Текст книги "Знак Змееносца(СИ)"

Автор книги: Ватутин Алексеевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

   Я выхватил десантный нож, и, оттолкнувшись от подоконника, прыгнул на ближайшего полицейского, поднявшего, своё закрытое бронестеклом шлема, лицо, на шум разбитого окна.

   Он начал поднимать ствол своего автомата вверх, но я, каким-то привычным движением, по плавной дуге, вонзил лезвие ножа чуть ниже его шлема, а ноги встретились с землёй.

   Раздался противный хруст, и мне в лицо брызнула кровь, противно-тёплая.

   Полицейский рухнул на мостовую, смягчив моё падение, а я, так же плавно вытащил нож, другой рукой выдернув из его слабеющей хватки автомат, и тут же кувырнулся вперёд, метра на три.

   Подкатившись к противоположной стене, я развернулся к ней задом, и, привстав на одно колено, и, поймав в целеуловитель следующую фигуру полицейского, надавил на курок.

   Автомат изверг глухо-рычащую очередь, фигура вскинула руки, словно пытаясь всех обнять, и отлетела назад.

   Я упал набок и откатился в сторону, здорово поранив об каменную крошку своё ухо, с которого потекла обильно моя кровь.

   Раздался треск короткой очереди, и туловище моё нервически содрогнулось...

   Тот, кто стрелял, промахнулся на несколько сантиметров, а вот я уже нет.

   Только сейчас я заметил, что Луций, воспользовавшись тем, что всеобщее внимание было приковано ко мне, прыгнул из окна на следующего, и почти тут же открыл огонь из ЭлПи.

   Я тяжело дышал, сжимая онемевшими руками автомат.

   – А ты молодец, Землюк! – хмыкнул Луций, перешагивая через трупы, – навыков не потерял!

   Он протянул мне руку, чтоб я встал с колен, но сперва, ему пришлось вытащить из моих рук оружие – я вцепился в него намертво...

   – Продолжаем нашу прогулку, – мрачно нахмурился Луций, – ещё немного осталось...

   Он сплюнул на мостовую и, случайно попал на форму мёртвого полицейского.

   Я, зачем-то стёр носком сапога его плевок, и в памяти, словно всколыхнулся какой-то видео кадр...

   – Новый информационный портал "Природоведение"! Самые последние новости о сражениях! Самые последние гороскопы, от лучших синоптиков! Самые большие скидки на заявки поставок "Бета Ит"! Новости Бундеснома! Поздравляем всех Возникновением Бога!

   В небе зажглись яркие огненные точки и раздался грохот.

   Я невольно присел на колено – только оружия в руках у меня не было, и я чертыхнулся, почувствовав себя нелепо.

   – Трата-та-та-та! – закричал маленький Эзоп, – мочи их, дядя Хор!

   Он припал на колено, почти так же, как я, выставив маленькие кулачки к небу, а их здоровенная рыжая кошка, прижала уши и зашипела. Первый раз вижу кошку на поводке.

   Я немного покраснел, а Изольда вскинула брови.

   – Что у вас тут отмечают? – хладнокровно поинтересовался Луций, глядя на то, как яркие огни, что превратились в объёмные фигуры драконов и огромных космических крейсеров, из прошлой войны.

   – У нас... – на губах Изольды играла мечтательная улыбка, пока она смотрела на салют, – я родом из Западных Номов – Хирасика, может, слыхали?

   – Мой однополчанин оттуда был, – Луций пожевал мясистыми губами, – Гай Гулий...

   – А! – воскликнула Изольда, – Барий Гулий, его отец?

   Над её головой возник объёмный аватар нетерпения.

   – Так точно, Изо, – кивнул Луций, который сразу нашёл общий язык с этой немолодой но привлекательной женщиной.

   – Он был заместителем Главы Духовной Общины Атлантов! Я у них в саду любила раньше в прятки играть: такой лабиринт!

   – Ну вот, Изо! – Луций сейчас напоминал пожилого аптекаря, который флиртует с клиенткой, – оказывается у нас много общих знакомых!

   – Гай погиб? – Изольда нахмурясь, посмотрела на Луция.

