Текст книги "Чокнуться можно! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)
Глава 12
Жаров, конечно, умеет удивлять. Я пришёл, рассчитывая, что мы с ним ещё успеем сделать обход и приготовиться к предстоящему дежурству. Интуиция мне изначально подсказывала, что не может всё пройти просто и без приключений.
Один раз Андрей уже перепугал фельдшера тем, что вырядился прямо во время рабочего дня в рыболовецкий костюм. А незадолго до этого я застал его ползающим на коленях перед моей медсестрой.
Но в этот раз…
Он превзошёл сам себя.
– Ко‑ко! – клокотала бегающая по ординаторской… курица. Что самое удивительное, Жаров носился вслед за ней.
– Андрей… Я даже не знаю, с какой стороны подступиться к этому вопросу, – у меня аж дар речи отбило.
Чего только со мной за последние несколько месяцев не происходило, но я всегда держался твёрдо. Однако в этой ситуации поверить в увиденное мне было трудно.
Я даже невольно задумался, а уж не пора ли мне самому посетить психиатра? А то картина, что предстала передо мной, слабо укладывается в рамки нормы.
– Алексей, ты как раз вовремя, – пропыхтел Жаров, продолжая преследовать свою добычу, которая уже успела запрыгнуть на диван. – Помогай! Надо её назад в клетку загнать!
Я на всякий случай проверил, заперта ли дверь в ординаторскую. Если нас двоих кто‑нибудь из дежурных медсестёр застанет за этим занятием – вопросов будет немерено.
– Андрей, да отстань ты от бедной птицы! – воскликнул я. – Объясни лучше, что она вообще здесь делает⁈
– Ох… – Жаров успокоился и утёр рукавом халата пот со своего лба. Птица воспользовалась возможностью и забилась в самый угол дивана. Видимо, тоже решила собраться с силами перед началом следующего этапа погони. – Алексей, кому расскажешь – не поверят! Я ж сегодня на сутки вышел. Мне заведующая поручила деда одного выписать. Сказала больше не держать его, мол, здоров – пусть домой едет. А он как раз из моих пациентов, из деревенских.
– И что? Дед всё это время в стационаре со своей курицей, что ли, лежал? – усмехнулся я.
Нет, я всё понимаю. Чего только больные не протаскивают с собой в больницу. Историй об этом у каждого врача целая коллекция наберётся. Алкоголь, тортики, сало, сигареты, свои таблетки – всё, что запрещено по назначению терапевта, обязательно протащат.
Но чтоб целую курицу! Да ещё и живую… Нет, такого со мной ещё не случалось.
– В общем, я уже с семьёй этого дедка хорошо знаком. Часто к нему ездил. Они всё обещали, что подарок мне привезут, – продолжил Жаров. – Я обычно отказываюсь, но уж если обижаются – принимаю. Обычно творог, молоко, яйца, самогонку или сало какое‑нибудь привозят. Но на этот раз они зашли слишком далеко.
– Это я уже вижу! – указав взглядом на курицу, рассмеялся я. Та, будто решив, что над ней смеются, издала злостное «ко». – А чего ж от неё не отказался? Очевидно же, что в больнице ей делать нечего.
Я на всякий случай просканировал животное с помощью системы. Мне всё ещё казалось, что я брежу. Уснул, может, прямо на приёме, и остаток дня мне просто снится.
/Объект: курица домашняя/
/Статус: взволнована, сыта. Вероятность антисанитарии: 89%/
/Примечание: наличие полиса ОМС маловероятно/
Маловероятно? Да система как будто решила поддержать этот цирк. Первый раз вижу, чтобы она выдавала шуточные комментарии. Ну дела…
– Так я отказался, Алексей, правда! Упирался как мог. Они деда забирают, а мне взамен клетку суют. Блин, как обмен заложниками какой‑то! – воскликнул Жаров. – В итоге я всё‑таки кое‑как отвязался, вытолкал деда в приёмник к родственникам, а сам убежал назад в ординаторскую. И что ты думаешь?
– Что? Курица сама тебя нашла? – я едва сдерживал смех. Жаров всегда казался мне одним из самых комичных сотрудников тиховолжской больницы и теперь окончательно закрепил в моей голове этот статус.
