. – Я понимаю, что все это может показаться вам очень странным, но, тем не менее, нам необходимо сесть на этот поезд…

– Разумеется, – все еще ошарашенный происходящим, старик вновь обратил свой взор на прилавок. – Прошу прощения, милорд, умоляю. Вот, возьмите… и очень сожалею об оказанном вашим друзьям недоверии. Поймите, что в нынешнее неспокойное время…

– Не важно, – произнес Оливер, беря три билета первым классом и передавая их Лайнелу. – Успокойтесь, сдачу можете оставить себе.

– Вот чего можно добиться с помощью благородного титула, – пробурчал Лайнел, пока они шли к поезду, оставив позади раскланивающегося Перкинса. – Невероятно, что стоит добавить к имени «лорд», тебя тут же начинают уважать все вокруг.

– Возможно, тебя будут уважать, не будь ты одет как нищий, – парировала Теодора, даже не потрудившись на него взглянуть. – И, если не будешь пить с утра до вечера все что горит.

Она первая пересекла перрон и вошла в вагон первого класса, волоча по полу пальто Оливера. Лайнел хотел было ответить в том же духе, но, взглянув на мертвенно бледного друга, прикусил язык. Поезд тронулся и, прокладывая путь среди белоснежных холмов, помчался, давая возможность беглецам опередить преследователей хотя бы на пару часов.

Глава 5

В столице утро тоже выдалось морозным, но к полудню небо просветлело и, к моменту окончания службы в церкви Святого Михаила, сияло ослепительной лазурью. Александр Куиллс стоял, засунув руки в карманы, у окна в кабинете своего друга Августа и смотрел на видневшееся в нескольких метрах от него кладбище, где засыпанные снегом надгробия казались пробивающимися к солнцу растениями.

– Знаю, что это не совсем тот вид из окна, который хочется видеть каждое утро, раздвигая занавески, – услышал он из-за спины голос Августа, который наполнял два бокала бренди с содовой. – Полагаю, что по сравнению с Оксфордом, это может показаться тебе слишком скучным…

– Тем не менее, это Лондон, – улыбнулся, поворачиваясь Александр. – Как сказал Сэмюэл Джонсон[1], «Если вы устали от Лондона, то вы устали от жизни».

– Какое облегчение, что ты так думаешь. После того, что я повидал за годы миссионерства, ты себе представить не можешь, насколько теперь ценю простую жизнь викария прихода Святого Михаила. Удобное кресло, пылающий камин, отменная библиотека и детский смех повсюду: именно то, что должно быть в каждом доме.

Александр подумал, что было бы странно не слышать в этом доме детский смех хотя бы полминуты. Он находился у Уэствудов сорок восемь часов и уже начал думать, что каждый из близнецов Августа производит шум десяти. Прямо сейчас ноги мальчишек громко топали по коридору, находящемся прямо над его головой, в ожидании ароматного пудинга с изюмом, который их мать поставила в печь.

Александру все еще было трудно поверить, насколько изменилась жизнь его друга. Август вручил ему бокал, произнес: «С Рождеством!» и оба уселись в кресла, расположенные у камина.

– Полагаю, ты будешь скучать по Индии, – произнес профессор, после того как они отдали должное напитку. – Тем не менее, боясь показаться сентиментальным, должен признать, что очень рад снова видеть тебя дома. Последние годы были… очень нелегки для всех нас.

– Да, я знаю, – с добродушного лица Августа соскользнула улыбка. – То, что произошло с Эйлиш – ужасно. Ты себе не представляешь, насколько я жалею о том, что не мог быть тогда рядом с Оливером.

– Да, это было настоящая трагедия, – тихим голосом согласился профессор. – Я до сих пор не понимаю, как нам удалось заставить его идти вперед, хотя прежним он так никогда и не стал. Нынешний Оливер разительно отличается от того мечтателя, о котором мы заботились как о родном брате. Похоронив в 1905 году Эйлиш, мы похоронили и его сердце.

