Текст книги "Ты мне очень нравишься. Но... (СИ)"

Автор книги: Вера Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

– Почему же тогда опасные материалы так плохо охранялись?

– Увы, не ко мне вопрос. Я всё-таки не за систему безопасности отвечаю. Но будьте уверены, его величество поинтересуется у ответственных лиц, что это вообще такое произошло. И обсудит с доверенными людьми, что с этим делать и как это понимать.

– Полагаю, такое уместно. Учитывая, что пропал и один из тщательно охраняемых… предметов.

– И не говорите, – вздохнула она. – Вот кому в нашем мире вообще можно доверять?!!

– Вы не расскажете, как вам удавалось кристаллизовать магическую энергию? Вы ведь этим занимались?

– Не только этим, – ответила рассеянно. – А если говорить о конкретном эксперименте, то он же окончился неудачей.

– Как можно назвать неудачей то, что удалось сделать?

– Не думаю, что можно говорить об удаче в ситуации, когда каждый кристалл силы приходится стабилизировать жизнью талантливой женщины – потенциальной магички. – Королева посмотрела на Эйтала прохладно, даже выражением лица, не только взглядом намекая, мол, понимаю я твои заходы. Но ты меня не разговоришь. – Давайте оставим эту тему. Высокогорье постарается помочь Империи в вопросе вреда, который мог возникнуть из-за использования моих кристаллов. Я не отказываюсь. А вот что делать с девушкой, надо будет решить совместно. Как понимаю, этот маг её банально купил. У вас ведь, как и в наших краях, в ходу только репрессальное рабство, обращение в зависимое положение в наказание за проступок, верно?

– Да, верно. Если девушка ни в чём не виновата, она немедленно получит свободу.

– Ага! – Дама встрепенулась. – Вот-вот будет открыт переход. Давайте подойдём ближе. Милая, вставай! – Она нагнулась к спасённой девушке, которая успела задремать. Встрепенулась, испуганно глядя на королеву, быстро успокоилась под её ласковым, ободряющим взглядом и доверчиво вложила пальчики в её мягкую ладонь. Заметно было, что от мужчин она старается держаться в стороне – любых, даже от принца, вообще избегавшего смотреть в её сторону.

– А кто подготовит переход? – вдруг спохватился Эйтал. – Его величество дал кому-то доступ?

– Нет, хотя возражений его величество не высказывал. – И хитро улыбнулась. – Думаю, вас ждёт сюрприз, возможно, даже приятный. Полагаю, сперва через переход проведут пленных?

– Группа будет переправляться частями. И, если не вы будете поддерживать переход…

– Не я.

– То тогда мы с вами войдём в середине. Таков протокол. – Он вежливо улыбнулся. – Думаю, что в Высокогорье вы к подобным правилам привыкли.

– Да, – со вздохом признала королева и указала на сформировавшийся в воздухе прозрачно-водный контур. – Мне ещё предстоит убеждать моего супруга, что я не так уж сильно нахулиганила.

– Уверен, его величество отнесётся к вашим усилиям с пониманием.

– Ну да, ну да, – с кислым выражением лица проговорила она, дожидаясь своей очереди вступить в контур перехода.

Следом за нею шагнул и Эйтал.

Он оказался в большом дворе столичного замка, в южной его части. Здесь толпилось довольно много народа, в том числе и из свиты правителя, но все в сторонке, словно побаивались лезть под ноги военным. Зато вот гвардия, дежурившая по обе стороны от перехода, уже включилась в работу, принялась перехватывать пленников. Эти уже начали потихоньку шевелиться – видимо, магия оцепенения слетала – но их моментально лишали возможности взбрыкнуть. Принц отметил, кстати, что графа и двух его сыновей отделили от остальных и потащили в сторону дворцовых подземелий куда бодрее, чем прочих арестованных.

Что ж, логично.

Но даже гвардия не совалась в ту часть двора, где в задумчивости стояла наряженная в светлое придворное платье девушка. Эйтал взглянул на неё и обмер. Конечно, он ждал этой встречи, и всё же увидеть её прямо сейчас стало почти шоком.

Он вздрогнул всем телом и шагнул к ней, дыша так тяжело, словно пробежал весь дворец из конца в конец в полном боевом.

– Лара? Лара!.. Родная!

Она тоже вздрогнула и посмотрела на него с испугом. Этот взгляд болезненно резанул по сердцу, пришлось мысленно напомнить, что сам виноват, хоть по-прежнему толком и не понял, в чём именно. Но и неважно. Если из-за его промахов супруга оказалась в таком сложном положении, что неизвестно как вынуждена была целый год выживать в незнакомом мире, значит, самое меньшее на извинения она точно имеет полное право.

