Текст книги "Химера (СИ)"

Автор книги: Виктор Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 40 страниц)

Винсенто задумался на мгновение.

– Крар, что случилось с главой?

Ящер повернулся к инквизитору, уставился на него жёлтыми глазами.

– Разболелссся. – сказал он. – В постели валяетссся. В кабинете не появляетссся.

– Орден отправил меня к нему с делом. Что с ним произошло? – спросил Винсенто. Мысли о болеющем упыре с трудом укладывались в голове.

– Отравилссся – Крар чуть наклонил голову. – Чуть не ссскончалссся.

Винсенто задумался. Травить упыря уже пытались, но яды его не брали. Тогда чем? Ящер внимательно следил за его реакцией.

– Что будет с моим поручением? Третья инквизиция запросила помощь.

Ящер пожал плечами.

– Всё ссслучитьссся. Вмесссто главы замессститель. – он снова уставился на инквизитора. – Камилла. Сссестра.

Винсенто задумался. Каждый, кто отправлялся в Великую Академию Знаний, получал подробное описание Кармина, его привычек, манеры разговора, шутки и темы, а также длинный список попыток доказать его нечеловеческую сущность и результаты. В свитках почти не было информации по Камилле – кроме внешности. Сестра упыря редко появлялась на людях. Читала книги. Записи упоминали инквизитора, который сумел её задеть. Записи не упоминали, что с этим инквизитором случилось, и куда он потом исчез. "Делссся", подумал Винсенто и мотнул головой.

– Всссё получитссся. – сказал ящер. – Ссспокойная. Не злитссся. Не часссто злитссся.

Винсенто обернулся к ящеру, и вдруг задумался, что Инквизиция решила по поводу зверолюдей и ящерам. Относятся ли они к условно-тёмным расам?

– Бомба не пригодитссся. – сказал ящер и протянул чешуйчатую руку к инквизитору.

Винсенто уставился на ящера.

– Инссструкция. Оссставлена главой. – пояснил ящер. – бомбу забрать до вссстречи. Потом вернётссся. Не потеряетссся. Если не забрать, ерунда ссслучаетссся. Потом дворфы ругаютссся.

Винсенто посмотрел на ящера, вздохнул, достал из сумки трубку с алхимическим порошком и отдал ящеру. Тот кивнул, с интересом осмотрел "бомба", высунув раздвоенный язык, и спрятал в карман. Вскоре, трезвоня небольшим колоколом, вернулась платформа-повозка с дворфом. Винсент взошёл на неё и, наконец-то отправился к главе.

Глава 47

Причудливая колёсная платформа со скрипом катилась по коридорам академии знаний. Вместе с Винсенто отправился ящер, Крар, «На всссякий ссслучай». Коридоры закруглялись, образовывали кольцо. Тут и там мелькали арки, так любимые архитектором башни, имя которого осталось неизвестным.

Магические светильники горели на стенах – синеватые кристаллы на причудливых опорах. Замена факелов, волшебного огня. В коридорах суетились люди и дворфы. Кто-то торопливо оттирал углы тряпками, дворфы осматривали стены, и некоторые из них цокали недовольно языком. Вот два дворфа пронесли мешок с чем-то сыпучим. За спиной Винсенто два оставшихся стражника продолжали качать рычаг платформы. Она поскрипывала и катилась дальше по коридорам.

Винсенто вдруг понял, что видит следы боя. Вот дворфы рассматривают разбитый кристалл. Вот ещё один кристалл светится не синеватым, а красноватым цветом, мигает. Присмотревшись, он стал замечать царапины, выбоины, следы ударов. Свежие.

– Что-то случилось? – мягко спросил он у ящера.

Крар замялся. По-змеиному он высунул язык, и ответил:

– Моль, магичессская. Сссильная была ссс… очень. Сссопротивляласссь.

Ящер отвернулся в сторону, и не смотрел на Винсенто. Его хвост несколько раз недовольно дёрнулся.

– Значит, моль. – согласился для вида Винсенто и кивнул.

Мысли крутились в его голове, хороводом. Его инструкции касались исключительно Кармина, и ни слова не говорил про его сестру. Он вспомнил гротескный рисунок теперешнего главы Академии, и попытался представить женскую версию. Результат получился страшноватый.

