Текст книги "Химера (СИ)"

Автор книги: Виктор Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 40 страниц)

Пока Тирлаэль собирала кусочки растений в маленькие склянки, Нильс стоял и смотрел на покрытые мхом заброшенные дома дворфов. Там, за проломом в полу, будет небольшой лабиринт, и после него – лавовые трубки, что ведут в огромную пещеру.

В голове Нильса же крутилась назойливая мысль: Кто мешает ему? Кто идёт впереди его и вмешивается?

Он не нашёл ответов. Они сделали привал, Тирлаэль сварила последнюю порцию зелья, что ослабляло его головную боль, и они спустились в пролом. В лабиринт, в лавовые трубки, что вели глубоко, к огромной пещере, где раньше жили крысолюды.

Глава 45

Подземелья. Заброшенная пещера

Они спустились в пролом в полу. Прошли небольшой лабиринт и вышли в лавовую трубку. Эльфийка с интересом рассмотрела высохшее покрытие на стенах и полу, и собрала несколько его кусочков. Она складывала их в маленькие пузырьки. Нильс не возражал. У него всё сильнее болела голова, и он торопился вперёд. На пути им попадались иногда скелеты крысолюдов и их костяные орудия.

Лавовая трубка привела в просторную пещеру. Здесь было тепло и влажно. На высоком потолке местами светились причудливые растения, но их было слишком мало, и в пещере царила тьма. Тирлаэль усилила свет своего посоха, но он не мог осветить гигантскую пещеру до конца.

Здесь пахло сыростью, гнилью и смертью, к ним примешивался далёкий аромат серы. Обрывки кожистого покрытия лежали тут и там на полу, высохшие и безжизненные. Мёртвые растения поднимались над землёй. Они возвышались, наверное, когда-то на два-три дворфских метра, но теперь лежали безжизненно на полу, а из их навершия растекалась гниль.

Странные костяные наросты поднимались над почвой, похожие на гигантские ракушки, высохшие, закостенелые и тоже мёртвые. В их боках зияли огромные дыры, на краях которых засохла слизь, а внутренности очень походили на дома. Дома, почти такие же, как выращенные внутри деревьев комнаты. Тирлаэль попыталась зайти и осмотреть один из таких домов, но вонь внутри стала уж слишком нестерпимой. Она лишь успела разглядеть стол из пористого материала и вырезанную из кости тарелку на нём.

– Нам не сюда. – сказал Нильс. Видно было, что он снова мучается головной болью. Человеческий герой затравлено озирался по сторонам, прислушивался, закрывал глаза, и снова поднимал вперёд меч, словно пытаясь нащупать им невидимый путь.

В темноте, где-то далеко капала вода. Что-то потрескивало и иногда рокотало, медленно, неторопливо, глухим и глубоким звуком. Иногда вдали с мягким шлепком падали ошмётки гнилых растений с далёкого потолка, а одна из заброшенных "ракушек" зданий обрушилась, когда они проходили мимо.

– Нашёл. – вдруг сказал Нильс, и прибавил шаг. Вдали, внизу за рядами развалин, мелькнул свет факелов. Нильс чуть ли не бежал к ним, и Тирлаэль с трудом успевала за ним.

Покрытый истлевшими клочьями путь резко свернул и превратился в долгий, пологий спуск. Он заканчивался внизу площадью. Что-то раньше стояло на ней, но сейчас в центре неё несколько крысолюдов куда-то тащили сундук. Воины крысолюды в потрёпанных костяных доспехах, а вместе с ними очень старый крысолюд, с посохом, конец которого светился зелёным светом. Он тяжело переступал и щёлкал что-то на своём языке.

Нильс закрыл глаза. Он увидел перед собой пещеру, покрытую пульсирующей кожистой поверхностью. Вместо темноты царил полумрак. На потолке светились неизвестные растения. А внизу на площади, рядом с пульсирующей кучей плоти его ждали крысолюды. На подмостках же стоял, покрытый грибными наростами, предводитель крыс. Шаман? Повелитель? Король?

Так должно было быть.

Нильс открыл глаза. Видение исчезло. Исчезли укрепления, подмостки, куча мяса, но Король Крыс остался. Тот самый. Пусть и без грибной поросли на нём. Остальное не было важно.

