Текст книги "Химера (СИ)"

Автор книги: Виктор Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 40 страниц)

Глава 16

Глубоко под землёй

Он очнулся. Веки его не открывались, сквозь них не сочился свет. Со всех сторон его окутывала теплая темнота. Она иногда ритмично пульсировала, а он парил в ней, окружённый какой-то жидкостью. Не хотелось покидать это место, а здесь, свернуться клубочком и спать.

Его сердце сделало первый удар. Второй, третий, и начало ритмично пульсировать. Тёплая темнота вздрогнула, и толкнула его в сторону. Тёплый поток понёс его, разгоняясь быстрее и быстрее, а потом выбросил его куда-то и он почувствовал, как скользит. Больше не было мягко, тепло, темно, сквозь закрытые веки он видел слабый свет. Он скользил по какому-то жёлобу, набирая скорость.

Путешествие вдруг закончилось. Он упал на что-то мягкое и неприятно холодное, и замер. В голове возникали новые знания, одно за другим. Названия, предметы, язык. Он почувствовал, что надо срочно что-то сделать, иначе будет плохо. Сознание подсказало ему правильное действие. Он сжал изо всех сил рёбра, и из его рта полилась жидкость, прямо на подстилку рядом с ним. Он сделал свой первый вздох, и стал кашлять, выбрасывая жидкость из лёгких.

Нужно было встать, куда-то идти, что-то делать. Он дёрнулся, попытался встать и бессильно упал назад. Его конечности были слишком слабы. Кто-то подбежал к нему. Что-то упало рядом. Что-то поставили прямо перед ним, большое, начавшими работать ушами, он услышал как оно булькнуло. Потянуло соблазнительным ароматом, затем тонкая рука схватила его за шею и ткнула в булькающее нечто головой. Он чуть не захлебнулся в одурманивающе пахнущей жиже, но начал жадно есть.

Он жадно пил жижу, пожирал плавающее в ней кусочки, и чувствовал как по его телу разливается тепло, а сам он очень быстро растёт. Мышцы наливались силой, болели, трещал его скелет, разрастаясь в длину, толще становились кости, сквозь кожу прорастали волосы. Вот он уже встал, держась за чашу тонкими руками, и, продолжая пожирать пищу, открыл глаза. Слабый поток света показался сначала ослепительным, но глаза его быстро привыкли. Размытое изображение сфокусировалось, потом перевернулось, и он смог увидеть, что он ест.

Из костяного чана он поедал розовую жижу с плавающими кусками мяса и костей в ней. Рядом с чаном что-то лежало. Копьё и шкура. Это его совершенно не удивило, и он принялся есть быстрее, чуть ли не давясь. Он чувствовал, что нужно торопиться. Очень и очень торопиться.

Он закончил всю свою еду за пару минут. Потянулся, замер, и осторожно оглянулся назад, на то место, из которого пришёл. Над землёй, в огромной пещере возвышалась пульсирующая гора из розовой плоти. Она возвышалась на десяток метров в высоту, и над ней шёл мостик. Множество отверстий было в её сторонах, и из них вели жёлоба, вроде того, по которому прибыл он. Он увидел как один за другим, по желобам проносятся подобные ему только что проснувшиеся комки. Падают на пол, а потом начинают есть из чанов с едой.

Он посмотрел на существо породившее его, и восхитился. Размером, величием, мощью. Он поклонился существу, почтительно. В его голове возникла мысль, чужая, но не чуждая:

"Защити гнездо. Убей врага."

Он развернулся. Его слух проснулся полностью и он вдруг понял, как вокруг шумно. Бегали подобные ему, носили чаны с едой, пищали новорожденные, стоял гам и грохот.

"Защити гнездо. Убей врага."

Рядом с его пустым чаном лежала шкура. Рядом с ней – костяное копьё. Он понял, что надо делать, куда надо бежать, как драться. Знания появлялись в его голове, одно за другим. Он накинул шкуру-накидку, взял костяное копьё в руку, поднял над собой и воинственно закричал. И десятки других голосов отозвались ему.

"Защити гнездо. Убей врага."

