Текст книги "КГБ в 1991 году"

Автор книги: Василий Сойма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

Вильнюсская башня

Январь 1991 года начался с крупных политических потрясений. Уже в самые первые дни после новогодних праздников главные новости шли из республик Прибалтики. Особенно тревожная ситуация складывалась в Литве.

Еще в марте 1989 года Верховный Совет Литвы отменил действие Конституции СССР на территории республики. В 1990 году он принял законодательный акт «О восстановлении независимости Литовского государства». Кремль потребовал ввести мораторий на этот документ. Председатель литовского парламента Витаутас Ландсбергис категорически отказался выполнять требование союзного центра, о чем и заявил 2 января – на второй день нового года.

В Латвии рижский ОМОН взял под охрану издательство ЦК Компартии республики, национализированное сепаратистки настроенным руководством Латвии.

8 января в Москву срочно прибыл член Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь временного ЦК Компартии Литвы (на платформе КПСС) М.М. Бурокявичюс. Просил Горбачева ввести в Литве президентское правление. Телеграмму примерно такого же содержания прислал Главком Сухопутных войск генерал армии В.И. Варенников. Однако Горбачев указ не подписал.

Председатель КГБ Крючков ежедневно докладывал Горбачеву о накалявшейся обстановке. Тревожная информация поступала и от министра внутренних дел СССР Б.К. Пуго. Крючков позднее вспоминал: когда вставал вопрос о конкретных мерах, то в ответ от Горбачева было слышно одно и то же:

– Изучайте, не спешите, готовьте предложения, в свое время определимся.

«Я выдерживал линию, – излагал Крючков свою позицию по этому вопросу в мемуарной книге “Личное дело”, – Комитет госбезопасности силовыми методами будет действовать лишь в том случае, если получит соответствующее указание. Именно в этом плане – не предпринимать никаких самостоятельных силовых акций – я ориентировал не только своих заместителей и начальников соответствующих подразделений Комитета, но и представителей на местах.

Слишком свежи были еще события в Тбилиси и Баку, после которых Горбачев ловко ушел из-под огня критики под предлогом своей якобы неосведомленности… В то же время КГБ СССР был готов защитить законность в Литве, причем особых трудностей тогда это не представляло».

Когда в декабре 1990 – начале 1991 года обстановка в Вильнюсе достигла высшей точки накала, Горбачев, похоже, решился. Читаем в книге Крючкова: «В конце декабря 1990 года на совещании у Горбачева было принято решение применить силу против действий экстремистов в Литве и Латвии, пытавшихся явочным порядком сменить общественный строй, покончить с советской властью и выйти из Союза».

Горбачев вел себя решительно, отмечает Крючков, но тут же добавляет: это не прибавило уверенности в нем.

Читаем дальше: «Горбачев дал указания Язову, Пуго и мне ускорить подготовку конкретных мероприятий, но к вечеру того же дня всем нам было дано уточнение: “Вы особенно не горячитесь, поделикатнее изучите, все взвесьте, потом еще раз обсудим”. По словам Болдина, до этого у Горбачева состоялся продолжительный разговор с Яковлевым».

Если бы только с Яковлевым! Крючков, работая над книгой воспоминаний, не знал еще об одном разговоре Горбачева. Фрагменты того телефонного разговора с президентом США Дж. Бушем приведены в книге «В Политбюро ЦК КПСС… По записям Анатолия Черняева, Вадима Медведева, Георгия Шахназарова (1985–1991)», изданной в 2008 году.

Дата разговора – 11 января 1991 года. Время – с 16.00 до 16.40.

«Буш. Меня беспокоят и даже мучают ваши внутренние проблемы. Хотелось бы надеяться, что вы найдете возможность избежать применения силы для их решения. Американская позиция на этот счет ясна. Это будет хорошо для ваших отношений с нами, да и не только с нами.