   – При контратаке "апрельевцев", – вздохнул мой таинственный провожатый, – почти не мучался... на мине...

   – Бедный старик Бар... – вздохнула Изольда, – да... все они погибают... в этой дурацкой бойне...

   – Ваш муж погиб? – поинтересовался Луций, свесив брови на глаза, для солидности.

   – Да... – кивнула Изольда, – Иадамон Граун... герой Первой Небесной Войны...

   – Мой отец, он всех "июньцев" там: тра-та-та-та! Никого не осталось! – маленький Эзоп, сын Иадамона, стиснул губы, превратив их в точку на целеуловителе автомата.

   Их рыжая кошка, огромный Восточный Палампир, изогнула спину вновь, и тихонько заурчала. Эти палампиры не умеют мяукать, как все остальные. У них микрочипы биологические, а у самок раздутый живот, будто беременная... Откуда я это помню?

   – Жена героя, – Луций поклонился.

   – Да бросьте вы, Луц, – Изольда горько усмехнулась, – это не помешало номляйтеру депортировать нас в иммиграционный лагерь...

   – Боги мои! – Луцию явно нравилась Изольда, – не осталось совести у чиновников президента-императора!

   – А мы оттуда с мамой убежали! – Эзоп засмеялся, несколько искусственно, но торжествующе.

   – Тихо! – шикнула Изольда, не то своему сыну, не то Луцию.

   – Простите, но это скотство, – кивнул Луций.

   – Вот и Юро так говорил... где-то он сейчас... – над красивой головой Изольды возник вопросительный знак.

   – Это ваш друг?

   С этими странными людьми мы познакомились в Унии.

   Когда мы с Луцием вырвались из оцепленных районов города, мы попали в сущий рай: хотя, конечно, смотря, что с чем сравнивать.

   Центр Нового Карфагена был смещён на восток – тут продолжалась нормальная жизнь, не считая, конечно комендантского часа, и воя сирен воздушной тревоги.

   Так вот – спасаясь от полиции, мы затерялись в толпе и укрылись в храме Синоптиков, в арийском сегменте. Туда полицейские не сунулись. А вышли мы оттуда: Луций под руку с Изольдой, а я держал за руку маленького Эзопа. Нас не остановили, и мы попали, как выразился Луций, "на "электорашник"".

   Молитва была дебильной и пропагандистской – почти никто не слушал. Луций быстро познакомился с красивой женщиной, лет около сорока, а её сын, узав, что я лётчик (со слов Луция), был очарован мной.

   Они недавно сбежали из иммиграционного лагеря, где их собирались стерилизовать, согласно последнему указу Аттолана I "о правилах регуляции расы". К тому же усилились нападения зомби, с которыми охрана справлялась из рук вон плохо.

   Они купили себе место в броневике снабжения, и приехали в Новый Карфаген.

   – А вы хорошо ориентируетесь здесь, для беглого гладиатора, – Изольда улыбнулась своими татуированными губами.

   – Если честно – я тут вырос, – Луций посмотрел ей в глаза и хмыкнул, – так что, любой ваш вопрос...

   – А вот, электор Хор, – Изольда кивнула на меня, – он ничего не говорит. Но Эзопу он понравился: а мой мальчик чувствует людей... Хор, скажите, как вы познакомились с Луцием? Вы вместе воевали?

   – Да, – вяло кивнул я, потрепав Эзопа по пышной каштановой шевелюре, на что тот увернулся, – правда, меня контузило, и я ничего не помню. Луций сказал мне, что я был военнопленным, и прилетел с Земли...

   – Настоящий Землюк! – восторженно крикнул Эзоп, – как мы вас тогда... в Первой Электорской!...

   – Зая моя, помолчи, ты грубо сказал, – нахмурилась Изольда.

   Кошка Лорка забормотала. Над ней кружился аватар сочной косточки.

   – Хор самый лучший! – перебил её сынишка, – он лётчик! Я тоже стану лётчиком!

   – Убереги тебя Индра! – казалось Изольда произнесла заученную фразу, и над её головой вспыхнул аватар тревоги.

   – Если честно, – Луций понизил голос, – знаешь: он спас мне жизнь...