– Медсёстры всё‑таки её приняли. Первая смена подшутить надо мной решила, – буркнул Жаров. – Принесли эту клетку и поставили в ординаторскую, пока я обходил больных. А сами домой смотали, к праздникам готовиться! Я когда назад вернулся и увидел эту клетку, подумал – всё. Пора тебе звонить. Снова таблетки выпрашивать. Но потом санитарки мне рассказали, что случилось на самом деле. Им‑то теперь за ней всё убирать придётся!
– Так, Андрей, выдохни. Успокойся. Твою ситуацию я понял. Только у меня в голове теперь не укладывается, почему она за пределами клетки оказалась? – спросил я.
– Да я покормить её хотел! У меня как раз семечки завалялись. Думал, ночью сгрызу, пока буду истории болезни заполнять. В общем… Я её выпустил, накормил, а обратно засунуть не смог, – вздохнул Жаров.
М‑да, подарок на Первомай, конечно, шикарный. Не понимаю только, о чём думали пациенты. Знают же, что их доктор в городе живёт. Да ещё и в квартире. На кой чёрт ему курица – непонятно. Да ещё и в больнице! Тут люди со сниженным иммунитетом лежат. Не хватало ещё здесь какой‑нибудь орнитоз распространить.
– Насколько я знаю, в соседних палатах как раз лежат астматики. Вот будет «здорово», если к ним хламидии попадут, да? – взмахнул руками я. – Даже если пух по вентиляции туда попадёт – уже может спровоцировать обострение. Нет, Андрей Саныч, как хочешь, но птицу надо отсюда выносить.
– Да я ж понимаю. Но жалко как‑то… Просто на улицу не выпустить ведь! Помрёт.
– Ладно, сейчас что‑нибудь придумаем, – заключил я. – Только разобраться нужно быстрее, пока к нам пациентов скорая завозить не начала. И после – дашь мне имена этих родственничков. Проверю заодно, не состоят ли они у меня на учёте. А то создаётся впечатление, что мне на них точно придётся лист наблюдения завести.
После этого разговора мы всё же собрались с силами и зажали с двух сторон бедную птицу. Действовали слаженно, но мягко, чтобы не навредить животному. Затащили её в клетку, а ту задвинули за сейф заведующей отделением. Просто для того, чтобы случайно зашедшая медсестра или пациенты не увидели, что тут у нас творится.
В ординаторской теперь вместе привычного запаха кофе воняло… деревней!
– Ну и что нам теперь делать? – пожал плечами Андрей. – Домой я её не понесу. А даже если бы мог… У нас дежурство только началось. Не могу я уйти с поста.
– Не дрейфь, Жаров, есть у меня одна идея. У тебя‑то пациентов много, зато моих клиентов пока что нет. Они, подозреваю, только ночью появятся, – заключил я. – Значит, твоя задача такая – тащи сюда из кладовой какую‑нибудь коробку… О, придумал! Контейнер для биологических отходов. Его сюда неси. Дальше я сам разберусь.
Андрей, поблагодарив меня чуть ли не десять раз, рванул в кладовку на поиски контейнера. Через несколько минут вернулся с ёмкостью, в которую как раз могла поместиться клетка.
Далее уже начиналась моя часть плана. Я знал, кому можно сдать этот контейнер, поэтому потащил его через чёрный ход к контрольно‑пропускному пункту. Уже начало темнеть, поэтому охранник выскочил ко мне с фонариком. Но быть обнаруженным я не боялся. Как раз он‑то мне и нужен.
– Доктор, а вы куда это собрались? – оторопел он. – Неужто… Контейнер стащить решили⁈
– Расслабься, Петрович. Я к тебе иду, – заявил я и поставил контейнер прямо перед охранником.
Макс несколько раз подвозил его на скорой до дома, поэтому я знал из историй своего друга, что Петрович живёт в частном секторе и занимается своим хозяйством.
– Это тебе, – заявил я. – Подарок.
Он заглянул внутрь контейнера и оторопел. У мужика чуть глаза из орбит не вылетели.
– Это… Это что? – светя фонариком на курицу, прошептал он.
– Очевидно же. Курица.
– Я понимаю, что это курица! Чего она делает в контейнере для отходов⁈ – спросил он.
Придётся немного сгладить углы.
