Текст книги "Ты мне очень нравишься. Но... (СИ)"

Автор книги: Вера Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

С болезненным стоном Эйтал прижал ладони к лицу. Раньше он и подумать не мог, что станет так мучительно переживать возможные муки жены-иномирянки. А сейчас не представлял, как можно иначе. Пусть в будущем она нанесёт ему удар в спину – даже, глядишь, заведёт постоянного любовника… Но пока-то причин упрекать её не было. Что ж он за человек такой, если готов был отвернуться от супруги, которой клялся в верности и заботе о ней!

Медленно переводя дух после бешеной вспышки, он торопливо обдумывал следующие свои шаги. Сердце требовало немедленно, вот прямо сейчас отправляться на поиски и спасение супруги, и никак иначе. Но чувство долга ставило на пути этого стремления непреодолимый барьер. Брат прав. Он, Эйтал, обязан сделать всё, чтоб мятеж провалился, и если ради этого нужно будет день и ночь трудиться, он обязан так поступить.

И если во имя результата придётся посвятить всего себя борьбе с мятежом, значит, так тому и быть. Если ради этого надежда отыскать и спасти из плена жену будет отброшена – увы, сие лишь знак судьбы. Долг. Обязанность представителя королевского рода, возложенная на него самим правом рождения. Эта мысль снова ошпарила до боли. Но с ней оставалось только смириться. Эйтал всё же вцепился зубами в край ладони. Терпи… Терпи!

Впервые в жизни его терзало это принципиальное противоречие между долгом личным, который к тому же поддержан страстным душевным устремлением, и долгом общественным. Раньше как-то так бывало, что он желал того же, чего и должен был желать в своём положении. А тут… Он попросту не знал, как быть.

А ещё впервые он ощущал такую дикую зависимость от женщины, жажду увидеть её, обхватить руками, прижать к себе, погрузить лицо в её пышные ароматные волосы и успокоить себя осознанием, что она жива, здорова, здесь, и больше никто не сможет причинить ей вред. А всё остальное уже неважно. Если бы сейчас кто-нибудь появился перед ним со щедрым предложением пожертвовать и долгой своей жизнью, и даже посмертием ради того, чтоб Лара была в безопасности, в благополучии и холе, он бы не задумываясь согласился. Может, только выторговал несколько дней, чтоб закончить дела, выполнить все обязанности перед семьёй – и только.

Но никто не появился. И надо было брать себя в руки и отправляться к ближайшему магическому узлу, нуждавшемуся в наладке. И всею душой надеяться, что однажды наступит день, когда он сможет упасть на колени перед Ларой и молить её о прощении, что не нашёл, что вынужденно медлил спасать её. Что показал себя плохим мужем, не способным позаботиться о безопасности супруги.

В форте он подождал, пока подоспеет отряд сопровождения, а пока наладил какую-никакую защиту, проверил, как идёт энергия. Пока всё работало нормально, но циркуляция магии в королевстве давно уже беспокоила. Причём совершенно непонятной была причина сбоев. А ещё Эйтала всерьёз удивляло то, что соседи через океан, похоже, с подобной проблемой не сталкивались. Он начал всерьёз размышлять об этом после новости о появлении там Серебрящегося Древа и его предстательницы. До того ещё допускал, что там могут просто ловко скрывать свои беды.

Но и теперь становилось понятно, что Равнина вступает в период магического благоденствия. Новости распространялись стремительно: Древо через свою служительницу пообещало наделять мужчин магией и сделать их равными дракам. Чем была продиктована такая щедрость Вселенской Силы к обитателям соседнего материка, трудно было понять. Стоило ли заподозрить, что дело тут не в заслугах мужчин соседних государств, а в могуществе иномирянки, доставшейся в мужья Кристальному принцу? Эйтал задумывался и об этом. Ещё и потому он мечтал взглянуть на неё вживую. В смысле, такова была вторая причина. Первой, конечно, оставалось желание спасти жену.