Быстрым шагом Нильс начинает спускаться по лестнице, и оставляет Тирлаэль позади. Эльфийка настороженно вглядывается во тьму – слишком очевидно место, к которому торопится Нильс. Хоть ей и нужен свет, во тьме она видит лучше человека. Она смотрит в непроницаемую для человека темноту, и видит – вдали, за площадью, поднимаются террасы, на них площадки, и полуразрушенные ракушки домов. Там, в темноте, чуть заметно, что-то движется и поблёскивает металлом.

Она бежит вперёд, поднимает руку и вдруг замирает неподвижно на месте. По её телу пробегает чуть заметное свеченье. Нильс не замечает ничего и идёт вперёд.

– И придёт Герой. – говорит он, быстро приближаясь к крысолюдам. – В подземном городе он сразит короля крыс.

Крысолюды трещат на своём непонятном языке, щёлкают зубами. Бросают сундук на землю, ощетиниваются копьями и костяными мечами, окружают старого крысолюда, готовятся защищать. Несколько факелов падают на землю, и чёрные глаза старого шамана смотрят на человеческого героя. Он устало говорит что-то на своём щёлкающем языке, отпускает свой посох, и тот падает на землю. Воины спорят, но недовольно отходят в сторону. Книррак поднимает свои руки-лапы и склоняет голову.

Оскаленный Нильс подходит ближе. Шрамы на его лице сверкают в свете факелов. Он смотрит на смиренного крысолюда, чуть склонив голов.

– Книр-рак. – говорит старый крысолюд, и просительно смотрит на героя.

Нильс улыбается.

– Прекрасно. – говорит он, и молниеносным движением отрубает крысолюду голову. Жизнь старого шамана заканчивается.

Раздаётся возмущённый, яростный писк. Защитники бросаются на человека, но Нильс легко разделывается с ними. Один удар, в сердце. Второй удар, в голову. Размах, и голова крысолюда катится в сторону, выпад и ещё один падает на землю. Несколько движений, и вокруг лишь тела убитых. Несколько мгновений и вокруг тишина.

– Боль ушла! Мы продолжаем путь. – радостно оборачивается он назад, к Тирлаэль. Но эльфийской волшебницы нет на привычном месте, где она всегда молча шла вслед за ним. Она стоит неподвижно вдали, на идущем к площади склоне, в неестественной позе.

Он оглядывается назад, поднимает меч, и тот вспыхивает на мгновение ярким светом. Вдали, на террасах и крышах домов, движутся тёмные фигуры. В темноте загораются десятки магических плетений. В него летит огромный булыжник.

– Я! Герой! – кричит Нильс, и отпрыгивает от него в сторону. Его меч загорается пламенем, и он сбивает ударом летящее ледяное копьё. Светлое лезвие покрывается инеем, и он отбивает огненный шар.

Он уворачивается в сторону от нового булыжника, отпрыгивает от парализующего заклинания, втыкает конец меча в пол, молния бьёт в его меч и безвредно уходит в землю.

Раздаются щелчки, звук тетивы, и в него летят стрелы и арбалетные болты. Он уворачивается, бегает по площадке, кувыркается, сбивает несколько из них на лету. Но снаряды летят в него потоком, их просто слишком много, больше чем могло бы быть там, у входа в дворфский город.

Мимо проносится стрела с привязанной к ней склянкой, ударяется об пол, и по полу разливается странно пахнущая жидкость. В него летят огненные стрелы, и жидкость вспыхивает пламенем. Темнота уходит, и новые и новые горючие стрелы бьются об пол, и пожар расползается по площади.

– Я! Герой! – кричит Нильс. В его разум приходят чуждые знания. Как поставить магический щит при помощи его меча. Он еле успевает разбираться с ними.

Он делает сложное движение, и на мгновение вокруг него вспыхивает тонкая, колеблющаяся золотистая оболочка, будто мыльный пузырь. Несколько слабых заклинаний отскакивают от него.

Но вдали вспыхивают всё более мощные плетения. В него летят огромные огненные шары. Из пола поднимаются острые каменные шипы. Ледяные копья становятся огромными, и оставляют борозды на поверхности.

– Придёт… герой… – шепчет Нильс, и пытается поставить щит.

– Придёт… герой… – повторяет он, когда заклинания рвут его щит на части.

