Текст книги "Чокнуться можно! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 32 страниц)
По‑хорошему его и вправду можно сдать. Но делать я этого не стану. Проучу и сделаю так, чтобы к нам с Ангелиной он больше не приставал. И к Максу тоже.
– Что вам надо? – прохрипел он.
– Сделка, – отрезал я. – Ты сейчас же достаёшь телефон. Открываешь папку с видео. Показываешь нам с Ангелиной и удаляешь. При нас. И корзину почистишь. И больше не будешь никогда устраивать подлянки ни для меня, ни для кого‑либо из моего окружения. В противном случае я найду способ доказать начальству, что со станции исчезли ампулы. Даже когда ты их перепрячешь.
Щербатов мялся, но сопротивляться моему давлению больше не смог.
Дрожащими руками он достал смартфон. Под моим пристальным взглядом нашёл нужный файл и нажал «удалить».
– Теперь из корзины, – напомнил я.
Когда экран показал, что корзина пуста, я удовлетворённо кивнул.
– Простите, Алексей Сергеевич, Ангелина, – задрожал он. – Этого больше не повторится. Обещаю. Только, пожалуйста, не сдавайте меня Михалычу.
– Свободен. И визитки свои потом по клинике пособирай. Я ещё не все успел утилизировать. Расползлись как инфекция, – хмыкнул я.
Щербатов кивнул и бегом подорвался назад – к станции скорой. Ангелина с облегчением выдохнула.
– Спасибо вам, Алексей Сергеевич. Я подумать не могла, что ваш план сработает. А он что… Правда хранил препараты у себя в ящике? – прошептала она.
– Да. Не знаю, о чём он только думал.
– А как вы угадали? Вы же действовали, будто знали наверняка, что препараты будут там.
– Скажем так… У меня есть свои связи, – улыбнулся я.
Эту информацию я получил от Макса ещё на рыбалке. В гараже слухи распространяются быстро. Наши водители вещают лучше, чем сарафанное радио. Как оказалось, одному из коллег Макса Щербатов уже продавал похищенные лекарства. И тот всё по пьяни разболтал моему другу, когда Макс согласился подменить его на дежурстве.
Что ж, хватит с меня на сегодня интриг. Пора заняться личными делами.
Я проводил Ангелину до остановки, а сам двинул в другой конец города. Рабочий день подошёл к концу, но по намеченному плану я хотел заглянуть в ещё одно заброшенное место.
После посещения старой больницы и увеличения совместимости с системой я несколько дней изучал историю местной медицины. Как оказалось, в городе есть ещё несколько заброшенных корпусов. И я подозреваю, что там тоже могут быть «места силы» – точки, в которых моя внутренняя сила растёт быстрее, чем обычно.
Здание старой инфекционки располагалось почти у горы – на окраине города. В отличие от старой больницы, выглядела инфекционка в разы хуже. Достопримечательностью уж точно не назовёшь.
Дата постройки – начала двадцатого века. От стен почти ничего не осталось. Эту территорию даже никто не охраняет. Разве что не повезёт с бездомными столкнуться.
Когда я добрался до места, на улице уже стемнело.
/ВНИМАНИЕ! Обнаружен остаточный психоэмоциональный фон. Идентификация: старое инфекционное отделение. Найдено место силы. Рекомендуется синхронизация/
Я почувствовал приятное покалывание где‑то глубоко внутри, будто в самой нервной системе.
Остаётся только обнаружить правильную точку, коснуться стен и поглотить таящуюся здесь энергию. Главное, чтобы здание на меня не обвалилось!
Интересно, на сколько на это раз подскачет совместимость? На пять, на десять процентов? Кто знает, может быть, и выше!
До цели оставалось непонятно сколько метров. Мне приходилось идти чуть ли не на ощупь – свет в здание не проникал.
Однако… Стоило мне оказаться в старом фойе, как тьму вокруг меня рассеяло одной короткой вспышкой.
Я прикрыл глаза, меня аж ослепило ненадолго.
И тут до меня дошло – это была вспышка от фотоаппарата.
