Текст книги "Чокнуться можно! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц)
Я дернул на себя тяжёлую боковую дверь. А открыть старую «буханку» – это целое искусство! Тут нужно и подумать, и силу приложить, и поколдовать не помешает, если уж на то пошло!
Внутри уже расположились мои коллеги. Нарколог Бахаев, судя по запаху и раскрасневшемуся носу, уже начал «подготовку» к рыбалке. Рядом с ним, вжавшись в угол, сидел Макс. Выглядел он уж слишком бодро для человека, который дежурил без выходных почти целую неделю.
За рулём, вцепившись в баранку, сидел Забелин. Невролог лишь коротко кивнул мне. В его взгляде до сих пор читались и уважение и неприязнь. Никак он не определится, как относиться ко мне после того случая с водителем губернатора.
– Поехали, – буркнул он, и мы погнали на заслуженный отдых.
Дорога к озеру пролегала через несколько сёл и густой сосновый бор. Жаров то и дело подсказывал Забелину, как правильно ехать. Неврологу это не нравилось, но сельского терапевта он всё‑таки слушался. Уж кто‑кто, а Жаров точно знает весь Тиховолжский район как свои пять пальцев. Даже лучше!
«Буханку» нещадно трясло на каждой кочке. Этот так называемый танк может превратить нас в фарш, если ехать по бездорожью слишком долго.
М‑да… А в будущем о нём отзывались иначе. Хотя… Может, я что‑то не понимаю? Видимо, в этом автомобиле есть своя романтика. Всё‑таки тяжело человеку из другого времени адаптироваться в новой для себя среде. Я ведь всё автоматически сравниваю с технологиями будущего.
Правда… Когда наша машина преодолела лужу, которая, казалось, была глубже целого озера, я сразу же всё понял.
Да, правду говорили. Это – не машина. Абсолютный вездеход.
– А я ему говорю: «Петрович, если ты ещё раз решишь, что белая горячка – это атака рептилоидов, я тебя на всю жизнь в психушку отправлю!» – Бахаев заливисто расхохотался, попутно прихлёбывая из фляжки. – Макс, ты же его вёз вчера?
Не знаю, как я упустил этот момент, но после заправки Забелин и Бахаев поменялись местами. И до меня только сейчас дошло, что нарколог Бахаев пил не только вчера. Более того, он прямо за рулём пьёт! Останавливать его уже слишком поздно – мы скоро доедем до пункта назначения. Но на обратной дороге лучше передать руль более ответственному водителю. Например, Максу.
– Да, я этого пациента вёз, – кивнул Макс. – Буйный дед. Кричал, что у него в голове змеи. Я ему сказал, что у нас в клинике есть психиатр, который этих змей на завтрак ест. Почему‑то он после этого затих, а фельдшеры меня отругали. До сих пор не могу понять, с чего бы вдруг…
Жаров, сидевший на переднем сидении, тут же обернулся.
– Кстати, о змеях и прочих вредителях, – бросил он. – Слыхали, что Щербатов опять в администрацию бегал? Всё пытается подсидеть кого‑то. Говорят, на тебя, Алексей Сергеевич, зуб точит.
Я внимательно прислушался. Система в фоновом режиме начала анализировать тембр голоса Жарова.
/ВНИМАНИЕ! Маркеры искренности: 92%. Субъект обеспокоен. Информация подтверждается/
– Зуб? – я усмехнулся. – Пусть точит. Главное, чтобы челюсть не вывихнул. Правда, как он меня собирается подсидеть – непонятно. Он же фельдшер. Сразу оговорюсь, фельдшеров я уважаю. И очень глубоко. Но врача с двумя образованиями он чисто по закону заменить не сможет. Так что не понимаю, как тут можно кого‑то подсидеть. С тем же успехом какой‑нибудь лаборант может надеяться, что подсидит доцента. Как он это сделает, если для этого нужно ещё отучиться лет пять? Кстати, а что именно он там болтает?
– Да чушь всякую несёт! – невролог Забелин неожиданно вступил в разговор.