– Добралисссь. – сказал вдруг ящер. Колёсная платформа остановилась у больших дверей. Один из качавших рычаг стражников снял шлем и утёр лицо.

– Дальше инквизитор отправитссся сам. – прошелестел ящер. – За бомбой надо потом вернутьссся. Иначе тут останетссся. Сссувенир ссстанет.

Винсенто спустился с платформы, и подошёл к двери. Остановился в последний момент.

– Надо ссстучать. – посоветовал ящер. Он обернулся к стражникам у рычага платформы. – Отправляемссся.

Платформа со скрипом развернулась, и поехала назад.

– До сссвидания, инквизитор. – бросил уезжающий ящер.

Винсенто кивнул в ответ, поднял руку, чтобы постучать, но остановился. Он наклонился и внимательно рассмотрел поверхность тяжёлой двери.

По огромной двери бежала глубокая царапина – один из многих следов "магической моли", если ящер не врал. Винсенто наклонился ещё ближе, присмотрелся и принюхался.

Дверь недавно мыли, но торопливо и в спешке. В глубине царапины что-то виднелось. Винсенто почти прикоснулся к царапине, но снова остановился. Что, если существо за дверью его услышит?

Он медленно отошёл от двери, стараясь ступать тихо. Посмотрел по сторонам, и заметил на соседней стене ещё одну царапину. Он медленно подошёл к ней, присмотрелся, и увидел темноватую субстанцию внутри. Грязь. Он аккуратно провёл пальцем по царапине. Достал из кармана тонкую деревянную палочку и соскоблил ей немного грязи в царапине. Конец палочки окрасился тёмным. Винсенто внимательно рассмотрел "грязь"….

Кровь. В царапине была засохшая кровь, которую не успели отмыть. Он отступил на шаг. Оглянулся на коридор. Синеватым цветом мерцали магические светильники. На полу и стенах он замечал всё новые и новые повреждения. Он подошёл к одной трещине, и нашёл внутри всё ту же бурую "грязь". Ко второй, к третьей… Везде он находил не оттёртую до конца засохшую кровь.

Свет магических кристаллов казался теперь зловещим. Царапины рассказывали историю о сражении, и сражались точно не с молью. Что здесь произошло, чтобы залить кровью весь коридор?

– Вас ждут, Инквизитор. – сказал усталый голос за его спиной.

Винсенто обернулся, и отпрыгнул. Перед ним стоял эльф. Усталый эльф в ливрее дворецкого. Хрупкая, изящная, но мужская фигура. Под глазами его виднелись тёмные круги.

– Заместитель ждёт вас в кабинете, Инквизитор. Вы обязаны…

Эльф уставился на Инквизитора, и изобразил жизнерадостную улыбку. Она вышла невероятно фальшивой. Он попытался сделать восторженный жест, всплеснуть руками, но… на середине движения потерял энтузиазм. Руки его упали плетями, и безжизненно повисли. Винсенто заметил, что у эльфа отклеивается кончик уха, а на щеке его потрескался грим. Эльф был фальшивый.

– Элмон Краламин, к вашим услугам. – безразлично заявил фальшивый эльф, и развернулся. – Идите за мной.

Винсенто кивнул и пошёл следом. Элмон шёл тяжёлой, шаркающей походкой. На его яркой и модной когда-то ливрее местами виднелись торопливо зашитые прорехи.

– Прошу. – сказал эльф перед большими дверями. Они приоткрылись сами. Винсенто вздохнул и зашёл внутрь. Двери тяжело захлопнулись за ним. Элмон остался снаружи.

Пурпурный ковёр на деревянном полу. Золотые подсвечники на стенах. Мебель из чёрного дерева, с украшениями. Большой массивный стол стоял у окна, два кресла перед ним. Окно закрывала толстая, как одеяло, занавеска, а на высоком потолке в непроницаемой тьме что-то копошилось, иногда поблёскивая глазами. Летучие мыши. Полчища мышей.

– Не заставляйте себя ждать. – сказал женский голос, и Винсенто будто подтолкнули в спину. Он сделал шаг вперёд и снова замер.

Камилла Бладторн сидела за столом, в одеждах из чёрных и красных тонов, с редкими серыми вставками. Он узнал её, по белой как мел коже и таким же белым волосам. Воротник закрывала её шею. Она смотрела на него кроваво-красными глазами, с чёрной радужной оболочкой.

