Текст книги "Чокнуться можно! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)
Один раз научится, а дальше будет проще. Если снова столкнётся с такой ситуацией, а рядом не окажется старших коллег, он уже не оплошает.
– Антибиотики широкого спектра, и… наверное, стероидные гормоны, – пожал плечами Жаров.
– Не «наверное», а точно, – кивнул я. – От бензина мог остаться химический ожог. Сильное воспаление и ворота для инфекции. Чтобы ему не стало хуже, вводить препараты нужно уже сейчас.
Главное, ещё предупредить медсестёр, чтобы ему именно промывание сделали и не вызвали рвоту искусственно. В противном случае часть токсических веществ может попасть из желудка в лёгкие, и мы с этим круговоротом будем мучиться до самого утра.
Пациенту провели все необходимые процедуры, взяли анализы и после того, как он стабилизировался, мы с чистой совестью вернулись в ординаторскую.
Поесть времени не было. Успели только «заправиться» кофе и рванули на новые поступления. А вот дальше пошла уже самая стандартная ночь на праздники. Никаких особых случаев, просто нескончаемый поток пациентов с панкреатитами, гастритами и алкогольным отравлением – всё, как я и предсказывал.
Мы трудились не покладая рук. Однако к утру медсёстры сделали нам приятный сюрприз. Понимали, что спать сегодня уже никто не ляжет, поэтому к моменту затишья они накрыли стол, принесли свои продукты и разогрели эту злосчастную пиццу!
Наша небольшая компания культурно просидела за столом до конца дежурства. Другими словами, до начала следующего рабочего дня. Уставшие, но сытые мы с Жаровым попрощались и разошлись по своим рабочим местам.
Его ждали плановые адреса в деревнях, а меня приём в поликлинике. Как психиатр в этот день я принимал только экстренных пациентов, но как психотерапевту мне доверили помогать ментальному здоровью людей даже в праздничные дни.
Как ни странно, но я чувствовал себя предельно бодрым. Такое бывает после адреналиновой ночи. Организм думает, что опасность ещё не миновала, и даёт больше сил из своих резервов.
Я задержался на пару минут на улице. Остановился между поликлиническим и стационарным корпусами, чтобы подышать свежим воздухом.
В этот момент ко мне сзади кое‑кто подкрался.
– Я знаю, что это ты, Полина, – не оглядываясь, бросил медсестре я. – Неужто напугать меня хотела? Не стоит. Я сегодня столько кофе выпил, что от лишнего испуга и сердце может остановиться.
– Я бы на вашем месте сейчас так не шутила, – прошептала Полина за моей спиной. – Алексей Сергеевич, а вы в курсе, что за вами следят?
Глава 14
Это что, шутка такая?
Я никого не заметил, да и система не выдала предупредительных сообщений. Обычно если за мной кто‑то следит, мне сразу же удаётся вычислить этого человека за счёт анализа окружающего информационного поля.
Либо Полина просто решила меня разыграть, либо…
Проклятье! А ведь вполне может оказаться, что она говорит правду. Я ведь перезагружаю систему стабильно каждую ночь. Но сегодня хоть я и сэкономил энергию, всё же не спал и ни разу не давал своему нейроинтерфейсу охладиться.
На то он и «нейро»! Это приставка означает, что система тесно связана с моей нервной системой. А точнее – является её частью. И именно нервная система наиболее чувствительна к отсутствию сна. В будущем, откуда я пришёл, уже доказали множеством клинических исследований, что сон людям необходим в первую очередь для того, чтобы снять лишнюю нагрузку с головного мозга и перераспределить накопившиеся там данные.
Отделить зёрна от плевел, так сказать. Сохранить нужное и уничтожить лишнее.
Я не заметил слежку, потому что сильно утомил себя – теперь это очевидно.
– Где этот человек? – спокойно спросил Полину я. Даже не стал оборачиваться, не пошевелил головой. Старался вести себя естественно, будто продолжаю как ни в чём не бывало наслаждаться утренним воздухом. – Не привлекай к себе лишнего внимания. Просто скажи, где ты его видишь.