/Объект: Петрович. Состояние: крайняя степень удивления. Подозрение в обмане. Рекомендуется найти правильный подход через особенности предоставленного «подарка»/
О, а это – идея!
– Курицу пациенты подарили врачу. Только тихо! Никому об этом ни слова. Птица‑то не совсем простая, – заявил я.
– Чего? Яйца золотые несёт? – усмехнулся Петрович.
– Пациенты её из Красавки привезли. Сам знаешь, какой у них там воздух. Все животные крепкие. Неспроста же там большая часть тиховолжских ферм находится, – заявил я.
И это правда. Мне даже не пришлось лгать Петровичу. Просто я сказал ему наиболее удачную правду.
– Погодите, доктор… Вы что, серьезно её мне отдать хотите? – он почесал затылок. – Слушайте, я ж с радостью возьму. Мне ещё одна точно не помешает. Но у меня с собой даже денег нет, чтобы отблагодарить.
– Я же сказал – это подарок.
– Нет‑нет, так дела не делаются. Это плохая примета, – замотал головой он. – Давайте я вам тогда завтра рублей пятьсот принесу. Пойдёт?
– Давай без денег. Лучше услуга за услугу. Я тебе курицу, а ты нам с коллегой разрешишь доставку еды заказать. Добро?
Петрович – охранник настырный. Обычно никого на территорию больницы не пускает, как бы его ни уговаривали. Но наш с Жаровым подарок пришёлся ему по душе.
– Добро, Алексей Сергеевич, – улыбнулся Петрович. – Так уж и быть, разок впущу. Но только в качестве исключения. В честь праздника, так сказать! В полночь – день труда, а мы с вами как раз тут трудимся как проклятые. Заслужили поблажки.
Обошлось. Так ещё и ужин нам с Жаровым выторговал. Кухня у нас в больнице, откровенно говоря, отвратительная. Никогда не понимал людей, которым нравится больничная еда. По дороге в терапевтическое отделение я заказал пиццу. Если пациентов будет не слишком много, успеем с Жаровым хоть чуть‑чуть потрапезничать. В крайнем случае перехватим пару кусков между делом. И с медсёстрами поделимся.
Но стоило мне вернуться в ординаторскую, как у нас тут же возникли новые проблемы. Я открыл дверь и тут же столкнулся лицом к лицу с Жаровым. Андрей уже повесил на шею фонендоскоп и собрался куда‑то бежать.
– Что? Пациент поступил? – быстро спросил я. – С курицей, если что, вопрос решён.
– Спасибо, Алексей! А ты сам давай не расслабляйся! – воскликнул он. – Да, пациент поступает, а у тебя своё дело появилось. Там мужик в девятой палате психоз выдал!
– Психоз⁈ – оторопел я. – А с чем лежит?
– Вроде с сахарным диабетом, не помню, мне бежать надо! Обсудим всё, как разберёмся. Встретимся через полчаса в ординаторской! – удаляясь к лестнице, крикнул Жаров.
Если Жаров прав – дела плохи. Психоз – это очень серьёзное состояние. От невроза оно отличается тем, что человек не осознаёт свою неадекватность. К примеру, какие‑нибудь фобии вроде боязни пауков, высоты или общения с людьми относятся к неврозам. В таких ситуациях человек здраво оценивает, что у него есть проблема, и хочет с ней разобраться.
Психоз – дело другое. Человек в себе проблему не видит. Проблемой для него становятся окружающие. В лучшем случае пациент просто не осознаёт, что с ним происходит, или видит «позитивные» галлюцинации. В худшем – начинает вредить себе или другим.
Я мигом промчался до девятой палаты. Оттуда доносился шум. Рядом с дверью стояли две медсестры, но не решались заходить внутрь.
– Расступитесь, – велел я и проскочил в палату.
Пациент там был уже не один. Его схватили мои старые знакомые. Санитары‑близнецы Владимир и Валентин. Правда, они уже перестали справляться. Молодой мужчина вырвался из их рук, кричал угрозы, матерился и изо всех сил пытался прорваться к цветку в горшке.
Который, между прочим, был уже надкусан.