"Придёт… герой", повторяет его разум, когда тело Нильса подбрасывает вверх, бьёт об пол, дробят каменные снаряды, когда его рвёт на части. Он падает с хрустом вниз, на пол, в огонь. Он горит. Не чувствует правую руку, куда-то улетел в сторону его меч.

"И придёт герой"

Потом наступает темнота.

***

Яркий солнечный, летний день. Облака парят высоко. Светлые и жизнерадостные. Он лежит на стоге сена, и смотрит в небо, вспоминает об очередном странном сне, а вокруг пасутся овцы.

Как было всегда.

Серебристый звон колокольчика разносится в воздухе. Грустный, печальный. Хрустальный звон оплакивает – тех, кто жил, кто живёт, кто будет жить, и тех, кто не родится никогда. Он плачет о судьбе этого мира.

Плачет рядом с Нильсом.

Нильс встаёт. Вокруг него коленопреклонные фигуры. В белых одеждах, расшитых серебром и золотом. Длинные ленты развиваются на их одеждах, и лица их скрывает ткань. Непроницаемая, без разреза для глаз, покрытая письменами забытых народов. Служители Белой Богини.

Они шепчут: "Герой". Будто шелест ветвей, шум лесного ручья, дуновение ветра.

Снова звенит хрустальный звон колокольчика, плачет, оплакивает Нильса. Коленопреклонная фигура протягивает Нильсу меч. Дар. Дар, предначертанный ему, из белого светлого металла. Такой, каким и должен быть меч героя.

Ведь так и должно быть.

Он берёт меч с удивлением, в свою руку. Вспоминает. Это было давно. Тогда, когда началось его путешествие. Как давно? Он забыл. Он потерял счёт дней, месяцев. Быть может, прошёл год? Несколько лет?

Он смотрит задумчиво на белый меч и не может вспомнить название своей деревни. Не может вспомнить имена жителей, друзей, родителей. Были ли они когда-нибудь вообще?

Он смотрит на коленопреклонного человека перед ним. "Герой" шепчут служители Белой Богини ему. Крестьянин проходит мимо, и Нильс не может вспомнить его лицо и имя. Он кричит что-то радостное. Герой. Это значит, что в деревне будет праздник.

Нильс вонзает меч в сердце служителя перед ним. Коленопреклонная фигура вздрагивает, красное пятно растекается по одежде. Светлый меч героя чавкает и впивается в человека перед ним. Человека ли? Служитель скукоживается и опадает кучкой пепла. Крестьянин кричит что-то в ужасе, служители встают один за другим, достают оружие. Нильс бросается вперёд, и рубит белые одежды мечом. Лезвие меча светится кроваво-красным светом.

Видение заканчивается. Это не произошло, тогда, давно, в деревне, название которой он забыл. Нильс приходит в себя.

Боль. Невероятная боль разливается по его телу. Он не чувствует правую руку. Не видит левым глазом, он лежит наа земле, и над ним склоняется фигура служителя. Он похож на служителя Белой Богини, но одежды его чёрные. Где-то недалеко лежит его меч. И он понимает, вдруг, как сделать, чтобы тот вернулся ему в руку. Понимает, как сделать чтобы лезвие окрасилось кроваво-красным.

Боль накатывает приступом. Ещё чуть-чуть, он потеряет сознание. Чёрные фигуры ходят вокруг, вдали стоит, всё ещё неподвижная, Тирлаэль. Склонившийся над ним человек выпрямляется, говорит:

– Герой мёртв.

Кто-то радостно выкрикивает. Чёрные фигуры отличаются друг от друга. Высокие и низкие, приземистые. Широкоплечие и изящно худые. Здесь несколько разных рас?

Он концентрируется. Вспоминает то действие, по призыву меча. Лёгкий скрежет раздаётся, и в его левой руке оказывается привычный ему меч. Он делает рывок рукой, чуть не теряя сознание, и лезвие впивается в стоящему перед ним в ногу. Оно пьёт человека перед ним, высасывая кровь и жизненную силу, чтобы передать Нильсу.

Боль чуть-чуть отступает. Служитель осыпается на землю пеплом.