– Надо было нам убедить его приехать к нам вместе с Хлоей. Возможно, было бы тут тесновато, но так они хотя бы не остались в Рождество одни.

– Одни не останутся: Лили, сестра Оливера, уже год живет вместе с ними, а леди Сильверстоун собиралась приехать на неделю с визитом. Они составят ему хорошую компанию, и Оливер не будет проводить слишком много времени в размышлениях. Мне очень неприятно в этом признаваться, но то, что на самом деле гнетет его – это чувство вины.

– Чувство вины? – удивился Август. – Он считает себя виновным в гибели Эйлиш?

– Думаю, он считает, что бросил ее, уехав с нами в Новый Орлеан разбираться с тем делом. Что должен был остаться подле Эйлиш и убедиться в ее благополучии, хотя беременность протекала очень спокойно и не было никаких предпосылок для преждевременных родов и последующих страшных осложнений.

– Но ведь он здесь совершенно не при чем, – грустно произнес викарий. – Два года, которые несчастная девочка прожила с Оливером были лучшими в ее жизни. Ему следовало бы утешиться этим.

– Но он не может. Знаю об этом, потому что и я не смог, когда… когда потерял Беатрис и Роксану. Оливер идет той же дорогой. Я прекрасно его понимаю.

Август не нашел, что ответить, ибо Александр был прав. Когда он потерял жену и дочь, то еще не знал двух других своих друзей, поэтому именно Август был рядом с ним в те месяцы полного мрака. И не удивился, услышав продолжение:

– Даже сейчас, время от времени, по ночам вижу во сне изобретенную мной машину, первый детектор эктоплазмы, который взорвался тогда в подвале моего дома. Я провожу по нему руками, проверяю все переключатели, но мои пальцы всегда останавливаются именно на том, из-за которого произошел взрыв. Моя ошибка привела к катастрофе. Знаешь, сколько раз во сне я собирался его активировать?

– Александр, хватит, – Август поставил бокал на ближайший столик и приблизился к другу. Он заметил, что седины в бороде и каштановых волосах стало больше, морщинок вокруг, скрытых за очками, голубых глаз тоже прибавилось. – Я думал, что все это уже давно позади, но, похоже, боль Оливера разбередила твою собственную. Я понимаю, что ты ему сочувствуешь, но…

Трель дверного звонка прервала его на полуслове так резко, что Александр и Август вздрогнули.

– Мы больше никого не ждали, – недоуменно произнес викарий, – что там могло случиться?

– Может, это дети колядовать пришли. В это время все уже сидят за семейными столами, так что лучше дать им что-нибудь как можно скорее.

Дверной звонок продолжал трезвонить. Мужчины встали и направились к холлу, где столкнулись с миссис Хоуп, недовольной экономкой, иногда выполнявшей обязанности кухарки. Она шла, бурча что-то про хулиганов, которые беспокоили людей, звоня им в двери, но, открыв двери, застыла как вкопанная.

– Мистер Уэствуд… – прошептала она. Август и Александр в изумлении остановились за ее спиной, увидев визитеров.

– Оливер! Лайнел! – воскликнул профессор, переводя взгляд с одного на другого. – Что вы тут…

– Вот это поистине триумфальное появление, причем неожиданное, – прореагировал Август. Оба тяжело дышали, словно только что взбежали на Хайгейт. Более того, одеты они были лишь в рубашки. – Вы не поверите, но еще и пяти минут не прошло, как мы с Александром говорили о вас!

– Счастливого… счастливого Рождества вам обоим, – прерывисто поприветствовал их Оливер. – Полагаю, что все это может показаться вам странным тем более, что мы не предупредили вас о своем визите…

– Да какое это имеет значение, – заверил Август, пропуская в дом Оливера. – Более того, вы как раз вовремя – буквально через несколько минут мы сядем за стол, так что милости прошу.

