Текст книги "Чокнуться можно! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц)
Чокнуться можно! Книга 2
Глава 1
На Тиховолжск снова обрушился дождь. Он противно затекал за шиворот, но меня это сейчас мало волновало. Всё моё внимание было сосредоточено на двух «шкафах», заблокировавших тротуар, и на Астахове, который, кажется, забыл, как дышать.
Седой медленно перевёл взгляд на всклокоченного мужчину в грязной куртке. Астахов, чей визг только что раздавался на всю улицу, резко затих. Он сначала побледнел, а потом и вовсе позеленел.
– Ты… ты чего несёшь, урод⁈ – выпучив на меня глаза, наконец крикнул он. – Какой Борзов? Я Астахов! Я врач! Я в Саратове в пятой клинике…
– Врач? – я перебил его, обращаясь уже к бандитам. Голос мой звучал спокойно. Даже в такой ситуации я старался разговаривать так, как обычно общаюсь с пациентами. Чтобы те доверяли мне самое сокровенное. – Вы посмотрите на него. Лицо опухшее, руки трясутся, взгляд бегает. Классический портрет человека в бегах. А теперь посмотрите на меня. У меня через пятнадцать минут приём в поликлинике начинается. Вы действительно думаете, что ваш «босс», человек с его… биографией, добровольно пошёл бы восемь лет учиться в медицинском, чтобы за копейки выслушивать жалобы на деменцию?
Миха нахмурился, его кулаки чуть разжались.
– Слышь, Седой… А ведь дело говорит. Борзый, говорят, к врачам на пушечный выстрел не подходил. Чтобы он сам сунулся в медицину? Да быть того не может.
Астахов понял, что почва уходит у него из‑под ног. Он дёрнулся в сторону, надеясь проскочить между машинами, но Миха среагировал мгновенно. Тяжелая рука легла беглецу на затылок и впечатала его в капот внедорожника.
– Стоять, болезный, – пророкотал Миха. – Куда намылился?
– Пустите! – Астахов забился, размазывая сопли по металлу. – Это подстава! Он врёт! Он всё подстроил!
/ВНИМАНИЕ! Зафиксирован критический выброс адреналина у субъекта «Астахов». Уровень паники – 98%. Вероятность успеха внушения – высокая/
– Проверьте его документы, – посоветовал я, но на всякий случай сделал шаг назад, чтобы выйти из зоны прямого контакта. – И мои можете глянуть. Я – Алексей Сергеевич Астахов. Можете позвонить в регистратуру поликлиники, там подтвердят. А вот кто этот гражданин, который только что угрожал меня закопать за долги… это уже вопрос к вам.
Седой подозрительно прищурился. Он явно не привык к таким логическим умозаключениям.
– С чего бы нам тебе верить, докторишка? Борзов – это не имя, а порода. И ты на неё больно похож, – прорычал он.
Я вытащил из кармана свой новенький паспорт и протянул его Седому.
– Смотрите. Астахов А. С. Лицо соответствует. А теперь вытряхните паспорт из него. Если он честный врач, ему нечего бояться, верно?
Я уже знал. Обо всём догадался. Моя гипотеза вот‑вот подтвердится…
Миха, не церемонясь, сунул руку во внутренний карман Астахова. Тот заскулил, пытаясь вывернуться, но хватка бандита была железной. Через секунду в руках у Седого оказался потрёпанный документ.
Седой раскрыл его, и я увидел, как его брови поползли вверх.
– Миха, гляди‑ка… – пробормотал он. – Александр Петрович Борзов. Фото… Ну, чуть посвежее, чем на нашей ориентировке, но это точно он.
Астахов замер. Его глаза расширились, когда он осознал, что именно сейчас прочитал бандит.
– Нет! Нет‑нет‑нет! – заорал он, срываясь на ультразвук. – Это ошибка! Это фальшивка! Я купил этот паспорт в Таиланде! Мне сказали, это чистые документы! Я не Борзов! Я вас не знаю и не знал никогда!
– О, как запел! – Седой захлопнул паспорт и с размаху ударил Астахова по лицу. Не сильно, скорее пренебрежительно. – Купил в Таиланде? Ну‑ну, конечно! А рожу тоже в Таиланде подправил? Сейчас в машине нам будешь сказки свои рассказывать. Как раз не скучно будет до Саратова ехать.