– Всё с фикуса началось, Алексей Сергеевич, – прошептала медсестра. – Он его съесть пытался. А потом на нас бросился. Хорошо ребята вовремя подскочили…
Ситуация экстренная. Владимир с Валентином уже мастерски вяжут больного рукавами его же собственной пижамы с рисунком единорогов. А день всё абсурднее и абсурднее…
Но смирительных рубашек у нас нет. Всё‑таки психиатрического отделения в Тиховолжске нет уже с давних пор.
/Идёт анализ… Объект: неизвестный пациент. Состояние: агрессия, бессвязная речь, галлюцинации. Причина возникновения психоза не определяется. Требуется подробный анализ/
– Всё, доктор! Зафиксировали! – бросил Валентин. – Колите ему что‑нибудь, скорее!
В эту же секунду мимо меня проскочила медсестра. В её руках был шприц с лекарственным препаратом. Попасть в вену двигающемуся пациенту будет трудно. Но…
В эту секунду в моей голове сошлись несколько фактов. И я осознал, что через минуту может произойти непоправимое.
– Стой! – я успел перехватить руку медсестры. Вцепился в её предплечье до того, как она приблизилась к пациенту. – Что в шприце?
– Как «что»? – она удивлённо уставилась на меня. – Галоперидол, доктор. Нейролептик. Я сейчас вколю, а вы потом укажете в истории болезни, что сами его назначили. Мы же всегда так делаем с буйными…
– Погоди, Наталья, – вспомнив имя медсестры, попросил я. – Не надо галоперидол. Это его убьёт.
– Быстрее, пожалуйста, мы его долго так не удержим! – простонал Владимир. – Вызывайте уже скорую и полицию. Чтобы сопроводили его в Саратов!
– Подержите его ещё немного, он сейчас ослабнет, – велел я, отметив, что система только что оценила падение тонуса мышц больного. Он банально устал. Дальше держать его будет проще.
– Это не психоз. У него ведь сахарный диабет, правильно? – уточнил я.
– Да, всё верно. Первого типа, – ответила Наталья.
– Кто ему сегодня колол инсулин? – продолжил допрос я.
– Первая смена, – дрожащим голосом произнесла медсестра. Видимо, уже догадалась, ЧТО натворили её коллеги. – П‑проверить назначения?
– Быстро проверь, сколько ему назначили инсулина и сколько вкололи! – велел я, а затем рванул к санитарам, чтобы помочь с буйным пациентом.
Пока медсестра выполняла мои указания, я попытался успокоить больного с помощью системы. Он бормотал угрозы о расправе, но уже начинал успокаиваться. Однако это не значит, что он всё ещё в безопасности.
Если моя догадка подтвердится – дневная смена накосячила не только с курицей, но ещё и с пациентом.
Через пару минут в девятой палате снова появилась Наталья, запыхавшаяся, взмокшая. В глаза – ужас. Она ещё не сказала ни слова, но я уже понял, что моя теория верна.
– Доктор назначил ему вколоть сто единиц. А в отчётном журнале – три сотни. Дозировка превышена в три раза, – произнесла медсестра. – Не ту шприц‑ручку взяли, видимо…
– Сорок кубов глюкозы в вену, живо! – скомандовал я.
Санитары лишь удивлённо переглянулись.
– Алексей Сергеевич, а что происходит‑то? – поинтересовался Валентин.
– Псих или притворяется? – добавил новый вопрос Владимир.
– Ни то, ни другое, – помотал головой я. – Учитесь, господа. Если когда‑нибудь пойдёте дальше в медицине продвигаться, таких ошибок допускать нельзя. У парня сахарный диабет. Какое самое страшное состояние у таких пациентов?
– Гипергликемия, увеличение уровня сахара, – хором ответили близнецы.
– Нет, ребят. Наоборот. Гипогликемия. Страшнее всего – переборщить и сбить сахар в ноль, – объяснил я. – Мозг перестаёт получать питательные вещества, и в итоге вылезает вот такой «психоз». Человек себя не осознаёт, но при этом с психическим здоровьем у него всё нормально. Сейчас сами увидите. А если с лечением затянуть – больной может очень быстро погибнуть. Мозг – штука хрупкая. Без кислорода и питательных веществ он очень быстро умирает.
– С ума сойти… – прошептал Валентин. – Первый раз слышу, чтобы диабетика сахаром лечили. А почему галоперидол нельзя было уколоть? Хотя бы успокоился!