– Очень любезно с твоей стороны, Август, но, как Оливер уже сказал, это вовсе не визит вежливости, – вступил в разговор Лайнел. – И, если ты еще не заметил, мы не одни.

Он посторонился и Август с Александром вновь онемели от удивления. Они ни за что бы не узнали эту девушку, встретив на улице, причем не только из-за крайне растрепанного вида, но и благодаря огромным черным теням под глазами, делавшим ее совсем другим человеком.

– Мисс Стирлинг? Это точно не сон? Никогда бы не подумал…

– Нет необходимости притворяться, профессор. Знаю, что являюсь нежеланным гостем в кругу ваших друзей после того, как оставила вас в Новом Орлеане, – пробормотала Теодора.

– Дела четырехлетней давности теперь значения не имеют. Сделайте одолжение, проходите, а то холода напустите, – ответил Александр, пока миссис Хоуп приходила в себя от удивления. – Признаюсь, что не ожидал увидеть вас спустя столько времени. Прошедшей осенью я читал в Pall Mall Gazette, что через пару месяцев вы станете принцессой…

Помогая Теодоре снять пальто Оливера, профессор взглянул на Лайнела, но увидел настолько мрачное выражение лица, что не осмелился добавить что-либо еще. Теодора собиралась было ответить, но вдруг послышался женский крик «Бхану, Чандра, я не собираюсь больше повторять!», взрыв смеха и двое смуглых темноглазых мальчишек съехали в холл по перилам. Вслед за ними появилась мать, завернутая в пурпурное сари, такая высокая, что почти на голову возвышалась над Августом.

Буквально за секунду она умудрилась схватить каждой рукой по ребенку и повернулась к вошедшим. Она была скорее интересной, чем красивой, с овальным лицом, на котором сияли лукавые глаза, которые чуть ли не удвоились в размере, увидев Теодору.

– Из всех рождественских традиций, о которых мне рассказывал муж, эта, должно быть, самая непонятная. Полуголая женщина на пороге нашего дома!

– Хайтхани, моя супруга, – представил ее смутившийся Август. – А это – Маргарет Элизабет Стирлинг, одна… одна знакомая, с которой мы давно не виделись.

– Вы хотели сказать «досадная помеха». Кстати, я бы предпочла, чтобы вы называли меня Теодорой.

– Маргарет, Теодора, какая разница, – ответила Хайтхани. – Мне все равно как ее зовут, но не все равно, что может с ней произойти, если она сейчас же не снимет эту мокрую одежду. Я имела дело с достаточным количеством больных пневмонией, чтобы предположить кто рискует стать ее следующей жертвой.

– Ты не рассказывала, что разбираешься в медицине, Хайтхани, – удивился Оливер.

– Мы познакомились в больнице Джайпура, когда я был там в качестве миссионера, – объяснил Август, пока его жена передавала детей экономке. – Она была старшей медсестрой, а я помогал тамошнему священнику.

– Какая милая история, – влез Лайнел. – Даже не знаю, что могло быть самым романтичным во время вашей первой встречи, окровавленные бинты или свежеампутированные конечности.

Презрительный взгляд Хайтхани заставил Лайнела умолкнуть. Женщина приобняла Теодору за плечи, чтобы та последовала за ней наверх по лестнице.

– Пойдемте в мою комнату, я дам вам сухую одежду и приготовлю что-нибудь горячее, а потом принесу напитки остальным. Нельзя обсуждать серьезные дела на пустой желудок.

– До сих пор поверить не могу, – заявил Лайнел, когда обе женщины ушли. – Это и есть таинственная миссис Уэствуд? Как ты это сделал?

– Как я сделал что? – переспросил сбитый с толку Август.

– Как ты убедил такою боевую женщину как эта последовать за тобой аж до имперской столицы? Ты, должно быть, обладаешь еще какими-то скрытыми талантами…

– Лайнел, сделай одолжение, закрой рот, – нетерпеливо произнес Александр. – Сейчас не самое подходящее время для таких разговоров. Август, ты не против?