Глава 8
Зрение восстановилось быстро, но перед глазами всё ещё мелькало светлое пятно. Такое образуется, если посмотреть на слишком яркий свет. От этого на сетчатке остаётся след. Но он скоро пройдёт. Моя главная проблема сейчас заключается в другом.
Эта сумасшедшая журналистка, как оказалось, всё‑таки устроила слежку. И хватило же ей ума припереться вслед за мной аж к заброшенной инфекционке!
Я не стал дёргаться или убегать. Иначе это можно будет засчитать за поражение. Нет, лучше контратаковать. Моими методами.
Вместо того, чтобы скрыться, я спокойно выпрямился, стряхнул пыль с рукава и посмотрел на дверной проём около старой колонны, где только что вспыхнул свет фотокамеры.
Я достал из кармана телефон и включил фонарик.
– Ольга Александровна, – вздохнул я. – Между прочим, вы сильно рискуете. Здесь перекрытия держатся на честном слове. Один неосторожный шаг – и интервью я вам буду давать уже в нашем хирургическом отделении. Если вы вдруг не в курсе, полноценной травматологии в Тиховолжске нет.
Из тени вышла Соколова. Журналистка улыбалась как хищный зверь, загнавший в угол свою добычу. Только вместо клыков и когтей у неё было другое оружие – камера.
Ох, как же она сейчас довольна собой… Устроила, тоже мне, фотоохоту!
– Ну что, Алексей Сергеевич? – женщина с трудом сдержала смешок. – Что вы там говорили? «Я патологически скромен!», «я врач, я не знаменитость!»
– Я сказал всего пару слов, а вы уже меня цитируете, – усмехнулся я. – Не думал, что настолько сильно запал вам в душу.
– Бросьте! Строите из себя недотрогу, а сами что? Бродите по ночам в заброшенной инфекционке. Вы чего тут – клад ищете? Представляете, какой будет заголовок? – мечтательно протянула она. – «Ночные путешествия доктора Астахова: медицина или мистика?»
Я молчал. Пусть пока что наслаждается своим ложным триумфом. Я лучше пока что изучу её эмоциональный фон и подготовлюсь расхлёбывать эту кашу.
/АКТИВАЦИЯ: взлом эмпатии. Глубокое сканирование… Объект: Соколова О. А. Психотип: истероидный лидер. Доминирующее чувство: жажда признания, скрытый страх профессиональной невостребованности/
– Вы ведь не просто так за мной пошли, – заключил я. – Я вас понимаю. Вы обиделись. И обида у вас профессиональная. Я вам отказал, Капитанов вас выставил, а вы сдаваться не привыкли. И что в итоге? Пытаетесь доказать себе, что вы настоящий журналист‑расследователь. Бегаете теперь за мной повсюду с камерой, будто я кинозвезда какая‑то.
– Не заговаривайте мне зубы, Астахов! – вскрикнула она. Её голос ещё несколько раз отлетел от стен пустующей больницы. – У меня здесь кадр – одно загляденье! Вы на фоне этих руин выглядите как безумный врач из фильма ужасов. Может, статью я с такой фотографией и не напишу, зато могу поступить иначе. Завтра это фото будет на столе у вашего Володина. А послезавтра – в ленте всех городских пабликов. И тогда мы посмотрим, кто из нас испытает профессиональную обиду.
Да уж. А дамочка‑то непрошибаемая от слова «совсем». Но тем приятнее будет работать с её психическим фоном.
– Ольга, ну давайте поговорим начистоту, – предложил я. – Вы ведь на самом деле не хотите этой статьи.
– Чего? – она чуть не поперхнулась. – А вот и нет! Изначально я хотела сделать сенсационную статью. Показать, что у нас медицина с мёртвой точки сдвинулась. Зато теперь я могу просто вам отомстить. Делов‑то!
– Нет, вы не понимаете. При любом раскладе это будет ваш конец, – заявил я. Соколова хотела поспорить, но умолкла. Я говорил с такой интонацией, будто уверен в своей правоте на сто процентов. – Давайте включим логику. Представьте, вы приносите фото к главному врачу. Володин видит его. Что он делает? Правильно – пугается. Он понимает, что если это опубликуют, вопросы будут не только ко мне, но и ко всему руководству клиники. И он сделает всё, чтобы навредить вашей карьере. Вы что же думаете, у главного врача нет связей? Да он чуть ли не первый человек в Тиховолжске, если уж на то пошло.