Что самое интересное, я в очередной раз отметил, что установленный мной фильтр в нейроинтерфейсе до сих пор работает. Забелин только что покрыл фельдшера трёхэтажным матом. А я услышал просто: «Чушь всякую несёт!»
– Говорил, мол, зазнался «гений», – продолжил невролог. – Но Сафонов его пока осаживает. Ему скандалы лишние не нужны. Но Щербатов – гнилой человек, сразу вам скажу. Он если вцепится, то до конца. Я его ещё со времён интернатуры помню – он тогда на своего наставника донос написал. Из‑за какой‑то ерунды. Опытный врач чуть своего места не лишился за пару лет до пенсии!
Макс рядом со мной напрягся. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Я заметил это и чуть толкнул его локтем. Призвал к спокойствию. У Макса с этим фельдшером свои счёты, но последнее, что нам всем нужно – это многосторонний конфликт.
К озеру мы прибыли, когда солнце ещё только собиралось появиться из‑за горизонта. Пригорное озеро и окружающие его земли источали только тишину. Над водой виднелся густой туман.
Прелести раннего утра!
– Красота… – выдохнул Бахаев и вывалился из машины. – Воздух‑то какой! Аж лёгким щекотно!
Мы начали разгружаться. Забелин и Жаров орудовали снастями, Бахаев возился с котелком, а мы с Максом вызвались натаскать хвороста. Я на мгновение замер у берега. Решил посмотреть на воду.
В этом времени столько несовершенства. Бюрократия, грязь, обман. Зато природа неизменная! Такая, какая должна быть. А в моём времени всё иначе. Система отлажена идеально. Но от природы почти ничего не осталось. На секунду я почувствовал настоящий покой.
Мы с Максом вернулись к стоянке. Едва тащили на себе сухие сосновые ветки. Возле «буханки» уже вовсю кипела жизнь. Но жизнь, если честно, какая‑то странная. Забелин и Бахаев, вместо того чтобы расставлять снасти, стояли голова к голове и о чём‑то напряженно шушукались.
Стоило нам подойти, как они мгновенно выпрямились, причём Бахаев попытался прикрыть собой какой‑то свёрток на капоте.
– Что‑то случилось? – я сбросил хворост на землю и вопросительно взглянул на Жарова.
– Понятия не имею. Старики в партизан играют, – терапевт только плечами пожал.
Бахаев, почувствовав внимание, тут же расплылся в своей фирменной хитрой улыбке.
– Да ничего не случилось, Алексей Сергеевич! – крикнул он. – Просто обсуждали с неврологом нашу… молодежь. Вот смотрю я на вас с Максом и думаю: вы же без интернета даже червя на крючок правильно не насадите. Поколение современных девайсов, – он пренебрежительно махнул рукой.
– Чего? – Макс аж поперхнулся. – Да я в детстве на одну палку с леской больше рыбы доставал, чем вы сейчас со своими импортными катушками поймаете!
Забелин, до этого хранивший молчание, вдруг прищурился. Из‑под его седых бровей сверкнул азартный огонек.
– Слова… Пустые слова! Только болтать и можете. А рыба любит тишину. Предлагаю пари! Мы с Бахаевым уходим на другую сторону озера, к камышам. Вы остаётесь здесь. Кто до конца выходных добудет больше рыбы по весу – тот и победил.
– А на что спорим? – я скрестил руки на груди.
– Проигравшие всю следующую неделю дежурят за победителей на самых тяжёлых сменах! – выпалил Бахаев. – Идёт?
Он ведь явно заранее это заготовил – готов поспорить.
Мы с Максом и Жаровым переглянулись. Я сразу понял, что молодые коллеги не хотят отставать от опытных рыбаков.
– Идёт, – кивнул я. – Готовьтесь заполнять журналы за меня, доктор Бахаев. Мы так просто не сдадимся. Верно, парни?
Андрей с Максом ответили воинственным кличем.
Старики, довольно потирая руки, быстро покидали вещи в лодку и отчалили. Уплыли к дальнему концу озера, исчезли в тумане.
Час прошёл в относительном покое. Мы начали готовиться к рыбалке, но тут же возникли первые трудности.
– Эм… господа, – обратился к нам Жаров, выбравшийся из «буханки». – У нас проблемы.