Приготовленное приветствие куда-то делись. Винсенто не мог подобрать слов, и стоял столбом. Выработанные в работе инстинкты кричали ему, что перед ним упырь. Древний и невероятно опасный. Он потянулся в сумку, и понял, почему у него забрали бомбу. Камилла поморщилась и откинулась на спинку кресла. На лбу Винсенто появилась маленькая капелька пота.

Камилла вздохнула и сказала:

– Замри. – спокойно и холодно. И он замер. Неподвижно.

– Подойди к столу. – сказала она.

Он послушался. Сделал несколько шагов к столу и остановился, ожидая приказов.

– Сядь в левое кресло. Молчи. Смотри на меня. Я разрешаю дышать.

Он послушно выполнил приказ. Ведь так и должно было быть. Он должен выполнять приказы, когда их отдаёт она.

Она встала, подошла к тяжёлой шторе, и отодвинула её в сторону. В освещённую магическими свечами комнату хлынул яркий дневной свет. Возмущённо заверещали летучие мыши на потолке. Свет, яркий и ослепительный упал на Камиллу. Но ничего не произошло. Она внимательно посмотрела на Винсенто, стоя в потоке света. Потом она закрыла штору.

Винсенто послушно следил за ней, как ему и было приказано.

– Дай мне свой амулет. – сказала Камилла.

Он послушно достал из-за пазухи свой любимый амулет, на который он молился в повозке, отстегнул его от цепочки, и протянул Камилле. Она положила его на свою ладонь – священную реликвию, что должна обжигать зло и нечисть. И ничего не произошло. Она вернула амулет Винсенто.

– Забери и надень его. – сказала она. Винсенто послушно выполнил её просьбу. Камилла слегка улыбнулась, откинулась назад в кресло.

– Говори. – сказала Камилла. – Можешь действовать свободно.

И Винсенто осознал, что только что произошло. Он только что беспрекословно выполнял приказы Камиллы. Несмотря на тренировки инквизитора, невзирая на священную реликвию, что должна защищать его. Он сам снял реликвию и отдал вампирше.

Ужас. Чёрной волной его захлестнул ужас. Он вскочил с кресла, привычно отпрыгнул назад, увеличил дистанцию, и потянулся к одному из скрытых в рукаве серебряных ножей, и замер. Замер, глядя Камилле в кроваво-красные глаза.

Он выпрямился, скованными движениями. Деревянной походкой куклы подошёл к креслу, уселся в него. Камилла ничего не сказала. Она просто смотрела на него немигающим взглядом. Он чувствовал, что падает куда-то, чувствовал, будто что-то колючим и холодным прикосновением прикасается к его сознанию. Мир вокруг темнел. Ещё чуть-чуть и он потеряет себя, останется лишь послушный слуга. Слуга Камиллы.

Вампирша моргнула, недовольно фыркнула и откинулась назад в кресло. Винсенто неподвижно сидел на своём месте. Он дышал, водил глазами по сторонам, но не шевелил. Камила заговорила.

– Мой брат слишком добр.

Она встала и подошла к шкафу. Взяла из него бокал и бутылку с чем-то красным внутри.

– Он веселится, развлекается с вами. Всё это для него – игра.

Камилла открыла бутыль. Незнакомый аромат разносился по комнате. Белой как мел рукой, она налила красноватую жидкость в свой бокал и пригубила её.

– Когда он чуть не погиб, я решила, вначале, что это происки одного из вас. Очередная попытка отравить его, теперь успешная.

Она поставила бокал на стол. Красная капля жидкости стекла по её белому лицу.

– К счастью для вас, вашего ордена, вы оказались ни при чём.

Винсенто молчал. Он бы кивнул, но не мог пошевелиться.

– Я не буду играть в ваши игры. – холодно сказала Камилла – Не буду пить святую воду, есть чеснок, проверять очередной артефакт, который принесёт очередной гонец. У вашего ордена есть заклинания. Все они скажут, что я человек.

Камилла замолчала и выпила содержимое бокала, поставила на стол. С края стола она взяла несколько листков пергамента.

– Когда он вернётся на свой пост, вы продолжите свою игру. Дальше будете пытаться убить его, и продолжать верить в свет, который очистит всё. Но я буду говорить с вами лишь по делу.