   – Вот это да! – Изольда вскинула брови, и аватар тревоги сменился на стрелу любопытства, – как?!

   – Я почти провалился в воронку, когда часть Тибакана ушла под землю от сейсмической атаки, а к этому отморозку подошел Титан и раздавил его пальцем! Наверное, промазал, или передумал. Прикинь, Изо! А он потом встал, подошёл к воронке... я уже срываюсь с рельса, поминаю богов Альтаира, а этот, спокойно, так, протягивает мне руку, и вынимает меня из ада! А потом, с таким умным видом говорит: "Не падай!". Представь себе? И тут выясняется, что он не помнит нифига! Ты прикинь!

   Луций хлопнул себя ладонями по коленям, и в такт ему ударил раскат грома. Снова начал накрапывать дождь, а вокруг шумели транспортные модули и гомонили сотни людей.

   – Вы отважный мужчина, Хор, – Изольда грустно улыбнулась, – вы, воин.

   – Спасибо за тёплые слова, Изольда, – мне стало неловко, да и Эзоп смотрел на меня, как контрольно-измерительный лазер, – эту историю я знаю только со слов Луция. Я не хочу сказать, что не верю ему, но слушаю это, как про другого человека. Я, в некоторой степени инвалид, вот и иду, как мумия, куда мой товарищ скажет.

   Я попытался рассмеяться, но вышло какое-то хрюканье.

   Эзоп стал подражать мне и все рассмеялись в голос. На нас оборачивались, но нам было плевать.

   – Вот так он и балагурит, с тех пор, как меня спас, – горько усмехнулся Луций, – я иду к доктору Шредингеру, он может дать надёжное укрытие, да и вам, с Эзопом оно понадобится... Идём с нами?

   Изольда посмотрела на него, затем на мостовую, озаряемую вспышками фейерверков, и мигалками патрульных ЭМУ.

   – Я думаю, что мы с Эзопом можем вам доверять, – произнесла она, и над её головой появился аватар "сердечко", – мы чужие в этом городе...

   – Договорились! – Луций сиял, как урановая пластина.

(отрывок аудиозаписи)

   Я сейчас немножко вас погружу – а потом не буду: стану рассказывать, что твориться снаружи.

   Я грузить-то думал, в каком смысле: мне скверно, но, кажется, я испытываю от этого, какой-то мазохистический кайф...

   Убивать мне не нравится. Бегать мне не нравится. Мне вообще не нравится всё... Кажется, это полная фигня... когда так говорят... В общем... Я, кой чего вспоминаю... но не сильно это мне помогает.

   Такое ощущение, что у меня последнее время всегда трясутся руки, или вибрирует в нагрудном кармане вызов коммуникатора. Вчера специально, как дурак, минут по пять смотрел на каждую свою руку: не дёрнулись даже... Ну, что я за нелепость? Кто я? Что со мной происходит?

   Дождь барабанит в жестяную крышу. Улиток нет, хотя я знаю, что должны где-то быть...

   Я многое знаю о себе – ничерта это в мою голову ни укладывается...

   Гром грохочет третьи сутки – я уже привык к нему, как к урчанию силовых агрегатов...

   Кто я? Почему мне на всех наплевать? Зачем я убивал? И почему тут люди убивают сами себя? Всё что со мной происходит, действительно, напоминает сон, именно по уровню некой отдельности моего сознания, от происходящего. Даже когда грозит смерть, или увечье, я пугаюсь, где-то в глубине своего сознания, а снаружи действую спокойно, уверенно, словно идут съемки "три-дэ" фильма, и я знаю, что всё вокруг бутафорское, не настоящее. Раньше говорили, что это оно из качеств так называемых "Детей Индиго", поколения первой нейронной мутации. Но это было давно... и уже фактически не осталось случаев рождения подобных детей. По крайней мере, на Земле, откуда я родом.

   В общем, молча и про себя, я уже начал разделять мысль Луция, что мне не плохо бы показаться хорошему врачу, тем более, что за это не возьмут денег, которых у меня нет. В городе удалось выяснить, что меня списали, как погибшего, в рядах гладиаторов, и, так как родственников, ни близких ни далёких, на Аттолане у меня и быть не могло, весь мой гонорар с телешоу перевели на счёт Министерства Обороны. Луций тоже не смог воспользоваться своими деньгами, так как, хоть и числился без вести пропавшим, попыткой манипуляций с банковским счётом, официально подтвердил бы себя дезертиром, и был бы объявлен в розыск.

