Текст книги "Чокнуться можно! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)
Она долго смущалась, отказывалась, говорила, что это ей неудобно и всё это неправильно, но в итоге сдалась. Ехать ей было действительно некуда.
Через час она уже была у меня. Вещей оказалось немного – два чемодана и рюкзак. Вид у неё был загнанный. Даже хуже, чем у меня после безумной рыбалки.
Я как мог старался разрядить обстановку. Заварил чай, рассказал пару историй с прошедших выходных. В общем, помог чем смог.
– Спасибо тебе, – она впервые за вечер улыбнулась. – Не знаю, что бы я без тебя делала.
– Всё в порядке. Чувствуй себя как дома. Приходи в себя. Постельное бельё в шкафу, располагайся.
Она ушла в душ, и вскоре за дверью ванной зашумела вода. Я начал застилать себе диван. Уже второй раз за день испытал глубокое удовлетворение. Помогать людям приятно. И в клинике, и за её пределами. Именно поэтому когда‑то я и встал на этот путь.
Однако мой покой нарушил резкий, настойчивый звонок в дверь.
Проклятье… Надеюсь, это не очередная путана, которую когда‑то заказал наш главный врач или кто‑то из заведующих. Сейчас совсем неподходящее время для незваных гостей.
Я подошёл к двери и заглянул в глазок. На лестничной площадке, поглядывая на часы, стоял Эдуард Альбертович Копылов – наш заведующий хозяйством.
На часах – полночь! Что он тут забыл?
Я открыл дверь.
– Эдуард Альбертович, вы на часы смотрели? – скромничать я не стал. Мог бы и предупредить звонком, что придёт в это время. – У вас что‑то случилось?
Завхоз, не дожидаясь приглашения, шагнул в прихожую. Он взглянул на меня с толикой торжества. Вот только я пока что не мог понять, чему он так радуется.
– А я вот, Алексей Сергеевич, решил внеплановую проверку провести. Имею право по регламенту. Вдруг у вас тут кран течёт или… – он внезапно замолчал, прислушался к шуму воды. – Или нарушаете условия договора?
Как назло, именно в этот момент вода в ванной выключилась, и мы с завхозом услышали крик Лены:
– Лёш, а где тут второе полотенце? Я не нашла!
Копылов не стал задавать вопросов. Лишь взглянул на меня, ожидая, что я сам объясню, что тут происходит.
В моей голове тут же пронёсся один из пунктов договора с поликлиникой.
«Проживание посторонних лиц строго запрещено».
Что ж… Кажется, теперь мы с Леной оба рискуем оказаться на улице!
Глава 6
Ну уж нет. Я столько всего пережил за последние несколько месяцев – и влипнуть в неприятности из‑за прихоти завхоза?
Так дело не пойдёт. И я, кажется, знаю, как выйти из этой ситуации. Хорошо, что я успел немного отдохнуть после рыбалки. Система перезагрузилась и теперь способна запустить новый навык. Вот сейчас и проверим, как он работает в деле!
Ещё не помешает выяснить, какого чёрта он вообще припёрся посреди ночи. Понимаю, что он должен проверять служебные квартиры, но внеплановый визит в такое время – это перебор.
/ВНИМАНИЕ! Анализ эмоционального фона… Объект: Копылов Э. А. Статус: агрессивное торжество, скрытая неуверенность. Уровень «синдрома вахтёра»: КРИТИЧЕСКИЙ/
Это многое объясняет. Он прямо‑таки лучится от самодовольства. А всё потому, что смог застать меня с поличным. Будто хотел это сделать с самого начала.
Кажется, я понял… Ведь изначально, перед заселением меня в эту квартиру, он вёл себя абсолютно спокойно, вежливо. А всё потому, что до заселения у него не было надо мной никакой власти.
А теперь он может диктовать свои условия, поскольку отвечает за служебное жильё. Я оказался в зоне его влияния.
Что ж, интересный кадр. Но я знаю, как с такими разбираться. Как правило, с такими людьми нужно биться их же оружием.
– Эдуард Альбертович, – спокойно произнёс я. – Вы ведь понимаете, что нарушаете мой режим отдыха? Если вас смущает шум в ванной – не беспокойтесь, там нет ничего особенного. Вся сантехника исправна. Вы ведь за этим пришли? Проверить трубы?