– Послушай, Седой! – Миха первым поддался под влияние моего внушения. – Я ж слышал, как он орал. Говорил ведь, что закопает докторишку, если он долг не вернёт. Всё сходится – это точно «наш» человек. Опустился, правда… Врачей средь бела дня обворовывает.
Седой посмотрел на меня, потом на рыдающего Астахова, которого Миха уже волок к дверям джипа, и лишь пожал плечами.
– Ты… ты… – Астахов извивался в руках Михи, глядя на меня с такой ненавистью, будто того и гляди дырку во мне прожжёт. – Я тебе это припомню! Обязательно припомню, сволочь!
Я поправил воротник своего пальто и бросил в напутствие:
– Желаю вам удачного пути в Саратов, Александр Петрович. Надеюсь, там вам помогут… разобраться с долгами.
Дверь внедорожника захлопнулась, и крики Астахова прекратились. Двигатель мощно взрыкнул, и чёрный джип, чуть не обдав меня брызгами из лужи, рванул с места и скрылся за поворотом.
Я остался стоять на пустой улице. Сердцебиение уже начало успокаиваться.
Две проблемы одним махом… Вот это везение!
/ВНИМАНИЕ! Угроза минимизирована. Текущий статус: вне подозрений. Вероятность раскрытия в ближайшие 48 часов: 15%/
Пятнадцать процентов… Слишком много. Но я и сам понимаю, что рано или поздно меня снова раскроют. Это лишь отсрочка. Хотя… Кто знает, как обернётся судьба?
Я продолжил свой путь на работу. Смеяться было не над чем, но я с трудом сдерживал усмешку. То, что только что случилось – это ирония высшего сорта. Шутка судьбы неописуемого масштаба.
Несколько месяцев назад я отдал все сбережения своего предшественника, чтобы купить на чёрном рынке чистые документы. Там же я оставил и свой настоящий паспорт. А потом Астахов, возвращаясь в Россию, купил первый самый дешёвый документ, потому что на другой у него не было денег.
И ему не посчастливилось приобрести именно мой паспорт. Либо же кто‑то на чёрном рынке специально подсунул именно этот документ – теперь уже не узнать наверняка.
По факту мы просто обменялись масками, случайно или специально – неважно. Хотя, если учесть, что творил настоящий Астахов в клинике – среди уголовников ему самое место.
А моё место – в кабинете психиатра. Судьба сама всех рассудила.
Однако расслабляться пока что не стоит. Я использовал своё внушение, напряг систему, лишь бы увести разговор в другое русло. Если бы бандиты вспомнили, что у настоящего Борзова есть татуировка, они бы обязательно проверили моё плечо и нашли её блеклые остатки.
Точно… Теперь понятно, почему меня гопники так испугались. Видимо, эти господа из группировки приехали пару дней назад и уже начали искать меня среди местной шпаны. Вот гопники и сложили «два плюс два».
Но ничего. Как показала практика, прошлое нельзя просто сжечь. Его можно только переиграть. А уж переигрывать я умею, как никто другой!
Рабочий день в поликлинике после утреннего инцидента с бандитами казался мне теперь тихой гаванью. Однако ещё одна тайна так и осталась неразгаданной.
Вчерашняя записка. Я прихватил её с собой, чтобы сверить почерки. Этим я и займусь. Но для начала нужно заглянуть в кабинет, который упоминался в этом романтическом послании.
Кабинет №12 находился прямо за стеллажами с медкартами около регистратуры.
Дверь была приоткрыта, и оттуда доносилось приглушённое хихиканье. Я заглянул внутрь. Две медсестры, имён которых я пока не знал, склонились над столом, вовсю изучая пачку глянцевых карточек.
– Нет, ты посмотри! «Алексей Астахов. Лечу разбитые сердца. Любовная психотерапия». Боже, как это пошло и мило одновременно! – пропищала та, что помоложе.
– А на обороте? «Твой личный антидепрессант». Девочки, я не могу, я записываюсь к нему на приём прямо сейчас! – вторила ей вторая.
Я кашлянул. Медсёстры подскочили, пытаясь спрятать карточки под кипу отчётов.
– Доброе утро, дамы. Я слышал, у вас тут раздаточный материал для моего кабинета?