– Чего там? – бросил Макс.
Жаров совсем поник.
– Простите… Старики утащили всё. Палатки, еду, воду… Даже удочки, чтоб меня!
Глава 3
Жаров стоял у распахнутой задней двери «буханки». Он явно не знал, что ещё тут можно добавить. Парень был растерян. Старики надули нас. Превратили отдых в соревнование с элементами выживания.
Я сразу же подумал, что можно было бы уехать. Ответить им той же монетой. Попросить Макса, чтобы довёз нас до города. Но кто ж знает Забелина? Может, он пойдёт и заявит об угоне!
А даже если и не заявит – не суть важно, у нас всё равно ничего не выйдет, потому что ключей в машине «старая гвардия» не оставила.
Мы с Максом замерли с охапками хвороста в руках. Секунд пять мы не слышали ничего, кроме шума леса и мошкары.
– В смысле, утащили? – Макс первым нарушил молчание. Он бросил ветки и подлетел к машине. Решил заглянуть внутрь, чтобы собственными глазами увидеть масштаб катастрофы. – Да ладно… Ни заварки, ни тушёнки? Андрей Александрович, вы же говорили, что Забелин – мужик нервный, но честный!
– Да можно уже на «ты», Макс, – попросил Жаров. – Честный он, это факт. Но только в плане медицины. А на рыбалке, как мы уже поняли, он настоящий хищник. И Бахаев такой же оказался. Решили нас испытать, раз мы молодые. Это у них дедовщина такая, юмор медицинский – не знаю, как иначе это объяснить!
Я подошёл к машине. Внутри и вправду было чисто. И как они только на горбах своих смогли всё так быстро перетаскать⁈ Видимо, воспользовались моментом, пока мы были заняты сбором хвороста.
Ни одной сумки, ни одного чехла – всё стащили. На полу валялась одна‑единственная одинокая алюминиевая кружка, которую, видимо, уронили при бегстве.
– Дедовщина, значит… – прошептал я.
/ВНИМАНИЕ! Зафиксирован критический уровень деморализации группы. Объект «Макс»: гнев, жажда немедленного физического столкновения. Объект «Жаров»: апатия, готовность сдаться. Рекомендуется вмешательство/
Макс уже начал засучивать рукава. Смотрел через туман на другой берег озера с такой яростью, будто оттуда вот‑вот приплывут вооружённые до зубов враги.
– Док, да я сейчас вплавь до них доберусь! Я им эти удочки в одно место засуну до самой катушки! Мне‑то проигрыш ничем не грозит, я дежурю на скорой. Но за вас с Андреем обидно. Вам ведь столько работы накидают…
– Сядь, Макс, – спокойно попросил я.
– Чего «сядь»? Мы тут с голоду сдохнем до завтра!
– А я говорю – сядь. И ты, Андрей, успокаивайся уже. Ничего страшного не случилось, – произнёс я. – Так даже интереснее. Как говорится, лучший отдых – это смена деятельности. А деятельности на этих выходных, как вы уже поняли, у нас будет очень много!
Я присел на корточки у колеса «буханки». Затем взглянул на своих соратников. В моей прошлой жизни такие ситуации решались одним нажатием кнопки вызова службы снабжения. Нам бы сюда даже пиццу могли доставить с помощью роботов‑курьеров.
Но сейчас ситуация иная. Здесь всё зависит от того, смогу ли я заставить этих двоих поверить, что мы – не жертвы, а охотники. И думаю, шансы есть. Лично меня эта ситуация, наоборот, взбудоражила в хорошем смысле этого слова!
Настоящее испытание. Почему бы не попробовать?
– Давайте включим мозги, – заговорил я. – Что у нас осталось? Машина. В ней можно спать. Лучше любой палатки. Затем… пять литров технической воды в канистре. Моток изоленты. Набор ключей в бардачке. И… – я заглянул под сиденье. – О, старый брезент. Грязный, но плотный.
– И что мы с этим сделаем? – буркнул Жаров. – Удочек нет. Крючков нет. Хлеба для наживки – и того нет!