Именно потому, решившись, он уселся за написание письма его высочеству Иоилю. Строго говоря, отправлять ему личное послание через голову правящего брата было категорически нельзя, поступок выглядел чуть ли не как непочтение и отказ повиноваться своему императору. С другой стороны, сам представитель Кристальной династии не мог знать о том, что император говорил своему брату, что разрешал и что запрещал. Так-то принц принцу вполне может отправить письмецо.

Чем Эйтал и воспользовался. Он выражал полное понимание, что его высочество не отпустит к ним супругу в таких опасных обстоятельствах, и умолял его попросить её высочество Вевею по малости вопросить Древо о судьбе Лары. Хоть что-то. Хотя бы не угрожает ли ей смерть именно сейчас и не подвергают ли её мукам, здорова ли она. Умолял и предлагал договориться о цене такой помощи с ним лично. Он готов на многое, что не будет во вред его семье и королевству. И в любом случае будет чувствовать себя обязанным.

После чего запечатал конверт личным кольцом и отправил магическую птицу, напитав её чарами лично. Так, чтоб уж с гарантией долетела до адресата и потом смогла вернуться обратно, пусть бы даже и с отказом.

Отряд подошёл вовремя и с весточкой от Райнера, тот сообщал, что держит оборону на севере, и оттуда можно не опасаться атаки. Ему бы не помешала помощь брата, магия не всегда повинуется так, как хотелось бы, но пока соваться ему в те края с малым сопровождением опасно. Он сообщит, когда будет пора. И пусть младший спокойно работает, у семьи всё под контролем.

Эйтал взбесился бы, если б не ощущал себя таким измотанным. Хорош контроль, если правящий род не способен отыскать жену одного из принцев и развесить на столичной стене всех, кто причастен к её похищению! Гадство! Тоска прижимала к земле, но ярость не давала пропустить мимо ушей и глаз всё то, что болезненно царапало. Так что он лишь зло оскалился и занялся делом. Даже в ответ не отписался. Да и зачем. Брат и так будет знать, что сообщение добралось.

Значит, предстояло взять под контроль всю энергетическую сеть юга и передать её в руки королевских чародеев. До двух узлов он доберётся без проблем, третий может оказаться в руках мятежников, но проблема решаема. Пока наблюдал за тем, как ему седлают коня, пока вёл его на побережье, к месту, откуда легче всего было открыть свободный переход, вспоминал формулы, как через две точки магического пространства воздействовать на третью. Сил и времени уйдёт много, но он сможет.

На привале пришлось связываться со старшим братом, тот настойчиво требовал. Эйтал даже обеспокоился, не ухудшилась ли ситуация в столице.

– Как ты? – первым делом спросил Ариавальд. – Отошёл?

– Я готов действовать.

– Знаю. Всегда верил в тебя. Надеюсь, ты не ринешься против всех договорённостей на поиски супруги?

– Мы договорились. Я отправляюсь заниматься магией юга. Всё будет готово к сроку. Обещаю.

– Хорошо. Но мне интересно, зачем ты отправил сообщение на побережье?.. Ну а как ты думал? Я должен быть в курсе всего. Тем более действий своих ближайших родичей. Тем более сейчас.

– Ты что, всерьёз думаешь, что я могу тебя предать?

– Нет. Уверен, что нет. Но в чём я там уверен, значения не имеет никакого. Я правитель. Мои личные симпатии и антипатии значат меньше, чем дуновение ветерка. Я обязан действовать так, как должно, и мне приходится следить за всеми моими братьями, за женой и даже за детьми. Самому противно. Но что сделаешь? Жить с открытой душой может себе позволить разве что простолюдин, который только за свою семью и отвечает. Самое худшее, что случится с ним – он погубит себя и свою семью. И только. А я? Всё государство целиком, государство и его будущее. Сам понимаешь.

– Понимаю, – скрипнул зубами Эйтал.

– Так о чём ты написал на побережье?

– Просил сообщить, нет ли в каком-нибудь из портов следа моей жены. Я очень боюсь, что её могли увезти из империи.

– Так. Ты берёшься распоряжаться моими ресурсами?

– Ни в коем случае. Это лишь небольшая просьба о содействии.

Король качнул головой.