– Могли бы и не уточнять, – изобразив рассеянность, произнесла Полина. Девушка начала ту же игру, что и я. Делала вид, что о чём‑то лениво болтает со мной, попутно листая сообщения в телефоне. – Он шёл за вами с тех пор, как вы вышли из приёмного отделения. Когда я пришла на работу, он уже стоял около входа на территорию больницы. Стоило вам появиться – и он тут же пошёл за вами. Сейчас этот мужчина стоит в сотне метров от контрольно‑пропускного пункта. Неподалёку от остановки. Джинсовая куртка, на голове чёрная кепка. Не обознаетесь.
Что ж, сейчас узнаем, кому это вдруг взбрело в голову преследовать меня…
Больше медлить было нельзя. Если буду разворачиваться постепенно, он тут же скроется. Нужно одно резкое движение и последующий анализ.
Я заранее отдал системе приказ, а затем моментально бросил взгляд на то место, где находится мой преследователь.
Наши взгляды на долю секунды пересеклись. Расстояние между нами было немаленькое, поэтому разглядеть лицо не представлялось возможным. Но система успела зафиксировать необходимый минимум данных об этом человеке. После чего он сразу же скрылся за остановкой и заскочил в приехавшую маршрутку.
Эх и повезло же ему! Обычно эту маршрутку люди часами ждут!
Однако я всё же смог получил хотя бы часть информации, которая поможет мне обнаружить его в следующий раз.
/Идёт анализ полученных данных… Объект: «?». Примерный возраст: 28 лет. Мужчина. Зафиксирован высокий уровень тревоги. Информационная аура частично зафиксирована в базе данных системы/
Отлично. Уже что‑то! Если решит проследить за мной ещё раз, я сразу почувствую на себе его взгляд.
– Скрылся, – холодно констатировала Полина. – Кто это был, Алексей Сергеевич? Вы его узнали?
– Первый раз его вижу, – признался я. – Ничего, разберусь с этой проблемой позже. А тебе, Полина, – я повернулся к девушке, – спасибо за помощь. Выручила!
Я с трудом удержался, чтобы не растрепать ей волосы ладонью. Как‑то уж так сложилось, что я отношусь к ней не как к коллеге, а как к юной ученице. Уже привык к своему новому телу, но прежний возраст иногда даёт о себе знать. В прошлой жизни у меня было много таких студентов. Я время от времени преподавал в университете, помогал будущим светилам с научными работами. Мне никогда не было трудно находить общий язык с молодёжью. Наверное, потому, что я и сам всё время чувствовал себя молодым в душе!
Однако сегодня Полина вела себя не так, как обычно. Чаще всего она не задаёт лишних вопросов, но сегодня её прорвало. По пути к кабинету девушка принялась меня «допытывать».
– У вас есть хотя бы примерные предположения, кто это мог быть? – спросила она. – Может, старый знакомый? Или кто‑то, кто угрожает вашей безопасности?
– Да расслабься ты, – усмехнулся я. – Не надо за меня так беспокоиться. Я уже привык, что в Тиховолжске ко мне относятся… Скажем так, с особым вниманием, – я резко осёкся. – Эй, Полина, ты чего это?
– М? – девушка изобразила недоумение и тут же убрала блокнот в карман своей куртки. – Что‑то не так, Алексей Сергеевич?
– Что ты сейчас записывала? – нахмурился я. – Будто фиксировала всё, что я говорю.
– Так я всё время это делаю. Вы разве не замечали? – заявила она. – Мне ещё не доводилось работать с психотерапевтом. Записываю себе всё, что может пригодиться в будущем. Коплю опыт.
– Цитаты мои собираешь? – усмехнулся я.
– Можно и так сказать.
– А если я попрошу дать мне почитать этот сборник цитат?
– Это будет посягательство на мою личную жизнь, – не раздумывая, ответила она.
– И то верно. Молодец, другого ответа я от тебя и не ожидал, – улыбнулся я.