Гэрбачев. Именно к этому мы стремимся. И вмешаемся мы только в том случае, если прольется кровь или возникнут такие беспорядки, которые поставят под угрозу не только нашу Конституцию, но и жизни людей.

Сейчас на меня и на Верховный Совет оказывается колоссальное давление в пользу введения в Литве президентского правления. Я пока держусь, но, откровенно говоря, Верховный Совет Литвы и Ландсбергис похоже не способны ни на какое конструктивное встречное движение.

В ответ на то давление, которое на меня оказывается, вчера я обратился к Верховному Совету Литвы с тем, чтобы они сами восстановили действие Конституции. Однако ситуация и сегодня развивается неблагоприятно. В Литве забастовки, нарастает напряженность.

Вы знаете мой стиль. Я постараюсь исчерпать все возможности политического решения, лишь в случае очень серьезной угрозы пойду на какие-то крутые шаги.

Буш. Я ценю это. Вы знаете, у нас свой взгляд на Прибалтику, но лишь в силу исторических причин. Я ценю ваши разъяснения.

Гзрбачев. Мы будем действовать ответственно, но не все зависит от нас. Сегодня там уже стреляли.

Буш. Это плохо.

Гэрбачев. Я сделаю все, чтобы развитие событий не сопровождалось крайностями. Но, естественно, если возникнет серьезная угроза, определенные шаги станут необходимыми».

Горбачев пожаловался американскому президенту на нарастание напряженности, забастовки в Литве. Почему они приобрели массовый характер именно в начале января нового года? Почему Вильнюсская телебашня до сих пор упоминается в прессе – конечно, не так часто, как Вавилонская, но все же…

О событиях вокруг телецентра в Вильнюсе написано за четверть века столько, что все версии не пересказать. Остановимся на основных.

Что тогда в действительности произошло в Вильнюсе? Ответ можно найти в дневниковых записях члена Политбюро ЦК КПСС В.И. Воротникова, изданных в 1995 году под интригующим названием «А было это так…».

14 января 1991 года, на второй день после штурма телебашни, состоялось заседание палат Верховного Совета СССР.

Депутаты заслушали информацию главы МВД Б.К. Пуго и Минобороны Д.Т. Язова.

«В Вильнюсе, – записал услышанное В.И. Воротников, – в связи повышением в 3–4 раза цен на продукты и промтовары состоялись многотысячные демонстрации на площади у Верховного Совета. Произошли стычки с охраной. Руководством республики было принято решение приостановить повышение цен. Правительство К. Прунскене ушло в отставку. Однако эти меры не успокоили людей.

11 января представители предприятий, более 60 тысяч человек, пикетировали здание Верховного Совета, требуя роспуска парламента. Начались забастовки на ряде предприятий. В этот день был организован Комитет национального спасения Литвы. Были взяты под охрану внутренних войск Дом печати и другие здания ЦК КП Литвы».

Создание Комитета национального спасения дорого обошлось первому секретарю временного ЦК Компартии Литвы (на платформе КПСС) М.М. Бурокявичюсу. Он был уверен в том, что высшее партийное и государственное руководство СССР не допустит ухода Литвы из Союза, и настаивал на введении в республике прямого президентского правления. Навести порядок требовали и авторы множества телеграмм, поступавших в Кремль и на Старую площадь.

Дальнейшая судьба Бурокявичюса драматична. После августовских событий он вынужден был покинуть Литву и скрывался в Белоруссии. Потом был возвращен на родину, предстал перед судом по обвинению в заговоре с целью свержения законной власти Литвы. Был приговорен к шести годам лишения свободы, встретил свое 70-летие в тюрьме.

«Республиканское радио и телевидение нагнетали обстановку, – читаем дальше дневниковую запись В.И. Воротникова, – распространяли клеветнические измышления антисоветского и антирусского характера. Комитет национального спасения направил своих представителей в Верховный Совет с требованием о прекращении антисоветской клеветы. Охрана их жестоко избила.