Принц почти подбежал к жене и опустился перед ней на одно колено. Сам же беспокойно и жадно оглядывал её в надежде, что она не пострадала, и со страхом, что увидит признаки чего-нибудь нехорошего. Ведь за год с бедняжкой могло случиться буквально что угодно!

Но, вроде, выглядит хорошо, двигается свободно, без той принуждённости, которая намекает на вероятное ранение. И одета, и убрана достойно – заметно, что её величество как следует позаботилась о новой родственнице.

Эйтал зачарованно смотрел на супругу снизу вверх. Сейчас, в придворном светлом платье, скроенном по последней моде и украшенном изысканными объёмными вышивками, в драгоценностях, достойных принцессы, с чудесной элегантной причёской, она казалась ему не только удивительно прекрасной. Но и такой понятной и родной, что одного только и хотелось – прижать к груди и не отпускать. Никогда. При этом она смотрела на него не с отторжением, брезгливостью или высокомерием, как другие красавицы императорского двора. Да, с лёгким испугом, но всё равно иначе, чем они. Его уродства она по-прежнему словно бы и не видела.

Он протянул ей руку, позабыв даже о том, что по-прежнему не снял боевую перчатку. Но и этого Лара словно бы и не заметила. Осторожно положила вздрагивающие пальчики на тонкое кольчужное плетение, укреплённое небольшими латными пластинами.

– Любимая, – выдохнул он. – Прости. Прости меня!

– За что? – осторожно уточнила Лара.

– За всё, родная. Что обидел тебя, что не уберёг, что пренебрегал, когда должен был своей лаской, своим вниманием доказать, что ценю каждую минуту вместе с тобой. Лелеял свой страх – боялся влюбиться, потерять голову, отдать в твои руки свою волю. А теперь понимаю, что это лучшее, что могло бы случиться со мной. – Эйтал осторожно прижал её ладони к лицу. Слабый аромат какого-то неведомого цветка, пропитавший её кожу, показался самым приятным на свете. Отраднее было только прикосновение к её коже. Да, вот так: сдёрнуть перчатки и наконец-то ощутить пальцами её пальцы… – Прости. Я не заслуживаю тебя. Но сумею заслужить, сумею доказать, что достоин.

Лара с удивлением смотрела на него. Но это уже не имело значения, потому что недоумение изжило из её взгляда даже тень страха. Вот что важно.

Рядом ненадолго мелькнула горничная с двумя походными табуретами. На один она усадила Лару, второй поставила рядом с принцем, но тот его проигнорировал. Он так и остался на одном колене. Ему казалось, так правильнее.

– Унеси, – велел он служанке, и она убралась прочь вместе со своей ношей. – Лара, драгоценная моя… Я могу рассчитывать, что ты сможешь меня простить?

– Но я совсем не сержусь, – пробормотала она. – Я просто… Просто я тогда испугалась, очень сильно. Услышала этот разговор о моём убийстве и сбежала.

– Тех, кто на тебя тогда покушался, поймали, – холодно сказал Эйтал. – Они оба сейчас сидят в подземелье, ждут решения своей участи. Раз ты цела и невредима, они даже могут рассчитывать на небольшое снисхождение – например, лёгкую казнь. Если, конечно, ты не пожелаешь определить наказание сама… Ты позволишь отнести тебя в наши покои?

– Но я и сама…

– Я так долго об этом мечтал, прошу, позволь! – Он поднялся с колена, подхватил супругу на руки и уверенно понёс к парадной лестнице.

Сейчас его заботило только то, что Лара наконец-то у него на руках. И они наконец-то смогут поговорить.

Лара

Ей на самом деле было очень не по себе, когда она оказалась в столице империи. Ждала, что первым делом на неё накинутся с упрёками, а может быть, даже возьмут под стражу и примутся допрашивать без какого-либо снисхождения. Девушка даже прикидывала уже, сумеет ли пустить в ход свою магию, если её попытаются заблокировать методами, которые используются местными чародеями.

Однако с ней сразу повели себя с отменной предупредительностью и крайним радушием. На ужине, куда она всё-таки явилась, император продемонстрировал ей большую радость от того, что её видит, познакомил с императрицей и своими детьми, участливо расспросил, как она жила этот год. Пришёл в восторг, узнав, что она принимала роды, поинтересовался, скольких деток ей довелось принять, и не захочет ли она в будущем, раз так хорошо разбирается в теме, взять под свою руку имперские родильные дома и школы повитух. Дело важное.