– У нас есть кое‑что получше, – я хитро улыбнулся. – Нас больше. Мы молоды и крепки. Да, может быть, опыт у нас не такой богатый, как у наших «противников», но если отнесёмся к ситуации серьёзно – они проиграют. Я в этом уверен, – мой взгляд упал на Жарова. – Андрей, ты ведь тут уже рыбачил раньше. Вспомни, где тут на озере самое рыбное место, о котором Бахаев не знает?
– Есть такое, – оживился Жаров. – «Чёрная яма» за островом. Но туда с берега не докинешь, камыши в три роста. Нужна лодка. А лодка теперь у них! Хотя насчёт этой лодки я с гинекологом договаривался! С какой стати они вообще её у нас стащили⁈
– Будет нам лодка, – я посмотрел на запаску, висевшую на задней двери. – И еда будет. Макс, ты же мне как‑то сам рассказывал, что в детстве на палку ловил. Было такое или нет?
– Ловил, – Макс шмыгнул носом. Мне удалось отвлечь его от негативных эмоций. В его глазах загорелся интерес. – Но крючки‑то где взять?
– Изготовим. В «буханке» полно проволоки и пружин. Главное – прекращай злиться. А лучше – направь свою злобу в верное русло. Вы понимаете, что будет, если мы завтра утром предъявим им улов больше, чем у них? Бахаев же от злости свою фляжку проглотит – зуб даю!
Макс громко хохотнул. Видимо, представил эту картину.
– Слушай, Док, а ведь верно. Давайте попробуем!
– Вот это правильный настрой, – я встал и потёр ладонью о ладонь. – Значит, так. Макс – на тебе хворост и добыча дров. Мы пока собрали слишком мало. Андрей, покопайся в машине. Ищи всё металлическое. Только постарайся сам автомобиль при этом не разобрать! Скрепки, проволоку, старые гвозди – всё сгодится. А я займусь проектированием нашего «флота».
– Какого ещё флота? – не понял Жаров.
– Который доставит нас к «Чёрной яме». Скоро сами всё поймёте. Работаем, коллеги! Нас ждёт неделя без дежурств, и я не намерен её уступать старой гвардии!
/СТАТУС ГРУППЫ: уровень лояльности повышен. Боевой дух – 75%. Начало фазы «Подготовка»/
Прежде чем приступить к работе, я ещё раз взглянул на туман, за которым скрывались наши соперники. Старики думают, что оставили нас ни с чем. Но они просто не догадываются, какой план созрел в моей голове. Мы их сделаем.
Настало время превратить старую списанную «буханку» в рыболовную верфь!
Работа закипела. Если бы кто‑то со стороны увидел, чем мы занимаемся, думаю, нас бы точно без суда и следствия отправили бы туда, куда я обычно направляю своих пациентов.
В психушку.
Макс работал как трактор. Таскал из леса поваленные сосны. Благо Андрей рассказал, что как раз в этой зоне вырубка разрешена. Никаких санкций не последует. Жаров с нескрываемым энтузиазмом ползал по машине и искал всё, что плохо лежит.
Работа пошла. И хорошо!
– Слушай, Док, – Макс бросил у моих ног очередное бревно и устало вытер пот со лба. – А мы точно на этом поплывём? Что‑то я переживаю. Как бы не потонуть к чёртовой матери…
– Не просто поплывем, Макс. Мы пойдём с комфортом! – я разложил на траве старый брезент.
Система мало чем могла помочь в данной ситуации, но польза от неё была. Она фиксировала в своей памяти всё, что я когда‑либо читал или изучал. Поэтому смогла дать пару подсказок. Например о том, что плавучесть четырёх пустых пятилитровых канистр и одного накачанного колеса сможет выдержать нас троих.
Если, конечно, никто плясать на борту не задумает!
– Я в молодости из покрышек плоты строил, – послышался крик Жарова из машины. Терапевт высунулся из салона, триумфально сжимая в руке моток медной проволоки и пару длинных саморезов. – Гляди, Алексей! И ещё пару пружин от сиденья нашёл. Сталь отменная, если на костре закалить – крючки выйдут отличные!
И это хорошие новости.
