Текст книги "КГБ в 1991 году"

Автор книги: Василий Сойма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Майская маета

3 мая 1991 года. Заседание Политбюро. Констатируется массовый выход из КПСС. За 4 месяца ее ряды покинули 130 тысяч человек. Это столько же, сколько за весь 1989 год.

Добровольный выход из партии начался в 1988 году. Тогда ее ряды покинули 18 тысяч членов. Наибольшее число вышедших составляли рабочие. 26 % причиной выхода назвали неверие в КПСС как в политическую силу, 17 % – неверие в перестройку. Стихийное недовольство политикой КПСС выражалось и в неординарных формах – отставках первых секретарей и даже бюро обкомов – Тюмень, Волгоград, Башкирия, Донецк. Наибольшее число вышедших из КПСС (в процентном отношении) приходилось на цитадель ЦК – Москву и колыбель революции – Ленинград.

Зафиксированы открытые надругательства над памятниками, связанными с историей советского государства и его символикой.

В 1990 году, когда обстановка еще более накалилась, партию покинули 1800 тысяч членов, в том числе 1 млн в октябре – декабре.

6 мая Ельцин и Крючков подписали протокол о создании КГБ РСФСР. Россия была единственной республикой в СССР, которая не имела своего Комитета госбезопасности.

А он ей был нужен? Ленин со Сталиным, а потом и их преемники Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко чем-то, наверное, руководствовались, не создавая в самой крупной республике этот орган.

Крючков доказывал: союзный Комитет – одна из важных скреп, цементирующих целостность государства. В условиях, когда главная политическая и идеологическая скрепа – КПСС – была удалена из Конституции и жизни советского общества, децентрализация может привести к пагубным последствиям.

Под нажимом Горбачева и Ельцина Крючков вынужден был уступить. Пост председателя КГБ РСФСР получил произведенный в генерал-майоры Виктор Валентинович Иваненко. Профессиональный чекист, последняя должность – заместитель начальника инспекторского управления КГБ СССР.

По словам Иваненко, после назначения, состоявшегося за три месяца до августовского кризиса, он был полководцем без армии. «Два месяца пришлось вести переговоры с Крючковым об увеличении штатов российского КГБ с 23 до 300 человек, – вспоминал он в интервью газете “Россия” в сентябре 1993 года. – Он (Крючков. – В.С.) подписал этот приказ только 17 августа. Было много недоверия и со стороны радикальных демократов. У меня же все мысли были о том, как быстрее раскрутить машину российской госбезопасности, чтобы у России появился свой инструмент защиты государственности».

17 мая 1991 года недавний министр внутренних дел СССР и будущий последний председатель КГБ СССР В.В. Бакатин подал заявление в Центральную избирательную комиссию по выборам президента РСФСР о согласии баллотироваться в качестве кандидата в президенты РСФСР.

В тот период Бакатин являлся членом Совета безопасности СССР. В поддержку его кандидатуры жители Кировской области, где он ранее был первым секретарем обкома КПСС, собрали более ста тысяч подписей.

В тандеме с ним на должность вице-президента согласился баллотироваться Р.Г. Абдулатипов – председатель Совета национальностей Верховного Совета РСФСР. Они выступили по первой программе телевидения и заявили, что их решение баллотироваться вызвано стремлением вызволить Россию из скорлупы отмирающих структур.

Впоследствии Бакатин рассказывал: Горбачев сказал ему, что будет соблюдать нейтралитет и, по-видимому, действительно соблюдал, но «болел» за Рыжкова.

– В ходе выборов я с ним не встречался и не говорил, – откровенничал Бакатин. – Своим советникам и части сотрудников аппарата он разрешил исполнять мои просьбы. Но просьб было немного.

По мнению ряда историков и политологов, Бакатин должен был отнять часть голосов демократов у Ельцина. Но сам он признавал, что его роль в этом плане сильно преувеличивалась.

На пост президента России баллотировались также народный депутат РСФСР А.М. Тулеев (в паре с кандидатом на пост вице-президента народным депутатом РСФСР В. Бочаровым), командующий Приволжско-Уральским военным округом генерал А.М. Макашов (в паре с членом ЦК Компартии РСФСР А. Сергеевым) и председатель Либерально-демократической партии В.В. Жириновский (в паре с предпринимателем А. Завидия).