– В том‑то и смысл. Он бы успокоился, перестал буянить и впал бы в гипогликемическую кому, – объяснил я. – Так ещё и риск судорог бы возрос в несколько раз.
Вскоре появилась Наталья и ввела больному спасительную дозу «сахара». Не прошло и десяти минут, как пациент пришёл в себя. А затем невнятно пробормотал:
– Есть охота, помираю…
/Психическое состояние стабилизировано. Уровень глюкозы в крови повышается. Рекомендуется динамическое наблюдение/
– А вот это – хороший признак, – выдохнул я. – Сознание к пациенту вернулось. Теперь остаётся только следить. Всем спасибо за помощь. Дальше мы с доктором Жаровым сами разберёмся.
Я убедился, что пациенту больше ничего не угрожает, затем велел медсёстрам контролировать его уровень сахара в течение следующих нескольких часов, а сам удалился в ординаторскую.
Жаров уже вовсю заполнял историю болезни.
– Чего? – Андрей чуть клавиатуру на пол не уронил, когда услышал мою историю. – Переборщили с инсулином? Да они… Нет, чёрт с ней, с курицей, но такую промашку я им точно не прощу. После праздников у главного врача на столе будет лежать моя служебная записка. Такое прощать нельзя.
– Тут уж не могу с тобой не согласиться, – кивнул я. – Понимаю, что это просто случайность, но мы работаем не в той сфере, где можно позволить себе такие ошибки.
– Вот‑вот, – грозно буркнул Жаров. – Зараза, у меня самого уже того и гляди гипогликемия начнётся… Жрать охота – сил нет. Что‑то долго едет обещанная пицца.
– Возможно, заказов много. Некоторые уже вовсю начали праздновать, – пожал плечами я.
И в этот самый момент телефон в ординаторской зазвонил. Жаров аж вздрогнул – и я его понимаю. Этот звонок почти в ста процентах случаев означает, что к нам привезли нового пациента.
Андрей взял трубку.
– Терапия. Слушаю? – он дождался ответа, несколько раз кивнул, а затем я увидел, как у него отвисла челюсть. – Ага… Да? О… Понял, скоро спустимся.
Последнее утверждение он произнёс медленно, чуть ли не по слогам.
– Чего там опять стряслось? – поинтересовался я.
– Там в приёмном отделении полиция, – заявил Жаров. – И наша пицца.
Глава 13
Что ж, вот так просто наше абсурдное дежурство перешло к кульминации. К моменту, когда моя история может закончиться. Вполне может оказаться, что полиция всё же приехала за мной. Не обязательно, но такой риск есть.
Я, конечно, уверен в том, что мне удалось переубедить Лену, но человеческая душа порой остаётся закрытой книгой даже для психотерапевта. Чисто в теории за эти сутки она могла передумать и сдать меня властям.
Либо это сделал кто‑то другой. Насчёт Лены я сомневаюсь, пока что не могу поверить, что после нашего откровенного разговора она всё же пошла на такое. Но лучше быть готовым ко всему.
– Полиция и пицца? – не выдав тревоги, усмехнулся я. – Ну, такой комбинации у нас ещё точно не было.
– Сам в шоке. Не день, а сплошное сумасшествие! – развёл руками Жаров. – Пойдём. Чувствую, мы там оба пригодимся.
И это правда. В абсолютном большинстве случаев в приёмное спускается только терапевт. При необходимости вызывает дежурного хирурга или любых других узких специалистов. Но раз приехала полиция – тут вариантов всего два.
Либо они привезли кого‑то на освидетельствование, либо они приехали за мной.
Оба варианта вынуждают меня присутствовать в приёмном отделении. В первом случае мне, скорее всего, придётся заменить нарколога и установить факт опьянения. Именно из‑за этого чаще всего полиция в больницу посреди ночи и приезжает.
Во втором случае – убедить их в подлинности своих документов с помощью системы или временно сдаться. Бегать от властей, как настоящий преступник, я не собираюсь. Всё‑таки у меня есть козырь – нейроинтерфейс. И с помощью него в теории я могу убедить кого угодно.
Главное, не забывать думать самому. Система могущественна, но не всевластна. Я уже давно понял, что никакой прогресс никогда не заменит здоровый и развитый человеческий мозг. А сочетание такого мозга и системы – страшное оружие.