– Ой, Алексей Сергеевич! – молоденькая покраснела настолько, что я уже начал переживать за её кожные сосуды. – Да вот, принесли вчера курьером. Мы просто проверяли… качество печати.
Я взял одну визитку.
Проклятье… Почему мне так стыдно, если делал это другой человек? Кажется, это чувство называется «испанский стыд». Или, как любит выражаться современная молодёжь: «кринж».
Золотое тиснение, нежно‑розовый фон и текст, от которого у любого нормального психиатра начался бы нервный тик: «Алексей Астахов. Психиатр, который видит тебя насквозь. Не бойся своих желаний – бойся их отсутствия. Номер для записи и свиданий:…»
И внизу – маленькое изображение фонендоскопа, свёрнутого в форме сердечка.
– Благодарю за бдительность, – сухо сказал я, загребая всю пачку в охапку. – Больше не проверяйте. Это… рекламный брак.
Попутно я бегло глянул на их бейджики. «Светлана» и «Елена». Никаких «А». Скорее всего, преступница скрывается не в регистратуре. Иначе бы система уже почувствовала её по изменению эмоционального фона.
Чёрт меня раздери, ну что за детский сад? Ежу понятно, что не я склепал эту дрянь.
И меня эта гадость никак не заденет. Но удовлетворён я буду только тогда, когда найду виновного.
Большую часть этого типографского кошмара я отправил в ближайшую урну, но одну визитку припрятал. Почерк на записке и шрифт на визитках явно заказывал один и тот же «романтик».
В моём кабинете было подозрительно тихо. Полина сидела за своим столом и с совершенно непроницаемым лицом обмахивалась той самой розовой визиткой, словно веером.
– Алексей Сергеевич, а я и не знала, что вы у нас такой… многогранный, – не поднимая глаз от журнала, произнесла она. – «Твой личный антидепрессант»? Это какая‑то новая методика из Саратова? Входит в стандарты ОМС?
Я молча подошёл и выхватил карточку у неё из рук.
– Полина, ну ты‑то профессионал! Отставить шуточки. Тебе это не идёт.
– Да эти дурацкие визитки уже разлетелись по всему этажу, – подметила она. – Большую часть я уже утилизировала. Но… одна всё‑таки попала к нашему наркологу.
– Да что ты? Не смею даже предположить, что он на это сказал, – сухо усмехнулся я.
– Сказал, что пора скидываться вам на розовый халат. Но потом долго возмущался, что сам завидует такому вниманию, – пожала плечами она.
– Как только найду того, кто их распечатал, обязательно попрошу, чтобы выпустили отдельную серию для Бахаева, – рассмеялся я и присел за свой стол.
В итоге весь рабочий день превратился в операцию под прикрытием. Между пациентами я заходил в ординаторскую под предлогом проверки журналов, копался в архивах, сверял каракули врачей и почерки медсестёр. Система ещё никогда не работала так долго ради сущей ерунды. Но я не мог это так оставить.
Интерфейс сравнивал завитки и наклоны букв.
Анна из процедурки? Нет, почерк слишком агрессивный.
Альбина из физкабинета? Слишком много петель.
Во время обеденного перерыва дверь распахнулась, и на пороге возник Макс. Сегодня он был в приподнятом настроении. И я сразу понял почему.
– Даже не думай, – «выстрелил» на опережение я.
– Э… Ладно, – осёкся Макс. – Да ты не парься так, Док. О тебе ж такую добрую славу распространили. Я слышал, как медсёстры из хирургии переговаривались между собой. Обе хотят с тобой познакомиться.
Только этого мне не хватало.
Я хотел его осадить ещё раз, но Макс внезапно замолчал на полуслове. Его взгляд приклеился к Полине, которая в этот момент как раз встала, чтобы поправить стопку папок. Макс замер, как кролик перед удавом.
– Ого… – выдохнул он. – А это… это кто?
Полина бросила на него холодный, оценивающий взгляд и снова уткнулась в бумаги.
– Это Полина, мой незаменимый помощник, – я быстро встал между ними, перекрывая Максу обзор. – Макс, ты по делу или только про медсестёр рассказать пришёл?
– А? Что? – он с трудом вернулся в реальность. – Да, дело. Вот, держи. Бумаги со станции, – он шлёпнул на стол папку. – Тут список наших постоянных клиентов. Психически больные, у которых мы на этой неделе были на выездах. Сафонов сказал, что ты должен их планово посетить на дому. График, адреса, диагнозы – всё там. Проверь их, а то они нам всю статистику по вызовам портят.