Наиболее видным среди них кандидатом, не считая, конечно, Ельцина, был народный депутат СССР, в недавнем прошлом председатель Совета министров СССР Николай Рыжков. 18 мая его кандидатуру официально поддержало руководство российской Компартии. В паре с ним на пост вице-президента шел генерал Б.В. Громов, командовавший в Афганистане 40-й армией и выводивший ее оттуда.

Кого Ельцин выбрал на роль вице-президента? В прессе мелькали имена Г.Э. Бурбулиса и РИ. Хасбулатова. Но Борис Николаевич неожиданно назвал кандидатуру народного депутата РСФСР, лидера группы «Коммунисты за демократию», Героя Советского Союза, полковника А.В. Руцкого. Впоследствии Ельцин в своих «Записках президента» указывал, что идея исходила от его спичрайтеров Л.Г. Пихои и Г.И. Харина.

Сегодня о Руцком уже мало кто помнит, а тогда он был широко известным человеком. Боевой летчик, воевал в Афганистане, его самолет был сбит, а сам он получил ранение и попал в плен к моджахедам. Участвуя в выборах народных депутатов СССР, критически отзывался о «ДемРоссии» и Ельцине. Выборы проиграл, но в Верховный Совет РСФСР прошел. Будучи членом ЦК Компартии России, на III Съезде народных депутатов РСФСР расколол парламентскую фракцию коммунистов. Некоторые газеты тогда писали, что этим поступком Руцкой спас Ельцина от готовившейся ему отставки с поста председателя Верховного Совета РСФСР.

Возможно, выдвижение «афганца» Руцкого было своеобразным ответом на выдвижение такого же «афганца» Громова, которого выбрал Рыжков на должность кандидата в вице-президенты. Как бы там ни было на самом деле, но оба главных претендента на президентский пост использовали так называемый «афганский фактор», рассчитывая на то, что имена Громова и Руцкого привлекут на их сторону голоса избирателей из числа «силовиков», а также ветеранов Великой Отечественной войны и боевых действий в Афганистане.

18 мая Совет безопасности рассматривал записку премьера В.С. Павлова о вступлении СССР в Международный валютный фонд и в Международный банк реконструкции и развития.

О том, какие мнения высказывали члены Совбеза о возможности долгосрочной программы привлечения средств в размере до 15 млрд долларов в год, дает представление запись хода обсуждения, помещенная в книге «В Политбюро ЦК КПСС. По записям Анатолия Черняева, Вадима Медведева, Георгия Шахназарова (1985–1991)».

Евгений Примаков:

– Без Запада нам не обойтись. Терех (министр торговли СССР) в Италии подписал контракт на 1 миллиард без согласования, без гарантий, без проработки. Покупаем обувь, а собственные фабрики стоят из-за отсутствия подошв.

Павлов убеждал: самим своих проблем не решить, экономику не перевооружить. Надо развивать связи и с Европой, и с США, и с восточными странами.

– Делать это надо осмысленно. Например, купили лицензию на переработку свиных кож, но нет химикатов, а без них использовать ее нельзя.

Советник Горбачева Вадим Медведев:

– Разумной альтернативы тут просто нет. Иначе – самоизоляция с введением жесткой дисциплины, диктаторских методов…

У председателя КГБ Крючкова особое мнение:

– Европа – за, а США против нашего участия в МВФ. Никаких 15 миллиардов не получим. Политические издержки будут большие. И не надо на это настраивать общественность.

Министр иностранных дел Бессмертных напомнил:

– Буш предложил нам ассоциированное членство в МВФ, которое означает только консультационную помощь.

Безысходностью веет от этих разговоров. Хотя Горбачев бодрился.

– Сможем ли мы решить наши задачи, опираясь лишь на собственные силы? – спрашивал он. – Кто тут больший патриот? Крики о распродаже, об унижении – не что иное, как проявление «квасного» патриотизма, результат непонимания ситуации. Мы живем в другой эпохе. К сожалению, сильно отстали от Запада, а наука используется должным образом только в военной области. Альтернатива – зажать все в кулак. Но это гибель…

И, спустя несколько минут, неожиданный афоризм:

– Сотрудничество с Западом в интересах страны, для ее подъема – это и есть патриотизм!

