Текст книги "Чокнуться можно! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц)
Глава 3
Через пару секунд протечка усилилась. Вода уже не капала. Она уверенно булькала. Этот звук перебивало только паническое сопение Макса. Я включил фонарик на телефоне. Мой сосед по квартире замер, глядя в потолок, словно ожидал, что на нас сейчас обрушится вся Волга.
– Свет, Док! Какого лешего свет-то сдох? – Макс едва не свалился с табуретки, нащупывая впотьмах хоть какую-то опору.
Луч моего фонарика осветил серое пятно, которое раздувалось прямо над нашим обеденным столом.
– Всё просто, дружище, – вздохнул я. – На дворе конец марта. Днём солнце припекло сугробы на крыше, лёд превратился в кашу, а к вечеру всё это хлынуло в микротрещины. Скорее всего, вода пошла по внутренним пустотам плиты, а затем попала прямиком в распределительную коробку.
– Фига се, Док! – присвистнул Макс. – А я думал, ты только в бошках людей копаться умеешь.
Я подошёл к выключателю, щёлкнул им пару раз – тишина.
– Короткое замыкание, Макс. Нам ещё повезло, что провода старые и просто выбило фазу. А могло ведь полыхнуть прямо перед нами. Проводка тут – одно название. Не удивлюсь, если изоляция – ровесница этой пятиэтажки.
– И чё делать? – голос Макса дрогнул. – Мы же поплывем! У меня тут кроссовки новые в коридоре, кожаные!
– Звонить, – отрезал я. Уже начал набирать номер аварийно-диспетчерской службы. – Сами мы на крышу в темноте не полезем, только шеи свернём.
Да и вряд ли мы как-то сможем исправить ситуацию.
Трубку сняли только после десятого гудка. На другом конце послышался женский голос. Раздражённый и уставший. Через телефон система определять эмоциональный фон не умеет, но я и без неё уже всё понял.
Моему звонку ой как не рады!
– Диспетчерская, слушаю, – проскрипели в трубке.
– Здравствуйте. Улица Лесная, дом двенадцать. Пятый этаж, заливает через перекрытия, произошло замыкание, квартира обесточена. Присылайте дежурную бригаду, – чётко озвучил проблему я.
– Мужчина, вы на часы давно смотрели? – возмущённо протянула она. – Одиннадцатый час! Электрик уже дома спит, кровельщики тем более. Ждите утра, звоните в домоуправление и составляйте заявку в общем порядке.
– Какого утра⁈ – я чуть дара речи не лишился. Глубоко внутри меня вспыхнула незнакомая мне холодная ярость. Но я быстро её подавил. Странно… Такое происходит со мной впервые.
/Зафиксирован аномальный психический фон/
/Регистрируется смесь двух разных эмоциональных потоков/
Ага… Всё ясно. Это не мои эмоции. Видимо, какие-то остатки от прошлого владельца этого тела. Любопытно. Мне ещё никогда не приходилось сталкиваться с таким эффектом.
Такая ярость свойственна предшественнику, но уж точно не мне. Благо в этот раз я смог её подавить.
– У нас вода в щиток хлещет, – спокойно, но настойчиво продолжил объяснять я. – Сейчас весь подъезд без света останется, если пожар не начнется. Вы понимаете, что откладывать это дело нельзя?
– Не орите на меня! – рявкнула дама.
– Да я с вами чуть ли не шёпотом разговариваю.
– Нет, орёте! – продолжала возмущаться диспетчер. – Сказано вам – ночью никто не приедет. У нас одна машина на весь район, и она на аварии. Тазики подставьте и спите спокойно. Утром мастер придёт, акт составит.
В трубке раздались короткие гудки. Я посмотрел на экран телефона, потом на Макса, который в свете фонарика выглядел совершенно потерянным.
– «Спите спокойно», – повторил я и тут же почувствовал, как на лоб упала очередная ледяная капля. – Ну что, Макс, кажется, наш ужин превращается в операцию по спасению имущества. Доставай вёдра.
– А ты что будешь делать? – растерялся он.
– А я продолжу начатое, – решительно произнёс я и вновь набрал диспетчера.
Я снова нажал на вызов. Макс в это время с грохотом вытаскивал из-под раковины старое ведро, подсвечивая себе вторым телефоном, который мог сесть в любую минуту.