– Понял, спасибо, – я забрал папку, стараясь выставить Макса за дверь, пока он не начал пускать слюни на Полину. – Всё, иди, у тебя вызовов полно.
– Слышь, Док, а Полина… Она замужем? – прошептал он уже в дверях.
– Иди уже, Казанова недоделанный, – мне наконец удалось вытолкать его в коридор.
Вот уж правда – весеннее обострение! Народ с ума посходил во всех смыслах.
В конце смены, когда поток пациентов иссяк, я сел разгребать принесённые Максом бумаги. Диагнозы были стандартные: шизофрения, старческие психозы, биполярка… Я лениво перебирал листы вызовов, заполненные разными фельдшерами скорой.
И вдруг…
Перед глазами вспыхнуло ярко‑зелёное уведомление. Система, которая весь день работала в фоновом режиме, буквально взорвалась сигналом тревоги.
/ВНИМАНИЕ! Обнаружено совпадение графических паттернов/
/Объект: карта вызова №412. Заполнение: фельдшер скорой помощи/
/Степень совпадения с исходной запиской «Ваша А»: 99%/
Я замер. Рука с листом бумаги задрожала от предвкушения.
– Бинго… – прошептал я.
Я медленно перевёл взгляд на графу «ФИО фельдшера». Там, размашисто и аккуратно, стояла подпись.
«Ангелина Д».
Это была не медсестра. Это была фельдшер со скорой, которая работала в одной смене с Максом. Я вспомнил её – невысокая, тихая девушка, которая всегда держалась в тени. И судя по всему, именно она смогла незаметно подкинуть мне ту записку. Я просто не обратил внимания на неё в толпе.
– Что там, Алексей Сергеевич? Нашли что‑то интересное? – Полина подошла сзади и заглянула в мой документ.
Я быстро прикрыл фамилию ладонью.
– Да так… Один очень сложный случай, Полина. Кажется, мне придётся навестить этого «пациента» лично, – ответил я. – И чем скорее, тем лучше.
Я решил не откладывать это в долгий ящик. Если фельдшер скорой помощи играет со мной в тайного поклонника, используя столь дурацкие визитки, то это либо начало очень странной и, возможно, даже опасной одержимости, либо…
Либо есть ещё пара вариантов, которые я уже отложил у себя на подкорке.
В любом случае в моей ситуации любая неучтённая переменная – это потенциальный провал. Я привык доводить все дела до конца.
Добрался до станции скорой и прошёл мимо скучающего дежурного. К счастью скучающего. Раз дежурному нечем заняться, значит сегодня город чувствует себя хорошо! Такое меня всегда радует.
Свою цель я нашёл в кабинете для оформления документации.
Та самая Ангелина была там. Она сидела одна в небольшом, заваленном папками помещении, склонившись над журналом вызовов. Хрупкая, с тонкими чертами лица и волосами, стянутыми в тугой узел. Когда я вошёл и мягко прикрыл за собой дверь, она даже не подняла головы. Продолжала строчить что‑то ручкой.
– Ещё один адрес, Ангелина? – негромко спросил я.
Она вздрогнула так, будто я не фразу сказал, а в потолок выстрелил. Ручка в её пальцах дёрнулась и оставила длинный косой след на странице. Она медленно подняла взгляд, и я заметил, как расширились её зрачки.
/ВНИМАНИЕ! Анализ психоэмоционального статуса. Субъект: Ангелина Д. Частота сердечных сокращений: 115 уд/мин. Повышенное потоотделение. Зафиксирован паттерн «страх/избегание». Вероятность деструктивной реакции: 65%/
– Алексей Сергеевич? – голос её дрогнул. – Вы… вы что‑то хотели? Макс уже уехал на вызов, если вы его ищете…
Я прошёл вглубь комнаты и присел на край стола, прямо напротив неё. В воздухе повисло тяжёлое, липкое напряжение.
– Я ищу не Макса. А автора этого шедевра полиграфии, – я медленно выложил на стол розовую визитку. – Знаете, Ангелина, у каждого врача есть свой почерк. И я сейчас не про каракули в рецептах. Я про манеру расставлять акценты. Завиток у буквы «А» на вашей подписи в журнале вызовов идентичен тому, что я увидел в записке.