С копьём в руке, он бежит вперёд, на двух ногах, и помогая иногда себе передней лапой. Вместе с ним бегут дюжины таких же как они. Вперёд, вперёд, вперёд, туда где пробиты покрытые кожистой оболочкой стены пещеры, туда, где по мягким тканям туннелей ступают чужаки.

"Защити гнездо. Убей врага."

Вперёд, вперёд, вперёд, вперёд. Его группа сливается с одной, со второй, третьей, и лавиной они несутся по тоннелям туда, где пытаются навредить их дому чужаки. Он снова кричит, и снова другие подхватывают его крик. Поток подобных ему несётся к цели, будто стихия, лавина из тел, что уничтожит всё на своём пути.

"Защити гнездо. Убей врага."

Снова и снова приказ повторяется в его голове, и наконец, туннель заканчивается. Лавина из тел, с костяными копьями, пиками, топорами, луками и арбалетами, вылетает из тоннелей и бросается на чужаков. Чужаки такого же размера, но прочнее, они закованы в холодный металл, и сражаются отчаянно. Их оружие и броня крепче чем его костяное оружие. Но его сородичей много, а чужаков мало, меньше дюжины. Лавина живых существ бросается на врага.

"Защити гнездо…"

Снова повторяется приказ в его голове, и его сородичи начинают гибнуть. Они гибнут десятками под ударами мечей и топоров. Эти названия только что возникли в его разуме. Но их очень и очень много, и ударами костяных орудий, они медленно наносят ущерб врагам, закованным в странный серебристый металл.

Защитить гнездо. Убить врага. Чужаки кричат, что-то говорят друг другу, несколько из бросаются бежать, но несколько остаются, задерживая лавину из его сородичей. Вот один из них падает, и дюжины тонких рук срывают с него доспех и рвут на части. Падает и гибнет второй. И последняя фигура, сильная, несокрушимая стоит перед ним, убивая дюжины его собратьев выверенными ударами огромного топора.

Убить врага. Убить врага. Убить, убить, убить, убить… он снова кричит боевой клич, бросается вперёд и своим хлипким костяным копьём пытается заколоть фигуру, попасть между сочленений брони, в шею, в прорезь на шлеме, а вокруг него падают его сородичи.

Ему удаётся. Тонкое остриё копья проходит точно в прорезь шлема. Чужак отшатывается, тут же на чужака набрасываются десятки тел в шкурах, с костяными орудиями и пытаются повалить. Он, ранивший чужака, победоносно кричит. Чужак начинает падать. Что-то громко взрывается вдали. Сотрясается земля. С грохотом рушится тоннель, в который убежали остальные чужаки. Но уже лёжа на земле, в последнее мгновение до того, как всё скрыла лавина тел, чужак, вывернувшись, бросил топор. В него, победителя, попав точно в голову.

Жизнь копьеносца закончилась. Он прожил тридцать две минуты. Его место немедленно занял новый. Но драться было больше не с кем. Чужаки ушли, завалив за собой проход. Проход, который можно было расчистить, раскопать. И лавина одинаковых существ, принялась за работу.

В гнезде, на помостах над пульсирующей кучей плоти стоял шаман. Он был очень и очень стар. Раскинув руки, он дрожащим голосом пел, рисуя посохом странные фигуры в воздухе. Он видел, как один за другим появляются на свет его сородичи, как поедают еду, хватают оружие и бегут вперёд. Один за другим, только что родившиеся и уже готовые к битве.

Шаман пел. По его посоху струились небольшие молнии. Розовая гора под ним выдавала новых и новых воинов, и прислужники сбрасывали мясо и убитых в огромный зубастый раструб на её вершине. Снова и снова в голове его раздавался голос: "Защити гнездо. Убей врага". Он слышал голос, как и все его сородичи.

Старый шаман пел. Его шерсть потускнела и побелела от возраста, лысый хвост стал ещё более тонким, тонкие руки с цепкими когтями на пальцах дрожали. Как и все его сородичи он походил на прямоходящую крысу.

Старый шаман-крысолюд с трудом размахивал посохом, пел свою странную песню и не останавливался. Из глаз его струились красные слёзы.