– Ты должен был со мной посоветоваться. Спросить разрешения. Ты понимаешь, как это выглядит? Осознаёшь, что натворил?

– Если мой поступок повлечёт нехорошие толки и разброд среди служак побережья, эту проблему будет легко решить. Бросишь меня в темницу, а от себя сообщишь, что я пошёл против тебя и дозволения на такие инициативы не получал.

– Думаешь, я бы хотел такого исхода?

– Не знаю, брат. Правда, не знаю.

– Ну хватит делать из меня чудовище! В самом деле! Я и сам обеспокоен судьбой твоей жены! – Чувствовалось, что король по-настоящему зол. – Не представляю, как нужно это сказать, чтоб ты поверил, упрямый осёл! Но нет возможности, бесы тебя растерзай! Нету! Если нас свергнут и перебьют, твою Лару вообще никто не спасёт, как ты не понимаешь?!

– Я понимаю. И буду делать то, что должно.

– Оно и видно. – Ариавальд потихоньку остывал. – Ладно. С каким узлом будешь работать в первую очередь?

– С алокским.

– Хорошо. Действуй.

– Мне сейчас кажется, что замыкать всю энергетику королевства на одного меня было ошибочным и опасным шагом…

– Сейчас-то чего рассуждать!.. Э, или ты помирать собрался? Не вздумай! Запрещаю.

– Слушаюсь, ваше величество.

– Вот и хорошо.

Закрыв связь, Эйтал лишь вздохнул. Другого и не следовало ожидать. И надо было бы порадоваться, что брат обошёлся простым укором, мог и жёстче выговорить. Но значения это не имело. Само собой, ссориться с королём пока лишнее, ему нужна помощь всей семьи, чтоб выручить Лару. Но даже неудовольствие правителя пугало мало. Ну обозлится. Пусть. Лишь бы появилась хотя бы малая возможность убедиться, что Лара в порядке, не слишком страдает, и время есть.

И тогда он действительно сможет выдохнуть и полностью посвятить себя магической практике. Пока он полезен не как меч, а именно как ключ к энергии королевства.

Принц дал команду отправляться в путь к намеченному энергоузлу.

Бытование силы (1)

Вевея, Серебряное солнце, жена Кристального принца

Лес снова был радушен и ласков, он манил глубинами, настолько же прекрасными, насколько чарующа сама природа. И даже мелкая мошка на пару с комарами огибала предстательницу Древа – за это одно стоило отбить своему покровителю земной поклон. Она просто наслаждалась прогулкой, всем своим существом впитывала свежесть воздуха и ароматы листвы, травы, редких слабеньких цветов, развернувших здесь свои лепестки, даже коры. Как же тут было хорошо…

Сегодня Древо не говорило с ней, но она и так понимала всё, что происходит вокруг. Его воля пронизывала и этот лес, и окружающий мир. То, как это выглядело, она видела и слышала сложной симфонией из звучащих струн, опутывающих воздух над равнинными землями, и каждая нотка, которую они играли, была жизнью человека. Как правило мужчины. Древо дарило магией не только мужчин, но и женщин, однако последние намного реже обращались к его покровительству и помощи.

Это было множество младенцев, уже родившихся или только грядущих, каждого из которых Вея чувствовала, будто саму себя. И даже осознавала, что некоторые из этих малышей не выживут – кто-то сгинет внутриутробно, кто-то по какой-либо причине утратит свой шанс уже после рождения. Её человеческое сердце ныло, понимая, что неизбежность неизбежна, но разве можно что-то изменить? Увы. Смерть идёт об руку с жизнью, и так было от начала времён. Кого-то из крошек она, наверное, даже может спасти: добиться, чтоб мать всё-таки родила своего детку, или вмешаться уже после его рождения. Но каждого – не спасёшь.

Она начинала понимать, насколько тягостной будет её судьба. Ощущать смерть или ошибку каждого из детей, которым Древо дарует магию, а она для них станет проводником в этой жизни – больно. По-настоящему больно. При этом немыслимо стать для каждого из них ангелом-хранителем. Даже если она разорвёт свою жизнь на тысячи клочков и посвятит себя службе чужим судьбам, добром такое не закончится. Такое «добро» порушит тысячи жизней.