Она попыталась рассмеяться, но вышло сухо. Притворяться она не умеет.
– О чём вы? Мало ли в мире похожих почерков… Это просто глупая шутка, наверное. Кто‑то из медсестёр…
– Нет, это не медсёстры, – я подошёл ближе и настроил нейроинтерфейс на режим мягкого допроса. – Ангелина, я психиатр. И вижу, когда человек врёт. Если он врёт намеренно, первым выдаёт себя тело. У вас сейчас пульс такой, что его слышно без стетоскопа. Зачем вам это? «Твой личный антидепрессант»? «Номер для свиданий»? Вы ведь понимаете, что это не просто подрыв моей репутации? Это саботаж. Этим вы могли нарушить весь рабочий процесс.
И в каком‑то смысле нарушила. Ведь я полдня проверял почерки вместо того, чтобы заполнять свою документацию!
Она молчала, вцепилась пальцами в край стола. Её дыхание стало прерывистым.
– Я… я просто… – она запнулась, старалась не смотреть ни на меня, ни на визитку. – Я не хотела ничего плохого…
– Правда? – я прищурился. – Тогда объясните мотив. Я с радостью выслушаю.
/ВНИМАНИЕ! Анализ микровыражений завершён. Паттерн «Романтическая привязанность» отсутствует. Обнаружен доминирующий паттерн: «отчаяние/принуждение». Субъект действует под внешним давлением/
Ах вот оно что… Этот вариант я тоже предполагал. Выходит, это и вправду чья‑то целенаправленная шутка. Но только не её. Она лишь соучастник.
– Ангелина, – мой голос стал жёстче, – кто заставил вас это сделать? Это не любовная игра. Вы кого‑то боитесь. Кого именно?
Она открыла рот, собираясь что‑то ответить, её губы задрожали, но в этот момент за моей спиной послышался резкий щелчок дверной ручки. Дверь распахнулась.
Я не стал оборачиваться сразу. Моё внимание было приковано к Ангелине. Система ещё не закончила её сканировать.
Мало ли кто зашёл в кабинет? Скорее всего, кто‑то из фельдшеров решил закинуть журнал.
Но то, что я увидел на её лице в следующую секунду, не поддавалось никакому клиническому описанию.
Её глаза чуть не вылезли из орбит, а зрачки расширились от страха. Она смотрела не на меня – она смотрела через моё плечо. На того, кто вошёл в кабинет.
Прежде чем я успел обернуться, из Ангелины вырвался оглушительный визг.
М‑да… Ну и завершение рабочей недели…
Чокнуться можно!
Глава 2
Я начал медленно разворачиваться. По старой привычке уже начал рассчитывать траекторию удара. А мало ли? Вдруг за мной уже вернулись бандиты? И не исключено, что Ангелина испугалась пистолета.
Моё тело приготовилось к рывку, нейроинтерфейс вовсю высчитывал вероятность моей победы, но…
Но вместо киллера или бандита из «Северных» я увидел… нечто.
В дверном проёме замерла бесформенная фигура в зелёном брезенте. Голова «существа» была скрыта плотной чёрной сеткой, сквозь которую не угадывалось ни одной человеческой черты. В руках этот монстр сжимал длинный тонкий шест. В полумраке станции, на фоне белых кафельных стен, это выглядело как оживший кошмар из какого‑нибудь фильма ужасов про болота.
– Алексей Сергеевич! – пророкотало чудовище глухим, утробным басом. – Вот ты где! Затихарился, как окунь в корягах!
Ангелина, издав звук, похожий на свист сдувающегося шарика, просто сползла со стула на пол.
Я же медленно выдохнул. Система свернула свой интерфейс. Никакой опасности мне не грозит.
Жаров.
– Андрей Александрович? – я присмотрелся к колышущейся сетке. – Не постесняюсь спросить… А вы в своём уме?
«Монстр» поднял противомоскитную маску на лоб, обнажая раскрасневшееся, довольное лицо нашего сельского терапевта. В руках он сжимал не копьё, а дорогое углепластиковое удилище в чехле.
– А что не так? – искренне удивился он, шурша тяжёлым рыболовным костюмом. – Я тут решил вам показать, какое снаряжение мне удалось достать! Завтра с утра планируем на рыбалку с коллегами. Вот думаем, может, и вы с нами согласитесь поехать?