   Все обрывочные воспоминания о моей родной планете, почему-то не вызывали у меня ни малейших ностальгических чувств. Напротив, то, что я вспомнил из событий на Аттолане, казалось мне более важным и интересным, не смотря на то, что это были в основном жуткие картины боя, насилия и смерти. Но и это не волновало меня особенно.

   Просто грудь, иногда сдавливал какой-то внутренний спазм, напоминающий рыдание.

   Я поймал себя на мысли, что мне жутко и одиноко... словно я не могу проснуться... Когда происходит страшное – мне не страшно. Когда всё спокойно – я начинаю психовать и нервничать... кажется я, флуктуация...

   А ещё, у меня есть одна психологическая проблема – я всех люблю, но считаю ниже себя... причём, без гордыни: чисто по способностям. Что бы это могло быть? Посттравматический синдром? Или умопомешательство?

   Ночами мне снится странная черноволосая женщина – она безумно красива! Есть в её красоте что-то нереальное, словно она творение рук художника... хотя, она реальна, как ни что вокруг: осязаема и материальна. Но от неё исходит агрессия и боль. Её глаза сверкают в тусклом свете синими бликами. Хочется её обнять, защитить – но только я протягиваю руки, она исчезает... Благо хоть до сексуальных сцен не доходит, – я всё же в гостях... сказывается жизнь в военном гарнизоне, долгие недели на корабле и эта кошмарная тюрьма... этот гул... эти смерти...

   А ещё и улитки...

   Вчера начал играть в игровую приставку маленького Эзопа – там были истребители... За тринадцать минут я набрал рекордное количество очков, под восторженный и завистливый взгляд маленького Эзопа. Я вспомнил, правда: я был пилотом. Я люблю управлять летающими объектами и защищать свою целостность... не знаю... мне невыразимо тяжело, но, в то же время я чувствую некоторую силу своего пофигизма...

   Всё – доктор идёт... Я сделал вид, что сплю...

   – Ну-с... молодой человек! – лицо с видео-имплантом вместо глаза и татуировки, МСВ по всей левой части, склонилось надо мной.

   – Так... и здесь... хорошо... отлично...

   Он обернулся.

   – Луц! – позвал он.

   – Да... – ответил голос моего провожатого.

   – Он не мутант, часом? Или клон, может быть, какой-то? – он говорил, словно я здесь отсутствовал.

   – Землюк он, Карл, – Луций зевнул, – а что там у него не так?

   – Конфиг твою мать! – Карл хмыкнул, – изменения на уровне генотипа, да такие, что я понять не могу.

   – Что такое? Выключи три дэ, ребёнка разбудишь.

   – У нормальных людей набор из двадцати трёх диплоидов – сорок шесть хромосом. У этого твоего парня, двадцать шесть пар! Луц! Ты где его нашел?

   – Да говорил же тебе, – Луций застегнул ширинку, – служили мы с ним, в отряде "гамма", ё...

   – Ты говоришь, его титан раздавил ногой?

   – Тихо-тихо, зая моя, – шепчет Изольда Эзопу...

   – Да – одним пальцем... а потом он встал и пошёл... Может болван просто промахнулся? Или передумал в последний момент? У них бывает такое...

(Интерлюдия из

XX

-го века. Тень

Б

ашни)

   А теперь, уважаемый мой читатель, вернёмся с Аттолана на Землю. В то самое время, когда окончились описанные события в "Храме Театра".

   Да простит меня торопящийся читатель, и возблагодарит пытливый: нужно будет немного описать то место, куда мы попадём, согласно той нити плетения судеб и событий, о которых идёт наш рассказ. Буду максимально краток, дабы не навлечь на себя термин тех лет – "грузево".