/Идёт анализ… Объект: Полина. Фон стабильно зелёный. Спокойствие, уверенность в себе. Продолжает фиксироваться аномальный набор эмоций, затрудняющий читаемость объекта. Рекомендуется установить более доверительные отношения, чтобы повысить вероятность успешного анализа/
/На данный момент вероятность извлечения искреннего ответа: 3%/
Чёрт бы меня подрал! Да что ж с ней такое? Тут ведь дело вовсе не в психике. Сама Полина – одна сплошная аномалия для моего нейроинтерфейса. Первый человек за весь мой многолетний опыт, которого я не могу прочесть.
Вопрос в том, на какие доверительные отношения намекает система? Готов поклясться, что мы с Полиной, как коллеги, уже давно друг другу доверяем. Либо она только делает вид, что доверяет мне.
Странно… Возможно, стоит попробовать познакомиться с ней поближе. Не ради каких‑то корыстных целей. Просто из желания разгадать этот феномен. Эмоциональный фон этой медсестры не даёт мне покоя с самого первого дня её появления в нашей больнице.
Но прямо сейчас «нападать» на неё с какими‑либо предложениями – очень плохая затея. Лучше сделать это позже, когда она сама не будет от меня этого ожидать.
– Ладно, цитируй меня сколько влезет, – я притворился, что мне её записи совершенно не интересны. – Главное, гадости про меня всякие не пиши.
– Я стараюсь упоминать их как можно реже, – отшутилась она.
Правда, понять, шутит она или нет, уже непростая задача. Я всего лишь пару раз видел, чтобы она улыбалась. Мне порой кажется, что у неё с мимикой какие‑то проблемы!
Я временно отстранился от мыслей о Полине и преследователе, и мы приступили к работе. Поликлиника сегодня претерпела неадекватные изменения.
Из‑за праздничных дней сотрудников стало во много раз меньше, зато количество пациентов будто, наоборот, многократно возросло. Проходя мимо ординаторской, я услышал, как возмущаются дежурные терапевты.
Ох, как же хорошо я их понимаю… Есть такая проблема, особенно в маленьких городах. Почему‑то именно в выходные или праздники народ резко активизируется и начинает решать все проблемы со здоровьем, которые копил годами, если не десятилетиями!
Дежурных обычно это вымораживает. Хотя я могу понять, с чем это связано. У людей просто нет времени обращаться за помощью. Всё время трудятся и не могут выпросить у руководства хотя бы один отгул для похода к врачу. Постоянно живут в режиме «дом‑работа».
Однако, несмотря на загруженность терапевтов, мой рабочий день пролетел едва заметно. Я проконсультировал нескольких человек с депрессией и перенаправил одного парня с астеническим синдромом назад – к терапевту.
Астения – отсутствие жизненных сил – очень яркий синдром, который часто намекает на психические заболевания или неврозы. Но в этом случае клиент пришёл не по адресу. Он здорово отличался от депрессивных больных, потому что желание чем‑то заниматься у него есть, радость от жизни он чувствует, но сил что‑то делать не хватает.
А раз есть такой набор, значит, это не депрессия. Возможно, у него анемия, или человеку просто не хватает ряда витаминов. Базовые рекомендации я ему дал, но дальше пациентом будет заниматься другой специалист. Это – не мой клиент. К счастью! Я в принципе никогда не завидую людям, которым приходится обращаться ко мне за помощью.
По моему мнению, душу лечить гораздо тяжелее, чем тело.
К трём часам я уже полностью освободился. Полина ненадолго покинула кабинет, чтобы передать заполненные карты в регистратуру, а я начал собираться домой и…
Обнаружил, что девушка оставила на своём рабочем столе тот самый блокнот. У меня, как и у любого человека на моём месте, тут же взыграло любопытство.
Появилось острое желание проверить, что же Полина от меня скрывает. Но делать я этого всё же не стал. Во‑первых, это как минимум аморально. Во‑вторых, уж я‑то точно знаю, что порой неведение – это лучший выбор.
Стоило мне отвести взгляд от дневника, как моя медсестра тут же вбежала в кабинет.
– Совсем сегодня закружилась, – пробурчала она. – Забыла ещё несколько карт.
Она подбежала к столу, подобрала амбулаторные карты и свой блокнот. Однако прежде чем она это сделала, я заметил, как напряглись её глаза. Казалось, будто она сама, не хуже системы, анализирует и меня, и все изменения на столе.