Нильс хрипит. Время движется медленно как кисель. Только что казавшееся мёртвым тело встаёт, и бросается на ближайшего к нему тёмного служителя – приземистого, похожего по размерам на дворфа. Тот пытается защититься, отмахнуться топором. Меч Нильса впивается в него, и начинает поглощать. Напавшие на него приходят в движение, вскидывают арбалеты, оружие, заклинания, но Нильс прямо посреди них, и некоторые из них опасаются зацепить своих.

Коренастый прислужник осыпается на землю прахом. Нильс чувствует, как что-то происходит там, где раньше была его правая рука, но не обращает внимание. Ещё один рывок вперёд, ещё один противник, и снова светлый меч начинает выпивать живого противника. В него летит первая стрела, он заслоняется умирающим врагом.

Человеческий герой, израненный, обожжённый, в изодранной одежде и броне, покрытый кровью и ожогами кидается на нападающих снова. В его левой руке меч светиться кровавым светом. Правый руки нет на месте, но что-то мельтешит там, где она была, шевелится тонкими нитями, сплетается.

Бросок. Меч впивается в жертву и выпивает её. Боль отступает на шаг. Кажется, он начинает чувствовать правую руку. Жертва падает пеплом на пол. Кто-то плетёт заклинание. Новая цель. Новая жертва.

Меч чавкает, жадно поглощая чужую кровь. Он чувствует правую руку по локоть. В левом глазу проблескивает свет. Боль не прекращается на мгновение. Жертва падает пеплом.

Нильс бросается на мага и рычит, его пытаются защитить два мечника. Он сбивает одного из них с ног, катится кубарем, с размаху впечатывается головой в его лицо затем снова пожирает кровь меч. В него ударяется огненный шар и он снова начинает гореть.

Больно. Он кричит.

Пылающее, лишь отдалённо похожее на героя существо кричит, бросается на мага, игнорируя стрелы, арбалетные болты и заклинания. Кровавый меч выпивает волшебника, тот превращается в пепел. Нильс чувствует свои пальцы, перебрасывает меч в правую руку, бросает на неё короткий взгляд. Его кожа – месиво из копошащихся красных нитей. Он вдруг понимает, как использовать с мечом ускорение.

– Придёт… герой!! – рычит горящая израненная фигура, непохожая уже на человека. Чудовище размахивает окровавленным светлым мечом, движется как дикий зверь.

Монстр рычит, впечатывает рукой лицо противника в пол, протыкает его мечом. Тот осыпается пеплом. Он прыгает на другого врага, подсекает ноги, протыкает насквозь, заслоняется им от летящей в него молнии, и кричит, когда разряд проходит сквозь него. Жертва осыпается пеплом.

Он рычит, прыгает, уворачивается, его бьют новые заклинания, в теле застревают стрелы и болты, и меч выпивает врагов одного за другим, пока не остаётся один, последний.

Высокая, широкоплечая фигура мастерски сражается двумя мечами, и теснит Нильса. Тот пытается найти брешь, но существо в тёмной оджеде превосходит его в силе и мощи.

– Герой умрёт. – спокойно говорит высокий противник, он теснит Нильса назад. – И тогда, однажды, мы снимем проклятье.

– Какое… – шипит Нильс. Всё его тело болит. Сила меча, что помогла против остальных врагов, не помогала против врага этого. Кто это? Эльф?

– Проклятье героя. – спокойно говорит враг, блокирует Нильса мечом, и бьёт невероятно сильным пинком. Нильс катится кубарем от удара, и тяжело встаёт.

Чары спадают с Тирлаэль. Волшебница вскидывает посох, с его конца срывается молния и бьёт в сильного противника. Его трясёт разрядом. На него бросается Нильс, и втыкает в него меч. Тирлаэль немедленно прерывает молнию. Меч Нильса пытается пить врага, но вместо прилива сил Нильс начинает кашлять и задыхаться. Он выкашливает клубы фиолетового дыма.

– В сторону! – кричит Тирлаэль, и Нильс отпрыгивает назад.

Из земли вырываются каменные шипы, и впиваются во врага. Из почти мёртвой земли вырастает лиана и оплетает его. Зеленоватое заклинание приземляется на него и тот замирает, затем Тирлаэль долго жжёт его молнией. И противник, наконец, погибает.