Мы с Жаровым спустились на первый этаж. Ещё не успели войти в приёмное отделение, а уже почувствовали аппетитный запах заказанной нами пиццы. Вредно, калорийно, не соответствует никаким медицинским рекомендациям, но уж больно захотелось себя хотя бы разок побаловать.
Всё равно система сжигает питательные вещества чуть ли не быстрее, чем я их потребляю! Мозгу в моём случае нужно много углеводов.
Вот только картина, которая предстала перед нами в приёмном, быстро отбила весь аппетит. Ничего страшного или отвратительного там не было. Просто мы с Андреем Александровичем с ходу поняли, что осмотр нам предстоит непростой.
– Здравствуйте, уважаемые, – сухо поприветствовал нас полицейский и тут же представился: – Инспектор патрульно‑постовой службы, лейтенант полиции Хлыстов. Пиццу вы заказывали?
Жаров весь сжался. Испугался, видимо, что за эту чёртову пиццу нас теперь ещё и оштрафуют. Но я‑то прекрасно понимал, что мы ничего не нарушили. Законы – точно нет. А вот внутренний распорядок клиники сегодня трещал по швам. Курица, ошибка в назначениях пациенту, доставка пиццы в больничный участок. Скажем так, сегодня медперсонал немного «похулиганил».
– Да, мы заказывали. А какое это отношение имеет к вашему визиту? – поинтересовался я.
Вряд ли полиция подрабатывает в доставке.
Патрульный Хлыстов сурово посмотрел мне в глаза… а затем звонко рассмеялся.
– Ну тогда принимайте заказ! – обнажив зубы, улыбнулся он. – Только с ним в комплекте ещё два алкаша идут!
Он отошёл в сторону, и мы с Жаровым увидели, что на скамье позади полицейского сидят два человека. Слева – парень в лёгкой куртке, у него на коленях коробки с пиццей, а на них – мотоциклетный шлем. Видимо, это и есть курьер, которого мы ждали. Справа от него чумазый мужичок лет сорока, в поношенной спортивной форме. Взгляд у него агрессивный, спутанный. Будто вот‑вот на нас бросится.
И запах… Запах странный. Даже не могу с ходу понять, что это такое.
– Гражданин патрульный, – взмолился курьер. – Клянусь вам, не пил я! Это всё он, зараза!
– Ща я тебе за заразу‑то так по морде вмажу! – рявкнул на курьера второй пациент.
– Так, а ну тихо! – прикрикнул на них Хлыстов и угрожающе потянулся к в своей дубинке. Очевидно, применять он её не собирался. Просто хотел немного припугнуть «бойцов» и предотвратить драку. – Расшумелись!
– Так вы на освидетельствование их привезли? – с облегчением выдохнул Жаров.
– А зачем мне ещё в вашу больницу посреди ночи приезжать? – усмехнулся Хлыстов. – Чего вы, товарищи доктора, так напряглись? – он перешёл на шёпот. – Неужто сами тут что‑то нарушаете? Отпраздновать ещё не успели?
– Мы празднуем трезво, – сухо ответил я, а затем отдал команду медсестре. – Готовьте алкотестер. Будем продувать обоих.
– Чем продувать? Как… продувать? – запаниковал курьер. – Я не могу продуваться, меня уволят! Заказы новые поступают. Господа, пожалуйста, отпустите. Я же не виноват, что этот…
– Цыц, – прервал его патрульный, а затем похлопал Жарова по плечу. – Да успокойтесь вы, Андрей Александрович. Я же просто пошутил над вами. Ну чего как в первый раз‑то? Знаете же меня уже, – он перевёл взгляд на меня. Ситуация оказалась не срочная, поэтому у нас, к моему сожалению, было время поболтать, пока медсестра готовила алкотестер. – А вот вас, доктор… Астахов, – он прочёл надпись на бейдже, – я ещё ни разу не встречал.
– Это к лучшему, – улыбнулся я. – Надеюсь, что вы никогда не попадёте к врачу с моей специальностью. Вы лучше расскажите, что случилось? Продуть‑то мы их продуем. И все тесты необходимые я проведу, на этот счёт не переживайте. Но мне не помешало бы понять, а что вообще произошло с этой парочкой? Хотя бы анамнез заболевания собрать.