Человек должен строить свою судьбу самостоятельно. Он должен продираться сквозь преграды и тяготы, иначе на выходе из него просто не получится самостоятельного существа, могущего выстроить и собственный путь, и будущее зависимых от него людей. В ином случае человек не способен будет взять ответственность даже за самого себя. Он останется жалкой амёбой под покровительством родителей и её, Веи, опекающей это чудушко со всех сторон.

Как такое убожество сможет овладеть подаренной ему магией? Никак от слова «совсем». Увы, чтоб дать шанс ребёнку стать чародеем и если не преуспеть должным образом, так хоть подчинить себе дарованную энергию, придётся быть с ним жёсткой. В какой-то момент швырнуть его мордочкой в холодную воду реальной жизни, заставить его шевелить лапками, захлёбываясь и подвывая. Жалко? Жалко. Даже очень. Но иначе никак.

Просматривая судьбы других деток, которых коснулась воля Древа, Вевея понимала, что и с собственными дочерьми и сыном будет сурова. В определённом смысле. Иного пути для неё нет. Порывистая Анечка, если её не столкнуть лицом с настоящей жизнью, может превратиться в самодовольную, злую, безжалостную стерву. А нужно, чтоб она выросла чувствительной, заботливой и разумной. Как этого добиться? Тяжёлым родительским трудом. Да и Тиаре, драконица, дочка Иоиля, до появления которой не один десяток лет, потребует самого строгого воспитания, а то можно себе представить исход, при такой-то мощи… Как же нелегко будет!

Со всхлипом усталости Вея опустилась на землю у корней старой липы и прикрыла глаза. Своё будущее тоже нужно принять и смириться с ним. Вот оно, на расстоянии протянутой руки, бери, ты должна. Трудно? Да, трудно, как и любой шаг в реальной жизни. Однако ты обязана, действуй. Значит, придётся действовать. От тебя зависит благополучие детей.

Медленно она приводила в порядок дыхание. Бывало, что паника накатывала на неё волной цунами, почти сшибала с ног. Стоит ли удивляться? Такая дикая ответственность легла на её плечи, она ведь не была к такому готова. Приняла на себя, да, но как-то не вполне понимала, что ей предстоит. А теперь уж поздно сдавать назад. Да и неправильно это. И Древо не хотелось разочаровать. Почему-то к нему она относилась, как могла бы к любимому родителю, ожидания которого совершенно не хочется обманывать.

Она сидела, прижавшись спиной к стволу, и напитывалась отдохновением леса, вечного дитя земли, которое вообще никуда и никогда не спешит. Оно просто существует, принимая свою участь такой, какая она есть. Нет смысла завидовать или брезговать подобным фактом, это просто так, и ничто его не изменит. Зато к живому спокойствию леса всегда можно прикоснуться собственной душой – и немного отдохнуть тоже.

Поблизости появился человек… А, нет, не человек, дракон. Свой. Вея без спешки приоткрыла глаза и скосила их в сторону мужа.

– М?

– Что с тобой? – нежно спросил Иоиль, подходя и присаживаясь на корточки.

– Дышу свежим воздухом.

– Плохо себя чувствуешь?

– Ну что ты. В чаще я вообще никогда не чувствую себя плохо. Я нужна?

– Вообще да. Поговорить бы.

– М? Ладно. – Она завозилась, поднялась на ноги. – Пойдём в дом?

– Да и по дороге можем поговорить. – Муж помахал в воздухе конвертом.

– А-а, опять важный жених?! Да чтоб их всех!

– Ну, корреспонденция от значимых мужчин тоже лежит, ты же понимаешь, по мнению местных у такой женщины, как ты, до неприличия мало мужей. Но тут совсем другая тема. Письмо от принца Эйтала.

– О, это муж моей соотечественницы?

– Именно он.

– Умоляет приехать?

– Как понимаю, ему хватило здравого смысла понять, что я попросту не отпущу свою жену на материк, где сейчас разгорается гражданская война.

Вея моментально остановилась.