Он падает на землю, лежит неподвижно, но потом вспыхивает серебряный рисунок его одежд. Он превращается в пламя, и сжигает тело. Остаётся лишь пепел.

Тирлаэль недовольно качает головой, и идёт к Нильсу. Человеческий герой еле жив. Кроваво блестят сотканная силой меча рука, и глаз. Видно, что Нильс вот-вот потеряет сознание.

– Утро. – говорит Нильс. – нужно… дожить до утра… тогда меч… вылечит почти всё.

Она наклоняется и бесцеремонно разглядывает его. Её глаза вспыхивает серым, на мгновение.

– Придёт герой… – шепчет Нильс. – Он отправится в сердце тьмы…

Он медленно заваливается на бок.

– Он сразится с последним врагом… и тогда мир станет таким, каким был всегда…

Глаза Нильса медленно закрываются.

– И герой, вернётся, наконец, домой…

Человек повалился на землю. Тирлаэль простояла над ним несколько минут, с интересом разглядывая, как делает работу опутавшие его заклинания. Вот подготавливается к работе зачарование одежды. Через несколько часов оно начнёт восстанавливать порванный и сожжённый наряд. Вот медленно напитывается силой его меч. Вот меняются его магические плетенья.

Она мотнула головой, и развеяла "Взгляд Артефактора". Оглянулась по сторонам, и грубо, волоком, потащила Нильса к ближайшему месту, где можно было бы разбить лагерь – ведь если человек умрёт, наставница будет недовольна.

Позади догорало поле боя, на котором давно истлели тела крысолюдов. Других врагов не было видно. Тирлаэль развела огонь, достала походные алхимические принадлежности, и стала готовить простейшие зелья.

Пару раз она задумалась об убитых врагах. В этой группе точно были дворфы, люди и эльфы. Почему они работали вместе и пытались убить героя?

Глава 46

Карета чуть покачивалась. Внутри неё сидел единственный пассажир – черноволосый мужчина лет тридцати, в серой мантии-накидке странного покроя. Человек. Он блеснул круглыми очками с кристальными стёклами, водрузил на колени небольшую кожаную походную сумку и в очередной раз, с довольной улыбкой проверил её содержимое.

Набор походных принадлежностей для приготовления пищи. Нитка с иголкой. Фляга для воды и напитков, несколько сухих галет. Он взял одну из них, и с удовольствием съел.

Серебряный кинжал. Набор серебряных игл, огниво, кремень, пузырёк со святой водой. Он достал пузырёк, посмотрел сквозь него на свет, встряхнул. Вода вспыхнула золотистыми искорками. Значит, она ещё не потеряла силы.

Набор лозоходца для поиска источников воды – благословенный жрецами света. Несколько головок чеснока, завёрнутые в ветошь. Небольшой томик с толкованиями учений двенадцати богинь света, и специальным приложением в конце. Прочный переплёт украшали полоски меди. Человек открыл томик, перелистнул несколько страниц, довольно кивнул. Чуть нахмурившись пролистнул приложение – оно перечисляло имена богинь тьмы. Те, что никогда нельзя произносить вслух. Он закрыл томик, и вернулся к содержимому сумки.

Серебряный алхимический нож. Маленький деревянный молоточек. Несколько осиновых кольев. Шкатулка с официально одобренным набором ядов и кислот, серебряное клеймо, трубка с алхимическим порошком, несколько магических кристаллов и серебряный гномский магический хронометр. Он проверил его. Единственная стрелка медленно ползла по кругу, размеченному на "ночь", "день", "утро" и "вечер". Он открыл шкатулку, взглянул на хрустальные пузырьки с ядами и кислотами, и мечтательно улыбнулся.

– Свет. Свет очистит всё. – Прошептал человек, и тут карету тряхнуло. Его подбросило вверх. Пузырёк с опаснейшей кислотой чуть не вылетел из рук.

– Круу! – заорал за стенкой кареты грифон. В ответ раздалась приглушённая ругань. Окошко кареты приоткрылось, и в него со свистом устремился воздух.

– Ваше священство! – переврал титул пассажира кучер. Лицо его закрывала металлическая маска, со стёклышками поверх глаз. – Грифоны бесятся, почти прибыли, потерпите!