   Да, признаюсь с самого начала, что и это место, в Москве, так же довольно необычно, с точки зрения простого обывателя, и, даже с точки зрения нашего повествования. Информации об этом месте достаточно много, так что мы ограничимся лишь общими сведениями, чтоб было понятно, почему события, происходящие тут в данное время, происходили тут, и в данное время (да простит меня редактор).

   Если бы мы знали технологии древних, то могли бы зажмуриться и очутиться именно в том месте, в то время. Это на тот момент, была станция городского метрополитена, носящее имя "Сухаревская", как и площадь со сквером.

   При советской империи, это место было переименовано в "Колхозную", (как и станция) но, после падения вышеуказанной империи, здесь вернули прежнее название.

   Если "копнуть", как выражаются археологи, глубже, то выяснилось бы многое. Но копать очень глубоко мы не станем, так как в этом нет особой необходимости. Единственное, что можно отметить, что в этом месте, так же есть стык "линий Леи", некоторый геологический разлом, на большой глубине, и, восходящий поток энергетических полей третьего порядка.

   Своё название, данное место получило в 1692 – 95 годах, когда на месте старых деревянных Сретенских ворот Земляного города (на пересечении Садового кольца и улицы Сретенка) была построена Сухаревская башня.

   Башня была сооружена по инициативе Петра I по проекту М. И. Чоглокова. Название получила в честь Лаврентия Сухарева, чей стрелецкий полк в конце XVII века охранял Сретенские ворота. В 1689 году Пётр I бежал, спасаясь от своей сестры, царевны Софьи в Сергиеву лавру. При этом полк Сухарева встал на защиту наследника Петра. В благодарность царь приказал построить на месте старых ворот, новые: каменные с часами.

   В 1698–1701 годах ворота были перестроены в том виде, в котором они и дошли до начала XX века, с высокой, увенчанной шатром башней в центре, напоминающей чем-то Биг Бен. Существует предание, что в рапирной (фехтовальной) зале на верху Сухаревой башни проходили заседания секретного "Нептунова" общества под председательством Ф. Лефорта и Я. Брюса, прозванного "колдуном с Сухаревой башни".

   Яков Вилимович Брюс (при рождении Джеймс Дэниэл Брюс), был фигурой загадочной, и, далеко не однозначной. Он был уважаем при дворе Петра, почти так же, как его ближайший соратник, Меньшиков. Брюс утверждал, что является потомком шотландских королей, которые принимали участие в крестовых походах. Якобы, оттуда была привезена, некая "чёрная скрижаль", чудом уцелевший, после пожара в александрийской библиотеке, трактат, содержащий в себе обрывки древних сакральных знаний, почерпнутых в одной из книг некоего "неизвестного", состоящего в ордене "Девяти Неизвестных Хранителей". Этот орден основал сам древнеиндийский царь Ашока Великий, для сохранности знаний древних высокоразвитых цивилизаций от неправильного использования. Орден развивался, и в последствии стал иметь двенадцать Хранителей.

   Но была, и другая версия бегства Якова Вилимовича из Шотландии.

   В начале XIV века, некий христианский монах охотился за древними знаниями друидов. Ему удалось проникнуть в их ряды, и сделать кое какие записи, касающиеся важнейших эмпирических данных (от греч. empeiria – опыт) и древних обрядов. В дальнейшем монаха раскрыли, и он был жестоко казнён. Но, записи его бесследно исчезли... Ходили упорные слухи, что эти записи попали к дедушке самого Якова Брюса, который передал их внуку, не вполне понимая их ценность. Вот тут-то и произошла утечка информации, и друидическая секта, в существование которой, уже не верили в средневековой Европе, приговорила Якова к смерти.

   Яков прибыл в Россию, ещё до восшествия Петра Великого на престол, но сделал для новой родины довольно много. Человек он был учёный, и причём, весьма. Проводил реформу российской артиллерии, заведовал с 1706 года российским книгопечатанием, а в 1709 вышел под его редакцией "Брюсов календарь", прямо в год битвы под Полтавой.

   Военный, дипломат, инженер и учёный, занимающийся физикой, астрономией и минералогией, ближайший сподвижник Петра. Но при этом, у московских жителей, за ним закрепилась репутация "чернокнижника" и одного из первых масонов.