– Что? Война? Там, где находится моя предполагаемая соотечественница?

Иоиль тоже остановился. Он смотрел на супругу, сузив моментально наполнившиеся льдом глаза. Это был взгляд по-настоящему могущественного, сильного мужчины, облечённого властью, и на себе подобный Вевея поймала впервые. Обычно муж смотрел на неё только с нежностью, мягкостью и лаской.

– Любимая, – процедил он, – надеюсь, ты не намерена кидаться в середину боя лишь потому, что женой принца, возможно, является женщина из одного с тобой мира?

– Вообще-то намеревалась.

– Нет.

– Слушай, ну она же там совсем одна, а я могла бы…

– Нет.

– Иоиль…

– Ты ведь слышала, верно? – спокойно уточнил он. – Вот и хорошо. Ты никуда не поедешь, пока там опасно. И говорить тут не о чем. У тебя ребёнок. И ты – не Агата… Но всё-таки кое о чём принц нашёл возможность попросить. Он умоляет тебя попытаться увидеть, что сейчас происходит с его женой, цела ли она, в каких условиях находится, здорова ли. Всё, что сможешь разглядеть.

– Как он себе это представляет?! – возопила молодая женщина. – Я вам что – ясновидящая?! Я с этой Ларой даже не взаимодействовала никогда, и ко мне отношения она непосредственного не имеет. Я не могу посмотреть её путь.

– Тогда откажу. Или лучше напишу, что не получилось. Но, может быть, ты попробуешь что-нибудь уловить или почувствовать? Хоть на уровне образов, ощущений. Тогда мы, не особо напрягая наши ресурсы, сможем обязать себе представителя соседской королевской династии, и значительно. Да и ты успокоишься, если с девицей всё более или менее.

Она ехидно сощурилась.

– А если почувствую нехорошее и наоборот, рвану её спасать?

– Не рванёшь, – бесстрастно ответил он, и от этого бесстрастия потянуло скальным холодом. Вевея на уровне чисто женского чутья поняла – он действительно сможет её удержать. Ей не под силу будет противиться ему сейчас. – Но я приму меры, безусловно. Ради твоего спокойствия и ради установления добрых отношений с другим материком. А тебе нужно подумать о нашей дочери, а во вторую очередь – о магии нашего общего пространства. Я правильно понял, что магией наши материки связаны?

– И всегда были связаны, – буркнула она, слегка уязвлённая тем, что её так легко подчинили своей воле. Да, правильность позиции мужа она признавала, но всё же… Всё же упрямство шевелилось где-то там, в глубине души. И заставляло немножко дуться. Правда, супруг на этот факт явно внимания обращать не собирался. Он знал, что прав. – Я уже говорила. Разбалансировка из-за того происходит, что упорядочивать нужно было сразу всё. Этому мешают амбиции магов по обе стороны от океана и области энергетических парадоксов. Правда, с последними можно будет разобраться постфактум. А вот то, что архимаги всё время тянут на себя одеяло, серьёзно беспокоит.

– Одеяло?

– Тянут на себя энергетическую ткань и пытаются заполучить в своё распоряжение больше магии.

– Так бы и сказала…

Она фыркнула.

– Говорить-то меня не учи! Ещё б рожать поучил!

– Ну, не сердись. – Принц подхватил жену на руки и понёс к особняку, который уже показался за деревьями. – Так что – попытаешься почувствовать потеряшку?

– Разумеется, – вздохнула. – Но сразу предупреждаю – надежды особой нет. Ещё близких я могу почувствовать, но уж совсем незнакомую женщину… Вряд ли.

– Понимаю. Но в итоге, как бы там ни было, сообщу, что мы пытались. Тебе нужно отдохнуть?

– Да куда там. – Снова тяжкий вздох. – У меня сейчас встреча с паломниками. Они, небось, уже ждут.

– Хочешь, разгоню всех?

– Нет. Я обещала. Надо. – Брыкнулась, вырвалась из рук и побежала к себе, на бегу оправляя платье. – Сейчас переоденусь – и к делам. Потом побеседуем, хорошо?