"Его священство" торопливо запихивал пузырёк назад в шкатулку, и отмахнулся. Кучер закрыл окошко. Пассажир закрыл сумку и покачал головой. Он приоткрыл шторку на окне и глянул наружу.

Карета летела под облаками, постепенно снижаясь. Четыре грифона тянули летучую повозку. Крайний правый показывал признаки неповиновения и недовольства, сквозь толстые стенки слышалась приглушённая ругань и треск разряжаемого артефакта. Где-то впереди приближалась башня Великой Академии Знаний.

Человек задёрнул шторку, откинулся назад на не самое мягкое сиденье. Поставил сумку рядом, закрыл глаза, и повторил:

– Свет очистит всё…

В голосе его прозвучали нотки сомнения. Он достал из-за пазухи металлический амулет света, сжал его, и медленно стал шептать молитву четвёртой богине света. Богине света очищающего. Его звали Винсенто. Винсенто, инквизитор. Боевой инквизитор среднего ранга Третьей Священной Инквизиции.

– Свет очистит всё… – повторял он, напряжённо читая молитвы. Карету снова качнуло и она ощутимо накренилась. Он продолжал шептать молитвы богине света, и еле сдерживался чтобы не воззвать к ней по имени, нарушив запрет. Ведь нельзя произносить имя божества вслух. Никогда, нигде, не смотря ни на что, даже если божество светлое.

Карета накренилась сильнее, инквизитор продолжал молиться. Хорошее настроение от просмотра его любимых инструментов улетучивалось. Великой Академией уже несколько сотен лет правило чудовище – Кармин Бладторн. По одному взгляду на Кармина любому инквизитору было понятно, что это упырь. Белая как мел кожа и волосы, кроваво-красные глаза. Кармин ходил в чёрном плаще, похожем на крыло летучей мыши. Он не любил дневной свет, просил разрешения перед тем, чтобы войти в комнату, повелевал тучами летучих мышей, и пил красное вино. Но несмотря на всё это, доказать вампирскую сущность очевидного упыря инквизициям никак не удавалось.

Упырь проходил все проверки. Священные и благословлённые реликвии не приносили ему вреда. Все заклинания познания, что инквизиторы пытались применить на нём, всегда, безоговорочно сообщали: "человек". "Человек", который жил и не старел уже несколько сотен лет.

Свет очистит всё. Он уничтожит тьму и скверну. Уйдёт страдания, болезнь и боль. Свет испепелит тех, что осмелится противостоять ему, и тогда на земле наступит эпоха процветания. Так говорили священники. Некоторые из них. Четыре священные инквизиции бросали значительную часть своих огромных ресурсов на то, чтобы изжить проклятого упыря. "Проклятый упырь" изживаться никак не хотел, и лишь посмеивался над попытками его подловить на ошибке и уничтожить. Так было до тех пор, пока кто-то из инквизиторов не перегнул палку и не обидел сестру Кармина – Камиллу Бладторн.

Тогда инквизиций стало три. Четвёртая внезапно оказалась логовом вампиров, и три инквизиции уничтожили её с огромным трудом и потерями. На заседании глав было решено – упыря и его сестру пока не трогать. Через десятки лет после этого решения, при поисках очередного беглого вампира, кто-то внезапно вспомнил, что Кармин не прочь делиться знаниями. И тогда инквизитор, робея и кривясь, от вида ненавистного существа, впервые пришёл в Академию к упырю за советом. С хохотом, ненавистный упырь помог инквизитору, и упомянул, что в следующий раз возьмёт плату.

Свет уничтожит тьму. Когда-нибудь. С тех пор уже много лет "свет" в лице инквизиции обращался к тьме, в лице Кармина, когда дело касалось вампиров.

"Конечно же я помогу в этом деле" – смеялся очевидный упырь, потягивая красную жидкость из хрустального бокала. На потолке над ним сидели летучие мыши, некоторые из них размером с большую собаку. Он улыбался, показывая чуть заострённые зубы. Но все заклинания говорили: "человек", а про жидкость в бокале сообщали: "томатный сок".

Свет не мог уничтожить тьму, и поэтому о договоре с Кармином знали лишь немногие инквизиторы, в числе которых совсем недавно оказался и Винсенто. Сегодня Винсенто встречался с Кармином впервые.