Она выбрала из пачки несколько листков, и прочитала их. Затем протянула их Винсенто.

– Тебя зовут Винсенто. – сказала она. – Ты прибыл сюда впервые. Ты из Третьей Инквизиции. Ваш орден пытается изжить древнего вампира, известного как Крейтон. Крейтон скрылся от вас. Вы желаете получить помощь. Здесь несколько мест, в которых он может быть. Я разрешаю взять эти листки.

Чуть дрожащей рукой Винсенто взял листки.

– Иди. Твои дела здесь завершены. Твой орден передаст плату обычным способом. Пусть не пытаются меня обмануть.

Повисла тишина. Винсенто сидел неподвижно. Пауза затянулась.

– Выйди за дверь. – скомандовала Камилла – Потом я разрешаю действовать самостоятельно.

Винсенто встал. Медленно, неуклюже подошёл к двери. С трудом, у самой двери, остановился, попытался изобразить поклон. Дверь приоткрылась, и он вышел наружу. Там, за дверью, он осел на землю, и долго переводил дух.

Камилла откинулась на кресло и продолжила пить странное вино из хрустального бокала, когда шкаф около одной из стен отодвинулся в сторону. На стене вспыхнула светящаяся линия, и там открылась скрытая дверь. Из неё вышел Алахард – величайший архимаг человечества. Он будто сошёл со страниц сказки о магах – с белой бородой, он был одет в расшитую звёздами и магическими письменами мантию. На голове его была широкополая шляпа, а в руке он держал свой посох – с набалдашником из светящегося драгоценного камня. Он выглядел усталым.

– Мой брат? – Камилла недовольно повернулась к Алахарду. Она чуть хмурилась.

– Он не потерял себя, и продолжит существовать. – устало сказал Алахард, и задумчиво оглянулся на дверь.

– Жить. – предположила Камилла.

– Можно сказать и так. – неохотно согласился Алахард.

Пауза.

– Он станет прежним? – Камилла уставилась на Алахарда кровавыми глазами.

Алахард тяжело вздохнул. Он подошёл к столу, и сел в правое кресло.

– Может быть, угостишь старика? – сказал Алахард, и кивнул в стороны бутыли. – Я узнаю этот аромат.

Снова повисла пауза. Потом Камилла встала, взяла из шкафчика ещё один бокал, и поставила на стол. Она молча пододвинула бокал и бутыль к Алахарду. Маг покачал головой, и налил себе вино сам. Он поставил свой посох на пол, и посох замер, встал вертикально, без опоры. Алахард медленно отпил из бокала.

– Мой брат. – напомнила Камилла. Алахард снова вздохнул.

– Эффект… – задумчиво сказал он. – эффект на Кармине был как от мощнейшего проклятья. Проклятья без магического отпечатка. Такой, как он…

– Человек. – сказала Камилла. Маг нахмурился и покачал головой.

– Когда-нибудь я узнаю, как вы это делаете. – сказал недовольно Алахард. – Такой "человек", как он, должен был погибнуть от него. Я остановил процесс, и теперь он медленно приходит в себя.

– Как долго? – спросила Камилла.

– Месяцы, может больше. Он накопит силы и вернётся сюда, и будет снова насмехаться над несчастными инквизиторами.

Камилла фыркнула.

– Без этих "несчастных" мир стал бы лучше. "Свет очистит всё".

Она с раздражением оттолкнула бокал от себя. Он покачнулся, чуть не упал. Алахард, после паузы, заговорил.

– "Свет очистит всё", скажет один, и поможет кому-то в нужде. "Свет очистит всё", скажет другой, и убьёт того, кого сочтёт тьмой. Одна вера, разное действие, разный результат. Стоит начать воевать с фанатиками, и ввяжутся в неё те мирные люди.

– Предлагаешь ли ты ничего не делать, "Алахард Великий"? – нахмурилась Камилла.

– Я живу очень давно, – сказал Алахард, – Меня связывают клятвы, обязательства. Но за всё это время, я не нашёл абсолютно правильный путь.

Камилла посмотрела на Алахарда.

– Есть я. Есть мой брат. Есть те, кто пытается нас убить. Те, кто становятся на нашем пути.

Алахард задумчиво кивнул и продолжил:

– И есть те, кто вам помогает. Это один из возможных ответов.