А принц остался внизу смотреть ей вслед.

В гардеробной Вея сразу полезла в узенький шкаф, где висели её простые белые платья, больше похожие на местные рубашки. Она специально попросила нашить ей подобных, почти одинаковых, когда заметила, что именно в такой одежде её лучше всего воспринимают богомольцы. Их почему-то именно внешняя простота и непритязательность больше всего успокаивала, настраивала на обращение к Древу. Хоть меньше рвались просить что-то конкретно у Веи, а то и отодрать от её подола кусочек на память или на удачу. Будто лично она обеспечивала любой из жаждущих семей рождение талантливого малыша.

И объяснять обратное было бесполезно. Вглядываясь в лица, в глаза, полные надежд, она легко могла прочесть по ним и то, сколько детей будет у этой семьи (если будет), и какая судьба их всех ждёт. Но почти никогда этого не делала и просто никогда о будущем не говорила. Бесполезно было пытаться направить любого из этих людей. Даже если прислушаются, понятно было, что сделают не то и не так. А вести каждого из них за руку сквозь жизнь – невозможно, да и вредно.

Поэтому она лишь к некоторым из тех, у кого в глазах читала надежду на исполнение желания, которое и так должно было исполниться, наклонялась и, мягко улыбаясь, говорила: «Всё будет хорошо». Большего себе не позволяла. И без того было трудно до дрожи, её человеческое сознание почти не выдерживало такого напора чужих судеб, историй, желаний, страхов и страстей. Встречались слишком разные люди – и те, кого самой хотелось придушить, и тех, кого было жаль до слёз, но помочь было нельзя, потому что их беда коренилась в них самих. За всё время только троих людей она встретила, кому помочь было несложно – лишь предложить место с жалованием, куда они могли уйти от тягот обыденной жизни и начать новую, без унижений и боли.

Им Вея помогла. И на остальных посматривала ждуще, в глубине души надеясь, что повезёт встретить ещё тех, кому лишь малой помощи не хватает, чтоб воспрянуть. И жаль было, что их на свете настолько мало – тех, кто и сам готов выплывать, только кинь им кончик верёвки.

Но уж девушке-иномирянке, попавшей в беду, она намерена помочь и большим. Да, не представляет пока, как можно было бы до неё дотянуться, даже не видев ни разу вживую. Но попытаться-то это не помешает. Да и – кто может знать! – вдруг Лара, как и они с Агатой, пришла в этот мир ради какой-то значимой цели, не только затем, чтоб подарить жизнь детям местным мужчин. Тогда её судьба должна быть связана с магией мира, и это облегчит задачу.

Вевея, Серебряное солнце, жена Кристального принца

Малыш, которого принесли к ней, явно страдал сразу множеством болезней. Но это было бы не такой уж серьёзной проблемой, если бы от рождения он не оказался наделён заметной магической силой. Поэтому нечего было и мечтать о том, чтоб вылечить кроху при помощи стандартных чар. Они просто не пробивались сквозь неосознанную защиту ребёнка. Сам-то он своими способностями, понятно, не владел, действовал бессознательно. Так что отчаяние его матери можно было понять.

Вевея взяла кроху на руки и прижала к груди. Любой младенец обычно вызывает у женщины нежность, а тут молодая женщина испытала ещё и глубокое сочувствие. Детке было нелегко, он захлёбывался слабыми писками – орать уже сил не было – и дрожал. Она гладила слабое, ещё не потерявшее пушок тельце по спинке и вздрагивающим ручками, по головке, по тоненьким, как лепестки цветка, ушкам. Трогательный такой, слабенький…

– Животик болит, – сказала, укладывая малыша себе на колени. Начала массировать пузико. Кроха дрыгнул ножками и снова залился плачем. – Ну-ну… Что ж такое… Та-ак… Я бы сказала, что у него проблемы с кишечником, с дыханием и какая-то инфекция присутствует. Вот только, боюсь, я всё-таки… Я не умею лечить младенцев.

