Текст книги "Чокнуться можно! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц)
Глава 2
Полная задница.
Это была первая мысль, которая пришла мне в голову.
Вторая мысль – скоро я наконец-то узнаю, из-за чего настоящий Астахов покинул страну. Эту информацию мне не выдали при «покупке» документов даже при том, что я настаивал на этом.
Капитанов побагровел. Его взгляд бегал из стороны в сторону. И судя по выражению лица заведующего, в личном деле Астахова могут оказаться не обычные выговоры. Возможно, его собирались лишить права на оказание медицинской помощи или даже привлечь к уголовной ответственности.
Я понимал риски. Знал, что рано или поздно нечто подобное могло случиться. Но лучше уж разгрести за Астаховым, работая в своей сфере, чем продолжать дело предшественника и вертеться в преступных кругах.
Сейчас передо мной стоит полуобнажённая женщина, рядом дымился от ярости начальник, а у меня в арсенале – жалкие четыре процента калибровки. Единственное, чем мне сейчас может помочь система – это показать, как фонит Капитанов. А это я и без нейроинтерфейса знаю.
Он яростно жаждет мне подгадить. Почему – не знаю. Но на руках у него все козыри.
У меня же нет ни одной старой способности. Будь система на максимальном уровне развития, я бы одним махом вылечил пациентку, а Капитанова заставил плясать под свою дудку до конца жизни.
Единственно моё оружие на данный момент – голая харизма и профессиональный цинизм психиатра.
Ну, погнали!
– Степан Аркадьевич, – произнёс я, не вставая с кресла. Не дрогнул, старался сохранять спокойствие. – Закройте дверь. С той стороны.
– Что⁈ – специалист чуть не захлебнулся воздухом. – Астахов, вы в своём уме? Вы что здесь устроили? Нудистский пляж в бюджетном учреждении? Я сейчас полицию вызову!
Я медленно поднялся и загородил собой женщину. Она, кстати, даже не вздрогнула – просто стояла, глядя в стену, словно всё происходящее её не касалось.
– Полицию? Прекрасная идея, – я слегка склонил голову. – Заодно объясните им, почему заведующий отделением врывается в кабинет психиатра во время острого психомоторного возбуждения пациента. Вы ведь нарушаете режим конфиденциальности. А это вполне может привести к тому, что пациентка себе навредит.
– Чего-чего⁈ – Капитанов попятился, поспешно поднял журнал с пола. Но взгляда от меня не отвёл. Будто боялся, что я могу в любой момент на него наброситься.
– Типичная реакция на бредовые идеи, – я на ходу сочинял диагноз, который в моём времени назвали бы «информационным шумом», но здесь сойдет за тяжёлую истерию. Я перешёл на шёпот, чтобы пациентка не слышала, какую чушь я втираю своему начальнику. – Больная считает одежду… вредоносной. Если вы сейчас не выйдете, она начнёт сдирать с себя не только одежду, но и кожу. Вы готовы подписывать протокол и отвечать за её травмы?
Капитанов замер. Его грязно-коричневый фон сменился на тревожно-жёлтый. Я понимал, что больше всего на свете заведующий не хочет брать на себя лишнюю ответственность.
– Но сейчас вечер! – прошипел он, косясь на голые плечи пациентки. – Рабочий день окончен. Психиатры не раздевают пациентов в семь вечера, Астахов! Это… это неэтично!
– Этично в данном случае – как можно скорее оказать человеку медицинскую помощь. Даже в нерабочие часы, – отрезал я и сделал шаг вперёд. Старался поскорее вывести его из кабинета. – У меня тут тяжёлый случай.
– У вас всегда тяжёлые случаи! Это не оправдание! – продолжал брыкаться он.
– Последний раз прошу. Ради вашего же блага. Уйдите, Степан Аркадьевич, – я принялся шептать так, что даже Капитанову пришлось напрячься, чтобы расслышать мои слова. – Пока она не начала кричать, что вы пытались её изнасиловать. С таким диагнозом ей поверят охотнее, чем вам.