Алахард встал.

– Наш мир не так прост, как кажется. Почему эльфийские маги не покидают свой лес? Почему все драконы селятся на одной территории? Почему демоны нападают лишь на приграничные земли?

– Ты говоришь загадками, маг. – сказала Камилла.

– Возможно. – пожал плечами Алахард. – меня ждут на собрании. Я сделал всё, что мог. Дальше Кармин будет восстанавливать себя сам. Как "человек".

Камилла кивнула.

– Тридцать этажей вниз. Ты знаешь это место, маг. Но зачем тебе учить других? Ты стал сильнейшим.

– Лишь среди людей. – ответил Алахард и направился к выходу.

Архимаг вышел, беззвучно закрыв массивные двери за собой. Камилла долго смотрела ему вслед, потом отправилась в секретный проход – туда, где лежал её брат. В пустом кабинете повисла тишина. Потом с хлопаньем крыльев с потолка спустились летучие мыши, обхватили забытую бутылку с вином на столе, и утащили её вверх. Вскоре под потолком раздался радостный писк.

Винсенто долго сидел под дверями, и приходил в себя. Он не принял помощь от Элмона, не стал звать повозку. Он не отреагировал даже на прошедшего мимо Алахарда, лишь машинально отметив его присутствие. Он усомнится потом, действительно ли он видел Алахарда Великого, Всемогущего, Непревзойдённого и будет думать об этом всю дорогу до ордена. Он забудет забрать свою бомбу у ящера и та останется, став "сссувениром", и пополнит коллекцию забытого инквизиторами оружия.

Когда Винсенто вернётся в орден, и перескажет события, в записях появятся новые заметки про Камиллу: "Очень сильный менталист. Воздействие незаметно, защитный амулет бессилен. Называла попытки устранить Кармина игрой. Ни в коем случае не злить".

Кальварусу нашли паланкин. Двое стражников смогли отнести его к собранию, не упав с лестницы. К неудовольствию Кальваруса, один из них оказался слишком разговорчивым, и всю дорогу пытался рассказывать байки. Чтобы "его магичество" не заскучало.

"Вы бы к лекарю нашему обратились, ваше магичество", "он у нас сильный, ваше магичество". "Одного из наших грифон прокусил, чуть не на сквозь, ваше магичество", "Так он всё залечил, правда шрам не свёл". От постоянных "ваше магичество" у Кальваруса разболелась голова и на собрание он прибыл в скверном настроении. "А назад вы как, ваше магичество?", спросил тогда стражник. Кальварус предложил золотой, если стражники за ним вернуться. И ещё один, если они это сделают молча. Это помогло. Стражник молча отсалютовал, и Кальварус зашёл, наконец-то, в зал, где проходило собрание магов.

Глава 48

Великая Академия Знаний

Зрительские места – столы и сиденья за ними – стояли полукругом. Они огибали небольшую сцену с трибуной, гигантского размера доской для записей, лестницей на колёсах, для того, чтобы писать на доске. Это было место для докладов. Ряды шли один за другим, поднимались высоко над сценой. Гигантское помещение освещали кристаллы, но сбоку сияло огромное окно, которое можно было прикрыть такой же огромной шторой. За окном простирались облака и лес, а для того, чтобы передвигать штору, иногда приходилось звать стражников.

Здесь, в аудитории, могли слушать уроки и лекции пара сотен посетителей одновременно. Такие лекции и сборы проходили здесь часто в прошлом – сто, двести лет назад. Сейчас же здесь находилась только пара дюжин гостей. Маги. Маги со всех частей мира, те, что получил новости, те, кто успел сюда добраться.

На трибуне стоял гном – худой и хрупкий на вид, ростом около дворфского метра, как и все гномы. Съёжившись, он неуверенно спорил о чём-то с толстым немолодым человеком из первых рядов. В расфуфыренной одежде, в шляпе с пером, человек походил скорее на дворянина или вельможу, чем на мага. На его принадлежность указывал лишь небольшой посох, больше похожий на жезл, и крошечная книга в кожаном переплёте, пристёгнутая к его поясу на цепочке. Элниус. Элниус "Великолепный". Правда этим титулом он звал себя только сам.

– У нас многообещающие результаты… – лепетал растерянно гном. Но доске позади него пестрили корявые формулы. Даже с помощью лестницы гном не смог заполнить её полностью.