Резюме:

– Пусть Явлинский продолжает свои контакты в США. Потом, может быть, поехать туда Примакову и Щербакову. А здесь нам надо широко развернуть подготовку концепции вхождения в мировое хозяйство и моего выступления на встрече «семерки» в Лондоне.

Как видим, позицию председателя КГБ не поддержал.

22 мая Крючков принял участие в обсуждении на Секретариате ЦК КПСС вопроса о растущих преступлениях в сфере экономики. Дал исчерпывающий анализ состояния криминальной обстановки, отметил тенденцию роста правонарушений в тех отраслях народного хозяйства, которые непосредственно связаны с удовлетворением жизненно важных потребностей населения.

Между тем май приносил Горбачеву все новые сюрпризы.

Сгущались тучи над КПСС. «ДемРоссия» и ее союзники по оппозиции потребовали провести референдум по вопросу о национализации имущества КПСС. В Москве и ряде других городов производился сбор подписей.

Глава 3
ИЮНЬ – ИЮЛЬ 1991 года

Событие большого значения

Так сказал Горбачев об избрании Ельцина президентом РСФСР. Переживал? Наверное.

Победил, как и следовало ожидать, основной претендент – Ельцин. 12 июня, в первом туре. Его поддерживали «ДемРоссия» и другие партии, появившиеся в 1990 году. За него отдали голоса 57,3 % граждан, принявших участие в выборах.

Кандидаты на пост президента РСФСР, поддержанные КПСС, проиграли во всех городах с населением более 1 млн человек – то есть в местах наибольшего сосредоточения рабочего класса и интеллигенции.

Повлиять на исход выборов пытались даже с помощью астрологических прогнозов. В СМИ, подконтрольных Кремлю, публиковались материалы о крайне неблагополучном расположении звезд в день голосования, о разного рода опасностях, подстерегавших людей, которые выйдут 12 июня из дому или даже откроют форточку.

Второе место занял тандем Рыжков – Громов. Его отрыв от Ельцина – Руцкого был огромен. Он набрал всего 16,85 % голосов. На третьем месте (7,81 %) – Жириновский со своим «вице» Завидия. Меньше всех (3,42 %) набрал будущий председатель КГБ Бакатин, считавшийся выразителем курса Горбачева и автором провозглашенной им «философии здравого смысла». Он замыкал список из шести претендентов на президентское кресло.

Между тем к концу первого полугодия в стране сложилась отчаянная, по словам премьера Павлова, обстановка. Объем внешней торговли снизился на 30 %. Большой ущерб причинили забастовки. Остановились 33 доменные печи. Выведены из строя 7 коксовых батарей.

Тяжелое положение было и с продовольствием. Прогноз на урожай зерновых: 180–190 млн тонн против 218 млн в прошлом году и 196 млн в среднем за последние пять лет. Заготовить надо 70–79 млн тонн, а при сложившейся ситуации можно лишь 50–60 млн тонн. Придется повышать цены на зерно. Это повлечет за собой повышение цен на сахар, растительное масло и мясо.

17 июня состоялось закрытое заседание Верховного Совета СССР, на котором выступили премьер-министр Павлов, министры обороны Язов и внутренних дел Пуго. Павлов сообщил о социально-экономическом и политическом положении в стране. Оно было настолько тревожным, что, по сути, речь шла о возможности физического выживания народа.

Вот некоторые положения доклада Павлова, зафиксированные В.И. Воротниковым в дневнике. Ряд политических сил ставит цель ухудшить экономическое состояние. Начавшийся после 1988 года спад промышленного производства продолжается. Значительно сократилась добыча нефти, угля, производство металла. На 8 млн гектаров уменьшились площади под зерновыми культурами. Снижаются поголовье скота и птицы, продажа государству сельскохозяйственных продуктов.

В заключение он попросил предоставить Кабинету министров дополнительные полномочия на период вывода экономики из кризиса. Горбачев отсутствовал.

– Я не могу по каждому вопросу бегать к президенту за решением, – сказал Павлов. – Кабинет министров должен иметь право в решении оперативных вопросов и нести за это ответственность.

В случае предоставления правительству дополнительных полномочий предполагалось ввести чрезвычайное положение на всей территории СССР, на которой будут действовать только законы Союза ССР. Министру обороны Д.Т. Язову разрешалось вводить при необходимости комендантский час на всей или отдельных территориях СССР, для чего образовать необходимое количество комендатур. КГБ и МВД СССР (Крючков В.А., Пуго Б.К.) согласовывать свои действия с Минобороны СССР.