После этого комитет обратился за помощью к коменданту Вильнюсского гарнизона Советской армии. Отдан приказ направить воинский контингент. Со стороны “Саюдиса” началась стрельба – был убит один военнослужащий, гранатой ранен другой. После этого воинское формирование открыло стрельбу вверх и на поражение.

Здание радио и телевидения было занято войсками. Есть жертвы. В ходе проведенных мероприятий изъято 70 единиц огнестрельного оружия, пистолеты, патроны. Обнаружены списки советских активистов, коммунистов, офицеров Советской армии, КГБ, МВД с адресами проживания и инструкциями по их захвату и ликвидации.

События в Литве неоднозначно восприняты в стране. В Москве, Ленинграде, Тбилиси, Минске, Киеве были митинги-протесты. Сейчас в Вильнюсе находится Комиссия Верховного Совета.

Вот таково было сообщение Б.К. Пуго».

В дневниковом пересказе Воротникова сообщение Язова выглядело таким образом. «Решительно отверг попытки увязать возникновение кризисной ситуации в Литве с действиями органов военного управления, воинских подразделений. Такая версия навязывается общественному мнению некоторыми политическими деятелями и средствами массовой информации. Главная причина кризиса – политика руководства Литвы.

Депутатов не удовлетворили объяснения. Приняли решение – прения прекратить до прибытия из Литвы представителей ВС».

А теперь обратимся к свидетельствам Крючкова: «В этих условиях 10 января Горбачевым было дано указание министру обороны Язову, министру внутренних дел Пуго и мне, как председателю Комитета госбезопасности, применить силу и направить в Вильнюс небольшую группу спецподразделения КГБ СССР, известного как группа “Альфа”. Группа должна была действовать в зависимости от обстановки совместно с подразделениями Минобороны и МВД СССР.

В ночь на 13 января 1991 года рабочая дружина Комитета национального спасения из числа местных жителей направилась к телецентру. К месту событий были подтянуты армейские подразделения, части МВД СССР и бойцы указанной спецгруппы КГБ численностью около 30 человек».

11 января они взяли под охрану Дом печати, междугородную телефонную станцию и другие важные объекты. А в ночь на 13 января овладели башней Вильнюсского телецентра. При прохождении к центру спецназовцы, армейцы и военнослужащие МВД подверглись неспровоцированному нападению со стороны хулиганствующих элементов, стрельбе с крыш близлежащих домов.

В результате пострадали гражданские лица и военнослужащие. Погибли 14 человек. Но «альфовцы» не произвели ни одного выстрела – это установила Прокуратура СССР, проводившая расследование и пришедшая к выводу о виновности гражданских лиц, учинивших беспорядки.

Несколько иначе описан штурм телецентра в книге «Борис Ельцин», вышедшей в серии «ЖЗЛ» в 2010 году. Читаем: «Ранним утром 13 января 1991 года бойцы отряда “Альфа” и вильнюсского ОМОНа с оружием в руках ворвались в здание телецентра. Они проложили себе путь сквозь митингующую толпу, убив при этом 13 человек и ранив более 160».

Крючков в своей книге отмечает, что для овладения телецентром понадобилось немногим более двух часов. Перед «Альфой» была поставлена задача предотвратить столкновение рабочих дружин Комитета национального спасения с противоборствующими силами, разъединить их, не допустить прямых столкновений друг с другом. И «Альфа» с этой задачей справилась. Правда, одного бойца не досчиталась.

В ходе той операции был поражен выстрелом в спину шедший замыкающим «альфовец» лейтенант Виктор Шацких. На следующий день он скончался в больнице. Посмертно его наградили орденом Красного Знамени, который был вручен его родителям в Комитете госбезопасности.

Известный российский историк Р.Г. Пихоя в своем труде «СССР. История власти. 1945–1991», изданном в 1998 году, отвел армии роль поддержки «рабочих дружин» (правда, эти слова заключает в кавычки) и Комитета национального спасения Литвы, организованного сторонниками фундаменталистского крыла Компартии Литвы во главе с членом Политбюро ЦК КПСС М. Бурокявичюсом и заведующим идеологическим отделом ЦК Компартии Литвы Ю. Ермалавичусом.