   Считалось, что "Нептуново" общество было союзом "Вольных Каменщиков", в котором состоял и сам Пётр, Лефорт, князь Черкасский, Голицын, Меньшиков и, даже граф Шереметьев.

   После строительства Сухаревской Башни, Брюс поселился там, сделав на третьем этаже одну из немногих обсерваторий, с настоящим телескопом, и, многие москвичи, проходя по вечерам мимо, слышали взрывы, и видели вспышки в его окнах, на фоне которых возвышалась фигура в чёрном балахоне. Фигура хозяина Башни.

   Некоторые источники утверждают, что в своих астрологических пророчествах, он превосходил во много раз самого Нострадамуса. Владелец села Перово, после смерти Петра поселившийся в Глинках. По уверениям ряда авторов, на склоне лет Брюс бился над секретом точного метода вычисления удельного веса металлов и очистки их от посторонних примесей.

   В Глинках бытовал рассказ о том, как к Брюсу в ночные часы прилетал огненный дракон", а также история, что будто бы "в жаркий июльский день он к удовольствию гостей обратил пруд в парке в каток и предложил кататься на коньках".

   Умер он в возрасте шестидесяти семи лет. Местная знахарка, бывшая ему близкой, говорила, что тот "не правильно использовал слова". Сейчас это называется "Синоптикой" и "Волновыми заклинаниями", а в XX веке это назовут НЛП. Эта была работа над контролем человеческого разума, и Брюс просто перепутал частоту, или поставил неудачный эксперимент. Хоть и не сразу, но, приговор друидов был исполнен.

   Вот такая богатая событиями история у этого места, точнее у Башни.

   В начале XVIII века в здании этих ворот была размещена морская "навигацкая" школа, а затем московская контора Адмиралтейской коллегии.

   В 1870-е годы под руководством архитектора А. Л. Обера осуществлена реставрация башни. В 1914 году начат ремонт. Остановлен ввиду начала 1-й мировой войны. В 1919 году ремонтом Сухаревской башни занимался архитектор З. И. Иванов, он же составил проект её перестройки под музей. В 1926 году в Сухаревой башне был открыт Московский Коммунальный музей.

   Несмотря на протесты многих известных архитекторов и историков, Сухаревская башня была разобрана в 1934 году в связи с реконструкцией площади. В принятии данного решения непосредственно участвовал Сталин.

   Вот здесь, пожалуй, стоит остановить своё внимание. Как мы и писали выше, Сталин, был достаточно умён, не смотря на свою жестокость и цинизм. Он принимал многие факты, достаточно своеобразно. Если сопоставить историю возникновения "Храма Советской Армии", и историю сноса Сухаревской Башни – явного исторического и культурного памятника города, можно понять, что это было не случайно.

   На жалобу архитекторов-коммунистов, протестовавших о сносе Башни, он ответил, что в данном месте необходимо расширение движения. И, что не обычно для вождя, извинился, перед архитекторами, но твёрдо напомнил, что решение снести Башню, приняло правительство, а не он лично.

   Самое странное, что движение, за счёт сноса Башни, не сильно-то и расширилось, а на её месте разбили сквер.

   Тут довольно уместно вспомнить один исторический анекдот, о том, как встал вопрос о сносе Храма Василия Блаженного, который мешал прохождению демонстраций и торжественных парадов по Красной Площади Москвы.

   Говорят, что Лаврентий Берия, принёс Отцу Народов макет, со съёмным храмом. И когда он снял его, Сталин, по легенде сказал: – Лаврентий, поставь на мэсто!

   В этом сравнении становится ясно, что Сухаревская Башня, представляла для Вождя некоторую угрозу, и интерес: иначе он не принял бы такого резкого решения, снабдив его словами: – "Советский народ сможет украсить столицу более прекрасными зданиями".

   При изучении гибели Башни, наши специалисты обратили внимание на то, что здание не было разрушено, как остальные, мешавшие реконструкции Москвы, а было разобрано, почти по кирпичу. При этом присутствовал сам Лазарь Коганович, один из ближайших соратников Сталина. Сталин искал "Чёрную Скрижаль", и, возможно её нашёл.