Да уж, та ещё картина!
– Опять вы⁈ – взвизгнула диспетчер, едва я успел поднести телефон к уху. – Мужчина, я сейчас полицию вызову за телефонное хулиганство! Я же сказала – аварийка на выезде!
Внутри меня снова шевельнулась та самая тёмная ярость – наследие прошлого владельца тела. Эмоции требовали рявкнуть так, чтобы у дамочки заложило уши. А заодно напомнить ей про статью о халатности и пообещать «тёплую» встречу утром. Но я аккуратно задвинул эту ярость в дальний угол сознания.
Спокойно. Это не мои мысли. Тем более психотерапевт из будущего знает способ получше пустых угроз.
– Послушайте, – я понизил голос. Звучал он почти что как интимный полушёпот. – Как вас зовут? Только не говорите, что-нибудь вроде «диспетчера номер пять». У вас наверняка должно быть имя.
На том конце провода возникла короткая пауза. Женщина явно была ошарашена.
– Ну… Светлана Ивановна, – буркнула она уже не так воинственно.
– Светлана Ивановна, уважаемая, – я театрально вздохнул. – Я ведь прекрасно понимаю, что отрываю вас от дел. Вы же там одна на весь район. Все звонят, все орут, у всех трубы лопаются… А вы ведь тоже человек. Женщина, в конце концов. Вам бы сейчас чай пить с бергамотом, а не слушать мои жалобы на мокрый потолок.
– Вот именно! – в голосе Светланы Ивановны прорезались плаксивые нотки. – Смена двенадцать часов, присесть некогда, а тут вы со своими тазами…
– И я про то же! – подхватил я, кивая Максу, который застыл с ведром в руках, вытаращив на меня глаза. – Я ведь сам врачом работаю. Понимаю, что такое дежурство, когда все от тебя каждую секунду чего-то хотят. Но поймите и меня! У меня тут в соседней комнате – медицинский прибор. Дорогой, зараза, казённый! Если на него капнет – меня под суд, а клинику оштрафуют. Помогите почти что коллеге, Светлана Ивановна. Не дайте медицине Тиховолжска погибнуть в луже какой-то там талой воды.
– Врач, говорите? – голос диспетчера моментально потеплел. К медикам в провинции всё еще относились с суеверным почтением. – А какой специальности?
– Психиатр, – честно ответил я. – Так что я ваш главный союзник. Если кто из жильцов совсем с ума сойдёт от протечек – сразу ко мне, без очереди приму.
Светлана Ивановна коротко хихикнула. Лёд тронулся. Прям как на нашей чёртовой крыше.
– Ой, доктор… Ну вы и заговорили меня! Ладно, есть у меня одна мысль. Электрик Петрович живёт в соседнем от вас доме, он сегодня не на смене, но за пару сотен… Ну, вы понимаете… Может зайти, щиток глянуть. Если ещё трезвый. А по крыше – сейчас позвоню ребятам из теплосети, они мимо вашего адреса как раз возвращаться будут, попрошу, чтоб хоть брезентом дыру над вами прикрыли.
– Светлана Ивановна, вы – святая женщина, – подводя наш диалог к кульминации, заключил я. – С меня шоколадка. Или рецепт на что-нибудь успокаивающее, если нервишки совсем сдадут.
– Ой, идите уже, доктор, – кокетливо отозвалась она. – Ждите, сейчас Петрович придёт. Я сама ему позвоню. Он ворчливый, но мастер хороший.
Я положил трубку. Макс, всё это время стоявший с открытым ртом, медленно опустил ведро на пол.
– Док… Ты сейчас что, реально «ЖЭК» соблазнил? – прошептал он с благоговейным ужасом. – Я думал, ты ей сейчас угрожать будешь типа… А ты её чаем с бергамотом закидал⁈
– Вот примерно этим я и занимаюсь на работе, Макс, – я устало улыбнулся, затем подхватил полотенце с кухонного стола и вытер лоб от очередной капли. – Иди в подъезд, встречай Петровича. Я пока ему наличку поищу. Вряд ли он принимает переводом или по карте.