– Как вы собираетесь обходить принцип естественности Рувина Даелена, который гласит о сложности создания искусственной жизни из ничего и его постулат о вероятной невозможности? – размахивал руками Элниус. Он привстал на своём месте и начинал багроветь.

– У нас есть записи! Записи о возможных успехах! – отвечал испуганно гном.

– "Записи". – фыркнул Элниус. Он снял шляпу, и промокнул лоб белым платком. На краях платка мелькнули вышитые серебром магические письмена. – Единственных успехов достиг Улиус! Улиус "Проклятый". Все помнят, что из этого получилась.

В задних рядах приоткрылась дверь – медленно, неторопливо, будто входящий пытался пройти внутрь незамеченным. Внезапно дверь она дёрнулась, с грохотом распахнулась полностью, над ней вспыхнул ещё один кристалл, и по аудитории разнёсся громкий хрустальный звон.

Повисла тишина. Элниус и гном замолчали, уставились на опоздавшего. Вместе с ними к двери повернулись остальные присутствующие.

В дверях стоял замотанный с ног до головы в целебные повязки маг, он тяжело опирался на свой посох. Кальварус наконец-то добрался до собрания. Маги молча смотрели на Кальваруса, раздумывали – в какою же передрягу он попал. Но молчали. Первым очнулся Элниус.

– Кальварус, коллега! Не желаете ли присоединиться к нашим дебатам? – голос его легко разнёсся по аудитории, в словах мелькнули нотки сомнения. Кальварус поднял посох, и провёл набалдашником в стороны, сигнализируя "нет". Использовал популярный язык дальних сигналов. Элниус пожал плечам и вернулся к гному. Перевязанный маг сделал шаг внутрь и дверь за ним с оглушительным грохотом захлопнулась. Сама.

– Всем известно, что Улиус использовал пустоту… – продолжал Элниус, и гном на трибуне всё больше съёживался с каждым словом.

Кальварус оглядел ряды. Несколько десятков человеческих магов. В дальнем ряду сидит зверокот, в одежде пустынного кочевника. Ящер в капюшоне неприметно ютится в самом дальнем углу аудитории. Две худые фигуры в зелёных плащах с капюшонами шушукаются в средних рядах, у одной из них за спиной лук. Эльфы? Что они тут делают? Кальварус посмотрел налево, в поисках сиденья… и замер.

В последнем ряду, рядом с дверью, сидел дворф. Кальварус протёр незакрытый повязкой глаз, крепко зажмурился, но дворф не исчез. Самый обычный дворф, в тяжёлом латном доспехе, в шлеме, с заплетённой в косички бородой, в которой уже появилась седина. Его здоровенный топор лежал на соседнем сиденье, завёрнутый в толстую, грубую ткань, и перевязанный верёвкой. Перед ним, на столе располагались кипа пергаментных листков, странное писчее перо, и книга в кованом переплёте.

Его не должно здесь быть, подумал Кальварус. У дворфов никогда не бывает магов. Как он вообще сюда попал? Дворф же вытаращился на человека. Глаза его бегали по повязкам, перевязанным ранам. Они молчали. Рядом с трибуной Элниус продолжал спорить с гномом.

– Человек, – сказал дворф. – Ты не спрашиваешь, зачем я тут. Я не спрашиваю, кто тебя пытался съесть и как ты выжил. Договор?

Дворф протянул Кальварусу руку ладонью вниз.

– Договор. – устало сказал Кальварус и положил свою руку сверху.

Дворф кивнул и подвинулся. Морщась от боли, Кальварус сел рядом, поставил посох неподалёку и уставился на сцену вдали. Сцена чуть покачивалась и в глазах его иногда слегка темнело. В ушах появился и исчез шум. Элниус продолжал уничтожать доводы гнома. Мир покачнулся и выровнялся. Дворф осторожно толкнул Кальваруса. Маг поверунсля, уставился на соседа незакрытым глазом. Дворф протягивал фляжку.

– Наше пойло, сил даст на пару часов, потом спать свалишься. Попробуй. Не пьянит, люди от него не дохнут. А то упадёшь того и гляди…

Кальварус наклонил голову и уставился на фляжку. Его глаз вспыхнул на мгновение бледно-зелёным светом и потух. Кальварус чуть усмехнулся, осторожно протянул руку и взял фляжку.