– Можно… Можно я расскажу? – поднял руку курьер.
– Ну давай уже, выкладывай, – сдался патрульный. – Хоть не только мне на уши приседать будешь. У меня‑то терпения нет эти бредни слушать. Может, хоть доктор окажется покрепче, чем я.
– Клянусь вам, я не пил. Вы сами всё скоро поймёте, – принялся разъяснять курьер. – Я ехал на своём мопеде, правил не нарушал, скорость не превышал… И тут на меня выскочил этот! – он указал пальцем на второго пациента, а затем отодвинулся в сторону, чтобы не получить по лицу. – Он выскочил на дорогу, набросился на меня. Пытался пиццу отобрать. Никак у меня не получалось от него скрыться!
– Да не помню я такого, – поморщился обвиняемый. – Я вообще не собирался из дома выходить.
– Конечно не помнишь, – обиженно хмыкнул курьер. – Потому что трезветь начал, скотина эдакая!
– Как ты меня назвал⁈ – вновь всполошился чумазый мужчина.
– Стоп! – на этот раз начавшуюся драку прервал я. – Если ещё раз броситесь друг на друга – выбора у вас будет только два. Либо поедете с патрульным пятнадцать суток отсиживать, либо я отправлю вас в Саратов.
– Зачем… в Саратов? – заикнулся курьер.
– А у нас вытрезвителя своего нет. Сразу в психушку поедете. Может, это вас буянить отучит, господа, – пожал плечами я.
Алкотестер, как назло, всё не запускался. Я решил не тратить время попусту и обследовал пациентов с помощью нейроинтерфейса. Хоть какую‑то информацию получу. Возможно, смогу сделать предварительные выводы.
/Объект 1 (курьер): пульс 120, зрачки в норме. Признаки острой паники/
/Объект 2 (нападавший): пульс 150, зрачки расширены. Координация нарушена. Специфический запах. Внимание! Запах не совпадает с характеристиками продуктов распада алкоголя/
А вот это уже интересно… Что‑то мне везёт в последнее время на любопытные случаи. Всего час назад пациента с гипогликемией чуть не заклеймили психом, а теперь передо мной двое, очевидно, опьянённых человека, но ни у одного из них нет признаков алкогольного отравления.
– Алкотестер готов, Алексей Сергеевич, – позвала меня медсестра. – Простите, барахлит сегодня. Скоро заменить должны.
– Андрей Александрович, вы пока одному давление померьте, а я вторым займусь, – попросил Жарова я. – Потом поменяемся.
Так и поступили. Пока я «продувал» курьера и подвергал его страшным мукам через тесты на координацию, равновесие, внимание и прочие «ребусы», которыми пытают пьяных людей, Жаров проводил стандартный терапевтический осмотр второго пациента.
Вскоре мы поменялись, и оба пришли к одному и тому же выводу.
– Оба трезвые, лейтенант, – чуть ли не хором заключили мы.
– Чего? – вскинул брови он. – А вы точно в этом уверены? Первый петлял по дороге как сумасшедший. Чуть с мопеда не рухнул, на красный свет проехал. А второй его догонял, даже на меня броситься думал. Хотите сказать, это они на ТРЕЗВУЮ голову такое натворили⁈
– Не совсем, – помотал головой я. До меня уже дошло, что на самом деле случилось с этой парочкой. – Водитель мопеда пережил сильный стресс из‑за нападения. Тут уж смотрите сами: штрафовать его или нет – решает закон. И его представляете вы. Но я, как врач, заключаю, что ему был нанесён психологический вред. Другими словами, парня просто напугали. И очень сильно.
– А ваш алкотестер точно не барахлит? – нахмурился Хлыстов. – Что‑то уж больно долго он включался.
– Точно‑точно, – кивнул я. – Если что – в приёмном отделении стоят камеры. И полиция, и пациенты и врачи всегда могут оспорить процесс освидетельствования. Нам нет резона лгать.
– Хорошо, допустим, – согласился патрульный. – А со вторым что? Этот от меня точно так просто не отделается. Я его запру. Но честно, господа, не могу поверить, что он трезв. Если бы я не слышал отзывы об Андрее Александровиче, то решил бы, что вы меня обманываете.
– Поверьте, – вступился Жаров. – Алексей Сергеевич куда более опытный специалист, чем я. Он никогда не допускает ошибок.