   Самое примечательно, что по некоторым отголоскам истины было в этом манускрипте: местоположение некоего прибора, минеральной структуры, именуемого в нашем повествовании – "Арфа Гармоний". Его ещё называли "Чашей Грааля", хотя никакого отношения к сосуду с кровью легендарного Иисуса Христа, этот артефакт не имел. Некоторые именовали его "Камнем Ориона", который искал ещё Барченко на Кольском полуострове. Так же он известен как камень Бенбен или же Чинтмани.

   Он способен влиять на метрику пространства и многие другие вещи – но, об этом после...

   Сперва была тьма... Тьма, озаряемая бледными огнями...

   Затем раздался скрежет – глухой такой и резкий. Во тьме всколыхнулось что-то ещё более тёмное.

   В темноте подвала пахло старыми газетами и кошачьей мочой. Возможно, тут присутствовал запах голубиного помёта, но общий фон, навивал некую тоску и усталость.

   Андрей, которого называли "двадцать второй", и который явился нам в первой сцене в виде разносчика пиццы, глядел в зеленоватую мглу, сквозь инфракрасные очки, так называемый ПНВ.

   Он держал в ладони холодные пальцы Катерины, а всё, что он видел, это куча жестяных консервных банок, с рваными краями вскрытых крышек, и ржавчиной, на которой поселилась плесень...

   Скрежет повторился, и пальцы Катерины, стиснули его руку.

   Вокруг зеленоватого пятна обзора царил густой липкий мрак.

   Внезапно, куча пустых консервных банок, зашевелилась.

   Андрей замер.

   Поверхность некоторых из банок, стала вздыбливаться, отслаиваться, и скручиваться в спирали: будто невидимый мастер резал из них некую скульптуру.

   Затем эти скрученные спиральные жгуты, преобразовались (словно магнитом) в фигурку скорпиона... Нелепая жестяная конструкция двинулась на Андрея. Катерина тихонько вскрикнула.

   Андрей, выхватил свой ПМ, и направил дуло на приближающуюся аномалию.

   Скорпион остановился, водя ржавым хвостом из стороны в сторону. Послышался лёгкий шорох, и в зоне видения ПНВ, возник маленький предмет... Рука Андрея с пистолетом, вздрогнула: это была куринная тушка: без головы, сверкающая пупырчатой кожей, на костяных ногах... Это напоминало ночной кошмар...

   Андрей от неожиданности выстрелил, а Катерина, прижалась к его спине.

   Куриная тушка, с лёгким писком, кувыркнулась к стене. Из неё хлынула кровь. Жестяной скорпион противно застрекотал...

   Катерина, вышла из-за спины Андрея и выставила вперёд сцепленные ладони рук, нахмурив брови.

   Под сводчатыми потолками подвала раздался женский хохот, эхом отразившийся в стенах. Он обволакивал, и носился, словно стая летучих мышей, словно волны прибоя: от него темнело в глазах, и голова начинала кружиться.

   Затем из тьмы выплыло бледное лицо молодой девушки с чёрными волосами, спускающимися на грудь.

   – Здравствуй, Андрюша, – улыбнулась она тонкими, почти чёрными, в свете инфравизора, губами, – зачем вы пришли?...

   Дом номер два, по Панкратьевскому переулку, что находится с противоположной стороны сквера, на месте которого находилась раньше Сухаревская Башня, был старинным двухэтажным московским особняком.

   Он тоже имел свою историю, на которой мы останавливаться не станем, но по некоторым документам, большой давности, в те времена, когда Башня стояла тут, под ней располагалась сеть подземных ходов, один из которых впоследствии обнаружили при строительстве дома номер два. Двое рабочих решили, что там тайник с сокровищами и углубились в открывшийся лаз. Когда они не вернулись через час, за ними решили пойти четверо. Довольно скоро они прибежали с перекошенными от ужаса лицами. Они ничего не видели, но все на перебой утверждали, что слышали душераздирающие вопли, мучительно умирающих людей.

   В основном работали на строительстве приехавшие в город на заработки крестьяне с подмосковных сёл. Народ они были суеверный и набожный, а тут, кто-то возьми, да скажи, что, мол, сокровища тут лежат, московского чернокнижника, который душу дьяволу продал. И, наверняка, тех двоих, бесы растерзали, кои клад и охраняют.