– Я её вытер. – сказал дворф.

Кальварус кивнул, хлебнул из фляжки и зажмурился.

Вкус походил на удар дворфского боевого молота. Тяжёлый, мощный, сокрушающий всё на своём пути. Здесь точно были грибы, пещерный мох, какие-то травы. Здесь могло быть серебро, растёртое в порошок. Здесь, возможно, были измельчённые панцири пещерных насекомых и вытяжка их желёз. И с крошечной вероятностью тут могли быть чьи-то старые носки. С совсем крошечной.

С закрытыми глазами, Кальварус протянул фляжку назад. Дворфское зелье сработало, он почувствовал тепло. Дворф кивнул, взял фляжку и, завинтив, куда-то спрятал.

– Меня звать Харком. – сказал он.

– Кальварус. – устало сказал маг.

Дворф кивнул, взял свою книгу, и начал листать страницы. Краем взгляда Кальварус заметил на страницах рисунки. Дворф закончил листать, и принялся читать. Со страницы на Кальваруса смотрел очень похожий на него портрет, в полный рост, сделанный оттиском на пергаменте. Кальварус удивлённо поднял бровь.

– Я не знаю! – вдруг раздался со стороны трибуны отчаянный вопль. Кальварус и дворф уставились на сцену. Элниус, похоже, довёл гнома до истерики.

– Я не знаю! Я не знаю, не знаю, не знаю! Меня не должно тут быть, я всего лишь подмастерье! Меня попросили заменить, прочитать лекцию…

Гном шмыгнул носом. Со своего места Кальварус увидел, что Элниус смутился и снова вытер лицо платком.

– Это слёт магов… ожидаемо, что лектор готов к аргументации и дебатам. – растерянно говорил Элниус – А где лектор? Должен был выступать некто Крикеззор…

– Учитель отвлёкся. Сказал, что старый знакомый позвал на интересный проект… – грустно сказал гном. – дал гору записей, сказал разобраться.

– Тогда… если вы не готовы к дебатам, на этом закончим? Предпосылки вы перечислили… Если больше никто не хочет задать вопросы – Элниус оглянулся на зал.

Но никто не вызвался. Покачал головой кочевник зверокот, сверкнул глазами ящер, эльфы о чём-то спорили и вообще не смотрели на доску. Вопросов не было. Гном грустно кивнул, собрал свои записи, и ушёл с трибуны, шмыгая носом.

– Что за принцип Рувина Даелена? – вдруг спросил дворф.

Кальварус зажмурился, и тихо, неторопливо, перечислил.

– "Живое, да не возникнет из неживого. Разумное, из неразумного. То, что было мертво, не станет живым вновь". – процитировал Кальварус. – Рувин Даелен предположил, что это истина нашего мира.

– А големы? – повернулся к Кальварусу дворф.

– Они есть неживое и механизмы. – сказал Кальварус.

– А Улиус? – заинтересовался дворф.

Кальварус ответил негромко:

– Химеры Улиуса неразумны. Истина умерла вместе с ним. Предположение есть, что химер он создавал не умерщвляя исходных существ. Утверждение есть, что он пытался пустить в мир пустоту.

Дворф зябко поёжился, скрипнув доспехами.

На трибуну вышел стражник с алебардой, с листком пергамента в руках. Постукивая алебардой, он подошёл к трибуне и зачитал.

– Следующий, значит, выступающий. Мре… Мра… ре? – стражник замолчал. Он поднёс листок к глазам.

– Мрарелрнирмрр. – сказал зверокот кочевник. – "Мрар".

– Да. – облегчённо вздохнул стражник, и отошёл от трибуны. – прошу.

Зверокот встал со своего места, и мягкой, неторопливой походкой направился к сцене. Он был слишком большой для малого зверокота – средний или даже большой. Его покрывали пустынные одежды из серо-буро-желтоватой ткани. За спиной болталась сумка. Он беззвучно переставлял посох – корявый, выполненный из засохшего дерева, с похожим на стекляшку камнем в навершии. Зверокот посмотрел на доску и фыркнул. Оставленные гномом надписи осыпались.

– Какая у вас тема, уважаемый Мрар? – поинтересовался Элниус.