Так вот оно что… Какая же всё‑таки она хитрая! Ничего она не забывала. Всё это – обычный спектакль. Похоже, она решила проверить меня. Намеренно оставила несколько карт и свой блокнот на самом видном месте. Но я на это не купился.
Да уж, странное же сегодня начало дня. Сначала преследователь, затем Полина со своими «тараканами»… Радует только одно – впереди выходной!
Домой на этот раз приходилось пробиваться через толпы людей. Все жители Тиховолжска вышли на улицу. Повсюду играла музыка, на главной площади разбили палатки – началась ярмарка. Народ праздновал Первомай. Я, если честно, никогда ещё не видел такого количества людей в этом городе. Даже и не думал, что здесь столь плотное население!
В будние дни такого не заметишь. Никто лишний раз даже нос на улицу не сунет.
/Фиксируется знакомая аура… Преследование возобновлено/
Опа! Не зря я его просканировал. Похоже, тот мужчина никуда и не уезжал на маршрутке. Дождался, когда мой рабочий день закончится, и продолжил следить за мной.
Правда, найти его в толпе будет непросто. Даже несмотря на то, что нейроинтерфейс запомнил его информационную ауру. Слишком уж много людей вокруг.
Так… Очевидно, что домой его вести точно не стоит. Самым оптимальным вариантом будет – сделать вид, будто я ничего не замечаю. Прогуляться, а затем вывести его к месту, где плотность людей ниже. Тогда я смогу лучше его изучить.
И, возможно, даже выйти на контакт.
Я повернул к главной площади города, где сейчас была организована ярмарка. Там людей было ещё больше, чем на улицах. Но это даже к лучшему. Заодно и проверю, насколько твёрдо он задался целью следить за мной. Если продолжит преследовать, значит, ситуацией точно придётся обеспокоиться.
Оказавшись в центре площади, я то и дело останавливался у разных палаток. Люди торговали фермерскими продуктами, сувенирами, книгами, одеждой, сладостями – чего там только не было. Где‑то вдалеке виднелись карусели, но в ту сторону я решил не двигаться.
Меня не покидало предчувствие, что преследующий меня человек может быть опасен. Не стоит приводить его туда, где отдыхают семьи с детьми.
/Объект продолжает преследование. Рекомендуется сократить дистанцию, чтобы провести более подробный анализ/
Обязательно сокращу. Уже почти пришли.
Я покинул площадь и прошёл к узкой улочке, где горожан и гостей Тиховолжска практически не было. Тогда‑то я и провернул заранее продуманный трюк. Знал, что преследователь держит дистанцию, а потом прошёл в тупик, из которого можно было выбраться только через проулки.
Там‑то я и загнал его в ловушку. Мужчина явно не понял, куда я пропал, и мы поменялись ролями. Я сделал круг, вернулся на ту же улицу, но на этот раз оказался за спиной у человека, что шёл за мной от самой поликлиники.
– Раз уж вам так не терпится со мной поболтать, может, хотя бы представитесь? – бросил ему я.
Незнакомец вздрогнул, развернулся, отступил назад и чуть не споткнулся о мусорный бак.
/Зафиксирован резкий выброс гормонов стресса. Цветовой спектр эмоций нестабилен. Колеблется от отчаяния до гнева/
– Где она⁈ – крикнул он.
Я ожидал чего угодно, но только не такого вопроса.
– Кто «она»? – пожал плечами я.
– Не придуривайся, – он сжал кулаки и сделал шаг вперёд, но подходить вплотную не решился. Видимо, всё‑таки боялся меня. – Я всё знаю про вас с Соней. Можешь даже не притворяться. Куда ты её спрятал⁈
Что за бред? Такое впечатление, что я имею дело с сумасшедшим, которого тревожат параноидальные мысли. Но система уже просканировала его и не нашла никаких признаков психических расстройств.
/На фоне гнева зафиксирована оправданная паранойя. Объект подозревает пользователя. Причина подозрений неизвестна/
Шикарно, что тут ещё сказать? Я опять кому‑то перешёл дорогу, только на этот раз даже предположить не могу, кому, как и зачем!