– Абсолютно нет, – ответил друг и повел обоих по лестнице. – Я попрошу миссис Хоуп добавить на стол еще три прибора, чтобы потом…

– Боюсь, что не смогу остаться тут надолго, – тихо сказал Оливер, входя в кабинет, который показался им сауной по сравнению с уличным холодом. Внимательно приглядевшись, Август и Александр заметили, что причиной его мертвенной бледности является явно не холод. – Я должен идти в Скотленд Ярд как можно скорее. Я уже должен быть там, но прежде хочу поговорить с вами.

– Да что же такое случилось, Оливер? – воскликнул Август. – Ты начинаешь меня пугать!

– Ну так пугайся, для этого вполне есть причины, – мрачно заверил его Лайнел. – Как только услышишь в какую заваруху мы попали, ты все поймешь.

Усаживаясь в одно из кресел, Оливер на одном дыхании рассказал о происшествии на Полстед-роуд, после чего Лайнел изложил, выпавшую на их с Теодорой долю историю погони по крышам Адского переулка. Выслушав рассказы друзей, Александр и Август, как и ожидалось, пришли в необычайное волнение.

– Хлоя похищена? – пробормотал Август, не сводя глаз с Оливера, сидевшего прикрыв руками лицо. – Ушам своим не верю…

– Я тоже, – кивнул профессор, – особенно учитывая, что сейчас Рождество. Та часть города обычно очень оживлена, как же такое возможно, что никто из соседей ничего не заметил? – Оливер лишь молча покачал головой. – Ты заявил в полицию прежде, чем приехать сюда?

– Разумеется, заявил. Я сразу же известил полицию, после чего к нам в дом пришли агенты и даже привезли с собой врача, который, осмотрев мою мать, заверил меня, что она вне опасности.

– Полагаю, ей пока придется выполнять обязанности Мод, – прошептал Август. – Бедная женщина!

– Я рассказал детективу, ответственному за ведение дела, свою версию происшедшего, но, по-моему, он не обратил на меня никакого внимания: он был слишком занят тем, как распределить по городу своих людей, чтобы обращать внимание на чьи-то домыслы.

– Поэтому ты приехал в Лондон, как только ситуация была взята под контроль, – заключил профессор, глядя на Оливера. – Чтобы напрямую поговорить с вышестоящими сотрудниками полиции.

– Я слышал, что последние пару лет в Скотленд Ярде работает новый главный инспектор, Уиллоуби, который славится хорошей репутацией. Он успешно расследовал несколько сложных дел, поэтому я подумал, что если обращусь к нему напрямую…

– Думаю, тебе не составит труда попасть в его кабинет будучи лордом Сильверстоуном, – прокомментировал Август. – Но что именно ты собираешься ему рассказать?

– Мне тоже интересно, – присоединился к вопросу Александр. – Ты считаешь, что здесь замешан кто-то, кого ты знаешь?

Оливер открыл рот, но не произнес ни звука. Окинул взглядом помещение, словно хотел убедиться в том, что никто не поднимет его на смех, и прошептал:

– Боюсь, что да. Боюсь, что за всем этим стоит Константин Драгомираски.

В комнате воцарилась такая оглушающая тишина, что Оливеру показалось, что в дом Уэствудов проник снег, поглотив и заглушим все вокруг. Август первым нарушил молчание:

– Оливер, по-моему, это самое абсурдное из того, что я когда-либо от тебя слышал! Князь Драгомираски – и вдруг похититель!

– Я знал, что вы решите, что я сошел с ума, – признал Оливер, пожимая плечами. – Полагаю, я подумал бы тоже самое на вашем месте. Но я вас уверяю, что никогда еще не был так уверен. Я прекрасно знаю о чем говорю. Это он.