/Пульс – 110 ударов в минуту. Выявлены признаки сомнения/
– Но главное не это, – я продолжил. – Главное то, что вы сейчас видите. Вы всерьёз считаете, что я тут какие‑то страшные тайные скрываю?
– А что же вам ещё делать тут после наступления темноты? – хмыкнула она.
Я её заинтриговал. Остаётся только придумать вразумительную историю. Да, в этом мире я стал профессиональным лжецом. Использую систему не только ради лечения пациентов, но ещё и для того, чтобы вешать людям лапшу на уши.
Соколова пошатнулась, поскольку я своей интонацией заставил её испытать лёгкое головокружение. В этом и был мой план.
– Здесь старая инфекционка, – прошептал я. – Вы знаете, что споры некоторых грибков и бактерий живут в сухой кладке десятилетиями? Тут, между прочим, и заразиться чем‑нибудь можно. У моего знакомого сын тут с другими подростками лазает. Я решил проверить и остановить их. В каком‑то смысле это моя обязанность как врача. Следить за здоровьем населения.
Сущая ерунда, но ведь она и вправду верит. Верит! Эмоциональный фон уже начал меняться.
А всё потому, что она теперь сама боится подхватить инфекцию.
– Вы… вы серьёзно? – она инстинктивно прикрыла рот ладонью. Кажется, даже дышать перестала.
– Абсолютно серьёзно. Вы сейчас вдохнули столько пыли без подготовки, что вполне может хватить, чтобы заразиться, – заявил я. Надавил на слабое место. С самого начала обратил внимание, что она очень чистоплотная. Из сумочки у неё торчало сразу несколько антисептиков. Должно сработать. – И разумеется, если вы опубликуете моё фото, я не смогу вам помочь официально. Пойдёте к инфекционисту, и он затаскает вас по карантинным боксам. Тогда уже звездой журналистики вы точно не станете.
Соколова побледнела.
/Эмоциональная аура из оранжевой превратилась в мертвенно‑бледную. Произошёл психологический перелом/
– Послушайте, Ольга, – я решил закрепить успех. – Давайте заключим сделку, которая принесёт пользу и мне и вам. Вы удаляете это фото и забываете о статье про меня. Взамен… Скажем, примерно через месяц, когда уляжется шум после приезда губернатора, я дам вам эксклюзивный материал. Но не о себе. Просто расскажу о психологическом здоровье. Выложим статью по теме санпросвета. С готовыми методиками. Уверен, людям это очень понравится. Куда интереснее, чем читать скучный материал о биографии нового врача, не находите?
Судя по тому, как забегали её глаза, в голове Соколовой запустились целые цепочки мыслей. Взвешивание выгоды. С одной стороны – сомнительный компромат на странного врача, с другой – обещание по‑настоящему хорошей статьи.
– Вы правда дадите такой материал? И с моей… инфекцией дадите подсказки? – нахмурилась она.
– Даю слово. А пока – идите домой, Ольга. Промойте носоглотку каким‑нибудь раствором, который используют при ОРВИ. В аптеке их – уйма. А потом можете заглянуть ко мне в приёмные дни. Дам подсказки, если почувствуете себя неважно.
Но с ней точно ничего не случится. Ведь про инфекцию я всё выдумал.
Фото она удалила. И кажется, мы добились взаимного доверия. Вот уж не думал, что произойдёт это при таких условиях!
– Поверю вам на слово, – она попыталась вернуть дерзкий тон, но вышло не очень удачно. – Надеюсь, вы меня не обманете.
– Я не обманываю своих пациентов, – улыбнулся я. – Будьте уверены. А теперь – идите.
Она развернулась и чуть ли не бегом бросилась к выходу из заброшки. Наконец, где‑то вдалеке завелась машина, и теперь я мог быть точно уверен, что журналистка от меня отстала.