Язов рассказал о проблемах, связанных с выводом войск из Венгрии, Чехословакии, Германии и размещением их в Союзе («их выводят в чистое поле», «из Вооруженных сил уволено 100 тыс. офицеров, многие из них не выслужили пенсию, некоторые не дослужили 2–3 месяца»).

В ряде республик (Прибалтика, Армения, Грузия) идет открытый саботаж призыва в армию. Нагнетается негативное отношение к армии, разрушаются памятники Великой Отечественной войны. При такой ситуации, когда командуют все республики, «Вооруженных сил у нас скоро не будет». К концу года их укомплектованность составит всего 70 %. В пограничных войсках некомплект уже достиг 20 %.

Крючков:

– Отечество на грани катастрофы. Мы об этом пишем президенту. Если не удастся остановить разрушительные процессы, то наши самые худшие предположения могут оправдаться. Осуществляется глобальная линия на изменение общественно-политического строя, на развал Союза. В ряде регионов обостряются террор и насилие. Внушается мысль о том, что развал государства – это благо. Западные экономисты прогнозируют сокращение ВНП на 10–12 %, объем производства на 15 %. Средства массовой информации в руках антисоветских, антиконституционных сил. Всему есть предел, надо употребить власть…

Крючков подчеркнул: сейчас обстоятельства таковы, что без действий чрезвычайного характера уже просто невозможно обойтись. Не видеть этого – равносильно самообману. В ближайшее время в стране появится целая плеяда талантливых людей, которые будут знать, что делать, и точно отражать интересы наших народов. Надо сделать все, чтобы исполнительная власть встала на ноги, имела необходимые права.

Отметил, что наряду с внутренними силами действуют и внешние.

– Мы располагаем документами, – продолжал Крючков, – что в 1979 году разработаны планы ЦРУ о разложении советского общества, подрыве экономики, создании агентуры в системе управления и т. п. С нами сейчас говорят как со второсортной державой. Обещания всяческих кредитов, 150–200 млрд – это наивные сказки, в которые нельзя верить.

С сожалением признал, что в СССР в ответ на туманные обещания значительно сократили расходы на оборону, пошли на уступки в Прибалтике.

– Наша страна может спасти себя только сама, – подчеркнул он. – Недружественные тенденции в сопредельных странах усиливаются. Они считают, что развал страны предрешен. Обостряется обстановка на границе. Вчера в Румынию перешли 225 тысяч человек, правда, большинство утром вернулось. Мы постоянно даем президенту подробную и своевременную информацию по всем вопросам. Без действий чрезвычайного характера сейчас уже не обойтись. От вашей мудрости зависит – быть или не быть нашей державе. Сейчас все должно быть подчинено сохранению Союза.

Столь же обеспокоенно, с тревожным нотками в голосе, доложил депутатам обстановку и министр внутренних дел Б.К. Пуго, который назвал ее чрезвычайно серьезной. Распространяется организованная преступность. В республиках не выполняются союзные законы, указы президента. Идет состязание лидеров суверенных республик, кто вольнее и смелее.

На том же заседании Крючков впервые обнародовал записку председателя КГБ СССР Ю.В. Андропова в ЦК КПСС, датированную 24 января 1977 года, об «агентах влияния». Ее слушали, затаив дыхание. Она произвела настоящий фурор. Уж очень непривычен был термин – «агенты влияния».

Думаю, есть смысл привести ее здесь. Вот ее текст.

О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских граждан

По достоверным данным, полученным Комитетом государственной безопасности, последнее время ЦРУ США на основе анализа и прогноза своих специалистов о дальнейших путях развития СССР разрабатывает планы по активизации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию социалистической экономики. В этих целях американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза.

ЦРУ разработало программы индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривающие приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную политическую и идеологическую обработку.

Кроме того, один из важнейших аспектов подготовки такой агентуры – преподавание методов управления в руководящем звене народного хозяйства.