Заведующий побледнел. Он посмотрел на меня так, будто я ему только что смертной казнью пригрозил. Затем Степан Аркадьевич дёргано поправил галстук и сдался.
– Хорошо… Хорошо! – он начал пятиться к выходу. – Но учтите, Астахов. Это вам так просто с рук не сойдет. Одевайте её и… через десять минут ко мне в кабинет.
Он потряс журналом, в котором, видимо, лежала распечатка с «подвигами» настоящего владельца моего диплома.
– Нам нужно очень серьёзно обсудить ваше прошлое. Там такие факты всплыли… В общем, жду. И не вздумайте сбежать через окно! – напоследок бросил он.
Дверь захлопнулась с такой силой, что штукатурка над косяком жалобно хрустнула.
Я остался один на один с женщиной-загадкой. Эмоциональный фон вокруг неё снова превратился в белый шум.
Но на секунду – буквально на миг – в интерфейсе появились изменения.
/Совместимость с телом: 3,9 %/
Падает, зараза! Видимо, стресс сильно мешает калибровке. И последние несколько месяцев она только снижается. Чуть до одного процента не добралась.
А если это случится…
/При падении уровня калибровки ниже 1 % из-за конфликта между нейроинтерфейсом и головным мозгом пользователя наступит гибель последнего/
Да-да. Об этом и речь.
– Ну что, представление окончено, – я вздохнул и указал на платье, лежащее на полу. – Зритель ушёл, причём крайне недовольный. А меня наготой не удивить, – я заглянул в её медицинскую карточку. – Одевайтесь, Марина Дмитриевна. Сейчас не май месяц, да и Капитанов может вернуться с группой поддержки.
Она посмотрела на платье с таким видом, будто я предлагал ей надеть колючую проволоку. Но всё же медленно наклонилась и начала одеваться. Без стыда, просто нехотя, как ребёнок, которого заставляют обмотаться шарфом.
Я тем временем принялся изучать её историю болезни.
Так, посмотрим…
Привезли вчера ночью. Давление шарахнуло под двести, лицо красное, руки трясутся. А через час после капельницы она устроила в отделении «представление». Ходила по палатам и демонстрировала соседям всё, что скрыто под платьем. Мужики в стационаре, конечно, взбодрились, но дежурный врач юмора не оценил.
– Значит, давление, – пробормотал я и поправил очки. – И что в итоге? Поставили капельницу, полегчало – и сразу потянуло на подвиги?
Марина застегнула молнию и села на стул, сложила руки на коленях. Теперь она выглядела как обычная уставшая женщина, только глаза подозрительно блестели. Система дала подсказку.
/Эмоциональный фон из «белого шума» начал окрашиваться в розово-тревожный/
– Доктор, мне просто… жарко, – заявила пациентка. – Внутри всё горит. Будто кожа тесная стала. Если я не сниму всё это, мне кажется, будто я просто лопну.
– Знакомая история, – я усмехнулся. – Называется это, Марина, гиперсексуальность на фоне маниакального приступа. Звучит сложно, но на деле ничего необычного. Ваш мозг сейчас работает как перегретый мотор. Я бы даже сказал, что он искрит. А давление у вас подскочило именно потому, что вы пытались это в себе задушить. Держались до последнего, вот «мотор» и не выдержал.
– И что теперь? – она испуганно посмотрела мне в глаза. – Меня в палату с решётками отправят? На таблетки посадят, от которых овощами становятся?
– Зачем сразу овощами? – пожал плечами я. Старался говорить максимально спокойно. Лишняя тревожность ей сейчас ни к чему. Всё только усугубится. – Давайте договоримся! Вы будете приходить ко мне на приём. Регулярно. Я подберу вам мягкие препараты, чтобы искры не превращались в пожар. А взамен вы пообещаете, что будете раздеваться только дома и в гордом одиночестве. Ну, или хотя бы при муже. Идёт?
Марина замялась, потом медленно кивнула.
– Мне правда стало легче, когда я… ну, оказалась здесь. Вы не орали. Не звали санитаров, – прошептала она.