Завхоз криво усмехнулся. Он даже не пытался скрыть, что кран и трубы сейчас интересуют его меньше всего на свете.
– Трубы, Алексей Сергеевич, это само собой. Потом гляну, на всякий пожарный. Тут дело вот в чём… Мне бдительные граждане донесли… Ваша соседка с первого этажа позвонила, Тамара Степановна. А она женщина уважаемая, я ей доверяю. И она сообщила мне, будто видела, как вы какую‑то девушку сомнительного вида с чемоданами в государственную квартиру заводили. А у нас тут не гостиница, доктор Астахов.
Уж кто бы говорил! Эта квартира в принципе изначально использовалась как место для свиданий. Только Копылов, видимо, не влезал в эти дела, поскольку в противном случае получил бы от главного врача по шапке.
Завхоз сделал шаг вперёд, его глаза забегали по квартире. В этот момент дверь скрипнула. Из ванной комнаты вылетело облако пара, а затем появилась сама Лена. Она была укутана в мой домашний халат, который был ей явно не по размеру. Девушка в нём чуть ли не тонула.
– Ой… – заметив Копылова, вздрогнула Лена.
– Так‑так‑так, – завхоз аж на табурет присел от восторга. Затем достал из кармана старый блокнот и принялся в нём что‑то фиксировать. – Ну что, Алексей Сергеевич, будете как‑то оправдываться или сразу отдадите ключи? Пункт двенадцатый нашего договора. Забыли? Я вам его в прошлый раз лично зачитывал.
Что ж, повеселились и хватит. Пора это дело заканчивать. Я активировал «Взлом эмпатии».
/АКТИВАЦИЯ: трансляция уверенности. Подавление агрессии оппонента/
Я шагнул вперёд и тем самым оказался в личном пространстве завхоза. Как показывает практика, оппонента это обычно лишает ментальной опоры.
– Эдуард Альбертович, – строго сказал я. – Посмотрите на меня. Только внимательно.
Копылов заморгал. Попытался что‑то вставить, но не смог. Я сбил его мысли своим взглядом.
– Вы только что обвинили меня в нарушении договора, – не моргая, продолжал говорить я. – Но на деле ситуация иная. Лично я сейчас вижу перед собой человека с явными признаками острого невроза. Скорее всего, на почве хронического недосыпа. Как вы там назвали соседку? Тамара Степановна? Я её уже видел. И заметил, что у неё тоже есть ряд проблем. Другими словами, вы устроили в моей квартире обыск посреди ночи только потому, что вам позвонила старушка с прогрессирующей деменцией?
– Какой‑какой деменцией? – заикнулся завхоз.
/Аура превосходства начала тускнеть, сменяется тревожным фиолетовым цветом/
– Обыкновенная деменция. Старческая забывчивость и домыслы. Которые вы, кстати, поощряете, – я сделал ещё один шаг вперёд. Копылов, сам того не заметив, вжался спиной в дверной косяк. – А в ванной у нас – Елена Игоревна. Она – волонтёр‑дизайнер, которая по просьбе главного врача готовит проект в одном из наших отделений. И приехала она так поздно, потому что я только что вернулся с тяжелейшего вызова в Красных Ключах.
Он не будет проверять, правда это или нет. Я в этом уверен. Он не станет лезть к главному врачу с такими вопросами, чтобы не выставить себя идиотом.
Однако позже я всё равно перестрахуюсь. Есть у меня пара идей на этот счёт…
Я краем глаза заметил, как Лена открыла рот, но тут же его закрыла.
Молодец. Быстро сообразила, что влезать в этот разговор не стоит.
– Я разместил её здесь, чтобы завтра в восемь утра она была в кабинете у руководства с готовыми эскизами. Вы что, хотите сорвать это распоряжение? – я надавил на него ещё раз. – Вы хотите объяснить главному врачу, почему из‑за вашего синдрома вахтёра сорвался проект, утверждённый областным центром?
И вот самое ироничное – такой проект и в самом деле есть. Я слышал, как во время фуршета губернатор обсуждал этот вопрос с нашим главврачом Володиным. Вот только, зная главного, он будет оттягивать осуществление этого проекта до последнего. Либо просто отмоет деньги.
Повезло, что я вспомнил об этом. Грех не воспользоваться такими знаниями.