***

Глубоко под землёй

Груда камней зашевелилась, булыжники покатились в разные стороны, и из-под них вылез дворф, в исцарапанных, искорёженных и порванных во многих местах доспехах. Тяжело дыша, с кряхтеньем, он встал, снял шлем, и вытер грязной перчаткой своё такое же грязное лицо. Обернулся, посмотрел на завал за ним, и с горечью сказал:

– Говорил же тебе, заряд слишком мощный. Но ты ж не слушал, Ротриг… никогда не слушал.

Дворф сел на камень и схватился за голову. Покачиваясь из стороны в сторону он бормотал, одно за другим, имена.

– Баротир, Дульмант, Белнил….

Шесть имён. Наконец он остановился, замолчал, и посмотрел вдаль. Прислушался. Подскочил, подбежал к куче камней, и приложил ухо к самому большому булыжнику.

Далёкое, далёкое царапанье, почти неслышимое. Будто кто-то царапает когтями о камень… Он замотал головой, прислушался снова. Ничего. Показалось?

Он развернулся и заковылял прочь от завала, с кряхтеньем.

Его звали Каррум. Каррум Маеторн, и он только что потерял свой топор, а также товарищей и друзей, многих из которых он знал с детства. Ему было сто шестьдесят лет, но он чувствовал себя очень старым.

– Я говорил, нельзя копать слишком глубоко! Нельзя лезь в старые тоннели – зло ругался в свою грязную, всклокоченную бороду Каррум, ковыляя по тоннелю. Болели рёбра, несколько были сломаны. Болели ушибленные конечности, и что-то не так было с его коленом, он хромал и не мог быстро идти.

Надо идти вперёд. Надо предупредить своих. Ногг Тарим и Ногг Кальдир должны узнать про гадость, которую они нашли и по своей глупости выкопали.

– Я говорил, что нельзя спускаться вниз, а ты про свой адамантин… – ругался Каррум, но голос его предательски подрагивал.

Их группа из семи дворфов была разведчиками Ногг Кальдир. Всю жизнь они исследовали медленно изменяющиеся пещеры и тоннели внутри гор, сообщали о новых находках, опасностях, изменениях, следах чужаков и чудовищ. Передвигались они в броне, с топорами и кирками, и носили с собой несколько зарядов взрывчатки. Ей они иногда подрывали особо опасные тоннели, или разведывали новые породы. Их жизнь была спокойной. Ногг Кальдир не подвергался особым опасностям. К ним не лезли люди или остроухие, а редкие набеги гоблинов они отбивали без проблем.

– Будь проклят адамантин – сказал святотатственную для дворфа вещь Каррум.

В этот раз часть старых тоннелей обрушилась, открыв новые проходы, со следами очень и очень старой работы дворфов – отметки от профессиональных и точных ударов дворфской кирки по камню сложно спутать с чем-то ещё. За тоннелями они нашли очень старое дворфское поселение, всего в несколько высеченных из камня домов. В центре поселения зияла дыра в полу – проход вниз.

В поселении они не нашли никого и ничего. Не было ни костей, ни инструментов, ни монет, ни следов жизни. Не осталось следов эмблемы клана, что должна была висеть на самом почётном месте. Её кто-то снял или уничтожил. Похоже, что когда-то здесь готовились к созданию шахты, но потом строители внезапно ушли. Все и разом.

Дыра в полу вела в очередную систему тоннелей, самый дальний из которых выходил в пробитую лавовую трубку. Через эти проходы и шёл сейчас, держась за бок, ругаясь и хромая Каррум. Он пытался выбраться назад, к тому маленькому поселению.

– Демоны бы подрали этот мифрил – сказал Каррум, остановился и прислушался.

Сотни тысяч лет назад одна из ближайших гор была вулканом, но с того времени движение подземной магмы изменилось, вулкан заснул навсегда, потоки лавы остыли. Теперь трубки из застывшей лавы иногда встречались под землёй. Эта лавовая трубка была особенно большой – в десяток метров диаметром, и шла очень далеко. Но эту трубку запечатали. Поперёк неё стояла прочная каменная стена, с единственным словом. Высеченная древними дворфскими рунами надпись сообщала: "Опасность", а по краям мерцали почти потухшие магические руны.