Макс вернулся через двадцать минут. Вёл за собой Петровича чуть ли не за руку. Вид у электрика был такой, будто его только что кирпичом по голове приложили. Другими словами, Петрович был, что называется, «вдрабадан». Он не шёл, а скорее, маневрировал по коридору, стараясь не задевать косяки.
Я быстро активировал системную диагностику.
/Объект: Петрович/
/Эмоциональный фон: жёлто-розовый. Алкогольная эйфория/
Я тут же обратил внимание на его руки. На удивление сухие и цепкие, несмотря на общую расхлябанность электрика. К работе готов, но риск был велик. Не хватало ещё, чтобы пьяный электрик самоликвидировался, пытаясь решить нашу проблему!
– Так, стоять, – я преградил ему путь к щитку. – Петрович, ты как? Своих от чужих отличаешь?
– Слышь, доктор… – Петрович звучно икнул, попытался сфокусировать на мне зрение.
Видать, Светлана уже растрепала ему, что я – психиатр.
– Ты это… лечи своих Наполеонов, – продолжил он. – А провода – это моя стихия. Я с ними на «ты» был, ещё когда ты под стол пешком… Ну ты понял.
– Он точно не закоротит сам себя? – шёпотом спросил Макс, испуганно прижимаясь к стене. – У него же искры из глаз полетят! А что со щитком будет?
– Спокойно, Макс, – уверенно сказал я. – У таких людей мышечная память сильнее здравого смысла, – я ещё раз окинул электрика взглядом. – Петрович, я тебе посвечу. Но если полезешь голыми руками – лично реанимировать не буду. Сразу в морг отправлю. Понял?
– Обижаешь, профессор, – буркнул мастер и выхватил у Макса телефон со включённым фонариком. – Ща всё в лучшем виде… перемкнём, подоткнём… Делов-то!
Картина, конечно, абсурдная. Но я уже осмотрел электрика и своими глазами, и системой. Уверен на все сто процентов, что в работе он ошибку не допустит.
Он подошёл к распределительной коробке. Его пальцы, до этого дрожавшие, вдруг обрели поразительную точность. Он что-то подрезал, затем скрутил, потом схватился за синюю изоленту. Признаться, я даже не успевал следить за его движениями. Высший пилотаж!
Минута – и на кухне вспыхнул свет.
– Опа! Да будет свет, сказал монтёр! – Петрович довольно потёр ладони. – С вас, это… За срочность причитается. И за вредность производства.
Я достал из кармана ещё одну часть своего аванса. Глядя на эти купюры, почти физически чувствовал, как мой бюджет на макароны стремительно сокращается. Но деваться некуда.
– Держи, Петрович. Заслужил. Только до дома дойди без приключений, ладно? А то Светлана Ивановна расстроится, – попросил я. – Может, мы тебя проводим?
– Я в такое время только с дамами гуляю. Так что – брысь! – фыркнул он. – Дойду, куда я денусь… Земля-то круглая, сам не дойду – так она меня докатит, – он спрятал деньги в карман куртки и бросил напоследок: – Бывайте, психиатры. Надеюсь, больше не увидимся!
Когда за ним закрылась дверь, Макс облегчённо выдохнул и вытер пот со лба. На всякий случай я всё же проследил с балкона за «путешествием» электрика.
Благо он успешно добрался до соседнего здания и исчез за дверями подъезда. В этот же момент над нами раздался глухой топот и шум волочащегося брезента – бригада из теплосети всё-таки забралась на нашу крышу.
Несколько минут работы – и потоп был остановлен.
– Ну и вечерок, – Макс плюхнулся на табуретку, аппетита у него уже явно не было. – Слушай, Док… Ты там что-то про идеальную работу для меня говорил? Сейчас – самое время. Даже если твоя идея мне не понравится – я не откажусь. С этой квартиры явно съезжать надо. А деньги нужны.
Я сел напротив него, придвинул к себе тарелку с остывшими макаронами и посмотрел в глаза Максу.
– О, даже не сомневайся. Идея тебе определённо понравится! – улыбнулся я.
* * *
Следующее утро выдалось бодрым. Мы вышли пораньше, когда Тиховолжск ещё только начинал просыпаться. Но мартовский холод живо нас разбудил.