Я снова обратился к своей библиотеке данных. Система не всесильна, но всё же я могу немного «помучить» её ради достижения нашей общей цели.
/АНАЛИЗ КОНСТРУКЦИИ: платформа из канистр и запаски. Крепление: изолента и брезентовая стяжка. Расчётный центр тяжести: смещён. Рекомендация: использовать брёвна как балансиры/
– Так, мужики, слушай команду, – я встал примерно в центре нашей «верфи». – Жаров, ты у нас теперь кузнец. Как бы абсурдно это ни звучало. Обжигай пружины, гни крючки. Сделай их побольше, чтобы на крупняка хватило. Макс, ты – главный инженер‑механик. А точнее – судостроитель. Привязывай канистры к запаске изолентой, но без фанатизма, нам ещё брёвна крепить.
– Изолента – это святое, – благоговейно произнёс Макс, приклеивая первую канистру к резине колеса. – На ней половина техники на станции скорой держится! Если она не поможет, значит, шансов у нас нет и не было с самого начала.
Как ни странно, но процесс захватил всех. Жаров, что‑то ворча себе под нос, выгибал из калёной проволоки вполне приличные крючки. А затем принялся затачивать их о плоский речной камень. Я в это время занимался самым ответственным – созданием «двигателя». Лодка сама не поплывёт.
Из двух плоских веток и остатков брезента я соорудил нечто вроде вёсел. Конструкция вышла крепкая. Не должна сломаться.
Что ж… В самом крайнем случае мы все умеем плавать.
– Гляньте‑ка, – Макс указал на воду. – Старики на том берегу костёр развели. Дымком тянет… Шашлыком пахнет. Зараза! Вот ведь сволочи!
– Успокойся, – попросил я. – Пусть наслаждаются, пока могут. Завтра их будет ждать большой сюрприз.
– Алексей, а что нам с наживкой делать? Хлеба‑то нет, – пожал плечами Жаров.
– А на что нам хлеб, когда у нас под ногами бесконечный источник наживок? Макс, пойдём копать. У воды личинки подёнки должны быть. И червь береговой. В крайнем случае землю немного подденем – точно кого‑нибудь найдём. Нам этого с головой хватит!
Как же хорошо, что перед поездкой на рыбалку я ознакомился с этим вопросом. Выдалось немного свободного времени, которое я потратил на чтение статей, чтобы разобраться в вопросе.
Профессионалом в рыбалке я от этого не стал, но хотя бы базовые правила усвоил.
Через два часа наш «флагман» был готов. Зрелище, конечно, было невероятное. Честно говоря, я и сам поверить не мог, что у нас получилось создать… это!
В центре конструкции – запасное колесо, по бокам – канистры, всё это примотано к двум длинным брёвнам‑поплавкам синей изолентой. И обтянуто брезентом на всякий пожарный.
– Назовем её «Победа», – предложил Макс. Он неуверенно потрогал конструкцию ногой.
Пока что никто в нашей команде не был уверен, что это «судно» поплывёт. Но я всё же надеялся, что моя идея превзойдёт все ожидания.
– Главное, чтобы эта лодка по итогу «Титаником» не оказалась, – усмехнулся Жаров.
– Есть хочется, – Макс погладил урчащий живот. – Крючки готовы, но ловить будем ночью. А сейчас что? Может, кто‑то из нас по‑быстрому до ближайшего села сгоняет, пока не стемнело? Там наверняка продуктовые должны быть.
– Не успеем, – отрезал я. – Смотрите сюда…
Я подошёл к зарослям у берега и выдернул длинный стебель с характерным коричневым «початком».
– Рогоз, господа. Его корни – это чистый крахмал. На вкус как печёная картошка будет, если правильно приготовить.
– Серьёзно? – поморщился Жаров. – Я всегда думал, что это обычный… камыш?
– Да их почему‑то постоянно путают. Не знаю, откуда пошёл этот миф. Камыш – с колосками. А вот эти початки – рогоз. Доверьтесь мне. Не помрём! – заявил я, а затем бросил очищенные корневища в угли костра, который уже успел развести Макс. – Пять минут – и будет вам деликатес.