Руководство американской разведки планирует целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, вести поиск лиц, способных по своим личным и деловым качествам в перспективе занять административные должности в аппарате управления и выполнять сформулированные противником задачи. При этом ЦРУ исходит из того, что деятельность отдельных, не связанных между собой агентов влияния, проводящих в жизнь политику саботажа и искривления руководящих указаний, будет координироваться и направляться из единого центра, созданного в рамках американской разведки.

По замыслу ЦРУ, целенаправленная деятельность агентуры влияния будет способствовать созданию определенных трудностей внутриполитического характера в Советском Союзе, задержит развитие нашей экономики, будет вести научные изыскания в Советском Союзе по тупиковым направлениям. При выработке указанных планов американская разведка исходит из того, что возрастающие контакты Советского Союза с Западом создают благоприятные предпосылки для их реализации в современных условиях.

По заявлениям американских разведчиков, призванных непосредственно заниматься работой с такой агентурой из числа советских граждан, осуществляемая в настоящее время американскими спецслужбами программа будет способствовать качественным изменениям в различных сферах жизни нашего общества, и прежде всего в экономике, что приведет в конечном счете к принятию Советским Союзом многих западных идеалов.

КГБ учитывает полученную информацию для организации мероприятий по вскрытию и пресечению планов американской разведки.

Обсуждение проходило бурно. Историк Р. Пихоя пишет: «Депутат из Харькова таксист Л.И. Сухов митинговал: “Долой Горбачева и мафиозную группу, которая его окружает”. В эту группу, по его мнению, входили А.Н. Яковлев, Э.А. Шеварднадзе, А.Г. Аганбегян. Другой активный деятель фракции “Союз” – полковник В.И. Алкснис – предупреждал: в стране нет власти. С. Умалатова требовала лишить президента дополнительных полномочий и передать их Кабинету министров. У вице-президента Г.И. Янаева спрашивали: в курсе ли обсуждения Горбачев? Янаев утверждал, что Горбачев “в курсе вопроса и не видит здесь никакого политического подтекста". Он выразил беспокойство, что в отдельных выступлениях предложения Кабинета министров оцениваются чуть ли не как попытка совершить государственный переворот. Но дело шло именно к конституционному перевороту, так как президент избирался Съездом народных депутатов и Верховный Совет мог начать процесс отстранения его от власти».

Спустя три дня, 21 июня, на сессию Верховного Совета пришел Горбачев. И сразу же не согласился с оценками, которые дали премьер и три силовых министра.

По мнению президента, ситуация действительно сложная, но Кабинет министров действует, ищет формы работы в новых экономических условиях.

– Никакого кризиса в отношениях президента и премьера нет, – твердо заявил Горбачев. – Это нормальный процесс. Я вижу поддержку Кабинета и комитетов Верховного Совета – давайте действовать. Здесь появилось предложение Павлова о дополнительных полномочиях. Я говорил с премьером, он поторопился, не очень подумал. Условились – в этом нет никакой необходимости. Да, есть силы, которые дестабилизируют обстановку в обществе. Эти силы есть как в обществе, так и на пленуме ЦК и в Верховном Совете. Нужно придерживаться реальностей, укреплять отношения с республиками. Нельзя накалять страсти вокруг отношений президента и Верховного Совета, президента и премьер-министра…

«Обстановка в зале по мере его выступления накалялась, – занес в свой дневник Воротников. – Нарастал шум, раздавались хлопки. Стали бросать реплики, перебивать, возмущаться.

Потом посыпались вопросы. Он отвечал резко, нервно. Горбачев отмел обвинения в том, что “его политика делается в США”, заявив: “Не могу категорически с этим согласиться. Буду проводить ту внешнюю политику, которую начал при перестройке”».

Дополнительных полномочий, права законодательной инициативы премьер-министр Павлов не получил. Предложения глав КГБ и МВД тоже были оставлены Горбачевым без внимания.

Генерал-майор контрразведки В. Широнин в своей книге «КГБ – ЦРУ. Секретные пружины перестройки» отмечал:

«Одна из главных функций органов государственной безопасности состоит в том, чтобы выявлять планы и намерения противостоящей стороны, отслеживать способы, которые она избирает для их реализации, и информировать о них высшие эшелоны государственной власти для организации противодействия.