– В твоем доме осталось нечто, указывающее на него? – осторожно поинтересовался профессор. – Он был среди напавших на твою мать и Лили?

– Судя по тому, что они мне рассказали, похитители были в масках, но, в любом случае, князя среди них быть не могло. Думаете, он возьмется лично выполнять столь грязную работу?

– Оливер, это… какое-то безумие. Не знаю, задумывался ли ты о том, какие последствия могут быть, если слухи о твоих подозрениях дойдут до Константина Драгомираски? Да если об этом услышит хотя бы, например, мисс Стирлинг…

– Не волнуйтесь, профессор, теперь я уже готова поверить чему угодно в отношении князя.

Теодора вошла в комнату, волоча за собой подол слишком длинного для нее фиолетового сари. Александр подумал, что, будучи супругой англиканского викария, Хайтхани остается использовать сари лишь в качестве домашней одежды. Вслед за Теодорой шла сама Хайтхани, неся на подносе дымящиеся стаканы с пуншем.

– Очень рад, что вы уже в порядке, мисс Стирлинг, – поприветствовал ее Александр. – Мне очень жаль, что ваши прекрасные отношения с патроном закончились таким крахом…

– Теодора, – поправила она, садясь в кресло напротив Оливера.

– … Теодора. Но, даже несмотря на возникшие между вами проблемы, о причинах которых я вас расспрашивать не буду, какой смысл может быть в том, чтобы Его Высочество отправил наемников в Оксфорд ради похищения четырехлетнего ребенка?

– Смысл такой же, как и в убийстве горстки невинных людей только ради того, чтобы заставить нас поверить в историю корабля-призрака, – заметил Лайнел, беря с подноса предложенный Хайтхани напиток. – Странно, что ты успел забыть на что способен этот мерзавец.

Высказавшись, он пригубил пунш, подошел к столу и поставил туда бокал. Бренди, который не успел выпить Александр, все еще оставался на столе и Лайнел тоже решил выпить. Теодора неодобрительно взглянула на него и произнесла:

– Он уже не тот, что раньше. Совершенно не похож на человека, которого я, как мне казалось, знала так же хорошо, как и саму себя. С каждым разом он становился все более жестоким и беспощадным, все менее… человечным. Я задумалась об этом четыре года назад, после Нового Орлеана, а события последних дней подтвердили все мои сомнения, – она устало откинулась на спинку кресла. – Он более чем способен организовать чье-либо убийство ради достижения своих целей.

– Но ведь до сих пор его интересы распространялись на коллекционирование паранормальных артефактов, – ответил Александр после непродолжительного молчания. – В Хлое нет ничего, что могло бы его заинтересовать, она ничем не отличается от любой другой девочки четырех…

Его голос угас словно свеча. Профессор повернулся к неподвижно сидевшему Оливеру и увидел в его глазах подтверждение своих опасений.

– Подожди, – проговорил он, медленно подходя к молодому человеку. – По-моему, я только что понял, что происходит. Похоже, есть еще кое-что, о чем ты нам еще не поведал, верно, Оливер?

– Если ты про мою теорию относительно похищения, то нет, – ответил друг.

– Нет, я говорю о Хлое. До сих пор ты ни разу не упоминал, но… с твоей дочерью происходит что-то странное? Нечто, подобное психометрии Эйлиш?

Вместо ответа, Оливер глубоко вздохнул. Не было необходимости отвечать: боль, которую он держал в себе долгие годы, говорила сама за себя.

– Думаю, ты прав: я вынужден все вам объяснить. Но, боюсь, услышанное вам не понравится.

–

[1] Сэмюэл Джонсон (англ. Samuel Johnson; 7 [18] сентября 1709 года – 13 декабря 1784 года) – английский литературный критик, лексикограф и поэт эпохи Просвещения, чьё имя, по оценке «Британники», стало в англоязычном мире синонимом второй половины XVIII века.