– Вы уверены, что не обознались? – поинтересовался я. – Ни с какой Соней я не знаком. Вы вообще кого преследуете? Уверены, что именно я вам нужен?
– Ты – наш местный психиатр. Алексей Сергеевич Астахов. Всё верно? – насупился он.
– Он самый.
– Значит, я не ошибся. Ты‑то мне и нужен! – он сделал ещё один шаг вперёд. Мужчина явно трусил, но всё же переступал через себя.
– Ну, во‑первых, перестаньте «тыкать», – попросил я. – Мы с вами не знакомы. Кстати, это можно исправить. Представьтесь. Должен же я знать имя человека, который следит за мной с самого утра.
– Не притворяйся, что не знаешь! Я – Гена.
– Что ж, не могу сказать, что рад познакомиться, но – допустим. И? Что мне должно было сказать это имя по твоей задумке?
– А что, Соня даже ни разу обо мне не рассказывала? – стиснул зубы он. – Не предупреждала, что у неё есть жених?
Проклятье… Налицо – все признаки бредового состояния. Если бы это произошло в стационаре, я бы уже отправил его в психиатрию. На всякий случай. Уж больно ведёт он себя агрессивно.
Но проблема в том, что система никаких отклонений не фиксирует. Что‑то здесь не так…
– Давай‑ка по порядку. Ты решил, что я увёл у тебя невесту. Но с чего ты вдруг вообще это взял? – поинтересовался я.
– Прочитал заметки Сони. Вот дура! Фиксировала измены у себя в телефоне! – горько усмехнулся Гена. – На прошлой неделе она встречалась с тобой аж три раза! Три! – он изменил голос, чтобы изобразить свою невесту. – «Алексей так на меня смотрел, будто глазами хотел раздеть. Жду не дождусь следующей встречи, когда он уже, наконец, сделает это». Ах да… И ещё одна заметка была. «Сегодня он, наконец, прикоснулся ко мне. На этот раз он был неуклонен. Попросил раздеться – и я не смогла ему отказать».
/Обследуемый объект с вероятностью 99,5% говорит правду/
Это я уже понял. Он явно не придумывает.
– Чушь какая‑то! – покачал головой я. – Нет у меня привычки уводить чужих партнёров. Ты уверен, что эти записки – не шутка? Может, тебя просто разыграли?
– Ага, как же! – хмыкнул он. – А твои фотографии в её телефоне? Это тоже розыгрыш?
Фотографии? Зараза, только этого мне не хватало. Я ведь всегда стараюсь избегать лишнего внимания. Откуда кто‑то вообще мог их взять?
– Значит, так, доктор, – решил подытожить Гена. – Хочешь ты этого или нет. Но я решился… – он сделал несколько глубоких вдохов. – Будем драться за неё. Сейчас. Кто выстоит – тому она и достанется!
На этот раз парень бросился на меня без заминки. С серьёзным намерением вступить в схватку.
В ту же секунду система показала мне ещё одно сообщение. Но оно не было предупреждением об опасности.
/Внимание! Обнаружено ещё два преследователя! Два человека следили за пользователем и за объектом «Гена». Внимание! У одного из наблюдателей обнаружены признаки психического расстройства…/
Да какого ж чёрта тут творится⁈
Глава 15
В драку я вмешиваться не собирался даже несмотря на то, что подсознание уже начало намекать мне, что повадки бывшего владельца тела вот‑вот выйдут наружу.
Но я могу извлечь из них пользу. Направлю опыт своего предшественника не для атаки, а для защиты. А точнее – для того, чтобы остановить нападающего.
Одно дело – дать сдачи гопникам, которые не отстали бы от меня, чего бы я ни предпринял, и совершенно другое дело – драться с человеком, который запутался и сам не понимает, что творит.
Гена бездумно рванул вперёд. Я же надеялся лишь об одном. Чтобы нашу драку не увидела полиция. Сегодня защитников правопорядка в городе – пруд пруди. Следят, чтобы во время праздника не случился какой‑нибудь казус.