– Нет, я всё, конечно, понимаю, но… – я указал на Ангелину, которая судорожно хватала ртом воздух. – Вы только что чуть не отправили фельдшера в кардиологию с фибрилляцией. Вы бы себя видели со стороны, Андрей Александрович!
Жаров виновато глянул на девушку и почесал затылок.
– Ой, Линочка, извини. Забыл, что маску не снял… Короче, доктор Астахов, говорю по делу! Мы завтра с утра к горам планируем. На озеро рыбачить. Бахаев уже червей накопал, гинеколог обещал одолжить нам лодку. Поехали с нами? С утра туман, тишина, лещ пойдёт такой, что руки устанут таскать. Вам полезно – заодно мозги проветрите после своих психов.
Я удивлённо осмотрел Жарова с ног до головы. В клинике его считали золотым диагностом, но я и подумать не мог, что он окажется таким фанатом рыбалки.
– Завтра? – я сделал паузу, прикидывая свои планы. – В шесть утра?
– В пять тридцать, мы за вами заедем! – Жаров просиял и потряс удочкой. – Возьмите только воду с собой и одежду, а всё остальное обеспечим. Посидим чисто мужской компанией!
– Так, предложение интересное, – тут же зажёгся я. – Я задержусь тут на полчаса. Потом обсудим подробности. Идёт?
– Конечно, Алексей Сергеевич! – улыбнулся во весь рот Жаров. – Куда ж я денусь? Мне ещё инвалидности до поздней ночи оформлять. Найдёте тогда меня в кабинете.
Он подмигнул и, громыхая сапогами, скрылся в коридоре. Я дождался, пока звук его шагов затихнет, и закрыл дверь на щелчок. Тишина в кабинете стала почти осязаемой.
– Вставайте, Ангелина, – я подошёл к девушке и протянул руку. – Речные чудовища на сегодня закончились. Остались только мы с вами.
Она приняла мою помощь, поднялась, пошатываясь, и села обратно на стул. Вид у неё был разбитый. Маска «тайной воздыхательницы» окончательно сползла, обнажив измученного, загнанного в угол человека.
– Теперь, когда нам не мешают рыболовы, – я присел на край стола, – давайте вернёмся к именам. Вы ведь понимаете, что ситуация неприятная. Подсудное дело. Клевета, подрыв репутации должностного лица. Сразу оговорюсь – я не хочу на вас докладывать. Просто расскажите, откуда ноги растут. Почему вы так поступили?
Она закрыла лицо руками.
– Это Щербатов… – глухо донеслось сквозь пальцы. – Александр Щербатов. Фельдшер из второй смены.
Я прищурился. Это имя уже всплывало. Тот самый тип, который пытался подставить Макса. Я тогда с ним серьёзно поговорил – и, видимо, ему это не понравилось. Мелочный, завистливый и крайне осторожный.
– И чем же Александр заслужил такую преданность с вашей стороны? – я спрашивал аккуратно, пытался нащупать слабое место. – Любовь? Деньги? Или он знает о вас что‑то, что не должны знать остальные?
Ангелина подняла голову. В глазах стояли слезы, но она всё ещё сдерживалась.
– Он записал мои слова на диктофон. Я… я подрабатываю. Ставлю капельницы на дому тяжёлым пациентам после запоев. Без лицензии, неофициально. Щербатов узнал, выследил меня. Сказал, что если я не сделаю из вас посмешище, он отправит запись в полицию.
– Посмешище? – я усмехнулся, вертя в пальцах розовую визитку. – То есть план был в том, чтобы сделать меня «антидепрессантом для свиданий»? Что‑то он помелочился. Я бы на его месте придумал что‑нибудь посерьёзнее.
– Он хотел, чтобы вас считали клоуном, Алексей Сергеевич. Сказал: «Так над ним вся поликлиника ржать будет». Сафонов ведь ненавидит такую самодеятельность. Он бы вас съел за эти визитки. Вы ведь их уже уничтожили, да?
– К счастью, уничтожил, – кивнул я. – Но слухи ещё долго ходить будут.
Я прошёлся по кабинету, анализируя ситуацию. Щербатов действовал глупо, но эффективно. В медицинской среде репутацию очень легко разрушить. Тем более в маленьком городе. Тут слухи распространяются быстрее скорости света.