Здесь можно было повернуть назад, вернуться домой и сообщить о странном поселении, если бы не Баротир. Он заметил серебристую нить, что бежала по стене лавовой трубки и уходила за замурованную стену, и в нём взыграла алчность.

– Надо было вернуться назад… – пробормотал Каррум, разговаривая сам с собой. Он вжался в стену и прислушался.

В лавовых трубках изредка встречаются мифриловые жилы. Нити. И если они есть, то это значит, что где-то дальше в лавовой трубке почти всегда будет адамантиновая руда, очень и дорогая. Баротир указал на мифриловую нить и разродился пламенной речью о награде за найденную жилу. Ведь что бы там не было за стеной, вряд ли оно до сих пор опасно.

Он убедил их. Они прервали руны, взломали стену. Потом ещё одну. И ещё одну. Пятую по счёту стену ломать не пришлось – кто-то её разворотил с другой стороны. Трубка бежала вдаль, покрытая странным мягким материалом, что пружинил под ногами. Адамантиновой руды не было. А потом они увидели огромную прямоходящую крысу, ростом с Каррума.

Когда-то давно, в детстве у Каррума был крысёныш. Любопытный, дружелюбный, забавный, и, к сожалению, со слишком короткой продолжительностью жизни по меркам дворфов. Встреченный ими крыс на того крысёныша не походил вообще. С бледной кожей и шерстью, закутанный в шкуры, с костяным копьём в руках, он уставился на них красноватыми глазами, а потом начал улепётывать. И вернулся с отрядом верещащих, подобных ему крысолюдов. После первого отряда явился второй. Потом третий. Потом крысолюды хлынули потоком.

Дворфов задавили количеством. Поток из существ смёл Баротира, тех кто шёл рядом с ним, им пришлось отступать, чуть не убегая, назад по лавовой трубке. Они яростно сражались, рубили тварей на части, но крысолюдов просто было слишком много, и они не заканчивались.

К тоннелям их добралось всего четверо. На бегу возник план завалить тоннели, чтобы эта дрянь не выбралась наружу. Двое остались позади. Ещё один установил взрывчатку на стену, переборщил с зарядом и подорвался вместе с ним.

Остался лишь Каррум. Без топора, раненный, хромой. И, судя по всему, не один. В тоннелях раздавались шлепки ног. Похоже, часть крыс прорвалась мимо во время боя, и осталась снаружи.

Каррум пригнулся, медленно пошёл, стараясь не шуметь, насколько это возможно в его броне. Ему не хватало потерянного топора. С одним-двумя свихнувшимися крысолюдами он справится и бронированными кулаками, но если их будет больше, его могут повалить. А потом ему просто не дадут подняться, и он погибнет. Прямо как Баротир. Прямо как остальные.

Он тяжело вздохнул, и бряцая бронёй, стал осторожно двигаться к заброшенному поселению, пригнувшись. Его беспокоили мысли о нюхе тварей. Если они похожи на настоящих крыс, то нюх должен быть тонким, и оставалась лишь надеяться, что заляпанный кровью странных крысолюдов доспех скрывал его запах.

Далеко в коридоре впереди шлёпали лапы, и двигались крысы. Он услышал стрекотание. Похоже это был язык крысоподобных существ. Раздался воинственный визг, а потом шум множества бегущих ног. Две, три, четыре пары. Больше.

Он приготовился принять бой, но крысолюды бежали не к нему, а куда-то дальше. К заброшенному поселению, от которого по тоннелям, со временем, можно добраться да Ногг Кальдир. И хоть проход за ними завален, крысы явно потом разберут завал, а их разведчики могут вернуться, и сообщить о пути к дворфскому городу…

Кряхтя, и хромая, при этом стараясь не шуметь, Каррум ковылял к поселению, вглядываясь в тоннели. Как и любой дворф он видел в темноте на несколько десятков метров. На дорогу до поселения у него ушло не меньше получаса. Стояла почти полная тишина. Изредка что-то где-то капало, иногда пахло мхом. Крыс больше не было. Туннели опустели.

У ступеней, что вели в поселение, он остановился и прислушался – не шлёпают ли по камню тонкие лапы, не переговариваются ли свихнувшиеся существа. Он по-прежнему не услышал ничего.