Копылов нервно сглотнул, а затем спрятал свой блокнот назад – в карман куртки.
– Но… Алексей Сергеевич, регламент же… – в отчаянии пробормотал он.
– Какой регламент? – усмехнулся я. – Вы про здравый смысл‑то не забывайте. Вы сами явились ко мне посреди ночи, вопреки этому регламенту. И я рекомендую закончить на этом наш разговор. Я ведь тоже могу составить отчёт о вашем приходе. Ночной визит, мания преследования, необоснованная агрессия к коллегам… Благо, как психиатр, я могу расписать такой протокол.
Завхоз побледнел. Я только что пригрозил тем, чем он больше всего дорожит. Его рабочим местом.
– Алексей Сергеевич… Ну что вы так сразу? – он нервно рассмеялся. – Я же о порядке просто волнуюсь. Тамара Степановна‑то, она ведь старенькая, перепутала, видать. Сказала – чемоданы. А это, значит, чертежи?
О, отлично, мне даже придумывать не придётся. Он сам себе сочинил объяснение.
– Чертежи, – кивнул я. – И оборудование. Ну что, Эдуард Альбертович, может, на этом мы закончим наш разговор? Идите спать. Завтра, как‑никак, понедельник!
Копылов попятился в сторону и мигом очутился на лестничной площадке.
– Да‑да, конечно. Извините за беспокойство. Работа такая, сами понимаете… Ответственность! Ночь на дворе, а я всё о поликлинике думаю!
Да уж, альтруизм так и прёт. Всё для людей, всё для народа!
Наконец дверь закрылась. И я знал, что теперь можно выдохнуть спокойно. Он уже не вернётся. И велика вероятность, что он теперь в принципе не будет соваться ко мне с проверками.
Никогда.
В прихожей воцарилась тишина.
Перед глазами мигнул нейроинтерфейс, сообщив тем самым успешность проведения «Взлома эмпатии».
/Совместимость с системой увеличена до 16%/
Отлично! Не зря старался.
Я взглянул на Лену. Та всё ещё стояла у стены и выглядела шокированной не меньше, чем сам Копылов.
– Алексей… – прошептала она. – А что это сейчас было? Как ты ему ловко мозги запудрил! И про волонтёра… Это же неправда?
– Неправда, но… Она может стать правдой. Благодаря неожиданному визиту завхоза я кое‑что придумал. Можем подтвердить эту легенду завтра, а заодно ты получишь временную работу. Ты ведь как раз пока без клиентов сидишь?
– Что ты имеешь в виду? – оторопела Лена.
– Набросай завтра с утра какие‑нибудь эскизы, – посоветовал я. – А я скажу главному врачу, что ты к нему зайдёшь. У нас как раз профилактическое отделение планируют ремонтировать. Там ты сможешь проявить себя. Кроме того, у нас сайт поликлиники страдает. Думаю, главный не откажется подтянуть дизайн и там. Только не будем упоминать, что ты волонтёр. Я постараюсь договориться, чтобы тебе за эту работу ещё и заплатили. В итоге – все в плюсе! Справишься?
– К‑конечно справлюсь! – обрадовалась девушка. – Сделаю что‑нибудь по интерьерам. После сегодняшнего я и не сомневаюсь, что ты кого угодно сможешь уболтать. Я пока тебя слушала, и сама начала верить, будто я волонтёр.
– Привычка у меня, людей забалтывать, – улыбнулся я. – Иди спать, «волонтёр». Завтра нас обоих ждёт непростой день.
Я выключил свет в прихожей и устроился на диване, а Лене выделил свою спальню. Думал, что сон не придёт, всё‑таки я и так продрых весь день, но организм наградил меня за трудную неделю, и я в итоге вырубился за какие‑то пару минут.
Проснулись мы оба рано. Для меня это нормальная практика. Я всегда стараюсь привести себя в порядок утром понедельника, чтобы настроиться на рабочую неделю. Пока Лена на кухне гремела посудой, пытаясь сообразить завтрак из моих скудных запасов, я уже закончил бриться.
– Лёш, я набросала пару вариантов по отделению. И для сайта тоже кое‑что обдумала, – она заглянула ко мне в ванную и протянула планшет. – Но я всё равно боюсь. А если твой Володин скажет, что это бред какой‑то?