– Водитель скорой? А что, звучит солидно! – Макс шагал рядом, засунув руки в карманы куртки. Его «оранжевый» фон азарта сменился на ярко-жёлтый – парень явно примерял на себя новую роль. – Это ж, считай, официально разрешённый беспредел. Мигалки, сирена, все дела… Док, ты гений!
Я покосился на него, напряжённо поправил свою сумку. Мы уже подходили ко двору районной больницы. Но моего товарища ещё нужно подготовить к предстоящему собеседованию.
– Ты погоди радоваться, Макс. Это тебе не просто так по городу гонять. Ты понимаешь, что я за тебя поручиться хочу? Если ты накосячишь или, не дай бог, зацепишь кого-нибудь на повороте – прилетит обоим. У меня и своих проблем хватает. Я тебе по доброте душевной помочь хочу. Ах да! Ты ещё учти, что от тебя жизни людей будут зависеть. Ты ведь это осознаёшь?
– Да брось ты, Док, – Макс посерьёзнел. – Я за всю свою… ну, не самую светлую карьеру, ни в одну аварию не попал. Ни разу. Даже когда за мной три экипажа с мигалками висели. У меня чуйка на габариты машины и на саму дорогу получше, чем у любого из местных водителей. Ты уж поверь мне.
– Знаю, – я видел его насквозь с самого первого дня, когда мы только познакомились. Макс не хвастался. Он говорит чистую правду. – Если бы не был уверен в твоих навыках, ни за что в жизни не предложил бы тебе такую работу. Но предупредить тебя всё равно обязан.
– Ты насчёт жизни людей? Да я их как хрустальную вазу довезу. Только быстро. Очень быстро, – уверенно произнёс он. – Ты же знаешь. Я ведь правда хочу жить по-честному. От своего прошлого уже отказался.
Что ж, ладно.
Доля правды в его словах была. Скорая в наших реалиях – это действительно идеальный вариант для такого, как он. Нужно знать город как свои пять пальцев, уметь пролезть там, где неопытный водитель гарантированно застрянет. И самое главное, в экстренных случаях его скорость может и вправду спасти десятки, если не сотни жизней.
Отличный способ реабилитироваться после всего, что он уже в своей жизни натворил.
– Смотри мне, Макс. Ответственность тут бешеная. Фельдшеры – народ нервный, врачи ещё хуже. Будешь возить их аккуратно, но в темпе, – предупредил я.
– Если меня, конечно, примут, – нахмурился он.
Мы свернули за главный корпус больницы и направились вглубь двора. У забора виднелось отдельное одноэтажное здание из красного кирпича – корпус «СМП».
Станция скорой медицинской помощи. У входа, громко покашливая, курили двое мужчин в синей униформе. Лениво обсуждали цены на бензин.
Рядом под навесом стояли две «газели». Старые. Настоящий техосмотр сто лет не проходили. Их до сих пор не списали только потому, что на бумаге в больнице всё было идеально. Но эта картина здорово отличается от реальной жизни.
– Нам сюда, – я кивнул на тяжёлую железную дверь. – Сейчас пойдём к заведующему. Если повезёт – сегодня же оформим тебе стажировку.
Я толкнул дверь. И впустил Макса в новый для него мир. Работа в скорой обладает особой романтикой. Надеюсь, он здесь приживётся.
Теперь мне предстоит лично переговорить с заведующим. Тот ещё геморрой. Но я считал необходимым вернуть Максу должок. Всё-таки жильё он мне предоставляет уже второй месяц, а денег я приношу пока что очень мало.
Думаю, к концу этого дня мы будем квиты.
Я велел Максу сесть на скамью, а сам направился прямиком к кабинету с табличкой «Заведующий СМП М. М. Михайловский».
Михаил Михайлович Михайловский…
В голове невольно промелькнула мысль о том, каково это – жить с таким «комбо» из имени, отчества и фамилии. Наверное, это накладывает определённый отпечаток на характер. Стоит это учесть. Ведь я с заведующим скорой знаком не очень близко. Пересекались всего пару раз, когда он лично передавал мне местных психов.
Я обернулся к Максу. Тот сидел на скамье и пытался походить на добропорядочного гражданина. Пока что получалось так себе.
– Сиди тихо и не отсвечивай, – вполголоса скомандовал я. – В разговор не влезай, пока я не кивну. Понял?
Макс молча кивнул, изобразив пальцами, как застёгивает рот на замок.