– Вы ведь понимаете, что он не удалит запись? – спросил я. – Такие, как Щербатов, никогда не отпускают жертву. Сегодня – визитки, завтра вы будете воровать для него препараты из сейфа. Вы уже на крючке, Ангелина.
Я мысленно усмехнулся своему сравнению. Прямо‑таки в тему перед началом рыбалки.
– Я знаю… – всхлипнула она. – Но что мне делать? У меня мама больная, мне нельзя терять работу!
/Зафиксирован момент для идеального психологического перехвата/
Отлично. Значит, действуем!
– У вас есть два варианта. Первый: вы продолжаете дрожать и ждать, когда он вас сдаст. Второй: вы переходите под мою защиту. Я – психиатр, Ангелина. Работаю и с более серьёзными ситуациями. Каждый день. Щербатов – просто мелочь. Мы найдём способ, как от него избавиться.
– И что вы предлагаете? – в её глазах промелькнула надежда и страх одновременно. Правда, запугивать я её точно не собирался.
– Мне нужно, чтобы вы продолжали играть его роль. Скажите ему, что я в ярости, что ищу автора, но ничего не нашёл. Пусть он расслабится. Пусть думает, что его план работает.
– А потом? – прошептала она.
Я улыбнулся. И вряд ли эта улыбка выглядела доброй со стороны. Ведь я уже начал готовить для Щербатова сюрприз.
– А потом мы сделаем так, чтобы он сам во всём сознался. На этот счёт не беспокойтесь – это уже чисто моя головная боль. Но это будет позже. На следующей неделе. А пока… идите домой. А насчёт «левых» капельниц… Что я тут могу сказать? Этим многие занимаются. Зарплаты низкие, денег не хватает – я всё понимаю. Это не моё дело. Я вас шантажировать не собираюсь. Вы помогаете людям и получаете за это плату. А уж касаемо законов… Тут я вам не судья. Сами как‑нибудь разберётесь.
Она расслабилась, с благодарностью кивнула и начала быстро собирать вещи. Когда дверь за ней закрылась, я снова посмотрел на удочку, которую Жаров по забывчивости прислонил к стене.
Рыбалка… Что ж, Жаров прав. Мне не помешает проветриться. Не припомню, чтобы я вообще отдыхал с тех пор, как… Как попал в этот мир.
А с Щербатовым разберусь уже после выходных. Никуда он от меня не денется.
Я направился в сторону терапевтического крыла. В коридорах уже было пусто, только одинокая санитарка лениво возила шваброй по линолеуму. В кабинете Жарова горел свет.
Мне пришлось застать Андрея Александровича погребённым под горой папок. Он уже снял свой рыболовный костюм, но вид имел ещё более измождённый, чем когда изображал болотное чудовище.
– Пишете? – сочувственно спросил я, присаживаясь на свободный стул.
– Пишу, Алексей Сергеевич, пишу, будь проклята эта бюрократия, – Жаров, не отрываясь от листа, яростно зачеркнул что‑то в анкете. – Третья инвалидность за вечер. Каждая – как диссертация. Собери все выписки, обоснуй каждое ограничение жизнедеятельности, подколи результаты анализов за последний год… А лучше – за всю жизнь! Чтобы одну группу оформить, нужно часов десять чистого времени убить. А у меня их за неделю – пять штук!
Я невольно вздохнул. Во времени, из которого я пришёл, оформление статуса «ограниченных возможностей» занимало ровно три минуты. Пациент заходил в медицинский сканер, система считывала биологические показатели, сравнивала их с базой данных и выдавала чип‑идентификатор. Никаких бумаг, никаких часов заполнения анкет, никакого человеческого фактора. Здесь же врач превращался в писаря‑каторжника.
– Понимаю вас. Сам жду не дождусь, когда процесс оформления инвалидностей станет… более цивилизованным, – заметил я. – Но пока имеем то, что имеем. Ваше предложение насчёт рыбалки ещё в силе?
Жаров наконец отложил ручку и с хрустом потянулся, чтобы размять затёкшую шею.
– Ещё как в силе! Я же говорю – чисто мужской состав. Хорошо проведём время на свежем воздухе! Поеду я, Бахаев и Забелин, невролог.
– Забелин⁈ – удивился я. – Да ладно? Я, честно говоря, не думал, что этот ворчун вообще выбирается куда‑то за пределы клиники.