– Работа такая, – улыбнулся я. – У меня тут и не такое бывает. Я лично знаю почти всех известных императоров и всю родословную британской короны. Идите в палату, Марина. Отдыхайте. И постарайтесь не смущать дежурную смену.
А то Капитанов точно меня живьём съест.
Она поднялась, поправила платье и на выходе вдруг обернулась. В её взгляде было столько искренней благодарности, что мой интерфейс на мгновение выдал отчётливое зелёное мерцание.
– Спасибо, Алексей Сергеевич. Вы… настоящий доктор. Не такой, как те, другие.
Если бы она знала, насколько я другой.
Дверь закрылась, а я принялся быстро заполнять отчёт.
Давление у неё упало, фон стабилизировался. Маленькая победа. Но впереди мне предстоит ещё один непростой разговор.
Капитанов уже ждёт меня со своим компроматом. Пора идти на «казнь».
Я вышел из кабинета, потирая ноющие виски. Головная боль – главный побочный эффект частого использования нейроинтерфейса.
У двери, привалившись к стене, стояла Полина. В руках она всё ещё держала журнал из регистратуры. Её лицо не выражало ровным счётом ничего, а «эмоциональный фон» по-прежнему светился ровным, безмятежно-зелёным цветом.
Мимо нас в сторону стационара проплыла Марина. Она шла лёгкой походкой, поправляла прическу и даже мурлыкала что-то себе под нос. От основных симптомов не осталось и следа. Но это пока что. Её ещё лечить и лечить.
– Ушла довольная, – проследив за пациенткой взглядом, подметила Полина. – Вы молодец, Алексей Сергеевич. Я думала, что здесь таких сразу же отправляют в Саратов. Сами знаете куда.
– Ничего особенного, Полина Викторовна, – я пожал плечами. – Нашёл правильные слова. Никакой магии, чистая психотерапия.
Я внимательно посмотрел на свою новую помощницу. Обычный стажёр на её месте уже засыпал бы меня вопросами. Она ведь наверняка подслушивала. Уже поняла, что пациентка была раздета. И слышала, как отреагировал на это Капитанов.
Но Полина молчала. В её взгляде читалось спокойное понимание, будто она сама не раз вытаскивала людей из таких передряг.
Занятная девушка. Слишком уж хорошо она разбирается в том, как устроены чужие мозги. Но копаться в ней сейчас – себе дороже. У меня на повестке дня вопрос выживания в клинике.
– Ладно, Полина, на сегодня всё, – я кивнул ей на выход. – Идите домой, отдыхайте. Завтра будет тяжёлый день, судя по количеству записей в вашем журнале.
– Доброй ночи, доктор Астахов, – она чуть склонила голову, развернулась и пошла к гардеробу. Походка у неё почти что военная. Не виляет, как некоторые наши медсёстры.
Я проводил её взглядом, дождался, пока за ней закроется дверь гардероба, и тяжёло вздохнул.
Передышка окончена.
Поправив халат, я зашагал в конец коридора. Табличка «Заведующий отделением С. А. Капитанов» тускло блестела в свете мигающей люминесцентной лампы, которая вот-вот перегорит.
Я коротко постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь. Пора было узнать, какую дрянь подложил мне настоящий Астахов.
Степан Аркадьевич сидел за столом и вертел настольную лампу. Такое впечатление, что он мне сейчас её в лицо направит, как на допросе.
– Присаживайтесь, Алексей Сергеевич, – процедил он, не поднимая глаз. – В ногах правды нет. Хотя в вашем случае её, похоже, нет нигде.
Я сел, закинул ногу на ногу, стараясь выглядеть максимально расслабленно. Он должен понимать, что меня не задеть. В противном случае заведующий будет наслаждаться каждой секундой своего «допроса».
– Почитал я тут сводки из вашей прошлой клиники, – начал он наконец. – Интересные вещи пишут. Говорят, вы там организовали свою собственную бухгалтерию. Речь об учёте психотропных препаратов. Пропали сотни ампул, Астахов. Следствие пока топчется на месте, доказательств прямых нет. Но… – он постучал ручкой по столу. – Тучи-то над вами сгущаются! Как вы это прокомментируете?