«Произошли стычки с населением. 14 человек (наверное, включая “альфовца” Шацких. – S.C.) было убито. В Вильнюсе начали строить баррикады, чтобы защитить Верховный Совет республики», – подытожил ученый.

Горбачев тогда отмежевался от происшедшего: мол, он ничего не знал, никаких решений о применении войск не принимал, это была местная инициатива – «начальник гарнизона приказал…»

Касаясь этой истории в своих мемуарах «Реформы и жизнь», Горбачев так описывал ее: «Едва получив известие о событиях в Вильнюсе, я связался с Крючковым и потребовал объяснений. Председатель Комитета госбезопасности сказал, что ни он, ни Пуго не отдавали приказа о силовой акции. Решение принималось на месте, а кем именно, нужно еще выяснить.

Он пытался преуменьшить масштабы столкновения, представить его как результат обструкционистских действий местных властей и агрессивно настроенной националистической толпы.

Я прервал Крючкова, сказав, что погибли люди и за это власти несут ответственность…

Позвонил и Язову:

– Как могло случиться, что использовали войска, кто дал санкцию?

Он говорит:

– Мне доложили, что это исходило от начальника гарнизона. Трудно было поверить, что он мог сделать это без согласия министра. Но я тогда доверял Язову.

Кстати, на другой день, отвечая на вопросы депутатов в Верховном Совете СССР, Пуго заявил, что взятие под охрану имущества КПСС в Вильнюсе было осуществлено в соответствии с постановлением Совета Министров СССР, но ни президент, ни кто-либо из центра не давал указания о применении армейских подразделений».

Но вот публикация в газете «Известия» в номере за 17 декабря 1997 года. М. Бурокявичюс утверждал, что решение применить военную силу в январе 1991 года принял Президентский совет СССР во главе с Горбачевым.

«Категорически против был только один Н.И. Рыжков, – сказано в той публикации. – Министр обороны Д.Т. Язов от М.С. Горбачева требовал дать письменное распоряжение относительно действий в Вильнюсе, но Михаил Сергеевич его так и не дал – вывернулся. Разве мог кто-либо, кроме Верховного главнокомандующего, решать такие глобальные вопросы, которые могли резко повлиять на судьбу страны? Разве военные прилетели бы в Вильнюс, пошли бы на штурм телебашни, занимали бы иные объекты, если бы на то не было воли высшего советского руководства?»

На вопросы, в какой мере он принимал участие в той операции, Горбачев отвечал, как всегда, уклончиво. Его многолетний помощник, заведующий общим отделом ЦК КПСС, а затем руководитель президентского аппарата Валерий Иванович Болдин говорил, что ему это неизвестно. Но то, что Михаил Сергеевич был в курсе событий, Болдин не сомневался.

«Почувствовав трудности у Б. Пуго, просил помочь Д. Язова, обращался по этому вопросу к Крючкову. “Положиться на них нельзя, – приводит Болдин в своей книге «Крушение пьедестала» слова Горбачева. – Ничего не могут сделать толком. Провалят любое дело”, – жаловался он».

По словам Болдина, именно в тот период Горбачев поручил ряду членов Совета безопасности разработать меры по введению в соответствующих условиях чрезвычайного положения на отдельных территориях и в целом по стране. «Была ли это подготовка к сохранению Союза или меры против развала центра, утраты своего президентского поста, сказать трудно», – терялся в догадках Болдин.

Как за спасительную соломинку, ухватился Горбачев за книгу «“Альфа” – сверхсекретный отряд КГБ». В ней был эпизод, который Михаил Сергеевич процитировал в своих мемуарах.