Жаров рассмеялся.
– Да, я сам удивился! Забелин, конечно, мужик нервный. Но говорят, рыбачить он умеет.
Я задумался. Компания подбирается интересная, но мне захотелось разбавить эту «профессуру» кем‑то более приземлённым.
– Слушайте, Андрей Александрович, а если я с собой Макса со скорой возьму? Что скажете? Парень он толковый, весёлый, место в машине найдём?
Жаров на мгновение задумался, а потом хлопнул ладонью по столу.
– Макса? Это который на прошлой неделе устроился? Конечно, берите! Водитель от бога! Я с ним несколько раз на адреса в сёла ездил. Никогда ещё так быстро не добирался! Мы его уместим, не вопрос. В тесноте, да не в обиде. Чем больше народу, тем веселее у костра сидеть. У Забелина «УАЗик‑буханка» есть. Между нами говоря, он зачем‑то у скорой его выкупил. Им нужно было эту машину куда‑то списать, вот он и забрал. Уж в ней точно все поместятся!
«Буханка» – это вещь! Танк, а не машина. В моём времени остался всего один экземпляр – остальные утилизировали. Но о ней ходили легенды. Говорили, что на этом автомобиле можно было проехать через что угодно. Хоть через горы, хоть через болота – ей всё равно!
Я достал телефон и набрал номер Макса. Тот ответил почти сразу, на фоне слышался шум сирен и какая‑то ругань.
– Макс, отвлекаю? – спросил я.
– Да у меня алкаши с фельдшерами подрались, – бодро отозвался Макс. – Вроде немного утихомирились. Едем в стационар. Что‑то случилось, док?
– Завтра в пять тридцать едем на рыбалку с Жаровым и Бахаевым. Ты как, не дежуришь?
– Рыбалка⁈ – Макс аж взвизгнул. – Природа, удочки, костёр? Да я такого ещё с тех пор, как отсиде… кхем, – Макс осёкся. – Давно я такого удовольствия не испытывал! Записывай меня. Завтра утром буду как штык! На выходных не дежурю!
– Вот и отлично, – я усмехнулся, сбросил вызов и удовлетворительно кивнул Жарову. – Едет.
– Ну и славно, – Жаров снова взялся за ручку, но теперь уже с улыбкой. – Всё, Алексей Сергеевич, идите отдыхать. Мне тут ещё пару часов скрипеть, а вам нужно выспаться. Сборы в пять тридцать у вашего подъезда. Не проспите, карась ждать не любит!
Домой я возвращался уже в полной темноте. Быстрые сборы не заняли много времени: старый рюкзак, тёплый свитер, пара ножей и набор лекарств. Лекарства на всякий случай. Раз с нами едет человек, которого обзывают «Бухаевым», лучше на всякий случай прихватить медикаменты.
Вставать придётся рано, но я хорошо мотивирован. Будущее, в котором я жил, хоть и прекрасно с технологической точки зрения, но… Рыбачить мне там удавалось крайне редко. У нас настоящих природных водоёмов толком не осталось. Одни высокотехнологичные пруды. Тоска…
Именно поэтому я так быстро согласился на предложение Жарова. Хочется испытать то, чего я не испытывал в далёком будущем.
Я завёл будильник на пять утра и провалился в глубокий сон. Голова едва коснулась подушки. Впереди ждёт первый настоящий выходной в этом странном для меня мире.
Ровно в пять утра затрезвонила отвратительная мелодия на моём смартфоне, и клянусь чем угодно, от неё проснулся бы даже мертвец.
Я подскочил, не сразу пришёл в себя. Даже не осознал, где нахожусь. Всё‑таки стресс и усталость дают о себе знать. Но скоро мы это исправим!
Холодный душ и крепкий кофе быстро расставили всё по своим местам. Я был готов к выходным. И чувствую, я их хорошо запомню!
Ровно в пять тридцать во дворе раздался звук, который невозможно спутать ни с чем. Грохот старого двигателя «буханки».
Я накинул рюкзак и вышел на улицу. Из окна пассажирского сиденья высунулся Жаров, уже облачённый в тот самый костюм, которого так испугалась Ангелина. Разве что маски на нём не было.
– Астахов! Не проспал! – радостно крикнул он. – Запрыгивай! Мы уже в полном сборе!