Я взглянул на эскиз. А вышло очень даже недурно! Минимум ярких красок, мягкие тона – для больницы самое то. Грамотная работа.
– Не скажет, – ответил я. – Ему, прямо скажу, влом самому искать дизайнера. Так что он только рад будет, что ты появишься из ниоткуда. Главное – скажи ему, мол, такой дизайн соответствует всем современным стандартам психологического комфорта. Что‑нибудь в этом духе. Он в этом не разбирается, но формулировка его явно заденет.
В кабинет к Володину я зашёл за пятнадцать минут до начала смены. Главный, к сожалению, был не в настроении. Я сразу проанализировал его эмоциональное состояние и понял, что руководитель больше всего на свете сейчас хочет излить на кого‑нибудь желчь.
Но я к нему с хорошими новостями, так что приход Лены, наоборот, сгладит ситуацию.
– А, Астахов… – он поднял на меня тяжёлый взгляд. – Ты чего в такую рань? Случилось чего?
– Наоборот, Георгий Сергеевич. Я к вам с добрыми вестями. Пришёл предложить решение проблемы с тем самым губернаторским проектом по реновации. Помните, на фуршете об этом заходила речь?
Через пять минут Володин уже листал портфолио Лены. Я его не торопил и не пытался рекламировать подругу. Так моё предложение будет выглядеть куда более естественно.
Когда я упомянул, что дизайнер готова поработать над сайтом поликлиники в качестве бонуса, Володин окончательно оттаял.
– Ладно, – закивал он. – Пусть заходит через час. Оформим её временно, по договору – всё как надо. Но если запорет сроки – отвечать будешь ты, Астахов.
Ну разумеется. Не плюнуть желчью он никак не мог. Но это не критично. В Лене я не сомневаюсь. Таких людей я хорошо умею читать – она надёжный человек.
Покинув кабинет, я столкнулся в коридоре с Копыловым. Завхоз тут же втянул голову. Сделал вид, что не заметил меня. Но самое главное – он только что получил подтверждение, что вчера я ему не солгал.
Минус одна проблема!
Вернувшись в поликлинику, я услышал гомон из ординаторской. Будто там целый праздник закатили. Я заглянул внутрь и тут же уловил такой аромат, что у меня даже после плотного завтрака желудок застонал. Бахаев и Забелин, верные своему слову, превратили наше рабочее помещение в рыбный ресторан.
– О, явился, герой рыбалки! – улыбнулся Бахаев. – Астахов, присаживайся, пока горячее. Тут Забелин из своего улова такое заливное соорудил – пальцы отъешь.
Чего только на столе не было. Запечённый в фольге сазан с лимоном, гора жареных карасей. И огромная кастрюля с ухой. Наши медсестры, обычно строгие и вечно куда‑то спешащие, уже вовсю уплетали пойманную нами рыбу.
– Мы решили, что коллектив надо сплотить немного. А проще всего это сделать как? Правильно, через желудок, – заключил Забелин. – Ешьте, Астахов. И Максу наберите, пусть заскочит. Тут вашей заслуги больше. Кстати, рыбу не всю истратили. Часть заморозили, потом поделим остатки.
– Спасибо, коллеги! – поблагодарил товарищей я и бегло перекусил перед началом приёма.
А в коридоре меня уже ждало знакомое лицо – Алик Захожев. Тот самый пациент, которого я от водки отучивал пару недель назад. Видимо, пришёл на контрольный приём.
Захожев сел напротив моего стола. Я быстро оценил его состояние. Выглядел он неплохо. Лицо посвежело, желтизна с глаз сошла. Но в позе читалось что‑то недоброе. Будто с ним приключилась новая беда.
– Ну рассказывайте, Алик, – начал приём я. – Как трезвость? Срывы были?
– Нет, доктор, – он тяжело вздохнул. – Ни капли. Жена радуется, на работу новую устроился. Жизнь налаживается. Всё, как вы говорили. Тяги нет. Вообще. Как отрезало!
– Тогда в чём проблема? Почему вид такой хмурый?
Алик тяжело вздохнул.
– Да ощущение, Алексей Сергеевич, будто мир рухнул. Счастья нет никакого. Мир стал серый. Раньше я всегда был уверен в одном. Приду домой, если будет паршиво, я выпью – и всё встанет на свои места. Краски появятся. А теперь? Трезвый как стекло. И скучно мне, доктор. Тошно как‑то. Всю жизнь теперь так будет?