– Высокочтимая, умоляю! – Женщина залилась слезами и повалилась на колени, пряча лицо в ладонях. Она выглядела совершенно измученной, бледной, обескровленной, глаза на лице казались неестественно огромными. – Только на вас вся надежда! Умоляю! Рабыней вашей буду, только спасите его!

– Ну что ты говоришь! – Голос у Веи поневоле дрогнул. – Встань, пожалуйста. Не надо так.

– Этот четвёртый уже, трое малышей у меня умерло. Сердце – одна сплошная рана. Высокочтимая, умоляю! Умоляю…

Она беззвучно заплакала, закрывая лицо покрывалом. К ней дрожащими руками потянулся мужчина, который её сопровождал, наверное, муж. Он опасался приближаться, и всё же шагнул помочь супруге, опасливо поглядывая на Вею. Похоже, его пугала необходимость влезать в чисто женские разговоры и женские дела – и всё же иначе он поступить не мог. Его ведь жена страдала и их ребёнок.

Вевея тяжко вздохнула.

– Вы обращались за помощью опытных чародеев-лекарей?

– Нам не досталось квоты к тем, кто мог бы нам помочь, высокочтимая. Например, к её величеству Кристальной Агате. А он просто может не дожить до следующего года, когда откроются следующие квоты.

– Понимаю.

Она вытащила ониксовый артефакт, который Агата превратила в подобие смартфона. Отправила вызов. Магическая штуковина работала немного не так, как они обе привыкли, но к новым свойствам чародейских вещей, в том числе и созданных собственноручно, быстро получилось приладиться. От королевы драков очень скоро пришёл ответ: «Что-то срочное?»

«У меня тут малыш. Обычный маг его лечить не сможет, мальчик одарённый. А у самого полно проблем. Взглянешь?»

«Взглянуть-то взгляну, – последовало в ответ. – Но не сегодня. И не завтра. Никак. Послезавтра смогу вырваться в ваши края. Дотянет шибздик?»

«Придётся. – Вея даже заулыбалась. – Ждём».

И перевела взгляд на испуганную мать крохи.

– Её величество сможет прибыть только послезавтра. Придётся подождать. Я скажу слугам, чтоб устроили вас в моём особняке. Надеюсь, состояние малыша не ухудшится за это время. По крайней мере, я постараюсь… – Женщина, дрожа, снова рухнула на колени, следом за ней поспешно склонился до земли её муж. – Нет-нет! Прошу вас, не надо. Не надо.

– Если что-то!.. Что-то мы можем сделать! Только прикажите! – Она буквально задыхалась.

– Для начала успокойтесь. Вы же кормите? Во-от. Вам нужно успокоиться и отдохнуть. – Она вручила детку матери, напоследок погладив младенца по головке. Тот притих немного – может, изнемог плакать, а может, и в самом деле ему получшало от общения с предстательницей Древа. Подобное случалось уже, Вея помнила такие случаи.

Она распорядилась, чтоб несчастную мать с малышом и супругом отвели в свободную комнатушку, снабдили всем необходимым, включая и еду, которая требовалась кормящей матери. Чуть позже, когда, закутавшись в длинную шаль, выбралась на террасу, обнаружила, что муж женщины старательно работает в уголке сада, обстригает сухие ветви кустов и таскает их в кучу там, где можно будет потом всё расколоть и подготовить для малых каминов.

Жестом подозвала слугу.

– Кто-то его обязал? – спросила негромко, лишь слегка склонив ухо в нужную сторону.

– Ну что вы, ваше высочество, – пробасил работник. – Сам пришёл просить работу, но признался, что по дому не особо умеет трудиться, а вот по саду или двору – это пожалуйста. Поручили ему то, что требовалось. А его супруге как раз отнесли обед. Что-то не так?

– Нет-нет… Всё хорошо. Проследите, чтоб и он как следует поел. Эта семья – гости, но если мужчина считает своим долгом поработать, пусть трудится.

– Понятно, высокочтимая.