/Операция завершена. Совместимость: 17%. Эмоциональный фон объекта стабилизирован/
Ага, совместимость выросла. Что ж, самое время проверить, как она возрастёт после синхронизации с местом силы.
Я закрыл глаза и приложил ладонь к кирпичной кладке.
Как только Соколова ушла, система тут же расслабилась и приступила к обновлению своих протоколов. До этого ей мешало назойливое дребезжание чужой тревоги.
/ВНИМАНИЕ! Синхронизация возможна. Обнаружен критический объем психоэмоционального архива. Начать поглощение?/
Спрашивает ещё! Конечно.
Сначала ничего не происходило, но затем я вновь испытал то же, что и в старой больнице. По телу пробежала тёплая волна энергии. По крайней мере, так я это ощущал.
Система начала анализировать информационное поле, в которым мы с ней оказались. Через мою голову пронёсся поток образов. Чужие обрывки мыслей, шёпоты, стоны сотен людей, которые оставили после себя информационный шум внутри этих стен.
/СИНХРОНИЗАЦИЯ: 18%… 20%… 24%…/
Затем на долю секунды я почувствовал острую боль в голове. Но она быстро ослабла. Словно щелчок, который означал, что процесс завершён.
/СОВМЕСТИМОСТЬ: 25%. УРОВЕНЬ СТАБИЛИЗИРОВАН/
Боль полностью отступила, и я почувствовал кристальную ясность.
/Открыт новый навык: «Направленная беседа». СТАТУС: активен/
/ОПИСАНИЕ НАВЫКА: система анализирует микромимику, тембр голоса и гормональный фон, выстраивая «Дерево вероятностей». Предлагает лучшие варианты ответа с примерным прогнозом эмоционального отклика объекта. ЦЕЛЬ: достижение нужного результата в диалоге кратчайшим путём/
Ничего себе! Другими словами, я теперь могу заранее предсказывать несколько вариантов ответа? Пожалуй, это будет энергозатратно, но в некоторых ситуациях – неоценимый навык. Чем‑то напоминает возможности выбора ответа в видеоиграх.
Меня удивляет только одно. Такие видеоигры в моей прошлой жизни были, а вот такого навыка у нейроинтерфейса – нет.
Теперь я окончательно убедился. Система развивается по совершенно иному маршруту. Она идёт не к той точке, на которой я находился до своего перемещения в это тело. Интересно… Возможностей стало больше, вопрос только в том – куда эта синхронизация в итоге меня приведёт?
Домой я вернулся за полночь. Лена спать ещё не легла. Она сидела на кухне с кружкой чая. Как только я вошёл в квартиру, она тут же вскочила. По её лицу пробежали следы сразу нескольких эмоций. От радости до тревоги.
– Лёш! Куда ты пропал? – спросила она. – Телефон недоступен, на улице темнота… Я уже хотела Максу звонить. Ты ведь даже не предупредил.
Точно, не предупредил. Не думал, что надолго задержусь в инфекционке. Синхронизация и разговор с Соколовой отняли слишком много времени.
А телефон, кажется, разрядился.
/ВНИМАНИЕ! Обнаружен подходящий объект для калибровки навыка «Направленная беседа». ЦЕЛЬ: нивелировать тревогу и укрепить эмоциональную привязанность. Рассчитываю варианты…/
/А: «Профессиональное вдохновение» (смещение фокуса на её будущий проект. Рассказ о том, как вид старых корпусов помог лучше понять её задачи. Вероятность успеха: 92%)/
/Б: «Профессиональный долг» (упоминание внезапного пациента или консультации на станции скорой. Создание образа незаменимого специалиста. Вероятность успеха: 70%)/
/В: «Личная рефлексия» (разговор о необходимости побыть в тишине, чтобы обдумать перемены в жизни. Искренность, граничащая с уязвимостью. Вероятность успеха: 55%)/
Я выбрал первый вариант. Он был наиболее уместен. Это логично, безопасно и работает на нашу общую с ней легенду. Кроме того, в нём меньше всего лжи и самая высокая вероятность успеха.