Например тот, что произошёл по итогу со мной! А мне лишний раз с полицией связываться нежелательно. Правда, судя по сообщению системы, за нами уже кто‑то наблюдает. Пока ещё не знаю кто, но у одного из этих двоих что‑то не так с головой.
Эх и везёт же мне на таких людей! Я их как магнит к себе притягиваю.
Стоило этим мыслям пронестись через мою голову – и наступило затишье. Нейроинтерфейс тут же понял мой приказ и скорректировал последовательность движений. Извлёк их из воспоминаний предшественника.
Дальше моё тело начало действовать автоматически.
/Внимание! Угроза физического контакта. Рекомендуемый алгоритм противодействия: фиксация/
Я моментально сделал шаг вправо и ушёл с линии атаки. Одно это движение уже полностью разрушило весь план моего оппонента. Кулак Гены со свистом пролетел там, где только что была моя голова.
А дальше…
Дальше наше столкновение закончилось. Я добавил лишь одно движение. Не стал причинять боль, просто его остановил.
Перехватил запястье парня до того, как он успел приготовиться к следующему удару, и в тот же момент крепко приложил ладонь к его локтю. И финальный штрих – используя одну лишь инерцию его собственного тела, я повернул кисть оппонента и завёл ему же за спину.
Он вскрикнул. Но не от боли, скорее уж от неожиданности. Не думал, что я смогу так быстро отреагировать на его выпад.
Жар в груди тут же утих. Я не дал кровожадности предшественника продолжить начатое.
– А вот теперь, гражданин, дышите, – с лёгкой усмешкой попросил я. Но руку не отпустил. – Не дёргайся ты! Вреда я тебе не причиню. Успокойся. Давай лучше попробуем поговорить. Ещё раз.
/Объект обездвижен. Болевой порог не превышен. Уровень адреналина в крови объекта достигает пика, начинается фаза спада/
– Всё‑всё, больше не буду нападать, обещаю! – простонал он.
В эту же секунду из‑за зданий с двух сторон появились те самые люди, которых только что засекла моя система.
Две девушки. Первую я узнал сразу по холодной эмоциональной ауре. Полина.
Интересно… Неужто и она за мной следила?
Вторая показалась мне знакомой, будто я уже видел где‑то её лицо, но с ходу понять, кто это такая, не смог.
/Объект идентифицирован. Софья Александровна. 26 лет. Статус: пациентка/
Пациентка? Точно… Так вот о какой Соне болтал мой преследователь! Я её вспомнил. На прошлой неделе она приходила ко мне на приём раза три или четыре. Я помогал ей разбираться с тревожным синдромом.
Так что в каком‑то смысле Гена прав. Я с его невестой и в самом деле встречался. Но только без какой‑либо задней мысли. Она просто приходила ко мне на приём.
– Алексей Сергеевич, родной! – прокричала она. – Не бейте его! Он просто не понимает, как далеко зашли наши чувства!
– Да я и не собирался его бить, – помотал головой я. – А насчёт чувств – не имею ни малейшего понятия, о чём вообще идёт речь. Может, мне хоть кто‑нибудь объяснит, что здесь происходит? – я перевёл взгляд на Полину. – А ты что здесь делаешь?
– Следила за преследователем, – сухо ответила она. – Решила, что вам может понадобиться моя помощь.
Чокнутый город… Пока Гена следил за мной, за ним шла Полина. И в то же время со стороны за всем этим наблюдала эта Соня, которая, судя по всему, и заварила эту кашу.
Через секунду между Соней и Геной разгорелся спор. Девушка настойчиво пыталась взять меня за руку, но я отходил от неё всё дальше и дальше. Такое необоснованное вторжение в личное пространство напрягало меня даже больше, чем нападение Гены.
– Прекратите притворяться! – воскликнул парень. – Вот, сейчас я вам покажу… – он принялся копаться в своём телефоне. – Я ведь переслал себе ваши фотографии. Интересно, что вы на это скажете?
Соня прикрыла рот рукой. Её жених в этот момент показал мне уличительные доказательства. Несколько фото. На одном я с этой Соней сижу на лавочке в парке. На другой – мы стоим на набережной Волги. А на третьей и вовсе лежим вместе в одной постели.