Очень хотелось помочь крохе, просто до слёз. Но в этот раз желание пойти и поглядеть на малыша в себе подавила. Всё-таки вопросы лечения оставались для неё тёмным лесом. Кое-что она научилась, кое-что могла обеспечить опосредованно, условно говоря, прибегая к помощи высшей силы и направляя возможности собственного организма болящего на исцеление. Но тут подобное не поможет. Силы младенческого тела, способные его исцелить, ещё не сложились. То, что помогает младенцу выживать в самых сложных обстоятельствах, имело другую природу.

Тут Вее приходилось верить Агате на слово – та в магической и околомагической медицине разбиралась в разы лучше. Она даже пыталась объяснить подруге все нюансы, когда обе они делились мыслями касательно ухода за своими малышами, но Вевея мало что поняла. Её тогда успокоило понимание, что дочке, Ане магическая или немагическая помощь не потребуется, девочка совершенно здорова, крепка и твёрдо намерена благополучно вырасти.

А вот тут пожалела, что не расспросила дракскую королеву детальнее. Обременённую чародейскими способностями детку было очень жаль, да ещё и смутное понимание добавилось, что хорошо бы всё-таки его спасти. Что-то значимое от этого ребёнка зависит.

Такие Вее уже попадались. Правда, всё больше по мелочи, и огромным магическим потенциалом обременены не были. В ком-то она ощутила будущего хорошего учёного, ещё в одном – педагога, попалась ей и грядущая заботливая многодетная мать. Их было приятно погладить по крохотным головкам, покрытым лёгоньким пушком, и представить себе их достойную жизнь. Только не рассказать о ней родителям, ни в коем случае! Ещё ненароком испортят перспективных ребят.

В задумчивости она закуталась в длинный тёплый плащ и побрела в чащобу, расслабленно скользя мыслью по всем тем образам и идеям, которые приходили ей в голову. Хороший был способ иной раз отыскать решение проблемы – просто дать сознанию самому перебрать варианты, как карточки каталога, и предложить несколько на выбор. Подумала, что, может быть, придумает что-нибудь полезное для ребёночка. Но спустя несколько минут снова задумалась о возможной соотечественнице, пропавшей на соседнем материке.

Да, прикоснуться к её судьбе нет никакой возможности. Они явно незнакомы. Но, может быть, будет шанс хоть отчасти разглядеть её будущее? Если она сыграет значимую роль в их общем магическом будущем (а такое вполне вероятно!), за это можно было бы уцепиться. Она ещё глубже погрузилась в размышления. Ей казалось, что разгадка маячит где-то поблизости, просто в пальцы не даётся, как подзабытое слово, которое отлично знаешь, но вот почему-то выронил из памяти его звучание и вынужден просто ждать, когда мозг тебе поможет.

«А может, подскажешь? – потянулась она мыслью к Древу, ощущая близость его магии. В ответ – лишь мягкое прикосновение высшего сознания, ласковое, успокаивающее. И понятно, о чём Серебрящееся хочет сказать: сама разберёшься, поймёшь. И я, конечно, если будешь настаивать, покажу всё яснее, но лучше хотя бы попытайся сама. Для начала. – Уф… Иногда мне кажется, что ты меня переоцениваешь».

Смешок божества был как нежность самого солнца, сдержанного, весеннего, только-только пробившегося сквозь облака. Оно любовалось Веей как любимым чадом, которое, конечно, пока ещё дурное напрочь, но какое же славное и какое любимое! И какой значимой силой станет в будущем… Если, конечно, не прекратит расти и развиваться. Если всё-таки вырастет и поумнеет.

Лестно, конечно. Но и боязно – вдруг не оправдаешь ожиданий.

Итак, если пройти по самой грани собственной судьбы, которую Вея и смотреть-то в деталях отказывалась (хуже нет жить, зная наперёд, что будет, и понимая, что ни черта ты не изменишь уже!), она искала, искала хоть что-то, смутно похожее на нужную ей нить образов. Да и интересно было, иномирянка эта особая, и если да, то чем именно. Так-то здесь бывали иномирянки, в том числе и вполне талантливые в магии, но ничем, кроме рождения деток, себя не проявившие. Впрочем, и рождение деток – дело очень хорошее. Особенно девочек, тем более в этом мире, где девочек на свет появлялось меньше, чем мальчиков.