– Фамилию назовите, – я тем временем обратился к нападавшему, чтобы заполнить протокол. Он уже весь позеленел. Мужчину сильно мутило после проведённых мной тестов. Однако с каждой минутой его сознание становилось всё яснее.
– Захарьин… Э‑э‑э… – потёр виски. – Николай Константинович.
– Николай Константинович, можете объяснить, что с вами сегодня случилось? – спросил я. – Почему напали на курьера?
– Если бы я знал, доктор, уже давно бы сознался, – прохрипел он. – Я рассчитывал, что вы мне объясните…
– А я объясню. Мне известно, что с вами случилось. Просто хотел проверить вашу память. Подскажите, кем вы работаете? – уточнил я.
– Автослесарем.
– Сегодня были на работе? – поинтересовался я.
– Нет, но… С машиной своей возился почти весь день. Жара ещё такая… Не знаю, может, перегрелся?
Тогда всё сходится. Только дело не в жаре.
– Лейтенант, – я обратился к Хлыстову. – Пациента Захарьина вы, к сожалению, забрать не сможете. Мне придётся его госпитализировать.
– Как⁈ – оторопел патрульный. – Мне его ещё оформить надо!
– Оформите часть документов, остальное придётся позже, когда мы проведём срочный курс лечения. Мы имеем дело с отравлением, но не с алкогольным. И не с преднамеренным, – объяснил я.
Система после долгого анализа, наконец, подтвердила мои догадки.
/Обнаружены следы технических жидкостей на слизистой бронхов и носоглотки/
– Николай Константинович, скажем так, переработал. Надышался парами бензина или антифриза, – пояснил я. – Реакция чем‑то похожа на тяжёлое алкогольное опьянение. Поэтому нам придётся его положить.
– То есть вы хотите сказать, что они оба были невменяемые, но… при этом оба не виноваты? – прищурился Хлыстов. – Ну ёкарный бабай, доктор! Мне ж план выполнять тоже нужно!
– Поэтому я с вами и не спорю. С вопросами закона решайте сами. Моё дело – подвести итог по медицинской части, – ответил я.
Нужно соблюсти баланс. Высказать о пациентах правду и при этом не привлечь к себе пристальное внимание полицейского. А то создаётся впечатление, что он ко мне относится с подозрением.
Но пока что я палку не перегнул.
– Ладно, будь по‑вашему, – сдался, наконец, Хлыстов. – Завтра тогда в любом случае либо я, либо мой коллега сюда заглянет.
– А… А я? – аккуратно спросил курьер. – Мне на работу возвращаться пора…
– Да езжай, – махнул рукой патрульный. – В протокол внесён, номер телефона твой есть. Если появятся вопросы – тебя вызовут. Разберёмся. Так уж и быть, не стану оформлять, в честь праздника.
Курьер ещё долго благодарил нас за помощь – меня с Жаровым и Хлыстова. После мы госпитализировали второго пациента и приступили к составлению плана лечения. Пока санитары везли его в отделение, мы на ходу обсуждали тактику действий.
Ситуация серьёзная, но со стороны, наверное, мы с коллегой смотрелись комично, конечно. Быстрым шагом направлялись к палате с пиццей в руках и попутно решали, как спасти жизнь пострадавшему.
– Знаешь, что делать первым делом? – уточнил я.
– Разумеется. Сначала оксигенация, – кивнул Жаров. – Тактика номер один при отравлении токсичными парами. Ему нужен кислород, медсестёр я уже предупредил.
– Молодчина, не зря тебя так хвалят, – подметил я. – Тактика лечения в данном случае сильно отличается от того же алкогольного отравления. Но, как ни крути, желудок ему промыть всё равно придётся.
– Это разве обязательно? Отравление ведь ингаляционное. Он вдыхал токсины, а не глотал их, – засомневался Жаров.
– Не забывай, что полость рта и полость носа сообщаются через глотку. Пары могли осесть там, а затем попасть через пищевод в желудок, – объяснил я. – Что дальше будем делать?
Я не столько интересовался мнением Жарова, сколько проверял его медицинскую эрудированность. Всё‑таки больной в большей степени его, но всё же хочу убедиться, что молодой специалист всё сделает правильно.