О‑о… Стандартная картина. Эти жалобы я слышал от таких пациентов, как он, очень много раз. Но то, что он описывает – не проблема. Так и должно быть.
Типичный абстинентный синдром. Тело уже адаптировалось, а психика пока страдает. Организм привык получать дешёвый дофамин, а теперь его резко заставили добывать радость из простых вещей. Проблема только в том, что он это делать теперь не умеет.
– Алик, послушайте меня внимательно. Вы пока ещё этого не понимаете, но на деле вы пришли ко мне с хорошими новостями, – заявил я.
– Как это – с хорошими? – оторопел он.
– Это признак вашего выздоровления. Постепенного, – объяснил я. – Это адаптация. У вас мозг разучился радость испытывать. Но он сам придёт в себя. Вам нужно просто это пережить. И ни в коем случае не срываться – иначе станет ещё хуже.
– И когда это пройдёт? – с надеждой спросил он.
– Через месяц станет легче. Через три забудете, каково это – черпать счастье из яда, – я сделал паузу. – Вы не бойтесь. Трезвость – это свобода. И скоро вы это поймёте. Постарайтесь занять себя чем‑то, что вам раньше нравилось. Или найдите новые хобби. Что‑нибудь приходит на ум?
Алик задумался.
– Ну… Я модельками раньше занимался. Танки собирал, клеил. Ювелирная работа! Только, сами ж понимаете, с трясущимися руками фиг что склеишь.
– Вот и вернитесь к моделькам. Займите руки и мозг. Обещаю, станет немного лучше. А время долечит.
Захожев долго молчал, переваривая мои слова. Его эмоциональный фон начал постепенно окрашиваться в более тёплые тона. Изменения не сильные, но мне всё же удалось ему немного помочь.
– Спасибо, доктор. Вы умеете подбодрить. Вроде и не сказали ничего особенного… А сил прибавилось!
Когда Захожев ушёл, я мысленно отметил для себя, что порой работа психиатром чем‑то напоминает труд переводчика. Только я перевожу с языка гормонов, веществ и нейромедиаторов мозга на человеческий язык.
Только успел сделать глоток остывшего чая, как в дверь кабинета снова постучали. Я не успел ответить, а на пороге уже стояла молодая женщина. Строгий деловой костюм, взгляд здоровый. Оценивающий.
Никаких признаков болезни. Я сразу понял, что это – не пациентка.
– Алексей Сергеевич? – улыбнулась она. – Добрый день. Меня зовут Ольга Александровна Соколова, я представляю газету «Вестник Тиховолжска».
– Газета? И по какому же поводу вы ко мне пожаловали? – поинтересовался я.
– Ой, Алексей Сергеевич, вы не переживайте. С заведующим всё согласовано, мне дали добро, – она достала из сумки блокнот и профессиональную камеру. – Мы готовим большой материал к четвергу. «Новые лица медицины». Ваше выступление перед губернатором произвело фурор, Алексей Сергеевич. Город должен знать своих героев. Пара вопросов, несколько снимков за рабочим столом – и я вас оставлю в покое! Статья уже готовится, нужно только пару штрихов добавить…
Проклятье… Статья? Фотография в газете?
И ведь это будет не только в ларьках. Всё это в итоге попадёт и в интернет.
А мне категорически нельзя светиться. Если эта статья выйдет, на меня навалится ещё больше проблем. Все, кто знали Астахова, и все, кто знали Борзова, найдут способ выйти на меня.
А может и того хуже – так я привлеку внимание спецслужб.
Это слишком большой риск. Меня найдут!
– Ну что? – Соколова посмотрела на меня через объектив камеры. – Начнём?
Глава 7
Пара секунд – и она меня сфотографирует. Хитрая женщина! Будто сразу поняла, что я могу отказаться, а потому приготовилась сделать это заранее. А если у неё останется моё фото, каким бы оно в итоге ни вышло, она точно им воспользуется.
Я вижу Соколову насквозь.
Поэтому действовать нужно незамедлительно.
– Нет, – строго сказал я, а затем аккуратно, но твёрдо опустил её руку вместе с камерой. – Никаких фото. И интервью тоже не будет.