Любопытно, а ведь без этой способности я бы, скорее всего, солгал, что задержался на работе.
– Телефон разрядился. А я решил заехал к старым корпусам на окраине, – интерфейс тут же подтвердил, что я смог правильно подобрать тон. – Изучал старую инфекционку, сравнивал с тем, что ты сегодня набросала. Я и сам увлекаюсь архитектурой, заодно решил и тебе рассказать, как были устроены старые корпуса.
Интерфейс мигнул зелёным светом. Что, судя по всему, означало успех. Тревога Лены мгновенно сменилась интересом и лёгким смущением. Она с облегчением выдохнула.
– Фух, чего же ты сразу не рассказал? – спросила она. – Я ведь действительно за тебя переживала. Столько всего навалилось за эти дни…
/КАЛИБРОВКА ЗАВЕРШЕНА: 100%. Навык полностью интегрирован/
Отлично! Но этот разговор был больше ради теста. Слишком простая ситуация. Куда интереснее будет посмотреть, как этот навык сработает на настоящих пациентах с психическими отклонениями.
И, чувствую, завтра мне такая возможность подвернётся.
На следующее утро мы с Леной решили не пользоваться общественным транспортом и добрались до клиники пешком. Бодрящий весенний холод отступил. Впереди майские праздники, и они обещают быть тёплыми.
Правда, не стоит забывать, что праздники как таковые будут у кого угодно, но только не у врачей. Нас, как правило, во все праздничные выходные дни заставляют работать ещё больше, чем в будни.
Около поликлиники меня уже ждал Макс на «газели» скорой.
– Здорово, док! – Макс высунулся из окна и улыбнулся во весь рот. – Сегодня я твой персональный штурман. Я сегодня не дежурю, мне предложили подкалымить на адресах. Так что прыгай, погнали по списку!
Да, сегодня у меня приёма нет. Ещё на прошлой неделе скорая передала мне список больных моего профиля, которых они посещали в течение месяца. Теперь по приказу Сафонова я должен осмотреть их в плановом порядке.
И хорошо, что мне дали именно Макса! С ним мы управимся в десять раз быстрее, чем с любым другим водителем.
Я забрался в салон машины и тут же поморщился от стоящего там запаха. С трудом сдержался, чтобы не разорваться от приступа кашля.
– Макс, это что за смрад? – я помахал ладонью перед лицом. – Будто варенье забродило!
– Да ты чего? Это мой клубничный ароматизатор. Всем фельдшерам нравится.
– Они тебе льстят, – усмехнулся я. – Давай окна откроем, а то, боюсь, до конца дня у меня мозг забродит. Так… – я достал список пациентов. – Семь адресов, Макс. И желательно, чтобы мы до обеда управились, – я попытался пристегнуться, но, как выяснилось, ремень у Макса оторван.
Я вопросительно посмотрел на друга, но тот лишь пожал плечами.
– А чего ты ожидал? – хмыкнул он. – Между нами говоря, в наших машинах и внутренности‑то не всегда работают как надо. Чего уж говорить про ремни? Ты его только под себя куда‑нибудь подоткни, чтобы на камерах было видно, что ты… пристёгнут.
М‑да, просто шикарно. Лучшего начала поездки и не придумаешь. А если учесть, как Макс гоняет, ремень в его машине остро необходим.
– А насчёт того, управимся ли до обеда – обижаешь! С моей ласточкой мы и до Саратова за час долететь можем. Всё ещё от тебя зависит, как быстро будешь адреса обслуживать. Я недавно доктора одного возил… Не помню фамилию, кажется его Душегубом у вас кличут.
– Рудков, что ли?
– Он самый, да! Так этот, не побоюсь этого слова, доктор с каждым пациентом по часу возился. Будто рабочий день у него резиновый!
Да, в стиле Митрия Эдуардовича. Ещё бы толк какой‑то был от столь длительных консультаций.
Макс резко тронулся, и мы покатили к ближайшему адресу.