Императрица заинтересовалась профессией невестки ещё больше, и в итоге довольно трудно оказалось удержать её в рамках разговора, приличного для застолья. Затронули и тему нарядов – супруга правителя была очень обеспокоена, что не получится в считанные дни обеспечить родственнице всё новое. На заверения, что Ларе неважно, во что одеваться, реагировала как на знаки вежливости, свидетельство воспитанности, обеспокоенно качала головой.

И с утра занялась гардеробом невестки с таким пылом, словно от этого зависело будущее династии. Ошеломлённая Лара обнаружила, что «увы, немного поношенные сорочки, и платье надевалось разок, к сожалению, лучшего не удалось найти» выглядят новёшенькими, просто потрясающе аккуратными и роскошными. Так пышно она в жизни не одевалась. Но, видимо, при дворе именно так полагалось наряжаться.

Тем более что для отдыха её снабдили платьями попроще, а также побеспокоились о белье, чулках, обуви и множестве вещиц, которые, по мнению её величества, были совершенно необходимы. Причём отдельно обиходные, а отдельно парадные. Лара с трудом понимала, почему под парадный наряд нужно надевать совсем другое бельё, чем на прогулку по парку. Но когда к императрице присоединилась в своих усилиях ещё и супруга премьер-министра, Ульриха Миэра, тоже очень радушная и обеспокоенная, иномирянке осталось только сдаться. Ей от души стремились помочь, как тут было отказаться! Она покорилась и лишь улыбалась, заучивая, что с чем сочетается.

Но в тот момент, когда она поймала на себе взгляд мужа, ошеломлённый и жадный, первое, что пришло в голову: «Упс, я точно не перепутала, что с чем надевать?» Спустя миг собственная же память напомнила: вообще-то её одевала горничная. Причём это была младшая горничная императрицы (Туану должны были привезти только к вечеру), уж эта-то точно ничего не могла напутать. Она из Лары сделала настоящую куколку: златотканое светлое платье, украшенное драгоценной отделкой, кружева, украшения, изысканная причёска, созданная столь хитро, что казалось, будто волосы сами собой так легли, едва различимый макияж. Чудо!

Лара потупилась, но её сомнения оказались зряшными – муж кинулся к ней, словно, давно влюблённой, до полусмерти истомился в разлуке. Он и не думал чем-то попрекать её, наоборот – просил прощения. А потом, когда нёс на руках в их покои (и ведь откуда-то знал, где её поселили… наверное, это и есть покои младшего принца, его жену туда и засунули), лишь ласково, едва ощутимо прикасался губами к её волосам, дышал в макушку и, как ей казалось, улыбался.

О, не показалось! Когда супруг сгрузил жену на край постели, на его лице цвела довольная улыбка, почти что счастливая. Он снова нагнулся к ней и поднёс её пальцы к губам. Прижмурился, будто бы от удовольствия.

– Вам, наверное, надо помочь снять доспехи! – встрепенулась она.

– Тебе, – шепнул Эйтал. – Буду счастлив, если возьмёшься помочь. У нас считают: если супруга помогает мужу снимать доспехи, значит, в паре царит согласие.

– А может, ей просто не всё равно?

– Так это и значит, что в семье живёт гармония. – Мужчина улыбался, как кот, отпробовавший любимого лакомства и оставшийся совершенно довольным миром вокруг себя и своим местом в нём.

Лара вздохнула – провокационная ситуация. Но нельзя же, в самом деле, оставить мужа в доспехе. Потянулась и, гадая, как нужно распускать все эти ремешки, взялась за первый из них, на наплечнике. Провела пальцем, прикидывая, откуда и как следует его расстёгивать.

– Сперва наручи, – подсказал он. – Вот отсюда лучше браться.

– А-а… – Она повозилась, но справилась. – Вот так?

– Да, теперь можно снимать наплечники. Главное расстегнуть ремешки сзади. Те, что спереди, я смогу и сам.

– Я расстегну.

– Теперь снимается нагрудник. Он крепится на плечах и на боках. А потом расстёгиваются вот эти крепления, которые держат набедренники и пояс.

– А теперь?

– Наколенники. Не беспокойся, я смогу сам. Ну, а если сейчас ты поможешь мне стянуть кольчугу, я буду очень благодарен. Возьмись вот здесь, на плечах. Да, вот так. И просто крепко держи. – И ловко выбрался из кольчуги, словно ящерка из шкурки, зачем-то решившая её сохранить на память в целости.