Я глубоко вздохнул, надел халат и постучал в дверь. Пора было закрывать первые долги. Как только заведующий отозвался, я вошёл внутрь.
В его кабинете пахло тем, чем всегда пахнет любая скорая.
Кофе.
За массивным столом, заваленным грудами бумаг, сидел мужчина средних лет с лицом человека, который не спал ещё с прошлой весны.
Михаил Михайлович поднял на меня тяжёлый, немигающий взгляд. Мой нейроинтерфейс тут же выдал информацию.
/Серо-фиолетовый фон. Тяжёлая усталость. Беспричинное раздражение/
– И чего вам, доктор? – прохрипел он. Даже не пытался изобразить вежливость. – Психов своих потеряли? Так вы не туда зашли. У нас тут – передовая. Нет… Только не говорите, что вам нужно отправить кого-то в Саратов! Машин нет – сразу говорю!
Это он, похоже, говорит про саратовскую психиатрическую больницу. В Тиховолжске своей «психушки» нет, поэтому больных приходится отправлять туда. И, естественно, для этого требуется машина скорой.
– Доброе утро, Михаил Михайлович, – поприветствовал его я. – Не беспокойтесь вы так. Я к вам по другому делу. Говорят, у вас с водителями сейчас… дефицит?
Заведующий горько усмехнулся и откинулся на спинку кресла.
– Дефицит? – он обвёл рукой свой кабинет. – У меня не дефицит, у меня катастрофа! Один запил, второй уволился, потому что на этой рухляди работать – каждый день со смертью играть. А новых дураков нет. Так что если вы пришли пожаловаться, что машина долго ехала – вставайте в очередь за участковыми терапевтами. Хотя нет. За ними ещё Капитанов идёт. Третьим будете. А может, и десятым.
– Напротив. Я здесь не за этим, – позволил себе улыбнуться. – Новых дураков нет, говорите? Я привёл вам того самого «дурака». Только он не дурак, а водитель от бога. И машинам вашим он будет только рад.
Михайловский прищурился.
/Эмоциональный фон сменился. Подозрение/
– Знакомый, значит? – он горько поморщился. – Доктор, вы вроде человек неглупый, а предлагаете мне хомут на шею! Знаем мы этих «знакомых». Сначала вы за него ручаетесь, а через неделю он либо запьёт, либо машину в кювет положит, а мне потом перед главным врачом выгораживать и вас, и его. Нет уж! Мне нужны работящие люди, а не чьи-то знакомые.
Меня его реакция не удивила. Предсказуемо!
Я уже выстроил схему, как его убедить. Думаю, это будет проще, чем уламывать диспетчера по телефону.
Ведь я мог следить за его эмоциональным фоном.
Понизил голос и заговорил в том самом ритме, который заставляет собеседника подстраиваться под мой голос. Раньше у меня был навык системы, который автоматизировал этот процесс.
Но пока что придётся действовать «вручную». Думаю, опыт я свой не растерял.
– Михаил Михайлович, посмотрите на меня. Я похож на человека, который рискнёт своей репутацией ради кумовства? – спросил я. – В этой больнице у меня и так проблем хватает. Мне не нужно, чтобы вы пристроили моего знакомого. Я хочу помочь нашей больнице.
И это отчасти правда. Наладить работу скорой нам точно не помешает.
Заведующий молчал. Внимательно слушал меня. А потому я продолжил:
– Этот парень чувствует машину. Ваши «газели» для него – не рухлядь, а вызов. Дайте ему один шанс. Если к концу смены он не приведёт машину в целости… или хоть на минуту опоздает на вызов – вышвыривайте его без разговоров. Я лично подпишу характеристику.
Михайловский сверлил меня взглядом. Но мои спокойствие и уверенность медленно проламывали его оборону. Подозрения заведующего начали таять.
– Ладно, – сдался он. – Зовите своего «Шумахера». Посмотрю хоть на его физиономию. Но учтите, Астахов, если он…
Договорить Михал Михалыч не успел. В моём кармане завибрировал телефон. Я бросил взгляд на экран.
Моя новая медсестра. Полина.
Надеюсь, она звонит не без причины.
– Прошу прощения, – бросил я заведующему и сразу же ответил на звонок.