«7 января 1991 года сотрудники группы – заместитель начальника группы “А” подполковник Головатов Н.Б., начальник 4-го отделения майор Мирошниченко А.И. и старший оперуполномоченный 1-го отделения капитан Орехов И.В. находились в командировке в городе Вильнюсе для проведения рекогносцировки и других подготовительных мероприятий по планированию чекистско-войсковой операции с участием сотрудников группы “А”».

«Итак, планировалась “чекистско-войсковая операция!”» – восклицает автор и продолжает цитирование: «В соответствии с разработанным оперативным штабом КГБ Литвы и Прибалтийским военным округом Министерства обороны СССР планом, исходя из складывающейся критической политической обстановки в республике, перед сотрудниками Министерства обороны, МВД СССР была поставлена задача по деблокированию ряда объектов, недопущению вывода их из строя сторонниками движения “Саюдиса”, прекращению вещания провокационных и подстрекательских теле– и радиопередач и взятию этих объектов под охрану внутренних войск МВД СССР… В оперативное подчинение "Альфе” передавались силы 234-го полка 76-й Псковской воздушно-десантной дивизии Министерства обороны СССР и сотрудники ОМОНа МВД Литвы».

Горбачев констатировал: механизм, который был приведен в действие в ночь с 12 на 13 января (вооруженная акция по взятию башни и радиостанции), до сих пор не раскрыт, не выяснены и конкретные лица, давшие команду уже после того, как состоялось заседание Совета Федерации и были приняты его решения направить полномочных представителей в Литву.

Любопытные подробности содержатся в книге «Дорога в прошедшем времени» последнего председателя КГБ СССР В.В. Бакатина, тогда члена Президентского совета и недавнего министра внутренних дел СССР.

Поздним вечером 13 января ему домой позвонил министр внутренних дел Литвы Мисюконис, который рассказал о побоище в Вильнюсе. «Армия с применением танков и спецназ, прибывший из Москвы, штурмуют телецентр, на защиту которого вышли толпы жителей города. Есть жертвы. Погибли более десяти человек. Действует какой-то Комитет национального спасения во главе с руководством компартии Литвы».

Бакатин пообещал ему немедленно доложить о случившемся Горбачеву, который, надеялся Бакатин, даст команду на прекращение беззакония. И тотчас же позвонил Михаилу Сергеевичу на дачу.

«Информация его не удивила, – пишет Бакатин. – Как он сказал, Крючков уже докладывал. Я сильно преувеличиваю и зря нервничаю. Погибло где-то один-два человека. Самоуправство военных прекращено.

Я возмущался, кричал, что ручаюсь за точность информации, давно знаю Мисюкониса, врать он не будет. Ничего не прекращено. И дело не в спорах о числе погибших, а о том, что творится беззаконие, в котором опять участвует армия и гибнут люди. Горбачев сказал, что он возмущен не меньше меня: “Завтра разберемся”».

Утром Бакатин с Е.М. Примаковым и А.Н. Яковлевым был у него в приемной. Он принял их через час. Они, перебивая друг друга, прямо от двери, даже не садясь, стали убеждать его в том, чтобы он немедленно выступил и отмежевался от авантюры, которую организовали в Литве коммунисты, немедленно поручил расследовать беззаконие и виновных предать суду.

По словам Бакатина, Горбачев не был похож на себя. «Вроде бы и возмущался вместе с нами, но чувствовалось, что у него на этот счет свое мнение. Он не мог “отмежеваться”, ибо, конечно, не мог не знать того, что замышлялось в Литве КГБ и армией. Выступил он с оценкой вильнюсских событий по телевидению только через неделю. Оценки были весьма расплывчаты. Политика “сильной руки" начала давать сбои».

Бакатин приходит к выводу: «Горбачев сам, поворотом к политике “сильной руки”, на что он абсолютно не способен по своему характеру, и которая, как и следовало ожидать, провалилась после появления первых жертв… сам организовал начало конца перестройки. Ибо перестройка – это демократия и закон, но никак не спецназ и не тайные операции».