Лара с уважением взвесила кольчугу в руках – серьёзно весит. Даже удивительно, как её муж умудряется таскать на себе и это, и ещё уйму дополнительного железа. Супруг же тем временем расстёгивал поддоспешник.

– Бросай её прямо на пол, – сказал он. – Зачем же держать.

– Мне было интересно рассмотреть.

– Да? – Он с недоумением посмотрел на кольчугу мелкого плетения, словно впервые видел её. – Ну, доспех хороший, он достался мне от дядьки со стороны матери… Тебе интересна тема доспехов?

– Мне, честно сказать, интересно всё, что я плохо знаю.

– В самом деле. – Он отбросил поддоспешник и шагнул к ней. Осторожно обнял. – А мне интересна ты… Прости, я потный.

– Ничего, – шепнула Лара.

Он действительно пах разгорячённым телом, но неприятного в его запахе не было. Чувствовалось, что принц привык держать себя в чистоте, и сейчас, после целого дня пути и схваток, источал аромат сильного, здорового и крепкого мужчины, мощного зверя, уверенно берущего всё, что считает своим. И в окружении этого запаха, в кольце его рук сейчас Лара чувствовала нежелание как-либо сопротивляться ему.

Так что когда муж набросился на неё с поцелуями и неловкими ласками, она подчинилась и обмякла, отдавая себя ему во власть. Это было приятно. Ободрившись, Эйтал ловко расстегнул и расшнуровал на супруге платье, и вот уже его дыхание коснулось её груди, а потом и живота. В какой-то момент мужчина прижался колкой щекой к её коже и забормотал:

– Я помню, как ты просила меня принять ванну перед нашей первой ночью. Прости, что сейчас об этом не подумал. Я бы отлучился в мыльню, если б был уверен, что ты не исчезнешь.

– Тебе нужно отлучиться?

– Только для твоего удовольствия.

– Моё удовольствие не зависит от мыльни. Уж поверь, – тихонько рассмеялась Лара.

– Значит, я могу остаться? – И потянулся к ней губами.

Молодая женщина ответила на поцелуй, и дальше всё пошло своим чередом, и тема омовения больше не поднималась. Прижимая к себе жену в момент наивысшего наслаждения, принц дрожал от напряжения и нетерпения, и лицо его в тот миг искажалось в равной степени от страдания и экстаза услады. Если это не было удовольствием, то что тогда вообще удовольствие? Проходясь ладонями по её коже, Эйтал сбивчиво шептал ей о том, как она прекрасна, и как он дышит её ароматом и совершенством, и как надеется, что она примет его подарки. Он так хотел бы передать их ей в надежде, что они хоть немного улучшат её настроение. Хоть чуть-чуть.

Она лишь улыбалась ему, утомлённая и сбитая с толку настолько, что могла лишь молчать. Ну, и поцеловать его в ответ, когда он потянулся к ней снова, и улыбнуться ему, и кивнуть на просьбу прислать подарки. Их он прислал чуть позже: большой ларец драгоценностей, коробки с головными уборами и целый сундук новых нарядов. И принесено всё это было почти одновременно с тем, как в покои ввели Туану. Наконец-то.

Та, едва увидев свою госпожу, зарыдала и кинулась ей на шею. Успокоить её удалось далеко не сразу и лишь обещанием вместе с нею разобрать подарки принца. Туана наконец-то утёрла глаза и пылко принялась распаковывать посланное Эйталом. Она красиво разложила новые платья, продемонстрировала каждый из головных уборов, диадем и арселей[1], богато изукрашенных вставками из золота и драгоценных камней, подняла крышку ларца с украшениями. А потом заверила, что вот-вот привезут те платья, которые всё-таки успели пошить в Аптере.

– Те самые два наряда, – всхлипнула она. – Вы не отменили свой приказ, и нам с вами пошили два похожих платья, только из разных тканей.

– И чудесно. Мы с тобой сможем появиться в них при дворе, если их успеют привезти. А украшений тут определённо хватит на обеих.

Туана глубоко вздохнула.

– Я всё так и не понимаю, чем заслужила ваше расположение. Ведь мне так и не удалось заслонить вас от мерзавцев, которые хотели вашей смерти. И даже отстоять перед супругом толком не удалось.

– А что такое?

– Он всё расспрашивал о вас. Я убеждала его, что вы даже не думали ни о чём предосудительном.

– А он не поверил?

– Ну что вы. Поверил, конечно. Тем более он спрашивал и других. И я видела в нём больше беспокойства, чем желания уличить вас. Но всё же… Он спрашивал и спрашивал…

– Я думаю, он обязан сомневаться в каждом, – с сомнением проговорила Лара. – Он ведь член императорской семьи.