Зверокот поднял посох, наконечник вспыхнул бледным серым светом, один из мелков у доски поднялся в воздух, и начал очень быстро писать. Кальварус покачал головой – этот фокус давался далеко не всем магам. Мрар обернулся к аудитории.

– Алхимические свойства пустынных кактусов. – гордо заявил он.

Кто-то тяжело вздохнул в дальних рядах. Дворф покачал головой. А вот эльфы перестали шушукаться и повернулись к доске.

– Любопытно. – сказал Кальварус. Предмет обсуждения не интересовал его, но посмотреть на работу кошачьего мага стоило.

Мрар выступал тридцать минут. Зверокот мастерски разбирался в алхимии, и смог спокойно отразить каверзные вопросы от эльфов. Кальварус кивал и чуть улыбался. Дворф изредка делал заметки, но заинтересовался сильнее лишь, когда зверокот упомянул "алкоголь". Кальварус пару раз глянул на эльфов, задумчиво. Дворф буркнул:

– Из города выгнали, наверное.

Один из эльфов немедленно обернулся в их сторону, хмуро посмотрел на дворфа. Потом повернулся назад, к доске, где Мрар продолжал что-то рассказывать.

– У них очень хороший слух. – сказал Кальварус дворфу.

Мрар закончил выступление, спустился с трибуны. Уходя, он снова фыркнул на доску, стирая записи.

– Сколько выступлений? – устало спросил Кальварус у дворфа.

– Значит… десятка полтора будет. – подумав, выдал дворф.

Кальварус закрыл глаза.

– Каким по счёту будет Алахард? – спросил он.

Дворф открыл рот, но их прервал шум. Стражник с листком вернулся на трибуну и снова обратился к залу.

– Из-за срочных дел, его магичество, Алахард, желает выступить вне очереди. Желает знать, будут ли возражения. А то не знает, когда сможет в следующий раз прийти.

Зал заинтересованно загомонил.

– Если возражения есть, поднимите руку. Или посох. – предложил стражник.

Возражений не было. Алахард Великий, Алахард Непревзойдённый. Алахард Всемогущий. Все эти титулы не смел оспаривать никто. Величайший архимаг человечества в последний момент решил посетить собрание, и часть слушателей пришла только из-за него. Их оказалось очень мало лишь потому, что не все смогли организовать поездку в последний момент.

– Нету возражений? Тогда, его магичество, Алахард… – повернулся к двери стражник.

– Без титулов. Благодарю. – сказал голос от двери.

Зал замолчал. Дюжины глаз впились во входящего архимага. Он, как и всегда, носил свою привычную шляпу, расшитую звёздами и письменами мантию, и как всегда с ним был его неизменный посох. Стражник поспешно отошёл от трибуны.

Архимаг достал из-за пазухи листки пергамента и положил на пьедестал выступающего. Он поставил посох рядом с трибуной, и тот замер вертикально не падая. Алахард опёрся на трибуну и осмотрел зал. Маги с интересом смотрели на него, молчали и ждали. Кальварус наклонился вперёд. Он отметил, что Алахард выглядел неважно. И ему показалось, издали, что на руке архимага мелькнула знакомая чёрная линия. Следы пустотной магии? Он мотнул головой. Дворф тоже наклонился вперёд и впился в архимага глазами.

– Я благодарю, что вы пропустили меня без очереди. – сказал Алахард. – Сегодняшнее выступление моё будет необычным, ведь работа, которую я представлю вам, не завершена.

Он взмахнул рукой, и несколько мелков у доски поднялось и начали писать. Доска стала покрываться цифрами.

– Мои размышления основаны на обрывочных чужих знаниях. Существо, у которых я получил их… не хотело делиться ими, и мне долго с трудом пришлось уговаривать его.

Архимаг вздохнул. "Это ж он кого уговаривал, дракона что ли?" пробурчал рядом дворф.

– Применяя магию, мы иногда сталкиваемся с необходимостью считать и вычислять. Этому я посвящу моё выступление. Расчётам.

На доске позади мелки чертили. Сложение, вычитание, умножение, деление. Простые, известные истины. Цифры на основе десятичной системы, те, которые ввёл много давным-давно Рувин Даелен. В зале прошёл недовольный шёпот. Считать? Они маги. Но два эльфа в зале внезапно замерли и впились взглядом в доску.