– Алексей Сергеевич, вам срочно нужно прибыть в свой кабинет! – голос Полины был напряжённым, но самообладания она не теряла. – У нас «ЧП».
На заднем плане были слышны чьи-то причитания. Видимо, голос пациента.
Я не стал спрашивать подробности. Ответил, что буду через минуту и приготовился бежать.
– Михаил Михайлович, кандидат в коридоре, – уточнил я. – Проведите собеседование без меня, труба зовёт. Я уже всё сказал – надеюсь, вы меня поняли.
Выскочил из кабинета, бросил Максу на ходу:
– Иди, твой выход! Не подведи!
А затем на полной скорости рванул в сторону поликлинического корпуса. Пропуская по несколько ступеней, поднялся на третий этаж – в свой кабинет.
Как только я распахнул дверь, пришлось невольно напрячься, чтобы моя челюсть не отпала.
Нет, я, конечно, многое за свою жизнь повидал… Но ТАК мой рабочий день ещё никогда не начинался!
Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/
Глава 4
Я стоял в дверях, пытаясь осознать масштаб трагедии. В моём представлении «ЧП» – это как минимум пожар, внезапный визит проверяющих или буйный пациент. Но реальность, как обычно, оказалась куда интереснее.
Прямо посреди кабинета, на затоптанном линолеуме, стоял на коленях молодой парень в измятом белом халате. Он вцепился обеими руками в свои кудрявые волосы и мерно раскачивался вперёд-назад, как маятник в старых часах.
– Я так больше не могу… – доносилось до меня его сдавленное бормотание. – Не могу, не могу, не могу… Звоните доктору ещё раз! Пусть отправит меня в дурку! Положите в стационар, заприте, ключи выкиньте! Я на всё согласен, только не обратно…
Полина стояла у окна, сложив руки на груди. Её «зеленый» фон был всё так же безупречно чист – ни капли паники, только лёгкое, почти научное любопытство. Увидев меня, она едва заметно кивнула. Это выглядело как сигнал. Пора браться за работу!
Я узнал страдальца. Андрей Александрович Жаров. Наш участковый терапевт, на чьи плечи свалилось самое тяжкое проклятие этой больницы – обслуживание сёл Тиховолжского района. Молодой специалист, романтик, который, видимо, столкнулся с суровой реальностью сельской медицины.
М-да, недолго же он продержался.
– Андрей Александрович? – я осторожно сделал шаг внутрь и прикрыл за собой дверь. – Вы, кажется, кабинет перепутали. Приём терапевта этажом ниже, а здесь всё-таки психиатрия.
Жаров резко вскинул голову. Его глаза были красными, а в кудрях запуталась какая-то соломинка. Видимо, с последнего выезда в село осталась. Увидев меня, он не поднялся, а буквально пополз в мою сторону, не отрывая колен от пола.
– Алексей Сергеевич! Умоляю вас! – взмолился он и схватил меня за край халата. – Выпишите мне направление! Прямо сейчас! У меня галлюцинации, у меня депрессия, у меня… у меня мания преследования! Да, точно! Я везде вижу бабулек, которые хотят, чтобы я померил им давление. Трижды на каждой руке! Я больше не могу ехать в Сосновку на телеге, потому что «скорая» опять сломалась! Я не могу слушать споры о том, как подорожник может вылечить открытый перелом! Отправьте меня в стационар, я буду идеальным пациентом, клянусь!
Я посмотрел на Полину, потом на вцепившегося в меня коллегу. Ситуация была настолько комичной, насколько и трагичной. Либо он надо мной издевается, либо бедолагу просто «перемкнуло» от нагрузок.
– Так, Андрей Александрович, – я аккуратно высвободил халат из его цепких пальцев. Не хватало ещё, чтобы заведующий сюда вошёл, как в тот раз – с обнажённой пациенткой. – Давайте для начала поднимемся с колен. В моём кабинете поклонение разрешено только здравому смыслу. А он подсказывает, что если я вас сейчас «закрою», мне придётся отчитываться перед вашим начальством.
– Да плевать мне на начальство! – выкрикнул Жаров, но всё же поднялся. – Вчера меня заставили ехать в Заречье на попутном лесовозе! Доктор, вы же психиатр, вы должны видеть – я официально сошёл с ума! Я вчера с коровой здоровался, потому что она смотрела на меня умнее, чем сельский фельдшер!