Когда корни запеклись, мы присели у огня и приступили к трапезе. Пальцы жгло, но мы всё равно жевали запечённую мякоть. На вкус это и вправду напоминало сладковатый картофель. Из минусов только привкус тины и запах дыма. А в остальном – очень даже съедобно.
– Знаешь, Док, – Макс прожевал кусок и посмотрел на небо. Над нами уже начали виднеться звезды. Надвигалась ночь. – А ведь круто! Даже если ничего не поймаем… Я всё равно рад, что мы тут собрались. Давно я так не отвлекался от быта. Хотя… Нет! Мы всё равно поймаем! Должны!
– Обязаны, – кивнул я. – Скорее всего, сейчас начнётся ночной жор. Время, когда рыбы выбираются на мелководье. Андрей, доставай свои крючки. Пора отправляться в плавание.
/СТАТУС: групповое сплочение – 95%. Готовность к фазе «Охота» – максимальная/
Мы подхватили наше чудо инженерной мысли и понесли его к воде. Впереди нас ждала «Чёрная яма» – место, где, по словам Жарова, особенно много рыбы.
Главное – не пересечься со стариками. Хотя я полагаю, что они уже выпили и уснули. Может, поймали несколько рыб. Но вряд ли они, как и мы, отправятся плавать посреди ночи.
Спуск на воду чем‑то мне напомнил сцену из исторического кино о первооткрывателях. Правда, у нас очень бюджетный вариант и постановка немного абсурдная!
Наша «Победа» при соприкосновении с озёрной водой издала подозрительный хлюпающий звук. Настал момент истины.
И…
Вопреки опасениям Макса, на дно она не пошла!
– Тихо, тихо! – прошипел Жаров, когда мы по одному начали забираться на брезентовую палубу. – Макс, ты куда всей массой давишь⁈ Центр тяжести соблюдай, чёрт тебя подери! Мы же сейчас перевернёмся!
– Да я стараюсь! – Макс раскорячился как краб. Изо всех сил старался балансировать. – Эта так называемая лодка будто живая! Она, блин, шевелится!
Плот действительно шевелился под нами. Канистры жалобно поскрипывали, но старая добрая изолента всё же каким‑то чудом смогла их удержать. Брёвна слегка уходили под воду, и из‑за этого создавалась иллюзия того, что мы плывем на полузатопленном плоту.
– Спокойно, – я вонзил весло в ил и оттолкнулся от берега. – Он нас удержит. Главное – не делайте слишком резких движений.
Мы медленно заскользили в туман. Тишина над озером казалась абсолютной. Каждый всплеск воды бил по ушам, как удар молота.
/ВНИМАНИЕ! Аналитическая подсистема переведена в режим гидроакустического мониторинга. Ошибка: функции не предусмотрены заводскими настройками. Запуск эмуляции через обработку микровибраций корпуса…/
Я невольно усмехнулся про себя.
Если бы разработчики моего нейроинтерфейса увидели, как я его сейчас использую, они бы сами с ума посходили. Мощнейший вычислительный алгоритм, созданный для того, чтобы вытаскивать людей из психозов, депрессий и других неприятных состояний, сейчас был занят анализом воды, состояния плота и всего, что находится под нами.
Честно говоря, я и сам такого не ожидал.
– Док, ты чего так улыбаешься? – прошептал Макс. – Страшно же, ни черта не видно!
– Всё под контролем, дружище. Мы идём точно по курсу. Андрей, долго ещё до ямы?
Жаров, сидевший на носу, всматривался в очертания берегов. Правда, «носом» это назвать язык не поворачивается. Но имеем, что имеем.
– Вон те две сосны видишь? Они как рога из тумана торчат, – подметил Андрей. – Сразу за ними дно уходит вниз метра на четыре. Там коряжник, самое место для сомов. Вот там‑то мы и приступим к ловле!
Минут через десять я почувствовал, как сопротивление воды изменилось. Плот замер над тёмным пятном.
– Приплыли, – подытожил я. – Разматывайте снасти.