Он нашёл следы крысолюдов, когда выбрался наверх. Прямо у дыры, на полу лежал костяной топор и накидка, рядом с большим и свежим кровавым пятном. Следов тела не было. Каррум взял топор, посмотрел и сморщился – работа была слишком грубой. В заброшенном поселении стояла тишина.

Осторожно, с топором наготове, он обошёл крошечное поселение, и не нашёл никого. Медленно отправился к выходу, и у самого выхода обнаружил ещё одно кровавое пятно. Рядом с пятном лежал костяной арбалет.

Кто-то был в тоннеле, кроме крысолюдов и него. И этот кто-то охотился.

Глава 17

Где-то под землёй

Каррум тяжело выдохнул, наклонился, осмотрел кровавое пятно. Кровавое пятно на полу было больше Каррума, и намекало, что тут должно было быть тело, но оно куда-то делось. Его или унесли, или съели, причём вместе с костями.

С кряхтением, хромающий Каррум обошёл пятно кругом, внимательно разглядывая его и камень под ним. Брызги ничего не сказали ему, но на камне, он нашёл несколько глубоких царапин, оставленных чьей-то сильной лапой.

Каррум взял лежавший на земле арбалет исчезнувшего крысолюда и осмотрел. На арбалете-самостреле он не нашёл ни одной металлической детали. Ложе из спрессованного растительного материала, лёгкого и пористого. Костяные детали и рычаги. Сухожилие в качестве нити. Хлипкая на вид, но прочная работа. Он зачем-то понюхал его. Арбалет пах грибами, мхом, и мокрой шкурой.

Каррум сплюнул, и повесил уродливое оружие на пояс. Болтов у него не было. Пригнувшись, Каррум стал красться по коридору. Тихо, насколько это возможно было с повреждённым коленом и бряцающей бронёй. Где-то вдали раздался очень похожий на визг звук, и Каррум замер. Он вспомнил детские сказки, которые рассказывала бабушка.

Родители Каррума погибли при обрушении забоя, оставив совсем маленького Каррума сиротой. Под своё крыло его взяла единственная оставшаяся родственница – бабушка, которой было уже далеко за 250 лет. Бабушка любила его, кормила, пыталась вырастить. Кормила она его грибным супом, который Каррум ненавидел – в супе были куски подземных грибов, подземный мох, и травы. И никакого мяса. Вкус у этого блюда был не очень.

Передвигающийся по тоннелю Каррум замер, вглядываясь в темноту. На грани зоны видимости что-то лежало на земле. Ещё один крысолюд, целый. Из его головы торчал костяной арбалетный болт. Одно единственное смертельное попадание. Каррум нервно оглянулся по сторонам. Прислушался. Резко обернулся назад, когда что-то прошуршало по камню. Ничего. Тишина. Сейчас он был бы рад даже подземной мухоловке – жуткому, но безвредному многоногому созданию, но в тоннелях было тихо, как будто редкая подземная живность решила обойти его стороной или чего-то боялась.

Он снова вспомнил детство. Сейчас Каррум прекрасно понимал, что любимая бабушка не желала ему зла, просто был период, когда на что-то дороже грибного супа не хватило бы денег, а грибы и горьковатая похлёбка были почти так же хороши, как и мясо. Он даже извинился за свои детские капризы, когда подрос. Но это было позже. А пока он был маленьким, перед бабушкой возникла задача убедить маленького и упрямого дворфа есть ненавистную еду. Она подошла к вопросу творчески.

Умудрённая жизненным опытом и крайне прагматичная бабушка рассказала ему сказку про Пожирателя Дворфов. Очень красочно и с подробными деталями. Сто лет своей жизни бабушка провела во внешней страже, размахивая секирой и располовинивая гоблинов, гигантских пауков и прочую дрянь, что иногда подходила слишком близко к городу. Бабуля мастерски использовала свой опыт с секирой при создании подробных сцен того, что Пожиратель мог сделать с дворфами.

Где-то далеко в тоннелях раздался отчаянный крысиный визг, и мгновенно прервался. Далеко от Каррума, но ему обязательно надо будет там пройти.