Я позволил себе лёгкую, чуть усталую улыбку. Нужно срочно спасать свою шкуру. Но выход есть. Он есть всегда!
– Степан Аркадьевич, вы ведь взрослый человек, – бросил ему я. – Прекрасно знаете, как это бывает. Молодого и перспективного специалиста подставляет старая гвардия. Им нужно списать недостачу на аптечном складе. А меня просто сделали крайним. Оклеветали так виртуозно, что пришлось уволиться, чтобы не тратить жизнь на суды.
– Подставили, говорите? – Капитанов прищурился. – Как интересно… Так любой преступник может сказать. Подставили! Ха! Прямо-таки сама невинность!
– Именно так, – кивнул я. – Сами посудите. Если бы я действительно был виновен, то сейчас бы не в Тиховолжске карточки заполнял, а загорал где-нибудь в Таиланде.
От собственной шутки внутри что-то дёрнулось. Настоящий-то Астахов именно там сейчас и греется на мои деньги.
– Допустим, – заведующий откинулся на спинку кресла, его взгляд стал ещё суровее. – Но есть ещё кое-что. Сегодня в регистратуру звонили. Дважды. Искали именно вас. Голос у человека был, прямо скажем, не очень вежливый. Спрашивали, когда у «нашего общего знакомого» зарплата и помнит ли он о старых долгах. Попахивает проблемами, Алексей Сергеевич. Причём не судебными приставами, а кем-то посерьёзнее.
Зараза… Настоящий владелец моего имени оставил мне слишком уж много сюрпризов. Успел не только лекарствами поторговать, но ещё и влез в чей-то карман. Причём, судя по всему, без расписок и юридических формальностей.
В противном случае меня искала бы прокуратура или приставы. Ладно, разберёмся. Сейчас важнее всего сделать так, чтобы Капитанов от меня отвязался.
– Ой, опять они! – я изобразил на лице высшую степень возмущения. – Степан Аркадьевич, вы серьёзно? Вам никогда не звонили «сотрудники банка»? Телефонные мошенники сейчас работают по базам данных врачей. Видимо, моя анкета из прошлой клиники утекла в сеть вместе с теми самыми «пропавшими» ампулами. Неужели вы верите всяким анонимам, которые пытаются развести честного доктора на деньги?
Капитанов долго сверлил меня взглядом. Его багровый фон начал понемногу разбавляться скептически-серым. Он явно не верил ни единому моему слову, но и предъявить мне прямо сейчас было нечего.
– Вертеться вы мастер, Астахов. Блефуете на пять с плюсом. Но учтите, я – не ваш пациент, на меня эти методики не действуют. Я буду за вами следить. За каждым рецептом, каждым шагом, каждым чихом. Одна осечка – и полетите отсюда быстрее, чем успеете глазом моргнуть.
– Ваша бдительность – залог моего душевного спокойствия, – я улыбнулся и приготовился покинуть кабинет Капитанова. – Могу идти?
– Да, идите. Сделайте нам обоим одолжение, – скривился заведующий.
Настроение у него осталось паршивым. Капитанов напоследок набросал угроз, но он понимал, что в нашей словесной дуэли победить ему не удалось.
Я вышел сухим из воды. Пока что.
Рабочий день подошёл к концу. Я покинул поликлинику, когда солнце уже начало заходить.
Вечерний воздух Тиховолжска быстро освежил мои мысли. Именно сюда мне порекомендовал переехать знакомый моего предшественника – Цезарь. Преступник сам был из этих краёв. Водиться с этим человеком мне не хотелось, но когда я вышел из саратовской тюрьмы, мне нужен был хоть кто-то, с кем я смогу завести знакомство.
С городом мне на самом деле крупно повезло. Те, кто помогал мне получать новые документы, настойчиво порекомендовали скрыться именно здесь. Тут бывшие коллеги моего предшественника искать меня не станут. Обо мне в этих краях знает только один человек. Цезарь. Но и он, как я понял, теперь скрывается от «старых друзей». Пока что я в безопасности.