Наши снасти выглядели, мягко говоря, специфично. Медная проволока, привязанная к толстой леске, которую Макс нашёл в недрах «буханки», и те самые крючки, выгнутые Жаровым. В качестве наживки пошёл береговой червь. Жирный, живой – рыба точно клюнет.
Однако первые полчаса прошли в томительном ожидании. Мы сидели плечом к плечу, боясь пошевелиться. Туман был холодный. Мы продрогли, но нас, в отличие от старой гвардии, грел не алкоголь, а неубиваемый азарт!
– Есть! – вдруг выдохнул Жаров. Его леска вдруг резко натянулась. – Ого… Алексей, там кто‑то есть! Тяжёлый!
– Не рви! – я подполз ближе к нему, и плот немного накренился. – Попускай понемногу!
Вода рядом с плотом покрылась рябью. Кто‑то мощный и недовольный на том конце лески решил, что медная проволока во рту его мало устраивает. И плот тут же повело в сторону.
– Он нас буксирует! – Макс вцепился в брёвна. – Док, кранты! Рыбина же нас таким макаром к старикам на тот берег притащит, вот смеху‑то будет! Или вообще потопит!
– Не притащит, – я активировал визуальное усиление, пытаясь рассмотреть в глубине тепловой контур рыбы.
/ОБЪЕКТ ОБНАРУЖЕН. Вид: сазан (крупная особь). Вес: 7–9 кг. Вектор тяги: 45 градусов вниз/
– Андрей, уводи его вправо от коряг! Макс, приготовься подхватить под жабры, другого выхода нет! – крикнул я.
Началась борьба. Рыбалкой назвать это было трудно. Тут уже настоящая битва за выживание началась. Между сазаном и работниками поликлиники. Жаров матерился сквозь зубы, а фильтр моего нейроинтерфейса перевёл его реплику как…
– Ох, какая активная рыба!
Разумеется, на самом деле Жаров выразился несколько иначе.
Леска резала ему пальцы, но он не отпускал. Плот уже начал черпать воду бортом, Макс чуть не упал в озеро. Но всё же смог удержать и себя и конструкцию от переворота.
Наконец, у поверхности показалась огромная золотистая чешуя. Рыбина ударила хвостом и обдала нас брызгами.
– Хватай! – рявкнул Жаров.
Макс, забыв о страхе, перегнулся через край и буквально вцепился в рыбу. Секунда борьбы, брызги, крики – и на наш брезент с тяжёлым шлепком завалился огромный сазан. Он бил хвостом по канистрам. Грохот был такой, будто кто‑то по барабану стучит.
– Мы это сделали… – Макс рухнул на спину, тяжело дыша и прижимая рыбину к себе, как родную. – Док, ты видел⁈ Мы его взяли! Без удочек! Без лодки! На чистом упрямстве!
Жаров глядел на свои покрасневшие ладони и улыбался.
– Бахаев за такую рыбину душу бы продал. А у нас она – только первая! И это ведь только начало, – воскликнул он.
Я посмотрел на восток. Туман потихоньку редел.
– Да, только начало, господа, – я снова взялся за весло. – У нас есть ещё пара часов до рассвета. К тому времени, как старики проснутся, мы «буханку» так рыбой забьём, что она просядет!
В голове мелькнула странная мысль. До этого почему‑то мне это на ум вообще не приходило.
Интересно, если я когда‑нибудь вернусь в своё время, поверят ли мне, что я ловил рыбу на изоленту и запасное колесо? Хотя нет, не поверят. Скажут – галлюцинация на фоне переутомления. И только этот сазан, тяжело ворочающийся на плоту, был самым реальным доказательством того, что жизнь в этом времени гораздо интереснее той, в которой жил я.
Вот только если я когда‑нибудь снова перемещусь в будущее, сазана с собой точно не утащу. Особенно такого тяжелого!
К рассвету мы едва держались на ногах от усталости, но изнутри «буханка» теперь выглядела так, будто мы рыбный магазин ограбили.
Система этой ночью помогла вычислить ещё две точки – и теперь рядом с первым сазаном лежали три увесистых судака и пара сомов, которых Макс ранее вытягивал с таким рыком, что я даже удивился – как только Забелин с Бахаевым не проснулись.