Я вздохнул, чувствуя, что мой рабочий день обещает быть ещё веселее, чем вчерашний. А ведь сегодня только вторник…
– Так, Андрей Александрович, – я мягко, но твёрдо взял его за локоть и усадил в кресло для пациентов. – Дышите. Глубоко. Представьте, что вы не в кабинете психиатра, а… Ну, скажем, на перекуре. Полина Викторовна, организуйте коллеге крепкого чаю. С сахаром. Глюкоза сейчас важнее транквилизаторов.
Полина молча двинулась к чайнику, а я сел напротив Жарова. Сейчас мне не нужны были системные навыки – достаточно было тридцати лет стажа из будущего и умения слушать. Я смотрел ему прямо в глаза, старался настроиться на общий ритм.
– А теперь выкладывайте, – тихо произнёс я. – Что именно стало последней каплей? Лесовоз или корова?
Жаров шмыгнул носом, его плечи поникли.
– Шесть ставок, Алексей Сергеевич… – не отрывая взгляда от пола, прошептал он. – Шесть! Я один на все деревни. Никакой подмоги! Утром – приём, днём – выезды, вечером – отчёты, ночью – дежурство в стационаре, потому что больше некому! Я три месяца здесь. А кажется, будто я триста лет в аду. Не тяну. Мозг уже плавится.
– Почему не уволитесь? – я прищурился. – В городе частных клиник полно. Знаю, как вы работаете. Быстро и качественно. С вашим рвением вас там оторвут с руками.
– Целевое… – Жаров почти застонал. – У меня контракт. Отработка три года или возврат всей суммы за обучение сразу. А где я их возьму? У меня из имущества только этот дырявый халат и диплом. Я тут застрял, понимаете? Единственный законный способ сбежать – это медицинское заключение. Ваше заключение. Психушка – мой единственный отпуск, Алексей Сергеевич!
Я вздохнул. История стара как мир. Система перемалывает молодых и горячих. Но я видел в нём себя – того, прежнего, который тоже когда-то верил, что может гнуть спину, спасать всех.
Да чего уж тут говорить! Я и сейчас так думаю. Только теперь я знаю, как правильно себя поставить, чтобы не попасть в «жернова» поликлиники.
– Слушайте меня внимательно, Андрей, – я понизил голос. – Садиться в стационар – значит сдаться. Тем более это лишь временная мера. Потом вы всё равно выйдете. Вас признают вменяемым. Заведующие вас потом с потрохами съедят. И нагрузят ещё сильнее – уж поверьте мне на слово.
Жаров поднял на меня полные отчаяния глаза.
– А что делать? Умереть на выезде в сугробе?
– Нет. Жить. И начать играть по своим правилам, – я усмехнулся. – С этим можно бороться. Закон – ваш лучший друг. У вас шесть ставок? Отлично. Пишите рапорт на имя своего заведующего о невозможности физического выполнения объёма работ согласно трудовому кодексу. Требуйте письменного приказа на каждый выезд в нерабочее время. Как только появится бумага – появится и ответственность начальства. Они наглеют, пока вы молчите.
Жаров слушал меня внимательно. Даже моргать перестал.
Я ему говорю очевидные вещи, но он этого не понимает. А чего тут удивляться? Совсем молодой ещё. Только-только университет закончил.
– Второе, – я загнул ещё один палец. – Научитесь говорить «нет» сельским фельдшерам. Вы врач, а не такси для их лени. Знаю, что они отправляют к вам всех подряд. Принимайте только экстренных, остальных – в очередь. И главное – заведите журнал учёта переработок. Прямо сейчас. Пусть заведующий видит цифры, а не ваше нытьё. Цифры пугают начальство сильнее, чем вы думаете.
Я ободряюще хлопнул его по плечу.
– Идите. Я выпишу вам рецепт на лёгкое успокоительное – просто чтобы спать начали. Но в стационар я вас не положу. Вы нам здесь живым и вменяемым нужнее. Есть свет в конце тоннеля, Андрей Александрович.
Жаров медленно поднялся. Цвет его лица изменился. Он взял протянутый Полиной стакан чая, сделал глоток и посмотрел на меня с какой-то новой, пока ещё робкой надеждой.