Соколова отложила камеру и удивлённо вскинула брови вверх. На её лице отразилось искреннее недоумение. И я понимаю, почему её так поразила моя реакция.
Другой врач на моём месте однозначно бы согласился. Нужно хоть как‑то подтягивать свою известность, чтобы получить приток пациентов или зарекомендовать себя в других клиниках. Например, в частных – там, где больше платят.
И уж тем более это выгодно для человека с образованием психотерапевта. Я ведь легко могу открыть свой собственный кабинет.
Но для меня известность – это большой риск. По крайней мере, пока что. Поэтому ответ может быть только один.
Нет.
– Простите? – переспросила она и уставилась на меня так, будто я вдруг заговорил с ней на другом языке. – Алексей Сергеевич, вы, кажется, не поняли меня. Всё серьёзно. Я уже несколько дней готовлю эту статью. А работаю я, прошу заметить, в главном издании Тиховолжска. Мне даже губернатор давал интервью!
– Тем более, – отрезал я. – Я врач, а не знаменитость. У меня много работы. А на фото я получаюсь так себе. Можете считать, что я патологически скромен.
/ВНИМАНИЕ! Анализ эмоционального фона… Объект: Соколова О. А. Статус: профессиональный азарт, нарастающее раздражение/
Система показала, что эмоциональная аура Соколовой мелькает оранжевым светом. А это означает, что отступать она не станет. Будет стоять на своём до последнего.
Готов поклясться, что из‑за моего отказа она только сильнее загорелась. Теперь она уверена, будто я что‑то скрываю, а потому материал может выйти ещё сочнее.
И уж в этом она точно права. Вот только мне этот сочный материал ой как не выгоден.
– Доктор, ну посмотрите на ситуацию с другой стороны. Славу можно использовать как инструмент. Неужели вы этого не понимаете? – её голос смягчился. Она решила надавить на самолюбие. «Соблазнить» меня этой статьёй. – Если на вас обратят внимание, то и ваш кабинет и вся поликлиника только выиграет.
– Я уже всё сказал. Своё мнение я не изменю. Теперь позволите мне вернуться к работе?
– Ну, раз вы такой принципиальный… – хмыкнула она и потянулась к своему мобильнику. Я уж было решил, что она хочет меня на него сфотографировать, но Соколовой пришла другая идея. – Придётся решать вопрос через ваше руководство. Ваш заведующий Степан Аркадьевич мне лично обещал, что с вами проблем не будет. Вот пусть он с вами и разбирается.
Ну и цирк… Неужели она и вправду думает, что после этого скандала я как ни в чём не бывало стану участвовать в её затее?
Она набрала номер и приложила телефон к уху, но глаз с меня при этом не сводила. Будто боялась, что я от неё через окно сбегу. Ещё и Полины, как назло, нет. Может, при ней бы Соколова не стала так вызывающе себя вести.
Через три минуты в мой кабинет вбежал заведующий. Быстро же он откликнулся на её зов!
– В чём дело, Астахов? – сразу же возмутился Капитанов. – Почему задерживаем прессу? Ольга Александровна делает важное дело, а вы тут капризничаете!
– Степан Аркадьевич, какие капризы? Я лишь соблюдаю врачебную этику и право на частную жизнь. Не припомню, чтобы в моём договоре было прописано обязательное участие в интервью, – спокойно ответил я.
– Ну какая ещё этика⁈ – Капитанов всплеснул руками. – Губернатор уехал довольным, клиника ему понравилась. Мы теперь постоянно мелькаем в новостях. Нужно закрепить наш успех! Вы понимаете, что портите имидж больницы? Так, а ну живо сели за стол, улыбнулись и ответили на вопросы! Это приказ!
После слов Капитанова я и вправду улыбнулся. С трудом сдержал смех. Настолько абсурдным казалось мне его последнее высказывание. Разговаривает со мной как со школьником, который отказывается выходить к доске.
/Объект: Капитанов С. А. Действует через психологическое давление. Рекомендуется тонкое воздействие на заведующего через его главные страхи/
– Степан Аркадьевич, – я приготовился «обработать» коллегу. – Подойдите, пожалуйста, ближе.
Я намекнул, что мне нужно сказать ему кое‑что – да так, чтобы журналистка не услышала.