– Ты, кстати, слышал, какое чудо у нас вчера на вызове случилось? Приезжаем, короче, к деду лет восьмидесяти. Вызов: «Боли в груди, задыхаюсь». Мы думали, там инфаркт. Влетаем с сумками, и что ты думаешь? Дедок сидит на диване, в руках джойстик от приставки. В гонки играет, прикинь? Глаза бешеные, сам орёт как резаный: «Ребята, помогайте, я последний круг не вытяну, мотор уже не работает!»
Я невольно улыбнулся.
– Вызов прямо для тебя. Под мотором, я так понимаю, он имел в виду сердце? – уточнил я.
Пациенты часто так обзывают один из главных человеческих органов.
– Конечно сердце. Старик у внука приставку отжал и перевозбудился. Пока фельдшер ему ЭКГ снимал, я деду гонку помог выиграть. Аж самому приставку захотелось, только денег пока не хватает. В общем, выиграли мы заезд во всех смыслах этого слова. Фельдшер сказал, что стенокардия у него была. Но ничего серьёзного, госпитализировать не пришлось. Только играть ему пока запретили.
– Да, Макс, тебя послушать – у вас на скорой безумия даже больше, чем в моём кабинете. Но сегодня у нас в списке, к сожалению, не гонщики.
Первые шесть адресов прошли на удивление бодро. Макс быстро метался от одного адреса к другому, а я старался работать максимально эффективно.
Сначала мне пришлось поболтать с молодой девушкой. Ей я поставил послеродовую тревогу. Несколько минут успокаивающей беседы, корректировка витаминов – управился моментально. На втором и третьем меня ждали пожилые люди с нарушениями сна. В одном из случаев даже таблетки выписывать не пришлось. Просто объяснил старушке, что не стоит смотреть новости допоздна.
Следующие вызовы тоже прошли без происшествий. На деле я не обнаружил там ни одного «моего» клиента. Но жаловаться смысла нет. Скорая передала адреса, чтобы перестраховаться. А я от работы никогда не отказываюсь.
– Ну, осталось самое интересное, – изучая описание последнего адреса, сказал Максу я. – Улица Заречная. Старички закончились – тут у нас молодой парень. Кирилл. Со слов матери, «потух».
Дальше я продолжил говорить про себя.
«Никуда не ходит, с друзьями не общается, просто сидит дома и смотрит в одну точку. Уточнение фельдшера скорой: вроде и не псих, но посмотреть стоит».
Определённо стоит. Симптомы серьёзные, хотя многим людям со стороны это может показаться сущей ерундой.
Около дома нас уже встретила женщина. Судя по всему, мать моего пациента.
– Доктор, проходите скорее. Он в своей мастерской, на втором этаже. Совсем перестал рисовать, хотя раньше за уши было не оттащить. Только вы с ним аккуратно, – предупредила она. – Боюсь, он даже говорить с вами не захочет.
Перестал рисовать? Интересно. Неужто художник местный?
Я поднялся на второй этаж в комнату пациента. Повсюду стояли холсты, но все они были развёрнуты к стене. В центре на стуле сидел молодой парень. Он даже внимания не обратил на то, что в его мастерской появился чужой человек. Так и продолжил бездумно листать ленту в телефоне.
/ВНИМАНИЕ! Обнаружен субъект в состоянии экзистенциального тупика и творческого кризиса. Уровень жизненной энергии снижен. Рекомендуется использование навыка «Направленная беседа»/
Я не стал дожидаться, когда пациент предложит мне присесть. Сам взял табурет и расположился напротив него. Кирилл тут же поднял на меня тяжёлый взгляд.
– Мать вызвала? – хмыкнул он. – Зря. Я не болен. Просто устал. Продуктивность упала. Вряд ли вы сможете выписать мне таблетки, чтобы я опять загорелся идеей.
Отлично, самое время протестировать новый навык на настоящем пациенте. Сил это отберёт много, буду выжат как лимон до конца дня. Но любопытство берёт верх.