Дворфы видели даже в полной темноте. Без света мир становился серым, чуть размытым, немного терял краски и читать без света было практически невозможно. Видели они метров на двадцать, и, по словам бабушки, Пожиратель об этом знал, и всегда шёл следом на двадцать первом метре, терпеливо ждал своего часа, очень ловко прячась от фонарей и факелов в тенях.

Бабуля описала Пожирателя как высокую тень во тьме. Тёмное существо, с блестящими стеклянными глазами, как у жука. С ушами как у волка, длинными острыми пальцами с когтями. Пожиратель был в полтора раза выше дворфов, тощим, и худым, он крался следом за ними, клацал несколькими рядами зубов, и размахивал длинным хвостом. И очень любил есть маленьких дворфов, которые не слушались бабушку и не ели питательный грибной суп.

С вытаращенными глазами, маленький Каррум тогда начал торопливо хлебать каменный ложкой ненавистный суп. Ему казалось, что из тени в углу их маленькой комнатки на него смотрит, блестя стеклянными глазами, пожиратель и облизывается.

Когда Каррум немного подрос, Пожиратель включил в диету маленьких дворфов, которые плохо учатся, не слушаются старших, грубят наставникам и мало работают. По словам бабушки, по крайней мере.

Бабушка не желала ему зла. Сказки сработали. Каррум старался, лез из шкуры вон, из теней на него облизывался воображаемый Пожиратель Дворфов, и подгоняемый страхом, он учился, работал как образцовый дворф, пока случайно в 50 лет не узнал, что проклятая тварь не существует.

Его обсмеяли. Всё ещё живая тогда бабушка тоже повеселилась. Каррум обиделся, напился, бросил обучение в кузне, записался в разведчики, и решил сам лично проверять все тёмные углы каждого тоннеля и половинить всё странное, страшное и подозрительное. Секирой. "Весь в бабушку" сказали ему тогда.

Но сейчас, десятилетия спустя, в тёмных тоннелях, где он потерял своих друзей и соратников, детский страх вернулся к нему.

Кто-то как будто шёл следом за ним в темноте, за пределами его ночного зрения. Смотрел на него и облизывался, ведь пожиратели, наверное, едят дворфов, которые сбегают от боя и не сражаются, даже если нужно предупредить город об опасности. Наверное, пожиратели едят не только дворфов, но и крыс. Ведь крысы не едят грибной суп. Наверное.

По его измазанному грязью и кровью лбу потёк пот. Он понял, что сходит с ума в темноте. Сзади как будто раздавались почти слышимые шаги. Что-то мелькнуло, на краю поля зрения, он обернулся и не увидел никого. В тоннеле не было ни звука, только шум его шагов. Не копошились насекомые, не пробегала редкая подземная живность.

Наверное, тут есть что-то, чего мелкая живность боится.

Он нашёл ещё нескольких убитых крысолюдов. Один со сломанной шеей. Ещё один подстреленный арбалетным болтом. Тут Каррум задумался. Пожиратели, они же пожирают? А не играют в темноте в стрелка. Но тут же нашёл ещё одного крысолюда с явными следами зубов.

Зубов, расположенных в несколько рядов.

И тогда он по-настоящему испугался. Он перестал красться, невзирая на боль в раненной ноге, заковылял по тоннелям, попытался побежать. Ему казалось, что его преследуют, бесшумно, толпы пожирателей, примериваясь, с какой стороны укусить дворфа, который не ел грибной суп, не доучился в кузнице, и не смог спасти своих товарищей.

В подземелье раздался крик ужаса, переходящий в визг. Кричал не Каррум. Кричали крысолюды. Четыре крысолюда выскочили на него из бокового тоннеля, с костяными копьями, улепётывая от чего-то, наверное, очень ужасного, остановились на мгновение, и с гневным визгом бросились уже на него, размахивая оружием.

А он увидел Пожирателя. С потолка отделилась чёрная худая фигура, бесшумно приземлилась на ноги, и бросилась к крысолюдам, навострив уши, размахивая хвостом, и блестя огромными стеклянными глазами в полголовы. Молниеносными ударами пожиратель убил трёх крысолюдов, последний начал оборачиваться, пожиратель как молния метнулся к нему, открыл пасть с двумя рядами зубов и впился загривок.