Нерешительностью Горбачева не преминул воспользоваться Ельцин. Он тоже резко осудил применение силы в Литве. Но только одним осуждением не ограничился. Его сторонники забросали ЦК КПСС и Кремль телеграммами и письмами протеста, в которых требовали отставки Верховного Совета СССР и персонально Горбачева как неспособных стабилизировать обстановку в стране.

20 января в Москве состоялась демонстрация в знак протеста против событий в Вильнюсе, и здесь уже раздавались требования отставки Горбачева, Язова, Пуго. Пресса, тон в которой задавали в основном радикальные демократы, не пытаясь разобраться в сути происшедших событий, валила все на президента, и это не могло не произвести впечатление на интеллигенцию.

«Московские новости» опубликовали заявление Абуладзе, Амбарцумова, Бовина, Голембиовского, Заславской, Петракова, Попова, Рыжова, Станкевича, Старовойтовой и Шаталина о событиях в Литве. Призывали Ельцина отозвать свою подпись под Экономическим соглашением Союза и России.

Ну а сам Ельцин? Он побывал в республиках Прибалтики и, вернувшись 14 января из Таллинна, сделал два заявления, опасность которых тогда оценили далеко не все.

Во-первых, вильнюсские события укрепили его в мысли о неотложном создании Госкомитета РСФСР по обороне и безопасности – то есть российских Вооруженных сил и российского КГБ. Уже через две недели, 30 января 1991 года, Президиум Верховного Совета РСФСР принял такое решение.

Возникает вопрос: обороны от кого? От СССР? Россия и без того была становым хребтом СССР. От других союзных республик?

И второе. Практически незамеченным прошли его слова о том, что главы четырех республик – России, Украины, Белоруссии и Казахстана – согласны заключить четырехстороннее соглашение, не дожидаясь Союзного договора, которым Горбачев намеревался скрепить СССР, разваливавшийся на глазах всего мира. Не та ли это была идея, которую Ельцин воплотил в декабре 1991 года в Беловежской Пуще? Правда, без участия Казахстана.

В Таллинне Ельцин встречался с руководителями трех республик и подписал документ о признании Россией их суверенитета. Одновременно руководители России и трех прибалтийских республик обратились к Генеральному секретарю ООН с предложением созвать международную конференцию по урегулированию проблемы прибалтийских государств. Горбачев назвал этот поступок беспрецедентным в международной практике, как акт прямого приглашения к вмешательству во внутренние дела СССР.

В 2016 году журналистка Галина Сапожникова, автор книги «Кто кого предал», рассказала в «Комсомольской правде» о том, что происходило дальше. «Спустя 8 лет после событий января 1991-го в Вильнюсе начался судебный процесс, вошедший в историю как “дело красных профессоров”. Возраст подсудимых, из которых самому младшему было 54 года, а самому старшему (его привозили на суд в инвалидной коляске) – почти 73, во внимание принят не был. Все заслуги перед Литвой были забыты: даром что перед судом предстали два доктора наук, три заслуженных деятеля культуры и один заслуженный работник МВД – “цивилизованная Европа” не обратила на этот процесс никакого внимания».

В октябре 2016 года в Вильнюсе начался второй этап судебного процесса по уголовному делу о событиях 13 января 1991 года над более чем 60 гражданами бывшего СССР, в том числе экс-министром обороны СССР Дмитрием Язовым, бывшим командиром группы «Альфа» Михаилом Головатовым, начальником Вильнюсского гарнизона Советской армии Владимиром Усхопчиком.

Суд принял решение допросить Горбачева в качестве свидетеля. Повестка была отправлена почтой на адрес Фонда Горбачева, адресату она была доставлена 28 декабря 2016 года. В повестке говорилось, что Горбачев может дать показания в формате видеоконференции.

Тогда же Госдума РФ приняла заявление о судебном процессе по «делу 13 января», назвав его «политическим процессом» в худших традициях «карательной юстиции», который никак не связан с защитой прав и свобод человека. За принятие постановления проголосовали 430 депутатов.