Когда туман окончательно рассеялся, на горизонте показалась лодка старой гвардии. Бахаев и Забелин гребли неспешно, но с таким гордым видом, будто они целый мир победили. Триумф, победа! Вот что они ощущали. Глаза у стариков блестели.
Но они ещё не знают, какой сюрприз мы для них заготовили.
– Ну что, молодежь! – дерзко крикнул Бахаев, хоть они с Забелиным ещё и не успели причалить. – Как спалось вам в машине? Животы от голода не свело? Расслабьтесь и уж не обижайтесь! Мы вам в качестве извинения тут окушков на уху привезли, по доброте душевной!
Забелин спрыгнул на берег, подтянул лодку и с гордостью кивнул на ведро, где плескалось десятка два средних окуней и один щурёнок.
– Для любителей – результат достойный, – важно произнёс невролог. – Можете признавать поражение сейчас. Так и быть, в понедельник дам вам полчаса лишних на обед.
Я переглянулся с Максом и Жаровым. Мы были грязные, в чешуе, с красными от бессонницы глазами, но нас уже распирало хохота, который мы пытались сдержать изо всех сил.
– Да мы как‑то… сами справились, – скромно заметил я и улыбнулся своим соратникам.
Макс с каменным лицом подошёл к «буханке» и распахнул задние двери.
Наступила тишина. Бахаев, который уже открыл рот, чтобы отпустить очередную шуточку, сразу же замер. Его нижняя челюсть отвисла.
Нарколог медленно подошёл ближе, заглянул в багажник, потом перевёл взгляд на наше «судно» из канистр и изоленты. И в его глазах промелькнул страх.
Готов поклясться, что в эту секунду он подумал, что час настал. Всё‑таки пришла к нему «белка». А белая горячка, как известно, дарит незабываемые галлюцинации.
– Это… это на что же вы всё это поймали? – прошептал он, тыкая пальцем в самого крупного сазана. – На червя? С берега⁈
– На пружину от заднего сиденья, – не выдержал Жаров. Он подошёл к коллегам и по‑дружески похлопал Бахаева по плечу. – Вы не переживайте, доктор. Мы вам пару хвостов отстегнём, чтоб перед женой не стыдно было. Но спор есть спор. В понедельник вы с Забелиным на приёме за двоих? По‑мужски ведь договаривались. Всё верно говорю?
– А то! – хором ответили мы с Максом.
Забелин подошёл к нашему плоту, потрогал изоленту, покачал головой и тут же рассмеялся.
– Ну, черти… Вот это импровизация. Да если б знал, что вы на такое способны, я бы не… – он осёкся. – Ладно, признаю. Уделали вы нас. По красоте уделали.
Атмосфера мгновенно разрядилась. Не было никакой злости – только крепкие рукопожатия и искреннее изумление старших коллег. Мы вместе загрузили остатки вещей. Правда, физическая усталость брала верх. Сейчас нас заряжала только радость от победы.
Эх и не зря же мы всё‑таки это судно так назвали!
– Всё, по коням! – скомандовал Забелин и уселся за руль. – Домой хочу, в душ и спать.
Мы с Максом и Жаровым запрыгнули в салон. Каждый из нас уже предвкушал, как мы рухнем в мягкие кровати. Забелин вставил ключ в замок зажигания, повернул его…
И тишина. Ни одного щелчка. Только приборная панель мигнула и сразу же погасла.
Забелин нахмурился, повторил попытку. Раз, второй, третий.
Машина была мертва.
Невролог медленно повернул голову к нам, и в его взгляде я прочитал недоброе подозрение.
– Слушайте, «инженеры» фиговы… – процедил сквозь зубы он. – Вы когда свой флот строили… то из нутра машины ничего жизненно важного не доставали?
Макс медленно перевёл взгляд на Жарова. Я тоже посмотрел на Андрея.
Терапевт вдруг замер, его кадык судорожно дёрнулся вверх‑вниз. Он явно что‑то вспомнил. Жаров напряжённо проглотил сухой ком.
– Андрей? – позвал его я.
– Ну… – прошептал Жаров. – Кажется, кое‑что я из машины всё‑таки позаимствовал…