– Вы думаете… получится? – прошептал он.
– Уверен, – отрезал я. – А если кто-то из заведующих начнёт давить – отправляйте ко мне. Я найду, что сказать по поводу их собственного психического здоровья.
Разговор, надо сказать, прошёл отлично. Опять же, я не обязан был помогать коллеге. Как правило, тут каждый сам справляется со своими проблемами.
Но проигнорировать положение Жарова тоже не мог. Совесть не позволяла. Я за свою прошлую жизнь повидал много хороших врачей, которых просто вынудили уволиться. Съели. А ведь сколько жизней может спасти один лишь Жаров! Ему надо было дать шанс. И я рад, что сделал это.
Жаров покинул кабинет почти бесшумно. Перед тем как вернуться к своим обязанностям, он отблагодарил меня и обещал, что и сам может помочь, если вдруг мне что-то понадобится.
Я откинулся на спинку кресла, испытал глубокое удовлетворение. И этим нужно наслаждаться. Удовлетворение – чувство, которым организм награждает нас за правильные выборы. Стоит его ценить.
Спасти коллегу от выгорания иногда важнее, чем выписать сотню рецептов. Это была чистая победа. Остаётся надеяться, что Жарову хватит духа воспользоваться моими советами.
Полина молча забрала пустой стакан, ополоснула его в раковине и аккуратно поставила на полку. Её движения, как и всегда, были чётко выверенными. Мне уже начинает казаться, что передо мной робот, а не медсестра!
До первого пациента оставался целый час – редкая роскошь в нашем расписании. Самое время прощупать почву.
– Полина Викторовна, – я надел очки и внимательно всмотрелся в её эмоциональный фон. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. – Присаживайтесь. Нам нужно кое-что прояснить, пока коридор не заполнился больными.
Она села на край стула, сложила руки на коленях. Ни тени любопытства, ни тени тревоги. Просто внимание.
– То, что вы сейчас видели, – я кивнул на дверь, – должно остаться в этих стенах. Репутация врача в маленьком городе – вещь хрупкая. Если по больнице поползут слухи, что Жаров рыдал на коленях в кабинете психиатра, его карьере конец. Его просто съедят. Вы меня понимаете?
– Разумеется, Алексей Сергеевич, – голос её был ровным. – Врачебная тайна. Статья тринадцатая основ законодательства об охране здоровья.
– Дело ведь не только в законах, Полина, – принялся объяснять я. – В психиатрии и психотерапии всё гораздо тоньше. Здесь мы храним не только диагнозы, но и тайны чужих жизней. Если медсестра начинает обсуждать пациентов за чаем в ординаторской – она профнепригодна. Я хочу быть уверен, что за моей спиной не вырастет «сарафанное радио». Уж простите, но я привык быть прямолинейным.
Я замолчал, изучая её реакцию. Обычная девушка на её месте сейчас бы начала заверять в своей верности, лепетать оправдания или хотя бы смутилась. Полина же просто смотрела мне в глаза. Система молчала. Фон оставался безупречно спокойным. Либо ей вообще чужды эмоции, либо… Гордеева – профессионал такого уровня, который в таком захолустье обычно не встречается.
Но ведь она ещё нигде не работала, если мне память не изменяет. Откуда же мог взяться такой опыт?
– Вы можете быть спокойны, – наконец произнесла она. – Я не пью чай в ординаторской. И я прекрасно понимаю специфику вашей работы. Вчерашний случай с обнажённой пациенткой тоже не вышел за пределы этого кабинета, хотя Степан Аркадьевич очень настойчиво пытался узнать подробности, когда встретил меня в коридоре.
Я внутренне напрягся. Капитанов уже начал обрабатывать мою медсестру.
– И что же вы ему ответили?
– Сказала, что заполняла журналы и ничего не видела, – она едва заметно улыбнулась. – Ложь во благо – это ведь тоже часть нашей терапии, не так ли?
Занятная же особа эта Гордеева!
Я ощутил, как внутри проснулся азарт исследователя. Раскусить её с первого раза не получится, но первый мостик я уже возвёл.
– Полина Викторовна, – я постучал пальцами по столу, продумывая следующую реплику. – Пока у нас есть это затишье перед бурей, расскажите о себе. Вы ведь только-только из колледжа?