   Лишаться денег за работу мужики не хотели, так что заложили лаз подземный тремя слоями кирпича, меж которыми крестик оловянный замуровали, для защиты от нечистой силы.

   Нам не удалось найти документальных свидетельств о том, что обнаружил там Иосиф Сталин, но, учитывая повышенный интерес к Сухаревской Башне, и её разборке, поиски, скорее всего, велись, и не могли не дать результатов. Другой вопрос: значимы или нет, были эти результаты?

   Сейчас дом, долгие годы был обыкновенным, а прорытое рядом станция метро, должна была поставить окончательную точку над загадками сухаревских подземелий.

   С улицы в доме располагалась редакция журнала "Рыбачьте с нами", магазин индийских пряностей, и, уникальная чебуречная "Дружба", оставшаяся таковой, почти без перемен, с 1960 года. Там продавали спиртное, но не в этом суть...

   – Ольга, что это за цирк, – злым голосом спросил Андрей.

   – Я просто разминалась, дорогой.

   Андрей раздражённо сплюнул на потёртые плиты площадки.

   Они стояли в подъезде дома номер два, на втором этаже, и Ольга открывала длинным металлическим ключом, высокую деревянную дверь, выдержавшую не мало слоёв краски.

   На двери висела зеркальная табличка с гравировкой: "Лечебный Медицинский Центр "Форм Конд". Главный Врач Калеб О. Ю.".

   Катерина понуро молчала.

   За первой дверью, оказалась вторая, сейфовая, с кодовым замком. Пальцы с длинными ногтями, покрытыми чёрным лаком, словно крылья бабочки, вспорхнули по клавишам, и дверь, тихо пискнув, отъехала вбок.

   Силуэт высокой брюнетки в чёрном плаще, с распущенными волосами, вошёл в дверной проём, который озарился бледно-голубоватым светом.

   – Я не ждала вас так рано, – низким бархатным голосом проговорила, она, – особенно после всего этого. Заходите, что на лестнице стоять.

   Андрей с Катериной вошли в широкую прихожую, обставленную в стиле hi-tech. По стенам висели никелированные трубы, заменяющие вешалки, образующие обрамление к зеркалам, вокруг которых нежно-голубым светом сияли неоновые трубки. В воздухе пахло дезинфектором, и другими казёнными запахами медицины.

   – Раздевайтесь, – брюнетка кивнула в сторону металлических стоек.

   Воздух был тёплым, но тело тут зябло.

   – Спасибо, мы ненадолго, – ответил за двоих Андрей.

   – Андрей, – девушка повернулась лицом, с тёмно-вишнёвыми губами, бледной кожей и большими прищуренными тёмными глазами, с длинными загнутыми ресницами, – здесь всё же медицинское помещение: я слежу за чистотой. Это моя просьба.

   Андрей хмыкнул, и сковырнул носком левого ботинка правый.

   Катерина сняла куртку.

   – Я поставлю чайник, – брюнетка исчезла в темноте высокого коридора.

   – Оль, скажи только, – громко произнесла Катерина, взволнованным голосом, – с ним нормально всё?

   В глубине коридора зажёгся свет, и что-то звякнуло.

   – Не беспокойся, Катенька, – глухо донеслось из недр квартиры, – Саша будет жить... и, скорее всего с тобой...

   – Я серьёзно, – Катерина сжала губы.

   Ольга появилась в проёме коридора, в чёрном облегающем платье, с амулетом "Анх" из серебра, свисающим с длинной шеи. В руках она держала китайский фарфоровый чайник.

   – Так и я серьёзно, Катя, – метнув взгляд исподлобья, произнесла она, затем развернулась, и снова ушла на кухню. Шаги её гулко отзывались в высоких старинных стенах.

   – Тапочки там одноразовые под зеркалом возьмите, – кинула она на ходу.

   Лицо Ольги Калеб напоминало маску из белого воска: бледная, почти белая кожа контрастировала с иссиня чёрными длинными прямыми волосами, и огромными чёрными глазами. Губы она тоже красила тёмной помадой. Носила почти всегда только чёрное.