Я уж было решил, что это очередная подстава из прошлого моего предшественника. Но внимание меня не подвело. Присмотревшись, я понял, что фотографии ненастоящие. И система это тут же подтвердила.
/Вероятность подлинности снимков ниже 1%. Для создания этих фото были использованы сторонние программы/
Оно и видно. У меня выражение лица везде одинаковое. Причём я на всех фото в очках. А очки я обычно ношу только в поликлинике. Видимо, пациентка смогла незаметно сфотографировать меня на телефон, а затем прикрутила к себе через какой‑нибудь Фотошоп.
Осталось только разобраться – зачем?
Хотя у меня уже есть догадки. Система только что зафиксировала у неё серьёзное отклонение. А раз интерфейсу удалось выявить диагноз даже без моей беседы с пациенткой, значит сейчас её синдром в самом разгаре обострения.
Полина вопросительно посмотрела на меня. То ли хотела узнать, как я буду выкручиваться, то ли не поняла, что фото фальшивые. В любом случае проявляла излишнее любопытство.
– Фотографии – фальшивка, – коротко заключил я. – Соня, будьте так любезны, объясните своему жениху, что вся информация в вашем телефоне – ваша же выдумка.
– Как это – выдумка⁈ – возмутилась она. – Разве мы с вами не…
Придётся пресечь это. Выхода нет, я вынужден воспользоваться оставшимся зарядом системы, чтобы положить конец этой безумной ситуации.
/Объект: Софья Александровна. Анализ завершён. Подтверждённый диагноз: синдром Клерамбо (эротоманический бред)/
Как я и думал. Состояние, мягко говоря, неприятное. Люди с таким расстройством находят определённую «цель» и всеми способами пытаются себе доказать, что человек испытывает к ним не просто симпатию, а настоящую любовь. И так уж вышло, что мне не повезло стать именно этой целью.
Но тут удивляться нечему. Часто объектом внимания таких больных становится начальник или кто‑то вышестоящий. Авторитет. В её случае авторитетом был врач, к которому она обращалась за помощью из‑за тревожного расстройства.
Что ж, систему придётся использовать в любом случае, потому что уговорить словами Соню не выйдет. Отрицание правды только усугубляет состояние таких пациентов и может вызвать агрессию.
Лучший вариант – подобрать правильные слова и опровергнуть всё, что она себе надумала. Указать на нестыковки. Обычно такая психотерапия проводится месяцами, если не годами.
Но мне придётся провести её через ускоренный курс.
– Сами подумайте, Соня, – я отобрал у её жениха телефон и принялся листать заметки, которые он сфотографировал. – Вы описываете, что я попросил вас обнажиться. Да, это правда. Но зачем? Разве не помните?
– А зачем мне это «помнить»? – нахмурилась она. – Я ведь прекрасно понимаю зачем.
– Вы в тот день кашляли. Я слушал ваши лёгкие, чтобы перенаправить вас к терапевту. Поэтому и касался вас. Без задней мысли. Такова моя работа, – объяснил я.
Информационное поле вокруг нас начало меняться. Система уже начала усиленно выстраивать верные цепочки в её мыслях. Мне оставалось только одно – говорить.
– Подождите, но… А как же ваши взгляды? Вы мне улыбались, будто на что‑то намекали! – воскликнула она.
– Не хочу вас расстраивать, но я всем пациентам так улыбаюсь. Молодым и старым, мужчинам и женщинам. А всё потому, что это тоже – часть моей работы. Я устанавливаю доверительный контакт. Вот, – я указал на Полину. – Это моя медсестра. Уж кто‑кто, а она точно не даст соврать.
– Всё так, – фиксируя что‑то в своём блокноте, кивнула Полина. – Алексей Сергеевич не злоупотребляет своими полномочиями.
– Так… – Соня схватилась за голову. – Но это всё ещё не объясняет, почему вы дали мне свой номер телефона. И почему вы сказали, что мы с вами будем видеться часто? Зачем так говорить, если вы не…
– Я всегда даю свой номер телефона пациентам в том случае, если считаю, что им может понадобиться срочная консультация. Заочная, – объяснил я. – Вы жаловались на тревогу и описывали очень серьёзные симптомы. Именно поэтому я назначил вам сразу несколько повторных явок. Чтобы мы могли разобраться с вашими проблемами в течение нескольких недель.