И тут Каррум не выдержал. Он заорал, бросил в Пожирателя топором и костяным арбалетом, не разбирая дороги по коридорам. Он не знал, куда бежит, куда сворачивает, страх придал ему сил и приглушил на время боль в раненной ноге.

Он споткнулся. Покатился кубарем. Провалился в какую-то расщелину, над которой рос светящийся гриб, упал в небольшую пещеру. Сбился с пути, и теперь нескоро, наверное, отсюда выберется. Он остановился и теперь тяжело дышал. Приступ ужаса прошёл. Он вспоминал, как бабушка честно сказала, что тварь она придумала. Он вспоминал, что ни разу не видел ничего похожего, даже в архивах разведчиков.

Сверху из расщелины, в которую он свалился, упал камешек. Ударился об пол рядом с ним, и покатился. Каррум посмотрел вверх, на светящийся гриб, и на мгновение что-то перекрыло расщелину.

Лёгкий шорох раздался за его спиной. Он оглянулся и не увидел ничего. Существо стояло за границей видимости, если оно существовало. Шорох раздался с другой стороны. С третьей. Существо бегало, почти неслышно вокруг него.

– Выходи! Ты не настоящий! – заорал Каррум в темноту.

Ничего не произошло. Потом он почувствовал, что запах крови крысолюдов усилился. Чуть-чуть. Чудовище стояло у него за спиной. Совсем близко.

– Моя большой страшный монстр. – доверительно прошептал Карруму в ухо Пожиратель. И добавил, чуть рыкнув:

– Рыр.

Усталость, раны, боль, потери и напряжение последних часов, сделали своё дело. Глаза Каррума закатились, он совсем не по-дворфски потерял сознание и грохнулся на землю, лицом вниз, с лязгом брони.

– Шутка ведь. – обиженно сказал Пожиратель.

***

Где-то под землёй

Каррум очнулся рывком. Перед ним горел небольшой костёр. Огонь чуть трещал, и освещал пещеру. Сон? Кто-то его нашёл?

Что-то было не так. Он поднял руку, и уставился на грязные пальцы. С него сняли доспехи и рубаху, он остался в одних штанах и дворфских поддоспешных ботинках. Нечто похожее на его доспехи грудой лежало рядом с костром. Каррум дёрнулся туда и замер.

На другой стороне костра сидел Пожиратель Дворфов. Такой же, как описывала его бабушка, каким представлял его Каррум. Высокая, худая, фигура ростом с человека. С треугольными ушами и хвостом. Пожиратель сидел, странно сложив ноги, и с интересом разглядывал крысолюдский костяной топор. Каррум впился взглядом в плод бабушкиной фантазии, пытаясь разглядеть ожившую выдумку, ведь существ с двумя рядами зубов не бывает.

Пожиратель открыл рот, продемонстрировал Карруму, что тот заблуждается, и зубов у него именно два ряда, впился в костяное лезвие топора, с треском откусил от него кусок и начал задумчиво его жевать, с громким хрустом.

Каррум медленно и осторожно опустил руку и вжался в каменную стену. Пожиратель дожевал кусок прочного, сравнимого с плохим металлом лезвия, поморщился, и проглотил.

– Невкусно – пожаловался Пожиратель на жизнь и гастрономические качества крысолюдских топоров. Каррум нервно кивнул. Пожиратель откусил ещё кусок топора, закусил слегка светящимся ядовитым грибом, и начал с треском жевать костяное оружие. А Каррум продолжил разглядывать ожившую выдумку своей бабушки.

Существо носило лёгкие доспехи. Доспехи были из толстой кожи, и походили на дворфскую работу. На пожирателе был ремень с застёжкой, на котором висел серый кошелёк. Руки походили на человеческие, с пятью пальцами, на ногах были мягкие ботинки. Вроде бы на носках ботинок было что-то вроде маленьких крючков или когтей…

– Будешь? – спросил вдруг Пожиратель и Каррум вздрогнул. Пожиратель предлагал ему подземную поганку. Хочет отравить? Каррум замотал головой.