Заведующий, удивлённый переменой моего тона, подошёл ближе к столу. Соколова хитро ухмылялась, предвкушала, что вот‑вот станет свидетельницей скандала.
– У вас ведь большой опыт. Насколько я помню, вы на посту заведующего не один год, – прошептал Капитанову я. – Вы ведь прекрасно понимаете, что такое «избыточное внимание». Да, область выделила меня как перспективного специалиста – это правда. Но если статья с моей фотографией будет слишком часто мелькать перед носом у Минздрава, к нам через неделю приедет комиссия. Как обычно, будут проверять, соответствует ли хвалёный специалист тому, что говорится в рекламе.
Капитанов замер. Он услышал слово, которое боялся больше всего на свете.
– Комиссия? – прошипел он.
– Разумеется, – я продолжал ломать его оборону. Комиссия для любого руководителя из бюджетного учреждения – это самый жуткий ночной кошмар. – Они же начнут проверять отчётность, протоколы, условия труда. Вам это надо? Один неаккуратный снимок – и дело пойдёт уже не в Саратов, а в Москву. И весь престиж наша клиника тут же растеряет.
Когда‑то с помощью нейроинтерфейса я мог даже мысли людей читать. Для этого требуется стопроцентная совместимость, но прямо сейчас я мог проследить ход мыслей Капитанова и без помощи системы.
Он уже вовсю представляет проверяющих, которые перерывают его шкафы и вникают в каждую цифру списанных льготных лекарств.
– Кроме того, – я решил нанести последний удар, – если проект губернатора по реновации пойдёт через прессу раньше времени, это могут принять за попытку выпросить бюджет через СМИ. А губернатору вряд ли понравится, что о его потенциальном проекте кричат из каждого утюга.
Всё. Судя по взгляду, Капитанов сейчас эту Соколову прямо в окно выкинет.
– Кхм… – он медленно повернулся к журналистке. – Ольга Александровна, вы знаете… Мы тут провели короткий консилиум, и Алексей Сергеевич поднял очень серьёзный вопрос. Наверное, мы и вправду вынуждены отказаться от этого интервью. Сами понимаете, этика и секретность на первом месте. Прошу прощения, думаю, мы поторопились. Лишний шум нам сейчас ни к чему. Может быть, позже…
– Что⁈ – Соколова перешла на визг. – Вы же сами вчера звонили в редакцию!
– Ситуация изменилась, – Капитанов начал настойчиво выталкивать журналистку к выходу из моего кабинета. – Мы позже подготовим материал. Без имён и лиц, – он уже не знал, как от неё избавиться, а потому в отчаянии воскликнул: – Извините, у нас тут экстренное совещание!
– Это возмутительно! – взорвалась Соколова. – Я всё равно напишу об этом, Капитанов! И о вашем странном докторе тоже напишу! Вот только не уверена, будет ли на этот раз статья хвалебной!
Она вылетела из кабинета, чуть не прихлопнув себя же дверью. Капитанов устало провёл ладонями по лицу.
– За что мне всё это… Ну и удружили вы мне, Астахов! – простонал он. – Ладно. Сидите в своей норе. Но если вдруг из Саратова кто‑нибудь спросит, почему нет фото – будете объясняться сами.
Наконец Капитанов тоже покинул мой кабинет, и я смог перевести дух. Удар‑то я отвёл, но лишь временно. Соколова не из тех, кто прощает такие обломы. Она выложит статью. Скорее всего, это будет сухой текст о новом специалисте в Тиховолжске без особых подробностей. А может, и наговорит обо мне каких‑нибудь гадостей. Плевать!
Главное, что там не будет моего фото. А её статья без моего интервью вряд ли привлечёт чьё‑то внимание.
Тут дверь в мой кабинет опять приоткрылась. Я уж было подумал, что это Соколова вернулась, но в щели показалась голова Лены. Глаза у неё сияли.
– Лёш! Взяли! – крикнула она, а затем прикрыла за собой дверь. – Володин посмотрел эскизы, долго ворчал, но в итоге велел оформляться. С завтрашнего дня я официально выйду как дизайнер‑консультант.
– Поздравляю, – улыбнулся. – Видишь, как быстро решились все наши проблемы? Получается, приход завхоза нам только помог.
– Спасибо тебе. Если бы не ты… – она запнулась. – Ладно, не буду отвлекать. Пойду пока в отдел кадров. Увидимся дома!