Пусть я и не сам выбрал этот город, но атмосфера мне здесь очень нравилась. Население небольшое – около восьмидесяти тысяч человек. Никаких пробок и угнетающих толп людей.
Тиховолжск устроился в низине между крутыми лесистыми горами и широкой Волгой. Воздух отличный! Вид живописный! Я бы не отказался прожить здесь всю свою новую жизнь. Лишь бы не докучало всё, что связано с прошлым сразу двух людей.
Бывшего владельца моего тела и настоящего Астахова. Оба, как теперь выяснилось, были преступниками. Один криминальным авторитетом, а второй – медицинским махинатором.
Я зашагал к ближайшему супермаркету. На ходу прикинул, какой у меня бюджет. В кармане сиротливо шуршали остатки аванса – единственное, что мне успели выдать в поликлинике. Первая полноценная зарплата маячила только в следующем месяце.
Сегодняшний ужин явно не предвещает пиршества.
В местной бухгалтерии меня оформили на ставку врача-психиатра, и точка! Мало кто из пациентов, да и из руководства, понимал, что я на самом деле тащу на себе две огромные глыбы. Психиатр – это про таблетки, тяжёлую артиллерию и химическое исправление мозгов, когда человек уже не понимает, где реальность, а где его галлюцинации.
Психотерапевт же работает не только таблетками, но и словом. Работает не со свихнувшимися людьми, а с теми, кто запутался. Кто нуждается в помощи, чтобы избавиться от «тараканов» в голове.
В нормальных клиниках это совершенно разные ставки, а здесь я – универсальный специалист. И таблетку выпишу, и психа прикажу связать, и выслушаю человека так, что у него тёща из головы испарится. Только вот платят мне пока что как за одну штатную единицу.
Зайдя в магазин, я взял корзину и замер у прилавка с крупами. Нужно было брать что-то сытное. Да так, чтобы надолго хватило. Мой сосед по квартире, скорее всего, ещё даже из дома не выходил – у него свой, весьма специфический график. Придется кормить оба желудка на одну мою скудную зарплату.
Интерфейс перед глазами привычно мигнул. Принялся оценивать эмоциональный фон очереди у кассы – сплошное серое раздражение и усталость. Но на меня их эмоции не распространяются. Проблем у меня навалом, но не унываю! Я уже привык выпутываться из любого дерьма. Ещё заживём!
И я потянулся за пачкой макарон. Самое то для сегодняшнего ужина. Макароны с тушёнкой. М-м-м… Объедение!
Подъезд пятиэтажки, в которой я жил, встретила меня очередной проблемой. Опять какие-то засранцы лампочки выкрутили. Придётся подниматься вслепую.
Атмосферка тут такая же, как и всегда. Шорох бродячих котов, снизу доносится запах сырости из подвала, сверху – аромат жареной рыбы, которую готовят соседи.
Лифта, разумеется, нет и никогда не было. Поднимаясь на пятый этаж, я развлекал себя тем, что считал ступени – ровно восемьдесят до моей двери. Отличная кардиотренировка для тела бывшего зэка, которое всё еще требовало нагрузок. Я пока ещё не успел всерьёз взяться за своё здоровье.
Предшественник не сильно загубил организм, но вот лёгкие после многолетнего курения восстанавливать придётся точно.
Моим временным обиталищем была классическая однушка с обоями в цветочек и со старой советской мебелью. Служебное жилье мне пообещали «как-нибудь потом», а пока приходилось делить эти квадратные метры с Максимом Потаповым. В определённых кругах его знали как «Мэд Макса».
Судьба у нас с ним примерно одинаковая. Он тоже, как и я, получил чужие документы. Зачем ему понадобилось кардинально менять личность – я не знал. Но Макс всегда говорил, что у него есть на это свои причины.