Карету снова тряхнуло, она заложила крутой поворот. Слишком крутой поворот. Винсенто съехал в сторону по сиденью, и впечатался в стену. Он почувствовал, как карета начинает рывком спускаться, слишком быстро, и слишком резко. Чуть-чуть медленнее падения. Дыхание перехватило, и с треском его карета впечаталась в посадочную платформу. Удар бросил его вперёд. Он успел среагировать – упёрся ногой в летящую ему на встречу стенку. Кажется, теперь тут останется отпечаток инквизиторского ботинка, с символом света. Карета остановилась, чуть покосившись.

Винсенто выпрямился, отряхнулся. Кто-то дёрнул дверь кареты, но она не поддавалась. Дверь дёрнули снова, и с треском она распахнулась и повисла на одной петле.

– Ваше… преосвященство? Живы тут? – осторожно спросила бородатая приземистая фигура. Вместе с голосом прилетели крики грифонов и лязги доспехов. Бородач бросил взгляд внутрь кареты, убедился, что всё в порядке, и засеменил в сторону звуков боя.

Дворф. Инквизиция не отнесла дворфов к представителям тьмы. Возможно, потому что до сих пор пыталась решить, относить ли к тёмным силам эльфов. Дебаты по поводу натуры эльфов были одной из традиций инквизиции.

Винсенто поправил очки, и неторопливо спустился из кареты на землю. Крики грифонов нарастали. Люди в тяжёлых доспехах, брали взбесившегося грифона в кольцо. Зверь кричал "Кру!" и пытался оттяпать загонщикам конечности.

– Сонный порошок кончился…! – крикнул кто-то из загонщиков. Дворф-бородач выкрикивал приказы, люди теснили зверя.

– ТИХО! – выкрикнул старческий голос. Винсенто почувствовал, как мимо пронёсся поток магии – боевые Инквизиторы чувствовали её всплески без амулетов. Грифон замолчал. Закрыл глаза, качнулся, и повалился на землю.

– Сссон? – неодобрительно прошелестел голос со стороны. Винсенто оглянулся.

У каменных перил стоял ящер в робах. А рядом с ним, сгорбленная фигура указывала на грифона посохом. Откуда-то появился кучер, подбежал к грифону, склонился над зверем.

– Ваше магичество… сколько он спать теперь будет? Мне назад лететь надо!

– Дня два… три… – тяжело сказал маг, опёрся на посох.

Кучер схватился за голову. Он повернулся к магу, что-то хотел сказать, открыл рот, но остановился. Маг тяжело глянул на него, чуть-чуть наклонил посох, и кучер отступил, примирительно подняв руки. Маг кивнул и поморщился.

– Нельзя. Ссс ранами, колдовссство… – прошелестел ящер и покачал головой.

Винсенто посмотрел на мага и мысленно согласился. Маг выглядел так, как будто его пожевал и выплюнул дракон – его тело покрывали целебные повязки, поверх которых он как-то сумел натянуть одежду и чёрную мантию с серебряным узором. Покрытые повязками ноги, обмотанный тканью торс. Повязка на голове мага закрывала один глаз и голову, а перевязанная левая рука висела на поддерживающей повязке. Лёгкий порыв ветра донёс аромат десятка целебных мазей. Винсенто принюхался и поправил очки.

Мази поддерживающие, обезболивающие, ускоряющие заживление ран. От обморожения, ожога жаром, ожога алхимического. Сквозь кристальные стёкла очков Винсенто увидел плетения заклинаний. Усиливающих, поддерживающих… Маг что-то почувствовал, обернулся к Винсенто и навёл на него посох.

– Инквизиция… желает меня прикончить? – старик криво усмехнулся. Сквозь очки Винсенто увидел, как вокруг закованного в металл драгоценного камня в набалдашнике собирается магическая сила.

– Я, Винсенто "Упорный", Инквизитор второй ступени из Третьей Священной Инквизиции, клянусь благословением света, что пришёл не за магом в эти края. Не соблаговолите ли представиться, умудрённый знаниями? – спокойно сказал инквизитор, и коротко кивнул.

Магов инквизиция относила к возможно-тёмным созданиям. Свет очистит всё. Вероятно, он очистит и магов, но после того, как инквизиция разберётся, наконец, с вампирами и проклятым Кармином.