/Успех! Мыслительные цепочки выстроены верно. Заряд системы потрачен не полностью. Пользователю удалось донести до пациентки истину/
/Уровень совместимости с нейроинтерфейсом: 41%/
Ух! Случай оказался непростой, но я справился довольно быстро. А резкий скачок процента говорит о том, что я сделал куда больше, чем думаю. Любопытно… Кажется, изначальная картина болезни была куда сложнее.
И в чём дело – догадаться нетрудно. Синдром Клерамбо часто является лишь сопутствующим симптомом назревающей шизофрении или другого не менее серьёзного психического расстройства. Оттуда же у неё и тревожный синдром появился изначально. Вероятно, я только что смог пресечь развитие практически неизлечимого заболевания у этой пациентки.
– Ой! – Соня прижала ладони к лицу. – Неужели я и в самом деле всё это надумала? – она испытывала сильный стыд, но в одном я был уверен. Больше признаков патологического влечения ко мне у неё не осталось. – Как же мне теперь быть, Алексей Сергеевич? Я же…
– Ничего страшного. Я сделаю вид, что ничего этого не было. Если же вам понадобится ещё одна консультация – смогу помочь, но уже в поликлинике. Сегодня у меня, уж извините, выходной, – улыбнулся я.
– Так, стоп. Стоять! – встрял в наш разговор Гена. – Так я что, зря целые сутки шпионил за вами⁈ Она просто… всё придумала?
– Она сделала это не специально, успокойся, – объяснил я. – Ей просто… нужно немного отдохнуть. И всё придёт в норму.
Диагноз я называть не стану. Его не стоит знать ни ей, ни ему.
– Она‑то, может, и придёт в норму, а мне теперь как быть? Из меня дурака сделали! – возмутился он. – Я же вам чуть по лицу не ударил! Хорошо ещё, что вы вовремя меня остановили…
– Тут уж я ничего сказать не могу. В ваши отношения я лезть не собираюсь, – прямо сказал я. – Тем более я – психотерапевт, а не семейный психолог. Дальше разбирайтесь сами. Но я могу дать вам один совет. Выждите несколько дней. А уже после обсудите случившееся. Спокойно, без скандалов. Всё? Вопросов ко мне больше нет?
– Нет, – тяжело вздохнул Гена. – Простите за неудобства. Этого больше не повторится.
Соня лишь молча помотала головой, дав мне понять, что незапланированная консультация теперь уже точно подошла к концу.
Мы же с Полиной направились назад – к площади.
– Ловко вы его обездвижили, Алексей Сергеевич, – подметила медсестра. – А я уж надеялась увидеть хороший мордобой.
– Мордобой? – усмехнулся я. – Какая ты, оказывается, кровожадная, Полина. А на первый взгляд и не скажешь.
– «В тихом омуте…», как говорится, – хмыкнула она.
– А если серьёзно… Я тебе, конечно, благодарен, что решила обо мне побеспокоиться, но лучше в следующий раз всё же не следи за мной, – попросил я.
– А вам есть что скрывать? – она впервые посмотрела мне в глаза. На долю секунды мой нейроинтерфейс активизировался, чтобы выдать анализ её эмоций, но затем тут же затух. Не справляется он с ней – и всё тут!
– Всем есть что скрывать, – уклончиво ответил я. – Но вообще этот Гена вполне мог оказаться буйным психом или маньяком. Так что не рискуй собой, идёт?
– Мне счесть это распоряжением?
– Сочти это дружеским советом, – поправил её я.
– Хм, вот как? – с этими словами она спрятала блокнот в свою сумку. – Не думала, что мы с вами друзья.
– Полина, да ты меня обижаешь, – улыбнулся я. – Как иначе? По‑другому у врача с медсестрой отношения строиться и не могут. Мы не просто друзья, мы – боевые товарищи. Как ещё справляться с натиском пациентов, если не плечом к плечу?