Выполняя эти функции, Комитет госбезопасности, наряду с фрагментами документальных материалов… неоднократно получал агентурные сообщения о готовящейся акции по развалу СССР. Причем зарубежные источники, в надежности и достоверности которых не приходилось сомневаться, информировали о планах инспирирования и раздувания в республиках СССР междоусобиц, даже об угрозе развязывания гражданской войны, об отторжении части советских территорий в пользу третьих стран, о внешнем контроле над армией СССР. Вся оперативная информация, которая свидетельствовала о далеко идущих планах наших геополитических конкурентов, немедленно докладывалась Горбачеву, а также в соответствующие инстанции. Однако никакой обратной связи не было.

Работников контрразведки поражало странное молчание верхов, не реагирующих на эту важнейшую стратегическую информацию. Нам было неизвестно, какие принимались по ней решения, и уж, во всяком случае, никаких поручений в связи с добытыми данными оперативный состав КГБ не получал».

В. Широнин привел эпизод, о котором в феврале 1993 года рассказала газета «Вашингтон пост».

«В разгар политического кризиса в Советском Союзе в июне 1991 года мэр Москвы нанес незапланированный визит в посольство Соединенных Штатов. После нескольких минут тривиальной беседы, предназначенной для подслушивающей аппаратуры КГБ, Гавриил Попов взял лист бумаги и написал: “Мне нужно срочно передать послание Борису Николаевичу Ельцину. Возможен переворот. Ему следует немедленно вернуться в Москву”. (Новоизбранный президент России в то время находился с визитом в США. – В.Ш.) Продолжая беседу как ни в чем не бывало, американский посол Джек Мэтлок взял ручку и вывел одно слово: “Кто?”.

В ответ Попов написал имена трех лиц: премьер-министра Валентина Павлова, председателя КГБ Владимира Крючкова и министра обороны Дмитрия Язова. “Я немедленно сообщу в Вашингтон”, – написал в ответ Мэтлок».

На допросе по делу ГКЧП 6 ноября 1991 года министр иностранных дел СССР А. Бессмертных рассказал, что 20 июня 1991 года он находился в Берлине. Ему позвонил госсекретарь США Дж. Бейкер, который тоже был там, и попросил о срочной встрече, во время которой сообщил, что получил из Вашингтона информацию о готовившейся попытке смещения Горбачева. И назвал фамилии Павлова, Язова и Крючкова.

Бейкер предложил передать эту информацию американскому послу в Москве Мэтлоку и попросил Бессмертных, чтобы тот позвонил помощнику Горбачева Черняеву об организации встречи с Мэтлоком.

Из Берлина Бессмертных приехал в Москву 22 июня. В тот же день он встретился с Горбачевым и спросил у него об информации, которую ему сообщил Мэтлок.

«Михаил Сергеевич кратко сообщил, что ему информация известна, – сказал в своих свидетельских показаниях Бессмертных. – Он поблагодарил меня за то, что я ему все рассказал, а также сказал, что с этими “деятелями” поговорил, круто поговорил. Но обстоятельства этого разговора мне неизвестны».

Язов впоследствии сильно удивлялся: «Лично со мной ни “круто”, ни спокойно никто не разговаривал…»

Следователь задал Бессмертных вопрос, называл ли Бейкер какое-то определенное время готовившегося смещения Горбачева? Бессмертных ответил: нет, не называл, сказал лишь, что это может произойти в ближайшие дни – «что-то в этом роде».

Некоторые исследователи считают, что визит московского мэра Г.Х. Попова в американское посольство в Москве был связан не с ГКЧП, а с выступлениями Павлова, Язова и Крючкова на закрытой сессии Верховного Совета СССР в июне 1991 года.

Так полагает и тогдашний министр обороны СССР, Маршал Советского Союза Д.Т. Язов. В его книге «Удары судьбы», изданной в 1999 году, можно прочесть, что через 20 минут после этих выступлений на закрытой сессии Верховного Совета СССР о необходимости навести в стране порядок все стало известно в американском посольстве.

«В роли информатора от московских “демократов"-стукачей выступил Гавриил Попов, хотя он прекрасно понимал, что и у государства могут быть секреты. Но демократ не убоялся, побежал в американское посольство и сообщил послу США Мэтлоку, что назревает заговор, назвал и зачинщиков: Павлов, Крючков и Язов, – попросил передать этот доклад и Ельцину, который в то время находился в США. Мэтлок сообщил о том, что говорилось на сессии Верховного Совета СССР, президенту США Бушу. А тот, в свою очередь, сразу же связался с Горбачевым, как будто последний не знал о наших выступлениях».