Как, собственно, и у меня. Ох и долгая же это история…
Макс присел за безумное вождение – парень искренне считал, что правила дорожного движения придумали трусы, а законы физики на его машину не распространяются. Правда, были у него и другие отягчающие. Если я правильно понял, он промелькнул в паре дел как «водитель на подхвате». Его задачей было привозить преступников на дело, а затем увозить их в безопасное место.
Мы познакомились в день выхода на свободу.
У Макса, в отличие от меня, с «наследством» всё было куда проще. Квартира от бабушки и чистые документы. Наш уговор был прост как дважды два. Он даёт мне крышу над головой, а я, как «дипломированный специалист», соображаю нам пропитание.
В другой ситуации я бы не стал связываться с человеком из криминальных кругов, но ещё в первый день я почувствовал, что Макс действительно нацелен реабилитироваться. Система моё предчувствие подтвердила.
Стоило мне повернуть ключ в замке, как из кухни донеслось приглушённое ворчание.
– Ну и дыра этот ваш Тиховолжск! – Макс сидел на табуретке, закинув ноги на кухонный стол, и яростно листал газету с вакансиями. – Слышь, Док, это издевательство. Я им говорю: «Ребята! Я вожу как бог, доставлю ваш груз быстрее, чем вы его упакуете». А они мне: «У вас, молодой человек, в справке из ГИБДД пробелы подозрительные». Тьфу!
Он обернулся ко мне, его глаза сверкнули. Вид у него был помятый, но парень не унывал.
– Вообще никакой работы не нащупал? – раздеваясь, поинтересовался я.
– Ни на одну нормальную должность не берут! – возмутился Макс. – Даже курьером на самокат, прикинь? Говорят, лицо у меня слишком… В общем, не подходящее! А жрать-то охота. Ты притащил чего? Или мы опять будем сидеть на диете? На воде из-под крана.
Я молча поставил на стол пакет с макаронами и банкой тушёнки. Интерфейс быстро оценил Макса. Его фон полыхал ярко-оранжевым – смесью голодного раздражения и азарта.
– О-о-о, макарошки! – Макс тут же сменил гнев на милость и схватил банку тушёнки. – Жить будем, Док. Рассказывай, как там твои психи?
Мы быстро организовали ужин. Макароны с тушёнкой в нашей ситуации напоминали настоящую «высокую» кухню. Мы сидели на скрипучих табуретках, болтали о всякой чепухе, и в эти минуты я, как ни странно, умудрялся чувствовать себя счастливым.
Макс, как всегда, не лез за словом в карман – его простоватый юмор и искренность были лучшим лекарством после рабочего дня в окружении интриг и психозов.
– Эх, Док, – прокалывая макаронину вилкой, пробурчал он. – Мне бы работу такую… Чтобы педаль в пол, ветер в ушах и чтоб на эти дурацкие правила можно было смотреть сквозь пальцы. Ну, ты понимаешь. Чтобы драйв был, а не это ваше «уважаемый водитель, предъявите документы».
Я замер с вилкой у рта. В голове будто щелкнул старый тумблер.
– Чёрт подери, Макс, а я ведь знаю для тебя идеальное место!
Я уже открыл рот, чтобы выдать гениальную идею, но тут прямо в тарелку Макса с характерным звуком плюхнулась увесистая капля. Мы оба синхронно задрали головы вверх.
На потолке, прямо над нашим столом, медленно расплывалось серое влажное пятно. В самом его центре уже сформировалась следующая капля, готовая сорваться вниз.
– Вот же сволочи! – Макс подскочил, едва не опрокинув табуретку. – Соседи сверху! Точно затапливают, гады. Ох я им сейчас устрою! Ужин мне испортили!
Я же смотрел на пятно и понимал – соседей сверху у нас нет. Мы на пятом этаже.
– Крыша, Макс, – тихо произнёс я. – Это крыша потекла.
Обычно я так мысленно говорю о пациентах, у которых всё слишком уж плохо с головой. Но на этот раз крыша потекла буквально.
В этот момент свет в кухне мигнул и с характерным треском погас. Мы оказались в полной темноте. А тишину нарушало только ритмичное «кап-кап-кап».
Прямо в наши макароны.