Туана, всхлипнув, кивнула.

– Конечно, госпожа. Так и есть. Госпожа-а моя! Вы ведь не оставите меня? Не прогоните?

– Конечно, не прогоню, Туана, ну о чём ты!

В итоге к вечернему приёму их готовили обеих. То есть сперва Туана выкупала и причесала свою хозяйку, а потом уже над нею колдовала младшая помощница императорской горничной, чопорная и отстранённая, но при этом на диво искусная. Ей не особо-то нравилось, что приходится трудиться над какой-то там служанкой. С другой стороны, приказ-то поступил от принцессы, супруги младшего брата императора, к тому же дамы, находящейся под живейшей опекой правителя – поди поспорь. Так что она усердствовала как могла, но при этом показывала всею собой, что понимает это как унижение… Хоть его и нельзя таковым назвать в открытую.

Однако Туане было безразлично, как помощница относится к происходящему. Она с детским восхищением следила в зеркало, как ей выстраивают небрежно-изысканную причёску, скрепляют её драгоценными топазовыми заколками, потом наносят краски на лицо, но так аккуратно, чтоб лишь подчеркнуть природную красоту лица.

И когда в конце концов Туану запаковали в желтое тафтяное платье с багряной отделкой, а потом Лара застегнула у неё на шее застёжки двух золотых ожерелий, её облик совершенно преобразился. Потом она подняла глаза на Лару, и лицо её осветила смущённая улыбка.

– Ты такая красивая, Туана, – подбодрила Лара.

– Вы превратили меня в настоящую даму.

– Я лишь показала тебя такую, какой ты можешь быть, если только захочешь.

– Но я не смогу быть вам компаньонкой! Мне не хватит умений и навыков, моя госпожа.

– Давай проверим, дорогая.

Напористо потянула горничную и одновременно подругу за собой.

Зал уже был готов – огромный, светлый, отделанный позолотой, столики расставлены и подготовлены к подаче угощения, а на галерее, опоясывающей залу на уровне второго яруса, изысканно сервировали фуршетное угощение. Музыканты за ажурным экраном, оплетённым зеленью, потихоньку рассаживались и готовились сыгрываться. Гости пока не заполнили собой пространство, они общались между собой, часть и вовсе предпочитала прогуливаться на внешней террасе. Их величества пока не появились, так что атмосфера в целом оставалась расслабленной.

– Как красиво, – пробормотала Туана, осторожно посматривая по сторонам. – Как великолепно…

– Да, мило, – согласилась Лара, которая на родине видала дворцы и пороскошнее.

– Я даже не представляю, как себя следует вести!

– Просто не напрягайся и за столом посматривай, как буду поступать я. Мы ведь будем сидеть вместе.

– Правда? Меня пустят за столик к принцу и принцессе?

– А как могут не пустить? Ты ведь меня сопровождаешь. Ну, не надо так нервничать, в самом деле. Уверена, всё пройдёт отлично.

Волна гостей приёма колыхнулась и неспешно хлынула с террасы в зал. Чуть позже Лара поняла, почему – появились оба средних брата императора с жёнами, а также гости из Высокогорья. Агата с улыбкой взглянула на новую знакомую, но подходить к ней пока было рано. Молодая женщина помнила, что сперва её должны формально представить его величеству в присутствии всех придворных, тогда она будет считаться принятой здесь. И тогда можно будет гулять где хочешь и общаться с кем хочешь.

Старший и младший братья появились одновременно. Император задержал шаг на верхней площадке лестницы, поджидая императрицу, Эйтал же поспешил вниз, к супруге. Он был затянут в парадный колет, над высоким воротником которого было изысканно выложено кружево рубашки, в узкие брюки, мягкие танцевальные туфли. Всё это убранство было ему неудобно, чувствовал он себя в бальном наряде некомфортно, впрочем, мысли его, похоже, были заняты другим. Он нашёл взглядом супругу, с улыбкой потянулся к ней, подойдя, подхватил её руку, наклонился поцеловать.

– Ты обворожительна, – пробормотал он. – Чудесна. Любимая… Позволь, я официально представлю тебя брату. Я помню, вы знакомы, но…

– Но есть протокол, – договорила за него Лара и кивнула. – Конечно.

[1] Арселе – металлическая ювелирной работы основа головного убора в форме сердца или подковы. Он отделывался кружевами или плиссировкой, а также вуалью, украшался вставками из драгоценных металлов и камней, жемчугом. Отчасти похож на кокошник.