Проблема решена, быт налажен. Но мне нужно разобраться с ещё одним хвостом, который остался с прошлой недели.
Александр Щербатов. Фельдшер затаил на меня обиду. И те визитки, которые Ангелина распечатала по его просьбе – это только начало. А чтобы не было продолжения, нужно осуществить мой план прямо сегодня.
Я нашёл Ангелину на станции скорой. Она переписывала протоколы, глаза у девушки закрывались. Видимо, прошлой ночью она была на дежурстве.
– Ангелина, – шикнул я. Фельдшер тут же вздрогнула. – Пора заканчивать эту историю с Щербатовым. Готова?
– А? Я? – занервничала она. – Конечно готова. Только не знаю, как мы…
– У тебя есть ключ от его шкафчика в раздевалке скорой? – перебил девушку я.
– Алексей Сергеевич, вы не понимаете… – она побледнела. – Я ведь говорила, что у него на меня компромат. Если он передаст ту запись начальству, меня не то что работы – меня лицензии лишат!
– Успокойся, – использовав свой интерфейс, я настроил интонацию так, чтобы передать девушке чувство безопасности. – План такой. Давай мне ключи и готовься к встрече с Щербатовым. Мы не будем воровать его телефон. А сделаем так, что он сам нам его отдаст. Мне нужно, чтобы ты пригласила его за гаражи у станции скорой. Минут через пятнадцать. Придумай что‑нибудь. Скажи, что узнала про меня какую‑нибудь гадость. Готов поспорить – он мигом прибежит.
– Но он же… – заикнулась она.
– Просто сделай. Остальное – моя забота.
Я дождался момента, когда в раздевалке никого не останется, и мигом вскрыл шкафчик Щербатова. Шкафчики на станции скорой были старые. Один ключ подходит ко всем замочным скважинам. Обычно никто в них не хранит ничего ценного, но Александр превзошёл все мои ожидания.
Он там кое‑что прятал.
Ага… Всё как я и думал.
То, что я нашёл в шкафчике, точно поможет мне поставить точку в этом дурацком противостоянии. Раз и навсегда.
Через полчаса я уже был на своей позиции. Щербатов меня не видел. Он стоял, прислонившись к старой «буханке», и подбрасывал в руке тот самый смартфон. Вскоре к нему вышла Ангелина.
– Ну что, Геля? – улыбнулся он. – Чего ты там про нашего доктора узнала? Ты ж меня не просто так с работы выдернула?
А вот и время для моего выхода.
– Добрый вечер, Александр, – выйдя из тени, бросил я. – Игра окончена.
Щербатов вздрогнул, чуть не выронил свой мобильник, а затем тут же попытался убрать его в карман.
– Алексей Сергеевич? – заикаясь, пролепетал он. – А подслушивать, вообще‑то, нехорошо. Мы рабочие вопросы обсуждаем. Так что вам лучше…
– Мне лучше пойти и рассказать начальству твою маленькую тайну? – закончил за него предложение я. – Про тебя и так ходили дурные слухи, но так уж вышло, что я совершенно случайно обнаружил им подтверждение. Я позаимствовал журнал у Ангелины и потратил пару часов своего времени, чтобы перепроверить твои записи. И там кое‑что не сходится.
– Не придумывайте! – напрягся Щербатов. – Эти слухи – чушь полная. Просто зря наговаривают!
Я это высказывание лишь проигнорировал.
– На твоей прошлой смене пропало три упаковки сильнодействующих препаратов, – заявил я. – Журналы выдачи и путевые листы никак не совпадают. А ещё, если порыть, можно заметить, что эти журналы кое‑кто корректировал под себя. Если узнают о пропаже препаратов, сразу же сверят почерк и выйдут на тебя.
– Вы бредите! – задрожал он. – У вас нет доказательств!
/Зафиксировано изменение эмоциональной ауры из красной уверенности в серый страх/
– Бредишь скорее уж ты, Саш, – пожал плечами я. – Эти препараты лежат у тебя в шкафчике. Я их не трогал. Но Михал Михалыч ваш ещё никуда не ушёл. Если рассказать ему, что со скорой пропадают ампулы – он быстро найдёт, где ты их спрятал. Тем более я ему подскажу.