/АКТИВАЦИЯ: направленная беседа. ЦЕЛЬ: смена ментальной парадигмы. Рассчитываю варианты…/
/А: «Обесценивание проблемы» (сказать, что у людей проблемы и похуже. Вероятность успеха: 12%, риск глухого отказа: 85%)/
/Б: «Творческий вызов» (зацепить его через профессиональную гордость. Вероятность успеха: 89%)/
/В: «Мягкая эмпатия» (посочувствовать и выслушать. Вероятность успеха: 45%)/
Ага, а вот и самый лучший вариант – второй. И честно говоря, сам бы в другой ситуации я его не выбрал. У парня, очевидно, лёгкая депрессия. С ней можно и без таблеток справиться. Достаточно нормализовать свой график, отдохнуть и не скатываться ещё глубже. При депрессии говорить что‑то вызывающее – плохая идея.
Но раз система дала такой совет… Что ж, надо попробовать.
Правда, я теперь и сам слабость начинаю испытывать. Всё‑таки с этой способностью лучше не баловаться. Она высокоэффективна, но энергию жрёт только так.
– А я не лечить тебя приехал, Кирилл, – заявил я. – Просто воспользовался возможностью, чтобы посмотреть на художника. Мне сказали, что картины у тебя посредственные. Вот захотелось убедиться, так ли это на самом деле.
Кирилл нахмурился. Убрал телефон. Я его зацепил, вызвал эмоции. А ранее он даже разговаривать со мной не хотел.
– Не нравится – не смотрите. Я никому ничего не должен, – проворчал он. – Я просто понял, что в этом городе мои картины никому не нужны. В Тиховолжске не особо ценят искусство. И вы – прямой тому пример.
Теперь, когда он вышел на эмоции, я уже могу больше не провоцировать его. Он меня слушает, значит, можно говорить правду.
– Видишь ли в чём дело, друг мой, эти проблемы возникли у тебя по двум причинам. Во‑первых, ты устал. Во‑вторых, слишком многого от себя требуешь.
– Устал – не то слово. А всё потому, что у меня вдохновения нет, – признался он.
– Могу поспорить, что оно появится. И очень быстро. Почти по щелчку пальцев.
– Вы так говорите, будто это кнопка, которую можно нажать, – хмыкнул он. – Это так не работает.
– Именно так это и работает. Только нажмёшь ты её сам. Я могу лишь подсказать, где она находится и как это сделать, – заявил я. – Давай договоримся. Сегодня ты рисуешь что‑нибудь. Чисто для себя. Пусть даже это будет ерунда какая‑то. Не важно. А через неделю придёшь ко мне в кабинет и покажешь результат. Если результат не понравится нам обоим, я лично у тебя все картины скуплю. Обещаю.
Кирилл впервые за весь разговор улыбнулся.
– Хитро вы это… Ладно, доктор. Ловлю на слове. Наверное, попробую.
– Давай без «наверное», – попросил я. – Лучше вернуться к работе, давать себе время на отдых и побороть эту «серость», чем потом годами приходить ко мне за таблетками, чтобы выбраться уже из серьёзной депрессии. Я не пугаю, просто предупреждаю.
Когда я вернулся в машину, система перешла в спящий режим. Но я был доволен. Навык сработал превосходно.
Стоило мне обвязать себя ремнём и приготовиться к возвращению в поликлинику, как вдруг включилась рация Макса. Он чуть пирожком не поперхнулся.
– Макс, у нас проблема, – послышался голос диспетчера. – Слышишь меня?
– Слышу‑слышу. Я доктора собираюсь в больницу назад вести. У меня сегодня выходной, вообще‑то.
– У нас машин не хватает. Вызов срочный, подстрахуй! Доктор пусть пешком дойдёт. Стой! А лучше попроси его, чтобы вместо фельдшера с тобой съездил, – в голосе диспетчера слышалась паника.
Похоже, пациент важный.
И мы с Максом решили не отказываться. Но как только нам продиктовали адрес и прервали связь, я понял, что уже где‑то слышал о доме, куда нам предстоит поехать.
И чёрт подери, это ведь адрес заместителя нашего мэра. А Максу строго‑настрого запретили к нему на пушечный выстрел приближаться.
– Чтоб меня… – выругался Макс. – А машин ведь больше нет, док. Чё делать будем?