– Зря. – осудил Каррума Пожиратель, и начал жевать поганку. Если Каррум правильно помнил, несколько граммов этой дряни могли свалить взрослого дворфа с ног за несколько минут. Правда только в случае, если дворф её съест. Из поганки делали яды для охоты.

Пожиратель доел лезвие топора и принялся за костяное древко. Его стеклянные глаза в полголовы поблёскивали в свете костра.

– Я ел суп. И старательно учился. – предупредил Пожирателя Каррум.

Существо задумалось, и заинтересовано посмотрело на него стеклянными глазами, что блестели в пламени костра.

– А остался? Суп? – поинтересовался Пожиратель. Он говорил женским голосом с каким-то странным окрасом или акцентом. Будто слегка звериным.

– Не остался. Суп дома. – машинально ответил Каррум. Пожиратель вздохнул. То есть Пожирательница. Затем Пожирательница доела костяное древко топора, зевнула, потянулась, сняла с головы стеклянные глаза и положила их на землю.

Стоп. Это очки. Дворфские защитные очки.

– Ты кто? – спросил Каррум у не-Пожирательницы.

– Большой страшный монстр. – заявило создание и пожало плечами, улыбнулось и для убедительности поклацало двумя рядами зубов по очереди.

Каррум присмотрелся, и снова вжался в стену сильнее. На почти человеческом лице были звериные глаза. Как у ночных хищников, с вертикальным зрачком. На голове росли звериные уши, а на земле лежал хвост. Таких существ Каррум не встречал раньше.

– Демон. – сказал он, убедившись, что его всё-таки сожрут.

Существо же взяло в руки костяной арбалет, понюхало сделанную из жил тетиву и облизнулось.

– Я Рисска. – сказал "Демон".

Каррум задумался, могла ли бабушка увидеть это существо раньше и использовать для "Пожирателя Дворфов"? "Рисска" отложила крысолюдский арбалет в сторону, и принялась за ядовитые грибы. Они лежали перед ней рядами, и она их ела один за другим.

– Ты кто? – решился снова спросить Каррум. – Человек? Демон?

– Я – Рисска. – заявило существо, доедая очередную смертельно ядовитую поганку.

Это их раса? А что если они выкопали гнездо этих Риссок? Мысли его куда-то понесло. Он представил королеву Риссок, солдатов Риссок, рабочих Риссок. Вот лавина Риссок добирается до Ногг Кальдир, и они начинают дружно есть тяжёлые железные ворота.

В тоннелях он не разглядел, как это существо дерётся, но с крысолюдами оно расправилось молниеносно и голыми руками. Двигалось оно очень быстро, и могло двигаться бесшумно. Каррум представил, как дюжины таких существ прокрадываются внутрь города. Он помотал головой, и задал давно беспокоящий его вопрос.

– Ты дворфов ешь?

Существо задумалось и уточнило:

– Живых?

Каррум кивнул.

– Живых нельзя! – мудро сообщило ему существо.

– Почему? – поинтересовался Каррум.

– Накажут.

Интересно, конечно, кто накажет.

– А неживых? – зачем-то спросил Каррум. И пожалел об этом, потому что существо задумалось.

– А зачем? – поинтересовалось оно.

– Для еды? – зачем-то продолжил опасную тему Каррум.

Рисска наклонилась в сторону, и внимательно посмотрела на него. Прошлась взглядом сверху вниз, как будто оценивая питательность Каррума очень опытным взглядом. Задумчиво спросила:

– А надо?

– Нет! – немедленно выпалил Каррум.

– Тогда не ем. – пожала плечами Рисска и стала доедать поганки.

Каррум выдохнул. На несколько мгновений повисла тишина. Похоже, поганки закончились. Рисска снова взяла костяной арбалет, и задумчиво понюхала его.

– Я здесь зачем? – спросил Каррум.

– Ранен. – сказало существо и показало на колено Каррума. Каррум, наконец, заметил повязку. Похоже, её сделали из его рубашки. Каррум задумался.

– А Рисска зачем? – снова спросил он.

– Купить адамантин. – сказало существо и хлопнуло себя по кошельку. Кошелёк выглядел увесистым и дорогим. Намётанным взглядом Каррум отметил застёжку из адамантина, который это существо искало.