– Я есть Кальварус… – сказал маг, опустил посох. – иди своей дорогой, инквизитор. Мне не нужно твоё иям.

Маг повернулся к ящеру, и продолжил разговор. Винсенто прислушался к обрывкам фраз.

– Собрание… – спросил Кальварус у ящера.

– Этажом ошиблисссь, ваше магичессство… – прошелестел ящер в ответ.

К инквизитору подошёл встречавший его дворф. За его спиной люди в доспехах осматривали спящего грифона. Кучер чесал затылок. Три остальных грифона сидели абсолютно спокойно. Вот стражник толкнул грифона ногой, но тот даже не пошевелился.

– На тридцать этажей ошиблись, магичессство… – онеслось от ящера сбоку.

– В порядке, ваше… преосвященство? – спросил дворф у Винсенто.

Винсенто чуть улыбнулся.

– Я не заслужил ещё этот титул. – ответил Винсенто дворфу.

– В академии… было кресло – прохрипел маг неподалёку.

– Так как обращаться тогда? – спросил дворф Винсенто.

– "Инквизитор". "Инквизитор Винсенто". – предложил Винсенто. Дворф задумчиво почесал голову и оглянулся назад. У перил стояла небольшая платформа на колёсах, со странным рычагом.

– Инквизитор… – задумчиво сказал Дворф. – Меня звать Баррум. С нами поедете или своим ходом?

– Я, к сожалению, здесь впервые. Официальное дело к главе… Кармину. – Винсенто запнулся на имени проклятого упыря. Он слушал разговор за его спиной. Маг и ящер сначала перешли на шёпот, но теперь медленно переходили на повышенные тона.

– Так нету главы. – удивлённо сказал дворф.

– Что значит "нету"? – замер Винсенто.

– Что значит кресло съела моль! – зарычал за спиной Винсенто маг. Винсенто почувствовал поток магии. Инквизитор обернулся, потянулся к сумке. Посох Кальваруса снова разгорался. Единственный видимый глаз Кальваруса пылал яростью.

– Сссъела, дейсствительно съела! – Ящер пытался уговорить мага, медленно отступая назад

– Моль. Съела оббитое железом…, дворфское артефактное самоходное колёсное кресло! Ты смеёшься надо мной, ящер? – рычал маг, тяжело дыша.

– Магичессская! – закричал ящер. – Магичессская моль!

Маг замер. Задумался. Устало опустил посох.

– Магичесская моль. Метр россстом. Ковёр ссслопала. Выросссла… – объяснял ящер Кальварусу. – Восссемь стражников с ней дралосссь.

– Мне нужно… на тридцать этажей вниз. Там будет выступать Алахард. Нужно… кресло.

Дворф прислушался.

– А, это, полететь? – бросил он ящеру.

– Магичессству не здоровитссся. Идти сссложно. И парить. – прошелестел ящер. – Навернётссся. Ссс лессстницы.

– Тебе… ведь плату… надо… – тяжело дышал маг.

– Правду сссказал! Ссслопала. – возмутился ящер.

Винсенто перевёл взгляд между участниками, медленно моргнул.

– Уважаемый Баррум. Его магичество могут посадить на стул и отнести ваши люди. Если его магичество не против. Может быть, за плату.

Ящер вдруг воодушевился.

– Есссть паланкин! Видел, хранитьссся. Моль не сссъела. Как кресссло, ссс ручками.

– Я… заплачу. Золотом. – сказал Кальварус.

Баррум задумчиво оглянулся на Винсенто.

– Подождёте, ваше… то есть, Инквизитор? Время займёт.

Винсенто кивнул и встал возле ограды. Кальварус сразу предложил несколько золотых монет, и торговаться не пришлось. Люди суетились, несколько раз приезжала и уезжала странная платформа на колёсах. Люди возились со спящим грифоном. Он не смог посмотреть на паланкин – два подчинённых Баррума аккуратно, будто раненого перенесли Кальваруса на платформу и уехали вместе с ним. "К сссокровищнице", прокомментировал ящер. Дворф уехал вместе с ними, оставив ящера позади. Винсенто выделил момент, и обратился к ящеру:

– Уважаемый, – начал он.

– Крар, – сказал ящер. – Полноссстью "Крар-Нанел-Тлик-Кслтикстип".