Не трудно понять, замечает Язов, видимость заговора создавали «демократы».

В те же дни была подготовлена информация КГБ СССР «О высказываниях представителя окружения М.С. Горбачева», датированная 20 июня 1991 года. Впервые опубликованная в книге «Кремлевский заговор», вышедшей в 1992 году, Генерального прокурора России В.Г. Степанкова и его заместителя – руководителя бригады по расследованию обстоятельств захвата власти членами ГКЧП в августе 1991 года Е.К. Лисова, эта информация напечатана под названием «Документ без комментария».

По данным из окружения М.С. Горбачева, в ближайшие 2–3 дня им должно быть принято решение, которое существенным образом повлияет на дальнейшее развитие событий в СССР, окончательный выбор основных направлений внутренней и внешней политики. Это связано с шагами, которые были предприняты в последнее время кабинетом министров и его председателем Павловым. М.С. Горбачев расценил эти действия как попытку определенной группы людей, сконцентрированных вокруг Павлова, резко укрепить власть правительства в стране, не допускать радикальных реформ во внутренней политике и экономическом развитии, отодвинув тем самым М.С. Горбачева на второй план, подорвав его личный авторитет в стране и за рубежом.

Особую озабоченность ближайшего окружения М.С. Горбачева вызвал тот факт, что линия Павлова получила активную поддержку у Язова, Крючкова, а также частично Пуго (позиция последнего не однозначна). М.С. Горбачев также озабочен наметившейся линией Верховного Совета СССР на резкую критику позиций президента на его переговорах по созданию федеративного Союза. В частности, большинство в Верховном Совете резко возражает против линии Горбачева на то, чтобы передать в ведение республик целый ряд важных функций, принадлежащих в настоящее время центральному правительству СССР, в первую очередь, его предварительного согласия на требование некоторых республик о фактическом роспуске министерства внешних экономических связей и передаче прав на внешнеторговую деятельность в ведение республиканских властей.

Ситуация для М.С. Горбачева осложняется тем фактом, что в правительственных кругах США и стран Западной Европы также оценивают сегодняшнее положение в результате действий Павлова и его кабинета министров как реальное ослабление позиций президента СССР и снижение возможности для него влиять на дальнейшее развитие событий, определять выбор основных направлений внутренней и внешней политики СССР В частности, в ближайшем окружении Дж. Буша полагают, что М.С. Горбачев практически исчерпал свои возможности как лидер такой страны, как СССР. Вместе с тем, с учетом надвигающихся президентских выборов в США, для республиканской администрации было бы крайне нежелательным в данный момент отказываться от поддержки М.С. Горбачева, оказываемой ему в течение длительного времени. Параллельно в администрации Буша и правительствах других западных стран пытаются определить возможную кандидатуру на замену Горбачева, которая могла бы быть положительно оценена в политических и общественных кругах Запада. На данном этапе такая кандидатура пока не просматривается. Президент Буш и его ближайшее окружение категорически отказываются рассматривать в качестве возможной фигуры для замены Горбачева Б.Н. Ельцина.

В окружении Буша полагают, что приход Ельцина к власти в СССР приведет к «катастрофическому развитию событий и кардинальному пересмотру позиции США и ведущих западных стран по вопросу их политики в отношении СССР». Окружение Буша также считает крайне неправильными действия Горбачева по практической поддержке программы экономического развития СССР, подготовленной Явлинским вместе с американскими учеными. В администрации Буша считают, что этот план абсолютно нереалистичен. В первую очередь, он не учитывает «русских национальных особенностей, которые будут играть существенную роль при выполнении любой программы экономического развития в такой стране, как СССР». По существующему мнению в администрации Буша, лишь отдельные компоненты этого плана могут представить практический интерес и быть реализованы. В этой связи с настороженностью воспринимается линия М.С. Горбачева на то, чтобы «сделать ставку на программу Явлинского и вести дело к тому, чтобы сделать его премьер-министром СССР».

В окружении Буша также расценили действия Лукьянова во время его визита в Лондон как первую серьезную попытку начать возможную работу «по замене М.С. Горбачева». Они считают, что Лукьянов во время переговоров в Лондоне пытался «показать себя Западу как возможный преемник Горбачева».